Шесть лет над пропастью

      Утро было слишком холодным для ранней осени. Чонгук услышал шарканье ног по лестнице и улыбнулся про себя. Он уже допивал кофе, когда в комнату вошел сонный Ким в халате, протирая глаза. Его вьющиеся волосы были собраны в маленький пучок на макушке. Конечно, они были уже не такими длинными, как в тот день, когда Чон впервые увидел своего будущего мужа, но все равно волнистыми и красивыми. Лак на ногтях немного облупился, и это означало, что сегодня или завтра Тэхен сделает новый маникюр. Ким прошел мимо стола, кивнув мужу. Вчера Чонгук так и не решился лечь в постель рядом с Тэхеном. Как и во многие другие дни, если честно. И это было для них нормально. Тэ заваривал себе зеленый чай, глядя на хлеб на полке, висевшей напротив его глаз. Пожалуй, сегодня было бы неплохо сделать бутерброды с хлебом с отрубями, а может, с тем, где есть кусочки орехов? Сыр? Нет, сыр был вчера. Может, лучше взять зерновой, но он будет плохо гармонировать с салатом, который Тэхен приготовил накануне. Неподалеку послышалось движение, что-то звякнуло. Ким повернул голову, наблюдая, как мужчина ставит чашку в посудомоечную машину. Манжеты его рубашки все еще были расстегнуты, впрочем, как и всегда по утрам. Чонгук уже почти вышел из столовой, в которую плавно перетекала кухня, когда его окликнул Тэхен. — Твои родители и Хана приедут в пять, — сказал Ким, отпивая чай из кружки. — Пожалуйста, постарайтесь прийти хотя бы к концу ужина. — Да, конечно, — мужчина кивнул, и Ким точно знал, что означает этот взгляд, — «Не забыть попросить Намджуна напомнить ему, чтобы он вернулся домой раньше обычного». Дверь за Чонгуком захлопнулась. Ким проследил через окно, как мужчина садится в машину, а затем покидает их двор. Он наблюдает за этим уже шесть лет, и каждый раз ему казалось, что сегодня Чон просто не вернется домой. В конце концов, он переедет на работу, чтобы не пересекаться снова, или просто снимет квартиру. Хотя Тэхен не уверен, что он до сих пор этого не сделал. Мужчина отталкивается от кухонной тумбы, проходя дальше по комнате. Сегодня будет трудный день. Им снова нужно хотя бы притвориться, что «стерпится — слюбится», о чем им говорили родители шесть лет назад, сработало.

***

— Ты сегодня опоздал, — задумчиво говорит Намджун, чем пугает только вошедшего в кабинет Чонгука, который на самом деле принадлежит Чону. Он стягивает с себя пальто, бросая недовольный взгляд на друга, развалившегося на диване напротив рабочего места. — Я поздно вернулся домой, поздно уснул, поздно проснулся, — равнодушно отвечает мужчина, рассматривая документы на своем столе. На каждом листе — инициалы мистера Пака. Когда-нибудь все это прекратится. Эти вечные подписи, переговоры, звонки, проблемы, разговоры, ссоры. Чонгук уже не помнит, когда он приходил на работу, чтобы просто заниматься любимым делом. Картина на стене слева висит криво, когда-то они с Намджуном решили, что это своеобразный знак — всегда смотреть на вещи под разными углами. Только теперь Чонгуку кажется, что это никак не помогает. Под каким бы углом он ни смотрел, все дерьмово. — Я думал, вы с Хосоком закончили около семи? — спрашивает Намджун, наконец принимая сидячее положение. Он потягивается, разминая спину и не обращает внимания на бледное лицо друга. — Да… вроде так… мы задержались или что-то в этом роде, — Чон посмотрел на предметы на столе. — Осталось разобраться с некоторыми бумагами. Знаешь, я беспокоюсь… — Подожди, Чонгук. Вчера была годовщина, разве ты не…? — Как всегда, Нам, — вздохнул Чонгук, проводя ладонью по лицу. — Ты даже не поздравил его? — Ким сложил руки на груди и действительно выглядел угрожающе. — Нет, и ты прекрасно знаешь, что он меня тоже. Когда я пришел, он пил вино и смотрел наше свадебное видео. Уверен, нам придется покупать новый телевизор, потому что в тех местах, где мелькало мое лицо, дротики, — мужчина отворачивался, рассматривая облака за окном. — Ты преувеличиваешь! Что, если он ждал тебя? — Он не ждал шесть лет, Намджун! — Чонгук опустил взгляд на деревянный стол. — С чего бы ему ждать вчера? — Откуда ты знаешь, ждет он тебя или нет? — Ким не сдавался. Он выставил вперед грудь, и казалось, что он вот-вот набросится на друга с кулаками, но потом его пыл поутих. Намджун снова рухнул на диван. — Ты ведь никогда не приходишь, — добавил он тихо. — Мне всегда было некуда идти, — Чонгук откинулся на спинку стула, включая стоящий на столе компьютер. Мужчину раздражало его колено, которое дергалось под столом, словно он не мог усидеть на месте. — Хорошо, — Намджун сжал переносицу пальцами. Разговор был неприятным для всех. — Ты рассказал ему о… — Нет, Намджун, не говорил, — усталым голосом перебил Чонгук. — Но, Гук, ты… — Хватит! — Чонгук посмотрел на своего друга. Это было последнее, что он хотел бы обсуждать. — Ты пришел вынести мне мозг по поводу Тэхена или работы? Намджун кивнул. Он встал и подошел ближе к столу, чтобы взять документы, которые Чонгук подписывал один за другим в своей обычной резкой и нервной манере.

