Нежданно-негаданно (unexpected)

Тридцать шесть недель Дни проходили то во сне, то в рыданиях. За окном квартиры Гермионы всходило и садилось солнце, а она все не могла найти в себе сил ни на что, кроме как передвигаться по пространству в тумане из чувств. Но ты выбрала не видеть дальше своего носа. Волосы ее превратились в засаленный колтун. Когда тишина начинала давить слишком сильно, кожа зудела. Ноги прокладывали путь из ванной до кухни, а затем до кровати, и так по кругу. И было так очевидно, что ты не воспринимаешь меня всерьез. Она не могла думать ни о чем, кроме него. Кроме его холодного и отстраненного лица, пока он говорил все, что копилось в нем неделями. Кроме его гневных глаз, которые были полны боли из-за нее. Я пытался водить тебя на свидания, чтобы показать, что чувствую, но не спугнуть. Но стоит мне немного тебя отпустить, и ты тут же ускользаешь. Она была эгоисткой, которая к тому же пыталась контролировать все вокруг до чертиков. Она не просто позволила ему отдалиться — она постоянно отталкивала его. Гермиона четко осознавала это, оглядываясь назад. Она находила причины для того, чтобы отталкивать его, высасывая их из пальца, и все для того, чтобы уберечь саму себя. Свое сердце. Их сына. Так отчаянно пыталась доказать себе, что все с ней будет в порядке, что она справится с беременностью, что не позволила себе ослабить самолично выстроенные стены настолько, чтобы воспринимать его всерьез. Очередной день подходил к концу. Сова, скребущаяся в окно, пробудила ее из беспокойного сна. Проигнорировав птицу, Гермиона перевернулась на другой бок.

***

— Ого. Она повернулась на кровати и наткнулась на взгляды двух своих самых старых друзей, которые смотрели на нее с одинаковым выражением полного потрясения на лицах. — Эй, Гермиона… — начал Гарри, переступая через кучу одежды, которая уже умудрилась пустить корни в пол ее спальни. — Как оно? Она опустила лицо в подушку и вздохнула. — Уходите. Никого не хочу видеть. — Ну это мы поняли, судя по тому, как ты уже несколько дней игнорируешь каминную связь и сов. — голос Рона зазвучал ближе, и кровать рядом с ней прогнулась. Гарри обошел с другой стороны и забрался на узкое пространство, оставшееся с краю. — Серьезно, — снова попыталась она. — Вам здесь не место. Я в порядке. На последних словах ее голос сорвался, и она сжала зубы. — Знаю, поэтому принес тебе бумаги с работы, — сказал Гарри, подталкивая ее локтем. — Уже четыре дня прошло. Робардс уже сам готов был прийти, чтобы убедиться, что с тобой все нормально. Впервые за всю свою взрослую жизнь ей не было никакого дела до рабочих папок, о которых говорил Гарри. В начале недели она отправила Робардсу сову с короткой запиской о том, что, кажется, все-таки собирается досрочно уйти в отпуск по беременности. Чувство стыда от того, что она в конце концов поддалась и пошла на то, о чем все вокруг ей твердили, заглушила внезапно появившаяся зияющая дыра в ее жизни. Было ощущение, будто все вокруг стало черно-белым, и ее жизнь теперь лишена всех красок. Она не смогла бы заставить себя вылезти из кровати, даже если бы Лондон рассыпался бы на части. — Просто оставь их на столе. Позже взгляну, — из-за подушки ее слова звучали приглушенно. — Черт, Гермиона, — раздался голос Джинни где-то позади. Отлично. Еще один свидетель. — Я, конечно, знала, что будет хреново, но не знала, что настолько. Смесь эмоций из злости и грусти застряла где-то в горле. — Пожалуйста, — начала она умолять, — просто уйдите. — Ага, разбежалась. Когда Джинни, как кошка, распласталась на кровати у нее в ногах, Гермиона опустила глаза. Джинни протянула все еще запечатанный конверт и помахала им. — Увидела в гостиной. Выглядит дорого. Бумаги кремового цвета и голубой печати оказалось достаточно, чтобы окончательно добить Гермиону. После того, как Драко ушел с вечеринки, она еле сдержалась от того, чтобы не попрощаться с Панси и исчезнуть самой. Панси стала свидетельницей ее опухших, покрасневших глаз и того, как тяжело она дышала, пытаясь не превратиться обратно в рыдающее нечто. Она успела ступить на пол гостиной, сжимая конверт в руке, а затем снова потеряла самообладание. Она даже не могла решиться пойти к нему первой, потому что даже не знала, с чего начать извиняться за весь тот беспорядок, который она устроила. — Это его «подарок для матери»? — продолжила Джинни. В ответ на это из глаз Гермионы полились слезы. — Ладно тебе, Джин, — сказал Гарри, усмиряя ее пристальным взглядом. — Не думаю, что сейчас подходящий момент. Джинни фыркнула. — Мы пришли, чтобы ее поддержать. По-моему, кто-то говорил, что дать ей рыдать как кит — это не поддержка. Да, Рон? — Не надо меня приплетать, — пробубнил Рон. — Это вообще было идеей Гарри. — Я вообще-то вас слышу, — рявкнула Гермиона, вытирая лицо. Джинни закатила глаза, села прямо и поджала ноги под себя. — Ну и сидите себе, ладно. Но признайте хотя бы, что вам так же, как и мне, интересно, что там внутри. Джинни поднесла конверт на свет, прищурившись, осматривая восковую печать. Честно говоря, Гермионе не особо хотелось выяснять, что там. — О! — от удивления Джинни дернула головой. — Это разве не… — Что? — наклонился вперед Рон, внезапно проявив