Альфа-распад

— Ты, я, парк аттракционов. Можем Момо с Дахён позвать. — Ты крадёшь меня? — Да. — И когда же? — Прямо сейчас. Чонгук повернулся ко мне спиной и присел на корточки. По его ухмылке я понял, что он задумал очередную дикость. — Запрыгивай. — Что?! Не успел я опомниться, как уже сидел на нём — рефлекс, видимо. Он рванул по коридору со мной на спине, окружающие странно на нас смотрели. Через минуту я уже счастливо хохотал, заведённый ярким моментом жизни, не думал ни о чём плохом. Когда мы пробежали мимо профессора Чана, я вспомнил, что у меня вообще-то лекция у него, и поспешил прикрыть лицо руками. Но это не помогло, и он меня заметил. — Ким Тэхён, аудитория находится в другой стороне. — Я сегодня не приду на пару. — Причина? — Проспал! Профессор крикнул что-то вслед, а Чонгук лишь быстрее побежал на выход. На лестнице смех задрожал в ритме ступеней. Вся моя юность принадлежала ему: ребяческий смех, влюблённые поступки, взгляд, сияющий от счастья и слёз. Я знаю, что однажды это закончится, но не потому, что чувства умрут, а потому, что влюблённость станет любовью; мой нелепый возраст обрастёт пугающим слоем опыта, и я научусь быть серьёзным. Не стану любить Чонгука меньше, просто буду делать это по-другому. А пока… Пока он бережно опустил меня на ноги. Я потянулся навстречу и без предупреждений куснул его за ухо. — Ай! — Не нравится? — Сделай так ещё. Я засмеялся и укусил его снова. Кажется, я начинал понимать прелесть его кинков. — Я думал, ты будешь просить опустить тебя. — Вот ещё. Я не для того прошёл стадию принятия, чтобы отказывать себе в удовольствии ездить на тебе. — Чонгук открыл рот, но я предвосхитил его шутку: — Всего одно слово про секс, и я укушу тебя в третий раз. — Пока что твои угрозы больше похожи на флирт. Я решил, что нам действительно стоит позвать с собой Дахён и Момо. Зачем прогуливать пары вдвоём, если можно сделать это целой компанией? Момо согласилась моментально, а вот Дахён сперва отказалась. Однако стоило Момо взять её за руку и с милой улыбкой попросить пойти, как настроение у вредной девушки изменилось. Знаете, я раньше не видел, как Дахён смеётся, но в парке впервые узнал, что она это умеет. На одном из «страшных» аттракционов нам пришлось сесть по трое. Момо сразу схватила меня и Чонгука, мы сели в ряд, а Дахён единственная осталась сидеть напротив. Когда мы подлетели очень высоко и Момо закричала от испуга, Дахён, глядя на подругу, сперва улыбнулась, а затем засмеялась так громко, что я услышал её даже сквозь крик сидевших позади. Сама-то она кайфовала от избытка адреналина в крови. Почему я не удивлён? Мы с Чонгуком тоже наслаждались. Внутренности плясали из стороны в сторону, когда наш вагончик двигался вверх. И как тут не быть стереотипным? Кажется, только омегам не суждено испытывать счастье от опасных удовольствий. Чтобы успокоить Момо после поездки, я купил ей сахарную вату. — Спасибо, Тэхён-и. — Знаешь, Юмеко, мы могли бы отдохнуть на колесе обозрения. Там тебе будет спокойнее. — О, и правда! Чонгук-и, — она взяла его под руку, — как ты смотришь на то, чтобы поделиться на группы по два человека? — Положительно! — ответил он, а потом выпутался из её хватки и схватил меня. —Мальчики с мальчиками, девочки с девочками. Увидимся после поездки. Не дав никому времени опомниться, он утащил меня на колесо. Когда наша кабинка оторвалась от земли, я сказал ему: — Мне кажется, она догадывается о наших отношениях. — И пусть. — Она расстроится… Чонгук со вздохом отвернулся. Он смотрел на город, что дом за домом перешагивал горизонт, пытаясь