Нежданно-негаданно (unexpected)

Тридцать восемь недель (продолжение) Дом Луны Лавгуд представлял собой средоточие хаоса. Кипы газет и журналов служили импровизированными колоннами, разделяющими пространство комнат, и каждый миллиметр крошечного домика пестрел различными оттенками. Мебель была покрыта изящными кружевными салфетками, а сквозь витражные окна, отбрасывая разноцветные тени на волшебные печатные станки и рулоны пергамента, проникал свет. Гермиона уставилась в ближайшее окно, рассматривая вплавленную в стекло ярко-фиолетовую бабочку. Луна вернулась в комнату с двумя чашками чая в руках. — Я сделала их сама, — проговорила она, широко улыбнувшись. — Хочешь, и тебе сделаю парочку? Детям такое нравится. Хотела ли она вмонтировать в окно детской огромную бабочку? Гермиона спрятала смех за улыбкой. — Вообще, я только-только переехала, так что все еще привыкаю. Еще не придумала, как буду менять все вокруг. Этим утром последние вещи были перевезены в Уитлок-коттедж. С помощью десятка уменьшающих заклинаний и желающих посодействовать друзей на переезд ушло вдвое меньше времени, чем если бы она пыталась сделать это в одиночку. Забрав чашку с чаем из рук Луны, она взглянула на золотистую жидкость. Пахло сладким. — Лимон? — Угу, — Луна уселась в ярко-синее в желтую крапинку кресло, от которого у Гермионы рябило глаза, и сделала глоток из своей кружки. — Ты ведь, наверное, в последнее время чувствуешь себя не очень. Вот-вот рожать. Ты скоро в больницу? Вообще, Гермиона чувствовала себя просто ужасно. Спазмы усиливались, а стрелять в спине стало все чаще. Ночью ей все время было некомфортно, а ступни и лодыжки так распухли, что стало больно ходить. Гермиона понятия не имела, как выдержать еще две недели. — К сожалению, у меня еще есть время в запасе. — Ты уверена? — Луна наклонила голову набок и моргнула как сова. Уверена ли была Гермиона в сроках собственной беременности? Смешной вопрос. У нее был календарь, с помощью которого она отсчитывала недели и отмечала симптомы, чтобы отслеживать развитие беременности согласно намеченному плану. — Да, еще несколько недель, — хорошо, что голос ее не прозвучал напряженно. Может, теперь они смогут перейти к… Низ живота пронзило спазмом, и она схватилась за подлокотник кресла, ожидая, когда ее отпустит. Судороги становились все сильнее, и, если все продолжится в таком же духе, на момент родов чувствовать себя она будет совсем паршиво. Луна пожала плечами, поставила чашку на кофейный столик и взяла смятое перо и чистый рулон пергамента. — Магические беременности нестабильны. Никогда не знаешь, чего ожидать — с такой родословной, как у Драко. Ну что, начнем? Гермиона моргнула, удивленная резкой сменой темы, хоть и была вовсе не против. Она пришла к Луне с конкретным делом, и чем раньше они управятся, тем лучше. Кольцо тяжелым грузом сидело на пальце. Оправленный в желтое золото рубин переливался оттенками красного и был усыпан крошечными бриллиантами. Кольцо, в сущности, было практически королевским, и чем дольше она не делала официальное объявление, тем больше рисковала. День назад в Малфой-мэноре Нарцисса была уверена, что Гермиона в конце концов сделает правильный выбор. — Да, с удовольствием, — облегченно выдохнула Гермиона. — Как я и говорила в своем письме вчера, я хотела бы официально объявить о своей помолвке с Драко Малфоем. Перо в руке Луны заскрипело по пергаменту. — Рада помочь, хоть обычно к нам в «Придиру» не так уже часто обращаются с объявлениями о помолвках. Гермиона досадливо сжала зубы — и виной тому была далеко не Луна. — «Пророк» недавно изрядно помотал мне нервы на тему моих отношений с Драко, и теперь редакторы больше не принимают мои письма. Думаю, раз уж они не хотят со мной общаться, то сделать объявление я могу в другом месте. — Это, конечно, наделает шуму, — согласилась Луна. — Есть официальное заявление, которое ты хотела бы добавить? Гермиона кивнула и достала из рядом лежащей сумки небольшой лист пергамента. — Это официальное заявление Нарциссы Малфой. Но я бы хотела добавить пару слов и от себя. Традиционно объявлениями занималась сторона жениха, но Нарцисса с готовностью передала задачу в руки