Нежданно-негаданно (unexpected)

Шесть месяцев В ее кабинете стоял галдеж. Неужели в офисе всегда было так шумно? Гермиона посильнее сжала перо, и спина стонала от напряжения. Даже сквозь закрытую дверь в ее кабинет доносились голоса. — О божечки! — Элиза, иди сюда, посмотри! Клякса чернил запачкала бланк, который заполняла Гермиона, после чего та решила, что с нее хватит. Она вернулась из декретного отпуска всего три недели назад, но в офисе уже успели провести две вечеринки по случаю дня рождения, а в пятницу после обеда устроили дружеские посиделки. А теперь, похоже, намечалась очередная вечеринка — хотя и было только время обеда. Это уже слишком. Она так привыкла к тихим вечерам дома с Драко и Скорпиусом за те шесть месяцев, что была в отпуске. На четвертый месяц ей уже не терпелось вернуться на работу: всякий раз, когда она сидела сложа руки, мысленно переносилась в свой пустой кабинет. Ей пришлось признаться самой себе, что читать, конечно, здорово, но даже ей это дело может наскучить. Перед тем, как послать Робардсу сову с уведомлением о возвращении, она решила выждать еще восемь недель: просто чтобы убедиться, что это был не сиюминутный порыв. Драко был самым внимательным и дотошным партнером, какого только можно было пожелать. Он просыпался раньше нее и каждое утро сам возился со Скорпиусом, давая ей возможность выспаться всласть. Когда она открывала глаза, на прикроватном столике ее всегда ожидала чашка свежесваренного кофе. Они проводили дни напролет, изучая друг друга, обнимаясь между залежами книг на диване и развлекая Скорпиуса всеми возможными способами. У Драко был гибкий график, и это значило, что она могла вернуться на работу, когда пожелает, и он с превеликой радостью выгнал бы ее на работу, ведь это давало ему возможность единолично завладеть вниманием Скорпиуса на целый день. К чему она не оказалась готова, так это к количеству народа в офисе. Как же быстро она забыла о суете, царившей там, о людях, снующих туда-сюда и заглядывающих в кабинеты, о летающих повсюду записках. Ей понадобилось время на то, чтобы адаптироваться, несмотря на радость, которую она испытала при виде почтового ящика, полного нерешенных заданий. В общем и целом, она была рада тому, что вернулась. Но все равно скучала по своей семье. Все вокруг твердили, что это неизбежно, и были правы. Она скучала по ним так сильно, что каждое утро, переступая порог камина, умирала от тоски, и это чувство не покидало ее до момента возвращения домой. За дверью раздался громкий смех, отчего Гермиона сбилась и раздраженно выдохнула. «Пора это прекращать», — подумала она, вставая и огибая рабочий стол. Шагая к двери, она услышала, как голоса становиятся все громче. — Ох, Мелоди, я же тебе говорила! — А нам точно нельзя… Завидев группу женщин, сбившихся в стайку рядом с ее дверью, Гермиона встала как вкопанная. Они окружили высокого человека в черном, который уверенно держал на руках ребенка. Когда дверь распахнулась, Драко поднял глаза и расплылся в легкой ухмылке. Женщины вокруг наперебой принялись восхищаться их сыном. Скорпиус смотрел на них широко раскрытыми глазами и сосал кулачок, а они умилялись. Гермиона могла поклясться, что сердце готово было вырваться из груди. «Что он тут делает?» Она попыталась разомкнуть губы, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось, и лишь уставилась на Драко, неловко стоя посреди офиса, и его улыбка стала еще шире. — Дамы, прошу меня извинить, — прервал он женщин, всем своим видом показывая, как ему жаль, хотя его глаза и говорили об обратном. — По всей видимости, моя невеста готова сопроводить меня на обед. — Обед? — ахнула она. Услышав ее голос, Скорпиус радостно воскликнул и замахал ручками в воздухе в ее сторону. — Ну да, — засмеялся Драко и сделал шаг навстречу, прижимая ребенка ближе. При взгляде на эту картину внизу живота Гермионы все сжалось. Когда он подошел и слегка поцеловал ее в губы у дверей в офис, ощущение в животе только усилилось. — Тебе ведь нужно есть, не так ли? — Но я… «На полпути к тому, чтобы закончить