интерес. — Это разве не герб семьи, которой принадлежит Уитолк? Кажется, их фамилия — Бенард? Джинни передала конверт дальше, и Гарри наклонился вперед, чтобы посмотреть. — Да, Бенард. Вроде бы похоже, — согласился он. — Но почему… Гермиона снова почувствовала, как в груди разрастается тупая боль, обостряясь и перерастая в злость. — Можете, пожалуйста, прекратить? — наконец разозлилась она и присела. — Это мой дом и мои вещи… — она выхватила конверт у Рона из рук и прижала к груди помятую бумагу. — И я не знаю, что вы подразумеваете под Бенардом и Уитлоком, но не пойти ли вам… — Уитлок-коттедж, — перебила Джинни, не обращая внимания на ее вспышку гнева, — находится недалеко от Рединга, не доходя до Уилтшира. Его называют коттеджем, но он больше похож на загородный дом. — И? — Гермиона готова была рвать на себе волосы. — Какая вообще разница! Гарри откашлялся. — Э-э, ну, может, и есть. Она посмотрела на то, как он почесал затылок, устроив на голове шалаш. — Он выставлен на продажу, — закончила мысль Джинни. — Ну, может, я не права, и он не «выставлен». Что-то мне подсказывает, что уже нет. Гермиона смотрела на них по очереди, пытаясь понять, к чему они клонят. — И? — И, — продолжил Гарри, — несколько месяцев назад мы с Джинни пошли на осмотр, как только увидели объявление. Мы думали о том, чтобы отремонтировать Гриммо, и искали место, где пожить, пока идет ремонт. Дом шикарный, но для нас это слишком дорого. — И больше, чем нам было нужно, — Джинни внимательно смотрела на нее. — Много спален и все такое. Большой двор. Такое место, которое отлично подойдет для семьи. Гермиона сильнее сжала конверт, чувствуя, как бумага в ладони мнется. — Нет… — затрясла головой она. — Он не мог… он не стал бы… Она замерла, пытаясь переварить, что до нее пытались донести Джинни с Гарри. — Серьезно? — фыркнул Рон. — Самый богатый гаденыш из всех наших знакомых не стал бы покупать тебе дома в подарок? По-моему, именно это он бы и сделал. Она закрыла глаза, и в голове пронеслись воспоминания о том, как он жаловался на габариты ее квартиры. И каждый раз настаивал на том, что растить ребенка в таком маленьком пространстве будет просто невозможно. А когда она наконец согласилась, взгляд его стал полон надежды, и он пообещал, что даст ей все. Он и дал. На ресницах снова собрались слезы, и она крикнула: — Боже! Как же мне надоело плакать! Выхватывая потрепанный конверт у нее из рук, Гарри взял их в свои. — Гермиона, послушай. Может, мы и не знаем, что именно произошло между тобой и Малфоем на вечеринке, но Панси сказала, что дело плохо. Мы беспокоимся о тебе. Так что знай, что мы просто хотим тебе помочь. — Я знаю, — прошептала она. Чувство вины накрыло с головой, и не только за то, как она невольно обошлась с Драко, но и за то, что так остро чувствовала, что теряет контроль над ситуацией, что не принимала вообще ничью помощь. С каждой секундой ей все больше хотелось уйти в себя и спрятаться от всего этого. Но это было не в ее стиле. Она была выше этого. Перешагивая через себя, она засунула поглубже порыв снова зарыться в подушки. — Думаю, что приму душ. После этого мы сможем разобраться с… не знаю, что это, — Гермиона бегло взглянула на конверт. — Но сначала мне потребуется помощь для того, чтобы выбраться из постели. — Ну наконец-то, — улыбаясь, сказала Джинни. Вставая с кровати, она пнула Рона и Гарри. — Ну все, проваливайте. Идите найдите для этой женщины еды, пока я ей тут помогаю. Трое ее друзей вместе занимались приведением Гермионы в порядок. Пока она принимала душ, Джинни сидела на крышке унитаза и рассказывала обо всем, что пропустила Гермиона, уйдя с вечеринки раньше. Она рассказала о том, что Нарцисса забрала подарки на хранение, а Панси принялась за бесчисленные открытки с благодарностями. После того, как она ушла, они позаботились о том, чтобы вечеринка продолжалась, и очередную волну вины в виде слез смыло душем. Все вокруг заботились о ней, и она даже не знала, с чего начать благодарить. Рон и Гарри аппарировали, чтобы найти еды на вынос. Поев, они устроились у нее на диване, закинув ноги на кофейный столик. — Готова? — Гарри посмотрел на нее и уверенно улыбнулся. — Нет. Честный ответ заставил Рона фыркнуть. — Давай уже, пока Джинни сама не разорвала его. Джинни в ответ только пожала плечами. — Может, так будет даже проще. — Нет, — произнесла Гермиона, качая головой. — Это должна сделать я. Если предположить, что он не захочет забрать обратно то, что внутри. Джинни пробубнила что-то неразборчивое себе под нос. Гарри шикнул на нее, и Гермиона решила, что даже не хочет знать, что та сказала. Гермиона наклонилась вперед и дрожащими пальцами взяла конверт. Она не дала себе времени дважды подумать о том, что делает или готова ли увидеть то, что находилось внутри. Поддев пальцем клапан, она порвала бумагу и развернула содержимое. Ее сердце замерло. Свидетельство о праве собственности земли и недвижимости Уитлок-коттедж Владелец: мисс Гермиона Джин Грейнджер Передача права собственности осуществлена мистером Драко Люциусом Малфоем от имени мисс Грейнджер. Письмо выпало у нее из рук, и Джинни, не теряя времени даром, потянулась через диван, чтобы подобрать его. — Ага! Я была права!