Гермионы. — Мы с Драко находимся в отношениях с февраля этого года, — начала та, наблюдая за тем, как Луна прилежно за ней записывает, — хотя моя беременность и была неожиданностью, за прошедшие месяцы нам удалось узнать друг друга получше. Какое-то время у нас были серьезные отношения — в соответствии со всеми правилами ухаживания, — после чего мы решили заключить помолвку. Формально это не было ложью, хотя Гермиона знала, как легко можно исказить правду. По правде говоря, Драко и правда ухаживал за ней. Они были преданы друг другу, несмотря на ее нерешительность по отношению к нему. «Только с тобой. Только со мной». Они же договорились несколько месяцев назад? Не важно, готова ли она была осознать всю серьезность их положения на тот момент — теперь-то она понимала, что это было. Во что это вылилось с течением времени, перерастая из нежеланной ответственности в нечто более глубокое и значимое. Преданность. Привязанность. Любовь. Все это время Драко был прав. Просто потому тот факт, что все произошло случайно, не значил, что это было ошибкой. — Я с радостью заявляю о своей помолвке с Драко и о своем присоединении к семье Малфоев в ближайшие месяцы, — хотя они и не спешили с планированием свадьбы, Гермиона знала, что у них было лишь ограниченное время — до истечения срока действия контракта о помолвке — Мы глубоко преданы друг другу и в предвкушении того, чтобы начать растить нашего сына до свадьбы. — Что-то еще? — спросила Луна, закончив запись. Гермиона помолчала и прикусила губу. — Да — последнее. Пожалуйста, напиши, что мне отвратительны действия редакторов «Ежедневного Пророка», оклеветавших имя моего будущего супруга. И то, что вся ложь, которую они выдавали за новости, принесла исключительно раздор и беспорядок. Мы оба глубоко разочарованы в том, как редакторский состав отказался признать правду, несмотря на многочисленные попытки донести до них необходимость опубликовать исправленный вариант. Очевидно, что целью «Пророка» является продолжение публикаций того же рода пропаганды с целью наведения шумихи, как то было во время войны. И все же мы надеемся, что общество, по сравнению с газетчиками, будет более понимающим и милосердным по отношению… Гермиона почувствовала, как острая боль пронзила живот, а мышцы внизу сжались в узел. Было так больно, что она выдохнула и нагнулась вперед. — Ох… Боже, прости… секундочку… Через мгновение все прошло. Пока она восстанавливала дыхание, Луна с любопытством рассматривала ее. — У меня уже какое-то время сводит живот, но в этот раз было хуже, чем обычно, — снова попробовала извиниться Гермиона. — Гермиона, — голос Луны был полон любопытства и удивления. — Мне кажется, ты рожаешь. — Что? — засмеялась та. — Нет, это просто… Прежде, чем она успела закончить мысль, между ног разлилось тепло. Ее накрыло волной ужаса, и когда она посмотрела вниз, в голове стало абсолютно пусто. «О нет. Нет-нет-нет-нет». У нее только что отошли воды. — Не может быть, — снова ахнула она, потянувшись к сумке. Ей нужно было найти палочку, чтобы убрать беспорядок. — Время еще не пришло. Еще рано… До родов оставалось еще две недели. Это было не вовремя. Ей еще нужно было закончить интервью, а еще распаковать коробки с вещами в детской. И надо было убедиться в том, что Драко увидит объявление о помолвке в «Придире», даже если ей и придется отправлять ему по тысяче копий в день с совой. Не могла она рожать. Не сейчас. Не пока он все еще на нее злился. — Все в порядке, — осторожно подошла к ней Луна и нежными пальцами погладила Гермиону по голове. — Все хорошо. Мы пошлем кого-нибудь за ним. Дрожащими руками Гермиона завершила заклинание, чтобы убрать беспорядок. С опозданием она осознала, что пробормотала мысли вслух. Она покачала головой и по щекам потекли слезы. — Нет, сначала я должна все исправить… я должна быть уверена, что все правильно… Легкий и мелодичный смех Луны был похож на перезвон колокольчиков. — Ребенок не спрашивает волшебницу или волшебника. Знаешь, они немного как нюхлеры — делают, что хотят. Гермиона шмыгнула и попыталась успокоиться. — Я не могу пройти через это одна. — Ты не одна, — заверила Луна, мечтательно улыбнувшись в очередной раз.