***

Звон столовых приборов, которые он положил в посудомоечную машину, усилил его головную боль, но это лучше, чем снова оказаться в окружении оглушительной тишины и сочувствующих взглядов. Время приближалось к девяти вечера. День был не таким уж плохим. Тэхен прибрался в мастерской: наконец-то поменял лампочку в одной из полок с кисточками, разобрал недавно привезенную глину и протер пыль на линзах. Зачем-то заказал новый штатив, отнес мусор на переработку. Зашел в булочную поболтать с Чимином и даже успел забрать заказ с пленкой и ремешком для sony. Он даже сам приготовил ужин, одновременно распределяя фотографии, которые пойдут на следующую выставку или навсегда останутся в одном из ящиков. Тэхен разложил все работы на кухонной стенке, столе и полу. На помощь ему пришел его лучший советчик, маленький комочек Ентан. Киму показалось, что скоро этот лохматый пес составит ему конкуренцию на рынке труда. Но вот часы пробили пять часов вечера, в дверях появились мама и сестра Чонгука. Они что-то рассказывали о новом парне девушки, который собирается устроить ей уик-энд на Ямайке, ведь Хана мечтала туда поехать с тех пор, как Чонгук и Тэхен провели в этом месте свой медовый месяц. Тэ морщится при этом. Он предпочитает не вспоминать этот «отдых» и все, что там было. Так что… да. Все было вполне нормально. Никто не ждал Чона вовремя. Ханыль пару раз спросила, писал ли Чонгук своему мужу, когда будет дома. На что Тэхен только неловко мотал головой, стараясь не кричать, что он вообще никогда ему не пишет. И не звонит. И практически не разговаривает с ним. Но когда маленькая стрелка на огромных часах, висевших в столовой, приблизилась к девяти, и Ханыль начала говорить, что им пора идти, Тэхен, возможно, слишком резко поставил стакан с водой на стол. Ким извинился, оправдываясь тем, что уберет со стола, пока они будут собираться. Это было невыносимо. Тэхен не понимает, почему он это терпит. Почему они приходят сюда, зная, что ничего не изменится? Почему они притворяются, что его общество им приятно? Почему он не может просто расслабиться и быть счастливым? Он старался не прислушиваться к тихому шепоту за тонкой перегородкой, но вдруг хлопнула входная дверь. Мужчина вышел из кухни с грязной чашкой в руках. Ханыль все еще сидела за овальным столом, Хана откинулась на спинку стула, когда Чонгук вошел в столовую. Его рубашка была не заправлена в брюки и неправильно застегнута. К горлу Тэхена тут же подступил комок. Он стоял в проходе, неотрывно глядя на своего мужа. Волнистые пряди лежали у Кима на глазах, руки пахли средством для мытья посуды, а губы дрожали. — Я совсем забыл, что вы сегодня приедете, — улыбнулся Чонгук, подходя к матери, чтобы поцеловать ее в щеку, от чего женщина вздрогнула. Взгляд Тэхена неотрывно следовал за ним. — На работе завал. — На работе, — усмехнулся Ким, покачав головой. Возможно, Чонгук действительно часто возвращается с работы в таком виде. Тэхен видит его только по утрам и очень редко, когда Чонгук приходит раньше, чем его муж ложится в постель. Но он никогда не позволял себе приходить домой в таком виде, по крайней мере, когда знал, что встретит кого-то, кто тоже живет здесь и носит чертово обручальное кольцо. Но Тэхен очень надеялся, что он не… что он никогда не вернется домой с растрепанными волосами. Он надеялся, что Чон хотя бы… черт, он надеялся, что Чон не будет спать с кем-то на стороне. Он действительно надеялся. — Намджун сегодня приехал