***

Тридцать семь недель «Это уже слишком». Других мыслей в голове не было. Она стояла посреди дома, потирая место болезненных спазмов в нижней части живота и спине. На то, чтобы собраться с духом и наконец прийти осмотреть коттедж, у нее ушло несколько дней, но Тео, Панси, Джинни и Гарри вызвались пойти с ней в первый раз. Как только их ноги ступили через порог, они разбежались кто куда, с безудержным любопытством исследуя каждую из комнат. — Боже, Блейз будет в бешенстве, — засмеялся Тео, проводя пальцами по мебели в гостиной. Дом был полностью обставлен, гостиная была заставлена мягкой мебелью и изящными произведениями искусства. Книжных полок, загромождающих пространство, как у нее в квартире, не было, но она заметила несколько закрытых дверей вдоль по коридору. Драко продумал все: не было сомнений в том, что где-то тут у нее есть кабинет, заполненный книгами, где можно сидеть в тишине и спокойно работать. — Потому что он проспорил тебе десять галлеонов? Спор был глупый, и он знал, так что поделом ему. Драко решился бы на что-то скромнее этого только через свой труп, — Панси вернулась обратно с кухни с широкой улыбкой на лице. — На кухне, кстати, полно всего. Он, наверное, поручил эльфам набить ее до отказа. Такой придурок. Гермиона не обращала внимания на их болтовню, зачарованная большими окнами и кремового цвета стенами. Окруженный зелеными холмами дом был по меньшей мере прекрасным. В нем можно было жить в уединении, и ни за что в жизни она не смогла бы позволить себе сама нечто подобное. — Я не могу это принять, — прошептала она скорее самой себе, но мягкая ладонь Панси легла ей на плечо. — Можешь и примешь. И будешь полной дурой, если откажешься. — Не могу, — снова возразила Гермиона, игнорируя оскорбление. — Он меня ненавидит, не может не ненавидеть. Просто не может быть, чтобы он захотел, чтобы я оставила это все себе после того, как я с ним обошлась. Он даже на письма мне не отвечает. Она отправила несколько, в том числе одно этим утром, но ни разу он не удосужился ей ответить. Вкупе с тем, как он резко покинул вечеринку, посыл был очевидным: ему нужно было побыть одному, и он игнорировал ее, чтобы забыть обо всем. — Драко всегда предпочитал зализывать раны в уединении, — отмахнулась от нее Панси. — Сейчас то же самое. Пострадает и приползет обратно. Слишком уж сильно он тебя любит. Гермиона грустно посмеялась. Мысль о том, что он ее любит — о том, что его к ней влечет — порождала в Гермионе настолько глубокое отчаяние, что ей казалось: она может запросто рухнуть на пол. И теперь она понимала, что чувствует по отношению к нему… любовь. Она не могла сказать наверняка, когда именно, но это случилось. В течение многих месяцев она двигалась в определенном направлении и в конце концов пришла к чему-то намного более глубокому и пронзительному по сравнению с тем, что когда-либо к кому-то чувствовала. Это кардинально отличалось от того, что она когда-то чувствовала по отношению к Рону. И теперь, когда наконец-то это поняла, тот факт, что причиной всему послужил ребенок, не имел никакого значения. Этот факт не менял абсолютно ничего. — Поверить не могу, что так вот просто игнорировала его чувства. Я была так уверена… — она прикрыла глаза и прильнула к Панси. — Я ужасно к нему относилась. Я этого всего не заслужила. Она снова открыла глаза и наткнулась на острый взгляд и поджатые губы Панси. — Ты исходила из той информации, которую тебе предоставили. Пыталась ли ты эгоистично тотально контролировать ситуацию? Абсолютно да. Но не надо прикидываться, будто вина лежит только на тебе, Грейнджер. Драко — не святой, и мы все прекрасно в курсе этого. Ехидное фырканье Тео эхом разнеслось по гостиной — он снова объявился в поле зрения, закончив, по всей видимости, с осмотром кухни. Гарри с Джинни, приглушенные шаги которых все еще слышались со второго этажа, все еще исследовали дополнительные комнаты. — Это можно назвать преуменьшением века, — сказал Тео. — Перестань, — сказала Гермиона, покачав головой. — Не нужно пытаться оправдывать меня. Я не воспринимала его серьезно, потому что не хотела. Вина за это лежит на мне. Тео саркастично поджал губы. — Ну да, конечно. Не то чтобы он… просто не сказал тебе ничего напрямую. Он знал про «Пророк» и то, что произойдет, с самого начала, как только узнал, что ты беременна, но ничего тебе не сказал. Даже если он думал, что ты ничего не сможешь изменить, держать тебя в неведении было неправильно. Далее — он не желал говорить о своих чувствах или о том, чего хочет, просто думая, что ты и так все поймешь. И после всего этого взбесился, когда ты сразу не ответила