***

Когда схватка пронзила низ живота в очередной раз, Гермиона сжала руку целительницы. — О боже… — прорычала она сквозь боль. С каждым разом было все хуже, и промежутки между схватками уменьшались все быстрее. После того, как они аппарировали в Мунго из домика Луны, та отправилась на поиски ее друзей. Прошло уже несколько часов, но никто к ней еще не пришел. — Продолжай дышать, Гермиона, — спокойным голосом наставляла ее целитель-акушерка по имени Фрэнсис. — Еще чуть-чуть. Ты сможешь. — А-а-а-х-х-х! — закричала она, откинув голову на подушки больничной койки. — Мне нужно… — Гермиона! — из-за дверей раздался отчаянный крик Драко. Через секунду они распахнулись, и он вбежал в палату. Щеки его раскраснелись, и даже находясь в другом конце комнаты, она видела, насколько диким был его взгляд. Волосы были взъерошены, а узел галстука в какой-то момент ослаб. — Мерлин, вот ты где… — Ты… — зажмурив глаза от боли, прорычала Гермиона. Схватки становились длиннее, появлялись каждые несколько минут и продолжались достаточно долго для того, чтобы заставить ее задыхаться от изнеможения. — Где ты был? — Что? — он совсем запыхался. — Я пришел, как только Панси меня нашла… — Луна ушла искать тебя несколько часов назад, — огрызнулась Гермиона, борясь с болью. — Ты сказал, что не оставишь меня, а сам не ответил ни на одно письмо. Еще и оставил меня тут проходить через это одну?! Ярость легко захлестнула ее, затмевая боль. Теперь можно было сосредоточиться на чем-то кроме сводящих с ума схваток, и она с готовностью переключила внимание. — Я посылала одну сову за другой! И где же ты был? Разгуливал по полям Франции? Ты был мне нужен! Фрэнсис наблюдала за ними с широко раскрытыми глазами, но оба дружно ее игнорировали. — Грейнджер, — мягко начал Драко, — Панси буквально только что нашла меня. Я сразу аппарировал домой и тут же переместился через камин. Я был на встрече с французским инвестором… — Мне все равно, где ты был! — рявкнула она. — Я… я… — злость начала испаряться, и на смену ей пришло уже знакомое чувство печали, которое терзало ее уже несколько дней. — Ты был мне нужен. Все происходит слишком рано, и ты мне нужен. Когда Драко услышал, как ее голос дрогнул, лицо его смягчилось. Он опустился на колени у ее кровати и прикрыл глаза. Одной рукой он взял ее за руку и переплел их пальцы, а другой накрыл ее щеку. — Я знаю, милая. Мне так жаль, что меня не было рядом. Паника, которую она почувствовала, когда Луна оставила ее одну в родильном отделении, накрыла ее с головой. Она осталась одна, и винить в этом можно было только саму себя. Она прогнала Драко, настаивая на том, что способная и независимая, но это было не так. Но это было не так. Ей нужна была помощь, и ей нужен был он. Его присутствие рядом с ней на протяжении всей беременности было достаточным доказательством: он стойко и безмолвно поддерживал ее, и она научилась на него рассчитывать. Он давал ей все, что она позволяла дать, но она все воспринимала как должное. — Прости, что оттолкнула тебя, — Гермиона начала всхлипывать. Из-за боли ее состояние скакало без остановки. — Я ужасно вела себя по отношению к тебе, но я пыталась… — Нет, — покачал головой Драко. — У тебя есть полное право на собственные чувства. Я не могу заставлять тебя делать то, чего ты делать