подойти к нам ближе. Его взгляд не был грустным, но я всё же рассмотрел в нём задумчивую печаль. — Ты не можешь нести ответственность за чужие чувства. Люди много из-за чего расстраиваются, не менять же теперь ради них себя. — Я и не собираюсь. Если бы я собирался отказаться от него ради Момо, я бы давно это сделал. Но мне хватило ума выбрать правильный путь — путь к его сердцу. Я долго думал над тем, куда мне двигаться теперь. Благодаря Чонгуку я многое узнал о себе: понял, что важно, а что бесполезно, научился любить, растратил бесполезные амбиции, не обещавшие мне ничего, кроме разочарования. Мысль о том, что я буду никем, больше не пугала. Как мог я бояться упущенного титула, если рядом был он? Мне кажется, я знал, что распрощаюсь с шансом на удачу уже тогда, в кинотеатре, когда гладил его руку, лежащую на бёдрах Момо. Быть одновременно его любимым человеком и никем невозможно. Это противоречит законам логики. Полуденное солнце ярко осветило кабину. Вся романтика происходит на закате, но мне плевать, я не готов ждать так долго, чтобы осчастливить его сутки. Опустившись на колени, я взял его за руки. — Только не говори, что собираешься мне отсосать. — А смысл? Всё равно за один круг не кончишь. Ему пришлось улыбнуться. Мы оба были слишком хороши в дерзости: он — с рождения, я — после встречи с ним. Я сжал его тёплые пальцы, посмотрел в глаза и торжественно спросил: — Ты пойдёшь со мной на Балдёжный вечер? Я не видел более прекрасного удивления, чем у него в ту секунду. Хотелось сделать снимок, но фотографировать приходилось лишь памятью: взмах ресниц — звук затвора. — А как же корона? — Я выбираю быть мужем королевы, а не королём. — Какая я тебе королева?! — Очень красивая и очень мужественная. — Королевами могут быть только девушки-омеги. — Ой, заткнись, — улыбнулся я, поднимаясь. Чонгук взял моё лицо и с вызовом произнёс: — Заткни меня. — Однажды. Обещаю. Я поцеловал его в уголок губ, почувствовав, как трепетно забилось сердце под моей рукой. Я был так близок к желаемой цели, но всё ещё не мог к ней прикоснуться. Скоро, совсем скоро, обещаю. Я поцелую его, и он заплачет от восторга, улыбнувшись так нежно, что я разучусь дышать. Надо только подождать немного. Я уже почти решился. Мы с Дахён отправились за напитками, пока Момо и Чонгук покоряли тир. Она попросила его достать самого большого медведя, а он как раз был не прочь пострелять. Мне нравилось его братское отношение к ней. Момо, словно наша младшая сестра, всегда была рядом и улыбалась каждому, а мы были только рады о ней позаботиться. Жаль только, что она влюбилась в Чонгука. Это в самом деле всё усложняло. Я не любил оставаться наедине с Дахён, особенно после случая в кинотеатре. Вдруг опять начнёт размахивать кулаками? Я взял два стакана колы, она — пепси. Когда мы отправились обратно к друзьям, она неожиданно со мной заговорила. — Я думала, ты ненавидишь Чонгука. Мне пришлось равнодушно пожать плечами, чтобы скрыть напряжение, возникшее во всем теле после её вопроса. — Моё мнение изменилось, когда я узнал его ближе. — Вот как? Это было скорее удивление, чем вопрос. Я старался идти молча, чтобы не сболтнуть лишнего. Лучше Момо узнать о наших с Чонгуком отношениях от меня, чем от неё. Так будет правильнее, как мне кажется. Я не сразу заметил, что Дахён за мной не идёт. Она стояла в ожидании внимания, из-за чего мне пришлось остановиться. — Ты собираешься пойти на Балдёжный вечер с ним? Она впервые так смотрела: вежливо и учтиво. Если бы она спросила грубо, я бы, не задумываясь, ответил наглостью. Но она