вз… — Тео, — предостерегающе сказала Панси, на что он только покачал головой. — Нет, она должна это услышать. Она корит себя за все, учитывая еще и то, через что прошла сама, и это несправедливо, — он обратился непосредственно к Панси, полностью игнорируя Гермиону. Когда же снова взглянул на нее, глаза его были полны злобы. — Нужно сказать, что вы оба вели себя как идиоты. Но ты прошла войну, Гермиона. Сколько лет тебе приходилось опираться только на саму себя? Сомневаться в том, почему люди вокруг тебя ведут себя так, а не иначе? Брать дело в свои руки, потому что стоял вопрос жизни и смерти? Так вот сейчас ситуация та же, особенно потому, что в центре стоит ребенок. И такую травму не стереть в одно мгновение несколькими хорошими перепихонами и шикарными свиданиями. Сказать, что она была в шоке — не сказать ничего. — Может, мы сейчас и не будем говорить об этом, — продолжил он, и плечи его напряглись, — но я понимаю, через что ты прошла. Через что прошли мы все, даже если я не стоял, как вы, в первых рядах. Я люблю Драко, правда люблю. Но тебя я люблю не меньше. Не стану притворяться, что ты — святая и никогда не ошибаешься. Но Драко к этому моменту должен был уже все это понять. К тому же он еще и просто напрочь отказывается рассказывать тебе всю ту херню, что пережил сам… — Тео осекся, сжал кулаки и отвернулся. — Боже, иногда мне просто хочется его придушить. Гермиона удивилась тому, насколько он разозлился, и нахмурила брови. — Я и так все понимаю. Он не открыл мне свои чувства, потому что я не восприняла бы их всерьез. И он был прав — я либо подумала бы, что он врет, либо использовала бы это как предлог оттолкнуть еще раньше. — Да, все намного, намного сложнее, — смеясь, произнес Тео и покачал головой, смотря в потолок. — К тому же он так и не рассказал тебе… — Тео, — снова прервала его Панси, в этот раз резче, — клянусь, если ты продолжишь, я с корнем вырву тебе язык. Мы дали обет. Может, Драко и ведет себя как придурок, но это не наше дело. Грейнджер, сходи в мэнор и поговори с ним уже наконец. Сделай то, что должна была сделать с самого начала: поговорите по душам. Игнорирует твои совы — ну и что? Когда вообще ты останавливалась перед чем-то? Джинни с Гарри спустились вниз по лестнице с одинаковым выражением нерешительности на лицах. — Что там насчет штурма мэнора? — пытаясь разрядить атмосферу, пошутила Джинни. Внутри Гермионы зародилось смутное чувство тревоги, и она сглотнула слюну в попытке подавить внезапную волну тошноты, которая возникла при мысли о походе в мэнор. И все же, несмотря ни на что, она понимала, что это было единственным выходом. Она должна была сделать это не только ради того, чтобы сохранить хотя бы подобие теплых отношений, но и ради их ребенка. Вечно избегать этого места у нее не получится. Тридцать восемь недель Когда Гермиона взяла горсть летучего пороха и ступила в камин у себя в квартире, руки ее были холодными и влажными. Хоть Джинни и настаивала на том, чтобы Гермиона осталась в Уитлок-коттедже, она не находила в себе сил собрать сумку. По крайней мере, пока. — Малфой-мэнор, — произнесла она сдавленно, но достаточно четко, и потому зеленое пламя стремительно поглотило ее и выбросило прямо в семейное гнездо Малфоев. Отряхнув пепел, она сделала несколько неуверенных шагов вперед, а руки автоматически легли на живот в защитном жесте. Вокруг было тихо и темно: шторы плотно задернуты, а ближайшая дверь закрыта. Комната, в которую ее перенесло, была похожа на гостиную и, скорее всего, использовалась для приема гостей, если учитывать стоящую неподалеку вешалку для верхней одежды и аккуратный диван с креслами посреди помещения. Через несколько секунд раздался громкий треск, и она отступила на несколько шагов назад, так как появился домовой эльф. Эти огромные карие глаза и большие уши она опознала — после дня посещения дома Драко во Франции. — О! Здравствуйте, мисс Грейнджер, — сказал домовой эльф и быстро поклонился. — Леди Малфой не сообщила Тилли, что вы сегодня навестите мэнор. — Я… — Гермиона запнулась. — Я пришла увидеть Драко. Он дома? Она не могла заставить себя осмотреть комнату внимательнее. В грудной клетке начал зарождаться страх, а конечности похолодели. — Нет, мисс, Тилли не видел хозяина Драко после того, как он приказал нам принести запасы в его новый дом. Разве вы не живете там, мисс? Эмоции сдавили горло. Она не смогла ответить и просто покачала головой. Тилли удивленно нахмурил брови. Через секунду Гермиона сглотнула и попробовала снова. — В Уитлок-коттедже его нет — я только что оттуда. Она посещала его каждый день, несмотря на то, что не жила там. Она в одиночку