работу над делом. Пытаюсь продраться сквозь кучу записок, которые накопились за время моего отсутствия. Погрязла в бессмысленной бумажной работе, и только и думаю о том, чтобы вернуться домой к вам». — Идешь обедать, — прервал он, предваряя любые аргументы еще до того, как она их придумала. Гермиона разрывалась между тем, чтобы остаться на работе и разгрести гору задач, которые нужно было закончить до конца недели, но боже, как же сильно она скучала по ним обоим. Скорпиус, счастливый от того, что оказался зажатым между их телами, засмеялся и потянулся к волосам Гермионы. — Видишь? Он скучал по тебе. Она, прищурившись, посмотрела на Драко и забрала ребенка у него из рук. — Только он? Драко старательно избегал смотреть на нее. Серые глаза взглянули на лацкан, с которого он смахнул невидимую пылинку. — Должен признаться, без тебя и твоих вечных помыканий дома ужасно скучно. От его острого взгляда сердце в груди стало еще теплее. Она тоже по нему соскучилась. — Привет, мой дорогой, — игнорируя Драко, тихо сказала она и поцеловала Скорпиуса в лоб, — а как насчет передать тебя Нарциссе, чтобы мама с папой могли пообедать дома? Драко оживился и схватил ее за руку — хватка его была твердой и уверенной. Он повел их в сторону лифтов, одаривая женщин вокруг, которые все еще умилялись их сыну, извиняющейся улыбкой. — Тогда не будем терять времени. Мы же не можем оставить тебя голодной, правда?

***

Девять месяцев — Дай мне ребенка. — Нет. — Я хочу ребенка. Дай его сюда. — Нет! Он мой. Заведи себе своего. — Слушай сюда, мелкий наглый хорек. Я украду его, как только ты отвернешься, и научу портить эту твою идеальную прическу… Смотря на то, как эти двое дерутся из-за малыша, Гермиона больше не могла сдерживать смех. Вмешавшись в перепалку, она положила руку на стол между Драко и Джинни, которые сидели, пронзая друг друга яростными взглядами. — Ладно тебе, Драко, сейчас ее очередь. Мы здесь уже час, и ты так ни разу и не выпустил его из рук. Не будь таким жадиной. Тот резко взглянул в ее сторону, и при виде счастливо хлопающей в ладоши Джинни лицо его застыло. — Как ты смеешь занимать ее сторону? Это предательство, ведьма… не думай, что я забуду. Она закатила глаза. — Джинни — его крестная. Что, по-твоему, может случиться? Драко фыркнул и передал Скорпиуса Джинни, которая с готовностью взяла его на руки. Скорпиус, завороженный ее рыжими волосами, потянулся, чтобы дернуть за них. — Уверен, она уже учит его всяким непотребствам. Проделкам и неприличным шуткам. Прививает дурной вкус во всем: свитера, дома. И еще мужчины. Полная безвкусица относительно всего. — Эй! — воскликнул Гарри с другого конца стола, вне себя от оскорбления, нанесенного как ему самому, так и его дому. Джинни широко улыбнулась Скорпиусу и помахала локоном перед его лицом. Когда тот попытался поймать его, она засмеялась и сладким голосом пропела: — Да пофиг. Ребенок у меня. Я выиграла. Дом на Гриммо был забит людьми, которые пришли отпраздновать день рождения Гарри, и Гермиона с нежностью смотрела на всю эту суету. Драко опустил руку ей на бедро и наклонился, чтобы быстро поцеловать ее в щеку. — О, нет, даже не начинай, — засмеялась Гермиона и немного отступила. — Поверить не могу, что мужчине в твоем возрасте все еще надо учиться делиться. Драко со всей страстью оберегал Скорпиуса и не выпускал его из виду ни на секунду. Панси и Тео удалось подержать его всего по разу — и лишь только после того, как Гермиона силой вырвала младенца из не желающих расставаться с ношей рук Драко. Драко неохотно отдавал сына даже на короткие прогулки с собственной матерью, несмотря на попытки Гермионы убедить его в том, что Нарцисса более чем способна позаботиться о ребенке. Драко же как-то дожил до своих лет? — Радоваться этому я точно не обязан, — Драко нахмурился и снова отвернулся, чтобы пристально наблюдать за Джинни. Гермионе, конечно, казалось это немного забавным, но его преданная опека и забота по отношению к Скорпиусу заставляли сердце биться чаще. Она и не подозревала раньше, как сильно он умел