поздно, поэтому мне пришлось остаться, — продолжает Чон. Смех снова вырывается из груди Тэхена. — Да, в общем… у меня вылетело из головы, — глядя на мужа, который так и не сдвинулся с места, закончил Чонгук. — Я напомнил тебе утром, — резко вставляет Ким. Он проходит ближе к Чонгуку, оставляя чашку на столе и складывая руки на груди. — Если бы ты соизволил послушать, что я тебе говорю, или просто предупредил о работе, — Тэхен выделил последнее слово, — знаешь, было бы неплохо. Тэ никогда не устраивает сцен. Вообще никогда. Особенно при их семьях или вообще с любыми людьми. Они не говорят об этом. Да, иногда они ругаются, спорят и пререкаются, но Тэхен никогда не устраивает сцен. Но и Чонгук, черт возьми, не приходил домой с таким видом, будто он только что кого-то трахнул. — Тэхен, я… — мужчина уделяет все свое внимание своему мужу, в глазах которого непонимание и обида. Чонгуку хочется провалиться под землю, исчезнуть, стать пеплом, веточкой смородины — неважно… лишь бы не видеть разочарования в карих глазах. — Не надо! — Тэхен повышает голос. — Не надо! Твоя работа… — Его работа кормит тебя! — встревает младшая сестра Чона. Хана поворачивается к мужчине, который останавливается на полуслове с открытым ртом. — Чонгук работает! Ты только и делаешь, что думаешь о себе! А если бы он не работал, на что бы ты покупал свои безделушки? На свои глиняные горшки? Или на посредственные фотографии? — Прекрати, Хана! — громкий и грубый голос Чонгука ударился о стену. Тэхен посмотрел на него, уловив сожаление в его взгляде, прежде чем поспешно покинуть комнату. — Просто прекрати, — прошептал Чон, упав на стул и уткнувшись лбом в ладони. Чонгук почувствовал, как мать гладит его по волосам. Через несколько минут он услышал, как хлопнула входная дверь. Вокруг снова была только тишина. Он так устал разрушать жизнь этого мальчика. Действительно, устал. Но он ничего не может с этим поделать. Еле слышно Чонгук поднялся по лестнице на второй этаж. В руках у него был пиджак и скомканные бумаги. Мужчина уже подошел к своему кабинету, но развернулся и направился в другую сторону. Дверь в их спальню была открыта, из-за чего на полу была видна полоска белого света от ночника. Чон вошел, обнаружив Тэхена сидящим на кровати. Его ладони закрывали лицо, а плечи дрожали. — Она не права, — прошептал Чонгук, опираясь на дверной косяк. Тэхен поднял покрасневшие от слез глаза. Мужчина, казалось, искал что-то в лице напротив, но потом просто пожал плечами. Его работы — это не футболки со скидкой, чтобы нравиться всем. Он не стал бы плакать из-за этого. Причина в другом. Тэ ничего не говорит, он просто кивает, наблюдая, как Чонгук уходит в гардеробную. На одеяле видны капли слез, волосы Тэхена больше не лежат на глазах. Он собрал их в пучок, так что его красные щеки легче заметить. Чон возвращается через несколько минут, уже одетый в пижаму. Тэхен думает, что ему следует выбросить рубашку, которая сегодня была надета на мужчине. Чонгук ложится на свою сторону кровати, натянув одеяло. Тэхен идет в ванную и возвращается минут через двадцать, с мокрыми волосами и запахом зимних ягод. Он ложится в постель и слышит едва различимый шепот, прежде чем заснуть. — У меня никого не было. Я не… Я не смог. Мне не нужно. Ким проводит ладонью по лбу, стараясь не шевелиться. Он даже перестал думать, что они разберутся с этим. «Мне не нужно», а нужно ли все это Тэхену? И да, завтра утром ему следует выбросить эту рубашку.