исследовала дом, часами впитывая все вокруг, проводя пальцами по разложенному по шкафам постельному белью, по развешанным по стенам картинам, по корешкам книг, которые, она знала, ждут ее в кабинете. Он заполнил их только наполовину, оставив остальные полки пустыми до момента ее неизбежного переезда. — Книги… Неужели книги для Уитлока были взяты из здешней библиотеки? Она знала, что вопрос был глупым и вообще не имел значения, но… — Да, они отсюда. Ответ на вопрос был озвучен не Тилли, а Нарциссой. По тому, как рука ее лежала на двери, было видно, та была приоткрыта — она, должно быть, почувствовала прибытие Гермионы через защиту и быстро пришла. — Он выбирал их специально для тебя. Гермиона слабо кивнула. Он подобрал множество книг: от бесценных первых изданий до текстов посовременнее, и разложил их по темам, прямо как в ее домашней коллекции. — Я рассчитывала на то, что смогу поговорить с ним. Он не отвечает на мои письма. Она с запозданием подумала о том, как выглядит. Лицо ее отекло из-за беременности и бесконечных часов, проведенных в рыданиях, а волосы — она не сомневалась — были еще необузданнее из-за гормонов. Ни одна из мантий больше на нее не налезала, и она ощущала себя опухшей тыквой, обернутой в огромного размера плед. Внизу возникло давление, и она потерла основание живота, пытаясь унять боль. — Он остановился в нашем доме во Франции, — с милой улыбкой ответила Нарцисса на не заданный вслух вопрос. — По всей видимости, он избавился от всей своей мебели, и оставаться здесь причин у него больше не было. Он подумал, что тебе так будет проще. Просто на всякий случай. — На случай, если я не захочу, чтобы он переехал вместе со мной, — вздохнула Гермиона, подходя к ближайшему креслу, чтобы присесть. — И чтобы мне не пришлось приходить сюда после родов. Она в упор смотрела на толстый ковер под ногами, и от нее не укрылось удивленное хмыканье Нарциссы. — И все же ты пришла. Глаза начало жечь, и Гермиона, моргнув, посмотрела в потолок. — Я такую кашу заварила. Простите, что побеспокоила… Я могу уйти… — Не переживай, дорогая. Тебе явно не помешает отдых и немного чая. А с моей стороны есть несколько вещей, которые, как мне кажется, нам нужно обсудить прежде, чем ты уйдешь. Тилли, приготовишь для нас Северную гостиную? Гермиона, чувствуя, что Нарцисса не примет отказа, медленно поднялась на ноги. — Боюсь, в последние дни я не очень быстро передвигаюсь, — произнесла она, словно извиняясь. — Как и я, — Нарцисса подошла к ней и предложила локоть точно так же, как это много раз делала Панси. — Комната прямо вниз по коридору, так что нам повезло. Они шли бок о бок: Нарцисса молчала, а Гермиона осматривала холл. Все вокруг выглядело нормальным и совсем не походило на мэнор, каким она его помнила. — Я отремонтировала мэнор несколько лет назад, вскоре после войны, — сообщила Нарцисса. Шаги ее были медленными и выверенными, будто они вышли на обыкновенную послеобеденную прогулку, а в голосе ее не было ни намека на напряженность или натянутость. — К счастью, эта часть дома была не тронута Темным Лордом и его последователями, но я все равно все тут разнесла и переделала. Комнат, в которых ты могла побывать во время… твоего нахождения здесь, больше нет. Когда Люциуса отправили в тюрьму, первым делом я разрушила их до основания. — О, — в глазах Гермионы промелькнуло удивление, и часть страха рассеялась. — Мне все равно никогда не нравилось, как Абраксас обустроил мэнор, а Люциус был слишком сентиментален и ничего не хотел менять после того, как его отец умер. И вот, наконец, я смогла сделать это место своим домом, хоть на это и ушло много времени. Осматриваясь вокруг, Гермиона заметила, что на губах Нарциссы играет улыбка. Сам коридор был довольно светлым, с большими окнами и мраморными статуями вдоль стены. В каждом проеме висели фотографии: натюрморты, различные пейзажи и классические произведения искусства. К ее удивлению, здесь не было ни портретов язвительных предков, ни хмурых бюстов. — Тут славно, — выдавила она. — Намного… светлее, чем я ожидала. Занавески были различных оттенков пудрового и кремового, и если инстинктивное чувство тревоги не было бы неотъемлемой частью Гермионы, она могла бы даже отважиться сказать, что все вокруг выглядит женственно и мягко. — Благодарю, дорогая. Возможно, наступит день, когда ты не будешь до смерти напугана фактом прихода сюда. Однако я бы хотела иметь возможность иногда проводить время со своим внуком, если ты позволишь. Сделав паузу, чтобы отнять руку, Нарцисса с легким реверансом потянулась открыть ближайшую дверь — После тебя. — Я думаю… думаю, почему бы и