любить и как яростно защищал своих. Драко был фундаментом, на котором держалась их семья, и заботился о них с такой бдительностью и вниманием к деталям, что у нее дух захватывало. Он предугадывал, что им может потребоваться, еще до того, как она осознавала, что происходит: всегда был тут как тут — с бутылочкой или одеялом. А если дело касалось ее, и она начинала раздражаться, то с чашкой чая или книгой. Как отец и будущий муж, он осознавал свое предназначение. Гермиона и Скорпиус всегда были на первом месте, и он готов был всеми силами их защищать. Не было больше ни того заносчивого мальчишки из ее детских воспоминаний, ни тем более высокомерного молодого человека, каким он предстал в ту судьбоносную ночь дома у Тео. Конечно, Драко оставался все таким же самоуверенным и все еще часто выводил ее из себя, но он стал тем, на кого она полагалась больше всего. Прийти к этому было не так уж просто, и она до сих пор не смирилась, но он отказывался давать ей тонуть в одиночку. — Ты привыкнешь, — сдалась она, собираясь похлопать его по лежащей на ее бедре руке. Он перевернул ту ладонью кверху и переплел пальцы с ее, поигрывая кольцом с бриллиантом на ее руке. Если честно, Гермионе и самой было сложно давать кому-то постороннему держать Скорпиуса, но она осознавала: если Драко как-то об этом узнает, то тогда они точно никогда не выйдут из дома. Они навсегда останутся в своем крошечном идеальном мирке, будто никого и ничего за стенами их собственноручно построенного дома не существует. Какой бы заманчивой ни казалась эта идея, Гермиона знала, что долго так они не протянут. Она не могла позволить себе снова укрыться от мира и спрятать голову в песок, как то было раньше. С каждым днем становилось все легче, и, наблюдая за Джинни, которая чертила невидимые руны на лбу Скорпиуса, Гермиона счастливо вздохнула и прислонилась к плечу Драко. — Одна для защиты, — прошептала Джинни, — а одна для любви… Веки Скорпиуса, отяжелевшие от дремы, дрогнули, и она продолжила. — Она хорошо справляется, — прошептала Гермиона Драко, который наблюдал за ними — взгляд его был теплым. Гермиона улыбнулась: даже у него не получалось скрыть умиление. — И правда, — согласился Драко и сжал ее руку. Через какое-то время он выпрямился и оглянулся назад, смотря прямо на Гарри. — Думаю, мне надо убедить Поттера обрюхатить ее. Пусть подарит ей личного мелкого очкарика, над которым она сможет кудахтать, и тогда мы заберем своего. — Драко! — Гермиона ткнула его локтем в бок и снова засмеялась.

***

Двенадцать месяцев Скорпиус, лицо которого было красным и опухшим от громких криков, ерзал на руках Гермионы. — Все хорошо, — попыталась она утешить его, перекатываясь с носков на пятки. Ощущение ему понравилось, и он начал успокаиваться. Его кулачки вцепились в просвечивающие рукава ее платья, и было видно: ничьи другие объятия ему не были нужны. — Тетя Панси вовсе не хотела напугать тебя шампанским. Да, тетя Панси? Гермиона строго посмотрела на Панси с другого конца комнаты, но та просто пожала плечами и отпила из своего бокала. — Переживет. Громкий хлопок от бутылки испугал Скорпиуса, но на руках Гермионы его плач начинал стихать. Его мягкие кудряшки, зачесанные с утра назад, снова стали непослушными из-за того, что он вспотел во время истерики. — Гермиона, ты готова? — Нарцисса просунула голову в дверь, стараясь перекрыть своим телом проход. — Все уже на местах. Панси пришла в готовность раньше Гермионы, отставив в сторону полупустой бокал шампанского и разгладив подол своего платья. Оно было синевато-серого цвета, а шелковая юбка струилась до самого пола. — Все? — прочистила горло Панси. — Ладно. Хорошо. Окей. В попытке скрыть улыбку Гермиона закусила губу. Если бы она не стояла в белом платье, можно было бы по ошибке подумать, что невестой была Панси. — Боже мой, как тут красиво! — привлек внимание Гермионы голос Молли Уизли, из-за чего она снова повернулась в сторону двери и увидела двух женщин, стоящих бок о бок. Они обе были облачены в красивые праздничные мантии, хотя те и не шли ни в