Альфа-распад

Я показал студенческий на входе, меня внесли в список посетителей и выдали ключ от камер хранения. Я хорошо ориентировался в библиотеке, часто бывал там, когда между парами возникало окно. Ах, сколько отчётов по лабораторным работам было написано в этих стенах за час до дедлайна, кто бы знал. По цифрам я быстро отыскал нужный стеллаж, поэтому, взяв научные журналы, уселся за стол у окна, надел наушники с классикой и погрузился в учёбу. У меня осталось две недели до сдачи статьи, а это значит, что наступило идеальное время для начала изучения источников. Загорелся экран моего телефона, поставленного на беззвучный режим. Прилетело сообщение, прочитав которое, я непроизвольно закатил глаза. «Ты слишком сексуально одет для библиотеки» Номер незнакомый, но стиль мысли слишком характерный. Я огляделся и в двух столах от себя увидел Чонгука. Неудивительно, что мои глаза его раньше не замечали, они просто не знали о существовании бокового зрения. «Откуда у тебя мой номер?» «Только попробуй сказать, что все его знают» «Я достал его из чата поездки на горячие источники» «Ладно, допустим. Но с каких пор рубашка — это слишком сексуально?» «С тех пор как она красная и шёлковая» «И с тех пор как она на тебе» «Я думал, тебе больше нравится видеть меня без рубашки» «Мне просто нравится тебя видеть» Ожидаемый ответ — скучно. Но я не могу так просто взять и отключить свой характер. Надо обозначить границы. «Я учусь, не отвлекай» Хотя какая уж тут учёба? Все мысли теперь о нём. Как ни странно, он мой приказ исполнил. Молодец, опять подчиняется, вызывает непроизвольную симпатию — чёрт! Ни одной строчки, ни одного раздражающего сообщения после моих слов, учись да радуйся, правда? Ах, если бы, если бы. Теперь он пялился. Его взгляд был раздевающим в самом неприличном значении этого слова. Типа, знаете, бывают такие взгляды, которые снимают только верхнюю часть одежды, а бывают те, что добираются до белья. Так вот взгляд Чонгука шёл дальше: он сдирал с меня кожу вместе с мышцами, умудрялся коптить её искрами из глаз — клянусь, я чувствовал запах жареного мяса у себя под носом. Чонгук выглядел голодным и жаждущим, но, возможно, я это только выдумал. «Ты пялишься» «А ты нет» «К сожалению» Не хочу признавать, но меня его ответ позабавил. Такая манера речи начинала меня притягивать. «Я пришёл сюда не для того, чтобы смотреть на красивых парней» «Я тоже. Но кто мешает совмещать?» «О, подожди, ты назвал меня красивым?» «Я думал, ты считаешь меня страшненьким» «Для омеги у тебя очень красивая внешность» «Я альфа» «Вот именно» Никогда не признаю, что не считаю его внешность красивой лишь потому, что считаю её сексуальной, а это вроде как разные характеристики. «Я вредный?» «Скорее упёртый» «И гордый» «Зачем тогда продолжаешь бегать за мной?» «Потому что я тоже упёртый» И с этим не поспоришь. Никто из нас не хочет проиграть. Что славного выйдет из подобного союза? Его поражение — моё безразличие, моё поражение — его поцелуй. Я не ответил, и это позволило Чонгуку завалить меня сообщениями. «Мне нравится тебя трогать. Не могу забыть это чувство. Твоё тело такое потрясающее» «Особенно губы» «Ты ведь знаешь, что у тебя красивые губы?» «Неудивительно, что за ними прячется такой голос» «И волосы тоже красивые» «Красный цвет идёт не меньше предыдущих» «Какой планируешь следующим?» «Прекрати» «Смущаю?» «Сбиваешь с толку» «Я не понимаю, чего ты добиваешься» «Того же, чего и всегда» Секса? Но мы же в библиотеке. Или он так ловко адаптировался, что смог перевести подкаты в формат секстинга? «Ты этого здесь не получишь» «Уже получил» «Что?» «Твоё внимание» По телу пробежала волна дрожи. И это всё, что ему нужно? Мне пришлось покачать головой, чтобы выразить несогласие. Но что я отрицал? Свой интерес? Глупость. Моё внимание полностью принадлежит ему. Однако и гордость никуда не делась. Я в плену противоречий, хочу дать ответ, но боюсь показаться слишком податливым. М-да, играть в кошки-мышки куда безопаснее, даже если ты мышь, которая рискует жизнью ради куска сыра. Жаль, что безопасность не всегда означает радость. «Но и твою близость я могу получить, если захочу» «Ты слишком высокого мнения о себе» «Хочешь проверить?» Мне не понравилось то, как он это спросил. А ещё не понравилось, что он начал собирать вещи. «Ты куда?» «Докажи, что тебе всё равно» «Не иди за мной» Он взял несколько книг и поднялся в лофт, где хранились выпуски научных журналов с двухтысячного по две тысячи десятый; я проводил его взглядом и огляделся: никого, мы в зале одни, а библиотекарь, что встретила нас на входе, следит за соседней аудиторией. Чонгук хотел втянуть меня в игру, и что самое ужасное — я готов был в неё втянуться. Мои губы растянулись в широкой улыбке, появилось желание встать и уйти, чтобы из вредности доказать, что он здесь единственный проигравший. Но ещё сильнее хотелось попробовать на вкус его кожу. Снова. Вторая половина