не хочешь. И с моей стороны просто нечестно ждать чего-то еще. — Я… — ее скрутила очередная схватка, и она взвыла словно раненый зверь. Глаза Драко расширились в панике, и он посмотрел на целительницу. — Что происходит? Она в порядке? Целительница сжала свободную руку Гермионы, неотрывно смотря на часы на стене. — Всего лишь схватки. Она почти готова начать тужиться. Гермиона, задыхаясь от боли, вцепилась пальцами в руку Драко и крепко зажмурилась — Не могу… я не могу… Что такое боль, она знала непонаслышке. То, как Круциатус сжигает изнутри, одновременно сковывая мышцы и нервные окончания, она помнила еще со времен своих юных лет и не забудет до самой смерти. А сейчас? Сейчас по ощущениям больно было почти так же. — Давай, пей, — прозвучал возле Гермионы участливый голос целительницы Фрэнсис, и она почувствовала, как что-то приложили к губам. — Это болеутоляющее зелье. Ты уже близко, так что теперь поможет. — Это безопасно? — спросил Драко, когда Гермиона открыла глаза и осторожно отхлебнула. На вкус зелье было горьким, но она проглотила, сколько смогла. Удовлетворенная видом пустого флакона Фрэнсис закивала. — Оно не настолько сильное, как обычное болеутоляющее, но нужно, чтобы она могла определять схватки, чтобы не начать тужиться слишком рано. Как только придет время, мы используем парочку заклинаний и чар. Драко облегченно выдохнул. Он все еще стоял на коленях у кровати и не отпускал ее руки. — Драко, я должна… — когда Гермиона в очередной раз сжала его пальцы, глаза его опустились туда, где соединялись их руки, после чего он побледнел. — Это что? — спросил он практически шепотом. — Почему на тебе… Гермиона слабо рассмеялась. Болеутоляющее зелье начало работать, отчего она чувствовала, как тело становится вялым и расслабленным. — Не так ты должен был узнать об этом. — Почему на тебе обручальное кольцо моей прапрабабки? Она мельком взглянула на кольцо. — Оно принадлежало ей? Твоя мать не сказала. Она просто разрешила выбрать. Он шумно сглотнул и медленно поднялся с колен. — Ты не стала бы... — Стала. — Нет… — окончательно отпустив ее руку, он покачал головой и сделал шаг назад. Он поднес руки к лицу и прижал ладони к глазам, а затем запустил пальцы в волосы. Белокурые пряди были в полном беспорядке, и он машинально попытался их пригладить. — Грейнджер, не нужно этого делать. Это не обязательно. Можешь снять кольцо и вернуть его моей матери, потому что соглашение — не единственный вариант… — Но я хочу этого, — прервала она его, повернув голову в его сторону и наблюдая за тем, как он туда-сюда мерит шагами комнату. Она вся взмокла от пота, дыхание от схваток перехватывало, сбивалось, а волосы, по ее ощущениям, спутались в дикое гнездо. Не так она представляла себе момент их примирения, но, как и в случае с началом их отношений, приходилось работать с тем, что есть. Времени на то, чтобы все переделывать, у них не было, да и сидеть в ожидании подходящего момента, когда она будет в форме, ей не хотелось. — Драко, я хочу быть с тобой. И я пыталась донести это до тебя последние две недели. — Не хочешь, — возразил он. — Не со мной. — Хочу. Когда у меня отошли воды, я была у Луны и делала официальное объявление о помолвке. Не знала, как еще показать тебе, насколько серьезно я настроена. — Тебе не обязательно