нет, — ответила Гермиона, проходя в комнату. По правде говоря, комната выглядела похоже на ту, что она видела в их доме во Франции, отчего все остатки неуверенности начали растворяться. Нарцисса провела ее к маленькому столику в углу, на котором уже был приготовлен чайный сервиз. Тилли поблизости видно не было, но когда они сели, из носика керамического чайника уже шел пар. — Учитывая обстоятельства, не стану ходить вокруг да около, — начала Нарцисса, аккуратно разливая чай по чашкам. — Чем я могу тебе помочь? Гермиона судорожно выдохнула, глаза ее были прикованы к светло-коричневой поверхности чая. — Он меня ненавидит? Ответом Нарциссы послужил легкий смех, и, на взгляд Гермионы, он звучал слишком уж весело. — Конечно же, нет. Но, как и ты, он неимоверно упрям. Думаю, постоянные опека и потакание его желаниям с моей стороны поспособствовали развитию этой его черты характера, — помолчав, она продолжила: — Драко вернется. Ему просто нужно время. В глазах Гермионы помутилось. У нее не было времени. Через несколько недель родится их ребенок, а между ними был полный раздрай. — Я должна все исправить, — голос ее был осипшим, но ей снова удалось удержать эмоции под контролем. — Мисс Грейнджер, могу я говорить откровенно? — Нарцисса выдержала паузу, размешивая чайной ложкой сахар в чае. В этот момент комната вокруг них погрузилась в тишину, но у Гермионы было ощущение, будто прежде, чем нанести удар, эта женщина давала ей фору. Если что она и могла припомнить, так это то, что Драко являлся сыном обоих своих родителей. — Я старалась быть мягкой в своих письмах, но думаю, пришло время для того, чтобы быть более прямолинейной. — Прошу вас, — кивнув и откашлявшись, ответила Гермиона. Первый вопрос Нарциссы был простым и ясным. — Как ты относишься к моему сыну? — Я… — та начала отвечать, но остановилась. Затем попробовала снова. Это был первый раз, когда ей пришлось лицом к лицу столкнуться с правдой и произнести эти слова вслух. — Мне кажется, я его полюбила. Если Нарцисса и была удивлена, то виду не подала. Моргнув, она продолжила: — Его чувства по отношению к тебе, очевидно, взаимны. Хоть и подозреваю, что бороться с ними так же рьяно, как и ты, он не пытался. — Нет, — покачав головой, ответила Гермиона, — скорее всего, нет. Нарцисса поднесла чашку к поджатым губам и сделала небольшой глоток. — В таком случае скажи, почему ты так противишься тому, чтобы заключить брачное соглашение? — Я не хотела, чтобы он женился на мне из-под палки. Он был готов связать себя узами, но на тот момент мы даже еще не начали узнавать друг друга, и это все выглядело неправильно. Я просто не могла сделать нас несчастными до конца жизни просто потому, что мы оба не были осторожны. Нарцисса помолчала и прищурилась. — Да. Но ведь это касается не только тебя. Речь ведь идет еще и о ребенке, и о том, чтобы обеспечить ему безопасное будущее как члена этой семьи. Я знаю, что Драко настаивал на том, что сможет обо всем позаботиться, но ты должна осознавать, что стоит на кону. — Я… я не уверена, что понимаю, о чем речь, — ответила Гермиона, ощущая, как знакомое чувство страха поползло вдоль позвоночника. Отпустив ручку чашки, Нарцисса сложила руки на коленях. — Я понимаю, что наличие таких кровных традиций может казаться старомодным и несовременным, но, к сожалению, без этого — никак. Я знаю, что Драко пытался что-то придумать, но, честно говоря, это просто глупо — игнорировать простой выход из ситуации, когда вы так явно любите друг друга. — Из какой ситуации? — Гермиона начала терять терпение. — О чем вы говорите? Нарцисса замерла, ее голубые глаза смотрели пронзительно. — О том, что я пытаюсь донести до тебя уже несколько месяцев, милая, хоть Драко и был этим недоволен. В нашей семье существует традиция, которая поддерживается магией крови и насчитывает несколько сотен лет. Она возникла для обеспечения семейной защиты и гарантии того, что законный наследник каждого поколения будет должным образом и полноправно признан Малфоем. В комнате воцарилась тишина. Гермиона задержала дыхание, и в груди уже начало жечь. Семейная защита. Законный наследник. Непрестанные письма начали проноситься перед глазами. — Может быть, за этими стенами времена и поменялись, но для того, чтобы твой сын был полностью признан полноправным наследником Малфоев, мог принять поддержку и вступить в наследство, к моменту его рождения вы должны быть женаты или помолвлены с наличием официального, связующего брачного договора, — закончила Нарцисса. Комната закружилась перед глазами, а сердце колотилось так сильно, что Гермиона слышала его в ушах и чувствовала кончиками