Альфа-распад

— И всё-таки ты меня преследуешь. — Мой шкафчик находится рядом с твоим, Тэхён. — С каких пор? — С первого курса. Надо же, Хосок был прав: я действительно не смотрю по сторонам. Я закрыл дверцу и увидел его: длинные волосы мило завиты и собраны в два хвоста, чёлку держит жёлтая заколка. Я не был готов к такому очарованию; улыбнувшись, нахмурился, словно сам не поверил, что могу так реагировать на него. Чёрт возьми, как он это со мной делает? — Классная причёска, Куки! — сказал кто-то из проходивших мимо. — Пошёл на хуй! — С такими красивыми волосами на хуй пойдёшь ты. — Это комплимент или оскорбление? Он агрессивно заталкивал книги в рюкзак. Они не поддавались, и тогда, злясь, он бил их по корешку, сильнее вдавливая внутрь. Где-то на середине пути учебник по биохимии встретился со своим лабораторным собратом. Чонгук сдался и посмотрел на меня. — Как ты умудряешься выглядеть охуенно с разноцветными волосами и при этом выдерживать подобные комментарии? — Индивидуальность воспитывается годами унижения. Мои слова, кажется, удивили его. Он разве не знал, что я терплю насмешки? Я неожиданно почувствовал к нему жалость и придал голосу более мягкие ноты: — Просто сними заколку и распусти волосы. Зачем себя мучаешь? — Я пообещал одной омеге, что прохожу так весь день. Хочу её порадовать. — Вот как? — Я непроизвольно дёрнул бровью. — А мне думалось, тебе нравится радовать только альф. Он закинул рюкзак на плечи и посмотрел на меня. Мой грубый комментарий должен был его оскорбить, но вместо этого лишь рассмешил до слёз. Я вздрогнул, услышав, как Чонгук смеётся. — Ты ревнуешь? — Я не… Что? — Забавно видеть, как ты пугаешься собственных чувств. Признай: я начинаю тебе нравиться. — Что?! — О, вот это точно было зря. Хочешь дам совет? — Он наклонился, и я почувствовал запах его кожи. — Если хочешь скрыть чувства, реагируй на мои слова не так остро. Он подмигнул мне. Он, блять, подмигнул мне! Словно я омега, которую можно охмурить феромонами. Я взглянул на него из-под насупленных бровей, едва не зарычал. Как ему удалось так быстро меня раскусить? Я ведь действительно ревновал, но ревность моя была основана не на чувствах к нему, а на эгоизме. Да, мне чертовски нравится ловить восхищённые взгляды, заставлять его волноваться. Романтическим интересом это вряд ли назовёшь, но вот желанием самоутвердиться — пожалуйста. Знаю, что некрасиво, знаю, что мерзко и подло, но поделать с собой ничего не могу. Успокаиваю совесть хотя бы тем, что испытываю стыд. Это же добавляет мне пару очков? — У меня нет к тебе «чувств», — сказал я так едко, что слюна брызнула, а он улыбнулся в ответ и наклонил голову. — Почему тогда ты продолжаешь со мной говорить? Хороший вопрос. Я собрал остатки уверенности и посмотрел в глаза. Он был таким милым и трогательным сегодня, что злиться на него по-настоящему у меня не выходило. Улыбка, полуопущенные ресницы, пальцы, сжимающие лямку рюкзака. Чёрт возьми, хвостики! Я ничего не ответил, обогнул молча и направился в лекционную аудиторию. Я сбежал, он заставил меня смутиться — на этот раз победа за ним. Вместе с тем я не прекращал думать: кто та омега, на которую он променял чувства ко мне? Вот, значит, как он относится к влюблённости целого года — меняет при удобном случае на более достойный вариант? Краш — это всего лишь краш, не стоило ждать большего. Люди не знают понятия преданности, от своих кумиров они отказываются, как только теряют их из поля видимости. Был кумир — и нет его, а ведь всего лишь перестал быть инфоповодом. Я крутил ручку, пропуская шутки Хосока мимо ушей. Судя по тому, как хохотал даже преподаватель, — очень зря. А может, это Момо? Она единственная омега, возле которой Чонгук частенько крутился. Если так, то дело совсем не в чувствах. Момо ему не интересна, это я знаю, однако никто не запрещал ему использовать её ради повторного завоевания титула короля. Разозлиться бы, да не получается. В этом случае я ничем не лучше: использую Момо с той же целью. Пары у нас закончились в одно время. Мы столкнулись у раздевалки, но он даже в сторону мою не посмотрел. На улице я шёл позади, хотел отвести взгляд, но не получалось. Через минуту следования по одному маршруту я увидел, как ему навстречу выбежала пятилетняя девочка; запрыгнула на руки, он крепко прижал её к себе. — Ты не снимал заколку? — Не снимал, не снимал. — Твоим друзьям понравилось? — Очень! Теперь они тоже хотят новую причёску. Его сестра — очевидно — вспыхнула счастьем. Чонгук усадил её в машину, поцеловал мать и сел рядом. Видимо, родители приехали в Сеул, чтобы навестить сына, который не посетил дом на праздники. Я стоял, как вкопанный. Они уехали, а я ещё долго глядел им вслед. Я никогда не видел его таким. Ладно, будем честны: я его раньше вообще не видел, а теперь начинал открывать для себя с новых сторон. «Просто признай, что я начинаю тебе нравиться». Я опустил взгляд, съел непрошенную улыбку; его голосу в своей голове отвечать не стал.