это делать. Я смогу позаботиться о вас — есть и другие варианты, — снова попытался он. Гермиона долго и пристально на него посмотрела. Она знала, что до следующих схваток осталось одна-две минуты, так что нужно было поторапливаться. — Несколько месяцев назад я спросила, хочешь ли ты жениться. Ты так мне и не ответил. Она знала о его умении уклоняться от вопросов, на которые он не хотел отвечать прямо. К несчастью для нее, она поддалась на его отвлекающие маневры и так и не получила конкретных ответов, которые он так хотел сохранить в тайне. — Я женился бы на тебе еще в самом начале, потому что так было бы правильно. Но я не смел бы попросить тебя о таком. Она помотала головой, не желая давать ему взваливать все на себя. Они с самого начала оба были виновны в том, что скрывали свои чувства и обходили стороной любые деликатные темы просто для того, чтобы сохранить все как есть. Стабильным. Хотя в начале, когда они еще не были уверены друг в друге, это имело смысл, сейчас уже это больше не помогало, а наоборот, лишь сдерживало — Драко, хватит уже… ты знаешь, о чем я говорю. Но если ты беспокоишься, что я недостаточно ясно выражаюсь: ты женишься на мне? Он помолчал, но когда наконец ответил, то голос его звучал хрипло. — Да. Для тебя мой ответ всегда будет «да». Любую радость, которую она могла в этот момент почувствовать, тут же перекрыло внезапной и сильной волной боли внизу живота. Она вскрикнула, и он в мгновение ока оказался рядом. — Думаю, ты готова тужиться, — подоспела Фрэнсис. Гермионе уже было все равно, что целительница только что стала свидетелем ее предложения в последнюю минуту, и тряхнула головой, когда схватки усилились. Получится ли у нее? Даже с Драко под боком и болеутоляющим зельем становилось все только больнее. Вот и все. Это было венцом того пути, который она проживала последние несколько месяцев. Все изменится. Получится ли у нее? — Давай, ты сможешь, — прошептал Драко, прижимаясь лбом к ее лбу. Его полные решимости и преданности серые глаза смотрели прямо на нее. Гермиона смутно распознала то, что целительница встала у подножия кровати и, подняв одеяло, обнажила ноги. Она вырисовывала движения палочкой и бормотала какие-то заклинания, и Гермиона почувствовала легкое покалывание в нижних конечностях. — Ощущения будут непривычные, — подтвердила Фрэнсис, — но это поможет избежать разрывов и ускорит процесс родов. Просто подожди еще немного, ладно? Когда почувствуешь следующую схватку, тужься как можно сильнее. — Я не… — Гермиона проглотила свой страх и снова посмотрела на Драко. — Не уверена, что готова. Его взгляд потеплел, и он заговорил так тихо, что расслышать его могла только она. — Грейнджер, никогда еще в жизни я не боялся тебя так, как в эту самую секунду. И одновременно с этим я никогда не думал, что смогу полюбить кого-нибудь настолько сильно. Если кто и может это сделать, так это ты. Для меня ты — та самая, и так будет всегда. Мы готовы. Гермиона снова вздохнула сквозь боль, вбирая воздух в легкие с каждым сокращением мышц. Когда боль, наконец, начала утихать, знакомое чувство страха поглотило ее. Оно — это чувство — наверное, никогда не отступит, но, может, если Драко будет рядом, все будет не так уж и плохо. — Мы готовы. — вторила она, а слезы снова начали застилать глаза.