какое сравнение с платьем, которое Нарцисса и Панси заставили Гермиону надеть сегодня. Лиф и шелковая юбка были того же синевато-серого оттенка, что и платья Панси и Джинни, но сверху на ней была накидка из тюля, которая доходила до ключиц и соединялась выше уровня плеч. Широкие и открытые рукава доставали до земли, и все платье было расшито крошечными созвездиями золотыми нитями. С каждым движением звезды мерцали, и при взгляде на два созвездия, вышитых прямо на груди — ближе всего к сердцу — Гермиона с нежностью улыбнулась. Созвездия Дракона и Скорпиона. Драко и Скорпиус. Гермиона понятия не имела, сколько Нарцисса заплатила за наряд, да и знать не хотела. Вся свадьба была одним большим представлением, устроенным совместными силами Панси, Нарциссой, Джинни и Молли. Как и в случае с вечеринкой в честь малыша, они решили не скупиться, и это было очень заметно. Поместье Малфоев во французской провинции было прекрасно: каждая комната была украшена мириадами цветов и зачарована так, что все сверкало. Именно такие моменты напоминали Гермионе о невинности магии, о ее чистоте. Ей казалось, что все в жизни произошло для того, чтобы вылиться в этот идеальный момент с Драко. Момент, который он так настойчиво оттягивал, пока до истечения срока контракта не осталась одна неделя, будучи уверенным в том, что ей нужно было дать как можно больше времени на случай, если она передумает. Даже когда она проснулась этим утром, то увидела, как он уставился на стену с несчастным выражением лица. — Ты уверена? — спросил он ее. — Если нет, то… — Драко, — прервала она его и приподнялась, сменив положение на сидячее. Глаза ее все еще были сонными, так как за несколько часов до рассвета ей пришлось проснуться из-за Скорпиуса. — Я всегда буду уверена. Честно. — Но ты не обязана. Тебе не обязательно идти на это, если не хочешь. — Ты что, всегда хотел на мне жениться? Даже когда мы были в школе? Драко отказался отвечать и сжал губы в линию. — Вот именно, — ответила она на его молчание. — Все меняется. Может, я и не хотела этого в начале, но это было давно. Сейчас я тебя знаю. Драко, мне нужно было время. Я его использовала и полюбила тебя. С тех пор ничего не изменилось. Раньше я, может, боялась того, что это означает, но… Не глядя, он потянулся к ней и взял ее за руку, поощряя ее закончить мысль. — Я хочу быть замужем за тобой. Хочу быть твоей женой. Хочу, чтобы ты был моим мужем. Хочу жить с тобой в этом прекрасном большом доме и быть семьей и разрешать тебе баловать наших детей, потому что у тебя нет абсолютно никакого чувства меры и понятия о скромности. Он повернулся к ней лицом, и под лучами утреннего солнца губы его сложились в улыбку. — Выйдешь за меня? — спросил он в тысячный раз. Гермиона улыбнулась в ответ и снова откинулась на подушки. Из комнаты дальше по коридору послышался зарождающийся плач Скорпиуса. — Я вышла бы за тебя сегодня, завтра, на следующей неделе или в следующем году. Всегда, Драко. Я уже сказала свое «да». Вытерев последние слезки с щек Скорпиуса, Гермиона ответила Нарциссе: — Я готова. Когда она выверенным шагом шла к алтарю, Драко не отрываясь смотрел ей в глаза. Он не рассматривал ее непомерно дорогое платье, не оглядывал толпу в поисках Скорпиуса, сидящего на коленях у Нарциссы в первом ряду. Не смотрел ни на гостей, которые удобно устроились на белых стульях, расставленных по лужайке, ни на Гарри, который под руку вел Гермиону к алтарю. Драко не мог оторвать от нее взгляда, и кадык его судорожно дергался, пока она приближалась к нему с каждым ее шагом. Когда Гарри передал ее жениху с короткой улыбкой, она взяла руки Драко в свои, и глаза ее наполнились слезами. Церемония была быстрой. Она знала, что должна быть внимательной, но у нее не получалось. Ничто, кроме точно так же блестящих от слез глаз напротив, не имело значения. Глаз того же цвета, как и ее платье. Был только Драко. Когда представитель министерства жестом указал им соединить руки, которыми они держат палочки, она сделала это, не глядя вниз. — Повторяйте, пожалуйста, за