пальцев. «Что? Что? Нет… Не может быть… он бы сказал что-то...» — Драко тоже настаивал на том, что не хочет давить на тебя и заставлять выходить за него по неправильным причинам, — продолжила Нарцисса, либо не замечая, либо не обращая внимания на паническую атаку, которая начала с головой накрывать Гермиону, — несмотря на мои доводы в пользу обратного. — То есть вы говорите, — Гермиона положила кулаки на стол и попыталась контролировать дыхание. На деле ей хотелось делать глубокие вдохи, чтобы унять жжение в легких, но головой она понимала, что это будет непродуктивно, — что мой сын не будет Малфоем, если я не выйду замуж за Драко? Нарцисса поджала губы так, будто размышляла о том, что включить в еженедельный список продуктов, а не о судьбе собственного внука. — Формально — да. Во всем остальном? Он будет твоим, и только твоим. Если бы Драко неожиданно умер, ни ты, ни он не смогли бы претендовать ни на один из наших счетов. А если бы вы оба умерли… Паника начала нарастать, пока не накрыла ее горячей волной, превращаясь в кипящий гнев, отчего она стиснула зубы. — Почему он ничего не сказал мне об этом? Почему он промолчал о чем-то настолько… Нарцисса жестом прервала ее. — С самого начала Драко стоял на том, что хочет и может позаботиться о тебе. Финансово — у него есть собственный доход и наследство, которым он может распоряжаться, как ему заблагорассудится. На самом деле есть лазейка, на которую, думаю, и рассчитывает мой сын. — Что? Какая лазейка? — Глава семьи, если захочет, может выбрать и признать любого наследника, рожденного вне брака. Но на сегодняшний день официальной главой семьи является… «Люциус». Ее сердце ухнуло вниз. У нее так и не вышло набраться смелости или хотя бы любопытства, чтобы спросить, одобрит ли все это Люциус. — Он ждет смерти Люциуса, чтобы официально признать нашего сына. — Совершенно верно, — ответила Нарцисса, делая очередной маленький глоток чая. — У Драко достаточно денег для того, чтобы без проблем обеспечить вас троих, и он не считает, что игра стоит свеч и тебя нужно принуждать к браку. Гермиона поморгала, пытаясь сквозь дымку своего гнева осмыслить неожиданную информацию. Все встало на свои места: и письма от Нарциссы, и его уклончивые ответы, когда она спросила его, хочет ли он жениться, и даже загадочная тирада Тео в Уитлоке. — Я так понимаю, Панси и Тео тоже в курсе? Нарцисса кивнула. — Панси знает, потому что когда они были помоложе, относительно их двоих был заключен контракт, который так и не был приведен в исполнение. Думаю, вскоре после того, как вы узнали, что ждете ребенка, Драко поделился этим с Тео, но предусмотрительно заставил их обоих поклясться молчать, когда дойдет до того, чтобы ввести тебя в курс дела. Он попросил нас только об этом. — Просто не могу поверить… — фыркнула Гермиона. — Не могу поверить, что он не сообщил о том, что наш сын не стал бы наследником Малфоев, если бы мы не поженились! Мне казалось, что все дело было в том, что вы старомодны, а не в законности его рождения! Нарцисса невозмутимо кивнула. — Это и вправду многое меняет. Надеюсь, теперь понятно, почему я была так настойчива в своих письмах. — Как минимум, — раздраженно ответила Гермиона и сжала руки на коленях. Она взглянула на них и увидела, что кожа на костяшках побелела. Когда в следующий раз она увидит Драко, то поцелует его и задушит. — Теперь ты понимаешь, что я имею в виду, когда говорю «простой выход», учитывая новые обстоятельства между вами. Одно дело — воздерживаться от заключения контракта по причине того, что ты не хочешь провести жизнь с кем-то или верить, что это плохая партия, но если вы оба по-настоящему любите друг друга… Она подняла глаза и наткнулась на невинно смотрящую на нее Нарциссу. Та подняла руку, щелкнула пальцами, и из воздуха материализовался поднос. — При всем сказанном я понимаю, что для того, чтобы принять взвешенное решение, нужно знать все имеющиеся детали. Возможно, это поможет привнести ясность. На подносе лежало два предмета, и Гермиона потянулась к первому. Это была черная папка, на которой серебром был выгравирован герб Малфоев. — Прошу меня извинить, — сказала Нарцисса, вставая и протягивая папку Гермионе. — По-моему, я слышала, как Тилли зовет меня с кухни. Пожалуйста, пока меня нет, не стесняйся чем-нибудь себя занять. Может, мы продолжим разговор после того, как я вернусь? Скажем, через час? Нарцисса похлопала ее по плечу и направилась в сторону дверей. Ступив уже одной ногой в холл, она на мгновение остановилась. — Да, и Гермиона? Она подождала, пока Гермиона к ней повернулась. — Как у законного матриарха семьи, у меня есть полномочия подписать