***

Три дня спустя — Ты когда-нибудь позволишь взять его на руки кому-то еще? — спросила Гермиона, выходя из камина в Уитлок-коттедже. Драко уже несколько раз переместился, перевезя ее личную сумку вместе с несколькими другими, наполненными принесенными друзьями в последние минуты в больнице подарками для малыша. И теперь он отказывался выпускать сына из рук. — Очевидно, нет, — ответил Драко, высокомерно посмотрев на нее. — Ты девять месяцев делала всю сложную работу. Теперь моя очередь. — Ну уж нет, ты же знаешь, что так не получится, — засмеялась она, — а теперь дай мне сына, избалованный ты мужчина. Драко неохотно передал сына ей в руки. Улыбнувшись, он наклонился и нежно поцеловал Скорпиуса в покрытую белым пушком макушку. — Ты просто стараешься держать его дольше, чтобы он больше тебя любил. — Прошу тебя, — фыркнул Драко. — Мы оба знаем, что тут мы даже не конкуренты. — Если под этим ты имеешь в виду «он по умолчанию любит маму больше, потому что она девять месяцев вынашивала его, родила и вскормила собственной грудью», то да, ты совершенно прав. Возвращение к привычным отношениям с Драко, поддразнивание друг друга — все это было таким естественным. В больнице он проводил с ней все время, ни на секунду от нее не отходил и во время родов, и после. Он наотрез отказывался идти домой, даже когда под глазами у него залегли тени, и вместо этого, ссутулившись, устраивал длинное тело на крошечной кушетке в ее комнате рядом с кроватью. Заживляющие чары и целебные зелья помогли справиться с большей частью болезненных ощущений после родов, но направляясь к дивану, Гермиона все еще передвигалась медленнее, чем обычно. — Подожди до того момента, когда он узнает, что ты хотела назвать его Хьюго, — ответил он, целуя, как только она устроилась, в макушку сначала ее, а затем Скорпиуса. — Как бы сильно он ни ненавидел это имя, надеюсь, ему передался мой инстинкт самосохранения. Ни один мой сын не отказался бы от приза в пари, которое он выиграл по праву. Щеки Гермионы покраснели, и она обрадовалась, что в этот момент Драко удалился в сторону кухни. Сквозь дверной проем она наблюдала за тем, как он начал готовить чайник для чая. — Насчет этого, — громче произнесла Гермиона, — думаю, я должна кое в чем тебе признаться… Драко напрягся, повернулся к ней лицом и выглянул из проема, смотря прямо на нее. — Скажи, прошу, скажи, что правда не назвала его Хьюго и это все — ужасная, просто кошмарная шутка. — Нет, — мягко засмеялась она. — Но если я буду продолжать тебе врать, то потеряю свой статус гриффиндорки. Я… я не выиграла в том споре с Гарри. Ты победил. Брови его взлетели вверх, и он, распрямив плечи, вальяжно прошел обратно в гостиную. — Прости, не могла бы ты повторить? — Ты выиграл, — она закатила глаза и принялась устраивать Скорпиуса поудобнее у груди. Он довольно быстро уснул, и крошечное розовое личико было спокойным и умиротворенным, пока он дремал, завернутый в пеленки. На ткани были нарисованы маленькие совы, и она провела по ним большим пальцем. — Гарри согласился со мной только потому, что ты был в комнате. После того, как ты ушел, он начал ругать меня почем зря. Драко на мгновение призадумался, а затем обогнул диван, чтобы присоединиться к ней. Медленно, чтобы не разбудить их сына, он присел рядом и вопросительно посмотрел на нее. — То есть ты говоришь, что я был прав. Что Поттер был солидарен со мной, но прикинулся, что нет, просто чтобы не соглашаться со мной? — Именно так, да. — Классика, — фыркнул Драко, откинувшись назад и вытянув ноги вперед. На нем был тот же костюм, в котором он примчался в больницу. Несколько раз он накладывал на него очищающее заклинание, но по краям ткань заметно помялась. Никогда еще она не видела его таким потрепанным, отчего у нее в животе опасно затрепетало. — Честно, этого стоило ожидать. Сам виноват — подумал, что он будет играть честно. Не поддастся и не займет твою сторону, просто чтобы выиграть. Гермиона