дня, солнце уже тянется к горизонту. Как много удовольствия приносят победы, и что они, в общем-то, такое? Первое место на турнире? Возможность трогать руки, которые тебе нравятся? Не думаю, что есть смысл гнаться за титулом, который ничего не даёт. Вместо того чтобы тешить гордость, я лучше отвечу на желания сердца, которые меня истязают. Знаю, из моих уст звучит особенно смешно, ведь я тот, кто готов пожертвовать многим ради игрушечной короны. Я оставил вещи и подошёл к металлической лестнице. Каждый мой шаг сопровождался тяжёлым скрипом. Наверняка он сейчас самодовольно улыбался, вслушиваясь в поступь отчётливого поражения. Сюрприза не будет, моё появление выдала старость винтажной конструкции. Он стоял ко мне спиной в самом конце коридора. Шаг — шелест страниц в ответ, ещё шаг — долгий нетерпеливый выдох. Оказавшись рядом, я положил руки ему на талию, носом коснулся щеки. Он выдохнул расслабленно, закрыл глаза. Пока я вёл незамысловатую линию к его челюсти, он трогал мои руки; положил свои пальцы поверх моих, заставил обнять себя крепче. Я вспомнил о его привычке кусаться и клацнул зубами напротив уха. Он выпустил лёгкий стон, смешанный со смешком, возбудившись от одной лишь мысли, что они могли оказаться на его коже. — Тише. Мы в библиотеке. Впервые это была моя инициатива. Обычно он соблазнял меня, а я лишь поддавался, на следующий день изображая, что не оценил попытку. Однако сейчас мы сделали долгожданный поворот: я догонял — он стоял в углу и, в отличие от меня, не вредничал, сопротивляясь. Мы стали соучастниками. От поцелуев его шея покрывалась мурашками. Он и правда старался быть тихим, я чувствовал, как напрягалось его горло, рождая звуки, которые не могло выпустить наружу. Пальцы переплелись, я вжался в него и почувствовал, как идеально наши фигуры дополняют друг друга: до ярких выступов, до трепетных углублений. Наши глаза не встречались, но я знал всё, что на них написано. Ведь я тоже хотел кричать и тоже не мог себе это позволить. Почему мне так приятно от его несовершенной маскулинности? Он не похож на других альф, более мягкий и чувственный. Хотя на первом курсе, когда он только набил себе рукав и проколол бровь, энергия от него исходила невероятная. Даже я тогда удивился, что корону на Балдёжном вечере получил Ким Намджун, а не он. Но теперь Чонгук отрастил волосы, сменил гардероб на «тотал блэк», стал подчёркивать талию ремнём и превратился в образец утончённости. При взгляде на него невозможно было определить, является он альфой или омегой — уверен, многие парни на этом погорели. И только уверенная улыбка вкупе с крепкими мышцами вносила ясность в покорившиеся умы. Наша тишина была пламенной. Я не чувствовал его запаха, но мог его вообразить. Хотелось медленно снимать с него одежду, постепенно увеличивая количество наготы до неприличных значений. Лучше бы мы снова оказались в подсобке, зря я тогда сбежал. Но ошибки никогда не бывают бессмысленными. Моя, например, научила ценить моменты. Я провёл ладонью по складкам ткани, готовый в любой момент прекратить. Так возбуждающе, но так страшно — обжиматься с ним в общественном месте. Пальцы залезли ему под футболку у самой кромки брюк, но вместо ожидаемой банальности двинулись наверх, где заставили твёрдые мышцы напрячься от прикосновения. Чёрт, как же красиво они, должно быть, сокращаются во время секса. Я прикусил мочку уха и одновременно сжал пальцами кожу. Всё внутри меня загорелось, голодным выглядел теперь я. Чонгук зажмурил глаза до боли, пытаясь удержать стон, и выставил руку вперёд в поисках опоры, но случайно смёл с полки целую стопку журналов, из-за чего по залу пролетел жуткий грохот. Я отскочил, опомнившись, но тут же наклонился, чтобы всё поднять. Цокот каблуков по металлу — наше лофтовое уединение было нарушено библиотекарем. — Что случилось? — Простите, я уронил несколько журналов. Чонгук мне уже помогает. Я легонько стукнул его по ноге, привлекая внимание. Он пришёл в себя и тоже наклонился. Только тогда, увидев его вблизи, я разглядел возбуждённый румянец на щеках. Довольной улыбки сдержать не получилось. После наведения порядка мы вернулись в зал. Он больше не хотел играть, взял свои учебники и, поравнявшись с библиотекарем, отправился на выход. — Уходите? — спросила она. — А я как раз хотела узнать, не утомились ли ещё. Четвёртый час сидите. В её голосе слышалась добродушная улыбка. Чонгук — я уверен — улыбнулся ей не менее ярко. — Утомился. Но зато сделал всё, что хотел. Я опустил веки, беззвучно рассмеявшись. Засранец. Конечно же, он сделал всё, что хотел, а я, как всегда, остался разочарованно дрожать от мысли, что не сумел подчинить его взглядом; не заставил умолять о большем, не сорвал задушенных стонов, не вынудил смотреть на меня с осознанием нужды. Теперь мои фантазии умрут в голове — несчастные, неудовлетворённые. И мне придётся устроить повторную встречу, чтобы их воскресить. Придётся ведь, правда?