мной, — сказал представитель, взмахнув палочкой в воздухе над их руками. — Клянусь… — Клянусь, — повторили они в унисон. — Любить, уважать, служить… — Любить, уважать, служить. Она ощущала работу голосовых связок, но слышала только клятвы Драко. — Разделить свою магию с этим человеком… — Разделить свою магию с этим человеком. Из ее глаз полились слезы и заскользили по щекам. — С моим спутником, моей ровней, моей половиной… — С моим спутником, моей ровней, моей половиной. Губы Драко сложились в улыбку, которую она видела всего лишь два раза. Один раз, когда он впервые почувствовал, как их сын шевелится у нее в животе, и второй — в день, когда впервые взял Скорпиуса на руки. — Пока магия наша нас связывает, будем мы неразделимы... — Пока магия наша нас связывает, будем мы неразделимы. Она почувствовала, как вокруг руки обвилось нечто теплое, переплелось с ее запястьем и предплечьем, объединяя ее со стоящим напротив мужчиной. Ощущение тепла, которое она ощущала так же явно, как и биение собственного сердца, разлилось по рукам и в груди, осев глубоко в костях. — …Как предначертано судьбой и самой жизнью. Произнося завершающую клятву, они усилили хватку и крепче сжали пальцы на руках друг друга. — Как предначертано судьбой и самой жизнью. Члены их семей и друзья оживились и захлопали, и Драко сделал шаг ей навстречу, сгребая ее в объятия и целуя. Губы его были решительными, а сам он так трепетно взял в ладони ее лицо, что у Гермионы перехватило дыхание; она начала чувствовать, что он начал улыбаться, еще до того, как они разорвали поцелуй. — Ну, привет, жена, — сказал он. — Привет, муж, — ответила она.

***

Год и три месяца Гермиона шла по темному коридору Нотт-мэнора и чувствовала нарастающую тяжесть в руках и ногах. Виной тому служило сочетание огневиски и усталости. Это был первый свободный вечер без малыша Скорпиуса после его рождения. Тео, не давая им с Драко забыть о том, как щедро дал им целый год отгула, настоял на том, чтобы устроить поистине королевскую вечеринку в честь своего дня рождения — на меньшее он был не согласен. Вечеринка длилась так долго, что когда Гермиона собралась пройти в ванную дальше по коридору, она заметила, насколько ужасно сонной выглядела Панси — та буквально готова была прикорнуть в плюшевом кресле около камина. Гермиона проходила мимо гостиной и вдруг почувствовала, как чьи-то руки сгребли ее в охапку. Она даже пикнуть не успела, как Драко затащил ее в темную комнату и заткнул поцелуем, а его жаждущие руки вжали ее в темный угол. — Драко… что ты… — Т-с-с, — прервал он ее и снова поцеловал, — ты же не хочешь, чтобы тебя кто-то услышал и начал искать? Драко решил не церемониться: в этот раз он начинал не с медленных нежных поцелуев, а набросился на нее, абсолютно не сдерживаясь. Он неистово целовал ее, а его страсть и желание быстро разжигали огонь в ней самой, который уже начинал перерастать в яркое пламя. Не теряя времени, Гермиона приоткрыла рот, ответив на поцелуй, и задрала ногу, чтобы обхватить его за талию. Драко подхватил ее и легко потянул на себя, прижимая ее позвоночником к стене. Он оказался у нее между ног и проглотил ее хриплый стон. Гермиону резко накрыло чувство дежавю, и она обвила руками его шею, притягивая ближе. Она извивалась под своим мужем, и все тело ее сгорало от нарастающего чувства нетерпения внутри. Она почувствовала, как его руки легли на пуговицу на ее брюках, и разорвала поцелуй, тяжело дыша. Его губы, целуя и посасывая, начали прокладывать дорожку от шеи к ключицам. По ее коже побежали мурашки, и она крепко обхватила его ногами. — Подожди… У меня нет палочки… — та осталась в кармане сумки, которая лежала в игорной комнате. — Нельзя забывать о контрацептивном заклинании. Сделаешь? Одной нежданной беременности было достаточно. С тех пор она ни разу не забыла о защите, как бы сильно им ни сносило голову. — А что, если, — начал он, но замялся, поднося губы к ее уху и прикусывая за мочку. Его дыхание коснулось чувствительной кожи, и она прикусила губу, чтобы подавить стон, — нет? — Подожди, что? — не