снова мягко посмеялась, отчего Скорпиус у ее груди агукнул. — Я бы сказала и раньше, но столько всего навалилось, и я совсем забыла. — М-м-м, ну-ну. Что ж, — Драко наклонился поближе и закинул руку на плечи Гермионы. Его тело было теплым и твердым, и она вдохнула такой знакомый запах. Осмотревшись вокруг, она подумала, насколько же странно, что они вместе были в их доме. — От своих слов о том, что он унаследует мой инстинкт самосохранения, я не отказываюсь. Ты по-глупому самолично выдала себя, и это при том, насколько Поттер облегчил тебе победу. Ты и твое проклятое чувство чести… Она ткнула его локтем под ребра, отчего ворчание его звучало вдвойне приятно. Воцарилось молчание, и Гермиона вспомнила кое-что еще. Роды были одной сплошной чередой боли, схваток и потуг, а потом на свет появился кричащий краснолицый Скорпиус. Он был само совершенство: копна платиновых волос и карамельно-карие глаза. После того, как Гермиона родила, в палату заструился нескончаемый поток из посетителей до тех пор, пока они с Драко вконец не выдохлись. Нарцисса, Гарри, Джинни, Рон, Тео, Панси и Блейз находились там постоянно. Но были и другие. Луна и Невилл заглянули с букетом цветов, а Андромеда пришла вместе с Молли и Артуром Уизли. В течение следующих дней несколько украденных часов сна были единственными моментами отдельно от всех, а утром все начиналось по-новой. Как бы Гермиона ни ценила поддержку, она хотела побыть с Драко наедине. Все-таки им нужно было обсудить еще кое-что. — Драко, — начала она, прочистив горло, — я знаю, что мы обсудили брачное соглашение и помолвку, но… — Но? — он посмотрел на нее с любопытством. — Что-то еще? Под его взглядом она покраснела — щеки и шея снова стали горячими. Оставалось только надеяться, что он спишет все на очередной прилив жара как остаточное явление от гормонов. — Я знаю, что это все подразумевается, и ты так много раз говорил мне о своих чувствах, но я подумала, что будет разумно, если мы… На лице Драко отразилось понимание, и губы его расплылись в улыбке. — …если мы поговорим начистоту. Откровенно. Просто чтобы ни ты, ни я больше не сомневались. — Грейнджер, — наклонив голову ближе, произнес он. Глаза его блестели, — ты что-то пытаешься сказать? Гермиона вздохнула и снова ткнула его локтем в бок, на этот раз нежнее. — Ты неисправим. — Ага, — согласился Драко. Прикрыв глаза, он сократил расстояние между их лицами и нежно поцеловал ее в щеку. Затем еще раз, рядом с ушком, и прошептал: — А еще я люблю тебя. Просто с ума по тебе схожу, и, по всей видимости, ни ты, ни я ничего с этим поделать не сможем. Она облегченно выдохнула и прикрыла глаза. Она впервые слышала, как он сказал это вслух. И все же, несмотря на то, что она и так это знала, услышать подтверждение этому придало ей еще большей уверенности. — Ну так что, — сказал он игриво, слегка прикусывая мочку уха. — Тебе вроде бы тоже есть что сказать? — Хм, — промурлыкала Гермиона, наслаждаясь легкими поцелуями, которыми он стал осыпать ее шею. В них не было намека на что-то большее, но оказалось, она скучала по такому явному проявлению чувств сильнее, чем думала. — Разве? Он зарычал, и она засмеялась, положив свободную руку ему на бедро и пододвинувшись ближе его губам. Мышцы под ее ладонью напряглись, и она слегка ее сжала. — Ладно-ладно. И я тебя люблю. Даже когда мы оба ведем себя как идиоты. Люблю за каждый момент, когда ты не дал мне тебя оттолкнуть. Люблю тебя так сильно — даже не думала, что когда-то смогу так полюбить. И особенно из-за того, что нам с тобой удалось сотворить. Гермиона не была уверена, имела ли она в виду их жизнь вместе или конкретно их сына, но когда они одновременно взглянули на спящего Скорпиуса, она почувствовала, как Драко мягко выдохнул. Он, как и она, полностью расслабился, позволил пальцам скользнуть к ее подбородку и прикоснулся к ее губам своими. — Спасибо, — он медленно и глубоко поцеловал ее. — За все, что ты мне подарила.