этот документ от лица моего сына. Просто, чтобы ты знала. Было так тихо, что Гермиона чувствовала удары своего сердца в ушах. Медленно она вскрыла конверт. ОФИЦИАЛЬНОЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СОГЛАШЕНИЕ О ПОМОЛВКЕ РОДА МАЛФОЙ Неуверенным движением она вытащила бумаги. Текста было не так уж много, и в нем не было юридического бреда, которого она ожидала бы от чистокровного обручения. Честно говоря, все выглядело… вполне обычным. На первой странице было место для заполнения официальных и личных данных сторон, которые собираются заключить соглашение, а также место для подписей. Отложив лист на стол, она продолжила чтение. С настоящего момента стороны, указанные в данном соглашении, обязаны связать себя как узами брака, так и магическими узами, объединяя тем самым две семьи в одну. Согласно данному соглашению, обе стороны признают святость брака и в равной степени осознают, какого рода клятвы они могут и должны принести друг другу. Любого рода помолвка между указанными сторонами будет по всем признакам функционировать аналогично официальному браку и свяжет любую собственность и общих детей друг с другом и семейным имуществом после консумации последнего. Данное соглашение представляет собой официальный акт обручения и брака с ограниченным сроком исполнения в один календарный год. По истечении срока исполнения соглашения все имущество должно быть разделено в соответствии с исходным положением, и каждая из сторон согласна на мирное расставание без каких-либо обязательств. Вступая в данное соглашение обручающиеся обязуются носить одно выбранное ювелирное изделие в виде индикатора их готовности и преданности предстоящему браку. После завершения бракосочетания семья Малфой обязуется сделать объявление в обществе и обязуется нести ответственность за любые расходы, связанные с сопутствующими церемониями. Так продолжалось до бесконечности: документ описывал основные принципы магического брака и скрепляющих уз. Были и бумаги, в которых говорилось об имущественной ответственности и свойствах семейных обязанностей, и Гермиона задержалась на одной особенно удивившей ее строчке. В случае, если после согласованного количества времени каждая из сторон изъявляет желание отделиться и/или развестись, имущество должно быть распределено поровну. Для того, чтобы полностью переварить прочитанное, ей потребовалось перечитать строчки несколько раз. Развод был возможен. Осознание этого заставило ее бесперебойно работающий мозг замереть. Она просто подумала — как глупо с ее стороны! — что соглашение о браке или помолвке было на всю жизнь. Большинство магических браков заключались навсегда, так как связующая и разделяющая магия были сложным делом. Не невозможным, конечно, но в основном волшебники избегали разделения, так как после завершения оно могло вызвать небольшие изменения в магической подписи волшебника или волшебницы. Положив папку обратно на стол, Гермиона снова бегло пробежала по всей новой информации и сделала несколько глубоких вздохов. Для того, чтобы ее сын был полностью и сразу признан официальным членом семьи Малфой, на момент родов они с Драко должны быть обручены. Учитывая тот факт, что консумация отношений уже состоялась, их собственность и сын автоматически будут привязаны к владениям его семьи без лишних действий. Был и другой вариант: если бы они поженились, им бы пришлось установить определенный срок для того, чтобы пожить как муж и жена, прежде чем расторгнуть брак и разойтись. В этот раз сердце Гермионы забилось быстрее не от страха, а от волнения. «Это... — выдохнула она, осматривая комнату. — Вот оно. Это может все исправить». Не то чтобы ей требовалось имущество Малфоев, но если это могло обеспечить будущее ее сыну… Взгляд снова упал на поднос, на котором все еще лежал другой предмет. Это была квадратная черная коробка, размерами примерно в обе ее ладони. Внутри Гермионы зародилось любопытство, а в животе затрепетало. Положив одну руку на спину, а другую на ноющий живот, она поднялась и потянулась к коробочке. Если Нарцисса и хотела, чтобы это было сюрпризом, или вообще не хотела, чтобы Гермиона совала свой нос — той было, в общем-то, все равно. В предвкушении она закусила губу и резко подняла крышку. Несмотря на то, что она была готова ко всему, у нее все равно перехватило дыхание, и она не могла оторвать взгляда от бархатных рядов. На бархате в ряд лежали десятки колец, каждое сверкало на свету бриллиантами, рубинами, сапфирами и другими камнями. Помолвочные кольца. Каждое из них — ожидающая быть избранной фамильная драгоценность, прямо рядом с документом, ожидающим подписи.