мог же он всерьез… — Ты сама говорила, что хочешь, — подначивал он, — чем не момент? Он был прав. После первого дня рождения Скорпиуса она не переставала думать о том, каково было бы иметь второго ребенка. Дочь или, может быть, еще одного сына. И их было бы четверо, а не трое. Когда она завела подобный разговор, глаза Драко тут же зажглись интересом, но дальше разговоров дело не зашло, и над исполнением они особо не трудились. По всей видимости, он ждал. Именно этого вечера. Она должна была бы оскорбиться, но не могла отрицать, что его предусмотрительность только усилила желание. — Ты все спланировал! — обвинила она его и попыталась шлепнуть по плечу, но получилось не особо из-за того, что она была тесно прижата к стене. Он вызывающе задрал бровь. — Ну же, Грейнджер, — поддразнил Драко. — Я-то думал, у тебя цепкие коготочки… Прямо как в первый раз. У нее перехватило дыхание, тело напряглось, и в ответ она качнула бедрами навстречу его руке. Она уперлась пятками ему в задницу, чтобы дать понять, чего хочет, но он только сильнее вжался в нее. — Хватит болтать, — вспомнила она свои слова и схватила его за шею, притягивая для очередного поцелуя. Они целовались еще какое-то время, и наконец его пальцы пробрались ей в трусики и скользнули между ее складочек, на что она отстранилась, чтобы прошептать ему на ухо: — И так, к слову — теперь я Грейнджер-Малфой. Драко буквально зарычал: она знала, что он обожал то, как их фамилии звучали вместе. — Поверь, ведьма, — сказал он. — Я не забыл.

***

Два года Драко осторожно залез в кровать позади Гермионы, в то время как она наслаждалась тишиной в доме. Скорпиус спал в своей комнате в конце коридора, но она знала, что это временное явление. Днем они отмечали его второй день рождения, и праздновать к ним домой пришла целая толпа. В какой-то момент Гермиона готова была рвать волосы на голове. Ни капризный младенец, ни тот факт, что она вся отекла, не способствовали тому, чтобы стойко выносить людей вокруг, не раздражаться по поводу еды или того, как Джинни и Панси совершенно напрасно соревновались в том, чей подарок круче. К концу вечеринки весь этот шум и суматоха почти довели Гермиону до слез, и она не в первый раз задумалась, как они будут справляться с двумя детьми. — Лучше? — спросил Драко, обхватив ногами ее бедра и положив руки на живот. Он убедился, что все гости благополучно разошлись и, заблокировав камин, заклинанием избавился от беспорядка из подарочной упаковки и праздничных украшений, отправив Гермиону наверх, чтобы она могла провести несколько блаженных минут в тишине и одиночестве. — Немного, — ответила она и откинула голову ему на плечо. Драко обнял ее, и они задышали в унисон. Вдруг Гермиона почувствовала, как его рука, реагируя на движение живота, скользнула немного в сторону. — Она сегодня бойкая. — Угу, — у нее едва хватало сил на то, чтобы промычать согласие. Их дочь и впрямь была бойкой, а стресс Гермионы из-за вечеринки для старшего брата, видимо, совсем ее взволновал. Драко чмокнул Гермиону в шею. — С годовщиной, любимая. — С годовщиной? — он снова поцеловал ее в шею, поднимаясь выше к уху, и Гермиона улыбнулась. — Ты имеешь в виду день рождения нашего сына? — Нет, — она почувствовала, как губы у ее уха складываются в улыбку, и он нежно зарылся носом. — Я имею в виду день, когда ты наконец-то сказала, что любишь меня. Но вообще это можно считать еще и годовщиной помолвки. — А, ну да, — засмеялась она в ответ. — Мы же женаты. Разве это еще имеет значение? — Может, и не очень. — согласился он. — Спасибо. Он говорил это не в первый раз. Может, это был уже сотый или тысячный раз — она давно сбилась со счета. Это слово имело миллион разных значений, но все они сводились к одному и тому же. К тому, за что он никогда не должен был благодарить ее, но делал это все равно. Спасибо, что не отказалась от меня. Что дала мне шанс. Что простила меня. Спасибо за нашего сына. За семью. За жизнь. Спасибо, за то, что любишь меня. За то, что вышла за меня. За то, что выбрала меня. Спасибо за все.