глядела со всепоглощающей печалью в глазах, словно понимала непритязательность моего положения. — Да. А что? — Я надеялась, что ты пойдёшь с Момо. Ей будет грустно после отказа. Но твоя компания её развеселит. — Не уверен, что она захочет видеть меня на Балдёжном вечере. — Брось! Не можешь же ты так плохо её знать. Момо добрая, она злится только на тех, кто её разочаровывает. Я посмотрел в сторону тира. Момо хлопала в ладоши, восхищённая точным выстрелом Чонгука. Всего через месяц она не будет так на него смотреть. Знает ли она, что уже его упустила? Понимает ли, что шансов не было и нет? — Почему ты говоришь это мне? — спросил я, вновь поворачиваясь к Дахён. — Потому что хочу, чтобы ты о ней позаботился. Только с тобой ей станет легче. Пожалуйста, даже если пойдёшь на Вечер с Чонгуком, пообещай, что будешь рядом с ней. Поддержи её. — Ты перекладываешь на меня свой выбор? — Какой выбор? — Между другом и любимым человеком. — Неправда. Передо мной такой выбор не стоит. — Тогда почему бы тебе самой не позаботиться о Момо на Балдёжном вечере? Я впервые увидел, как Дахён растерялась. Ну что за день? Однако ей быстро удалось взять себя в руки. Она насупилась и посмотрела на меня своим фирменным взглядом: «Ты совсем тупой?» — Если бы я могла, этого разговора бы не существовало. И тогда я понял. Вот оно что. Она идёт на Вечер с Чимином и не хочет тратить время на успокоение подруги. Какие же всё-таки люди странные. Ставят отношения выше дружбы, но в хорошие дни друзей терять не хотят. Почему Дахён решила обратиться за помощью именно ко мне? Я последний человек, который сможет помочь в сложившейся ситуации, я причина, по которой Момо будет страдать. Мне хотелось отказать, правда, но вместе с тем я понимал, что не смогу веселиться, если увижу слёзы на её лице. А Дахён, выходит, сможет? — Я сделаю всё, что будет в моих силах. Дахён даже не кивнула — никакой благодарности. Я закатил глаза и уже собрался уходить, как вдруг услышал тихое: — Спасибо… — Что-что? — Спасибо, блять, говорю! Она обогнала меня и ушла вперёд, а я не сдержал улыбки. Когда мы вернулись, Момо показала подруге милую розовую игрушку. — Смотри, какого кролика мне выиграл Чонгук. Он попал в цель восемь раз из десяти! — Всего лишь восемь? Подержи мою газировку. Для Дахён перезарядили ружьё. Она отбросила волосы с плеча и, не останавливаясь ни на секунду, десятью последовательными выстрелами сбила все мишени. Я увидел, как удивлённо взлетели брови Чонгука, и сам ненароком восхитился. Я-то стрелять вообще не умел, никакая альфа-природа мою меткость не спасала. Дахён вручила Момо огромного медведя с каменным лицом, однако, увидев напротив радостную улыбку, невольно и сама улыбнулась — второй раз за день. Чонгук отдал мне кролика, про которого забыла Момо. Я ткнул ему пальцем в сердечко, и он что-то там спел. — Назову его Чонгуком. — Спать с ним будешь? — И целовать. — Этот кролик уже получил больше, чем я. Я улыбнулся, так как оценил шутку. Он ведь пошутил, да? Чонгук посмотрел на Момо, погружённый в собственные мысли, а я придвинулся к нему и прошептал: — Дахён знает. Он нисколько не удивился, только пожал плечами без интереса. — Плевать. — Плевать, — повторил я, но с меньшей уверенностью. Мне стоило учиться у него. Если сделал шаг в сторону принятия своих чувств, надо идти до победного. Я ценю Момо, но ещё больше ценю себя. И если мне суждено причинить ей боль, чтобы спасти своё счастье, то я сделаю это, несмотря на риск стать для неё разочарованием. Ей же останется либо принять правду, либо порвать со мной всякую связь.