Четыре всадника Темного Лорда

Смеркалось. Лёгкий ветерок марко прикоснулся к волосам, вытягивая из пучка маленькую волнистую прядку. Грейнджер смахнула локон с лица и напряжëнно насупилась, зацепившись рукавом джемпера за тонкую ветку куста. Из-за тёмных силуэтов деревьев выплыли две фигуры в чёрных мантиях, и волшебница машинально пригнулась, невзирая на чары отвода глаз и мантию-невидимку. Более хрупкая женская фигура чуть покачнулась, и партнер поддержал её за локоть, нервно оглянувшись по сторонам. Не заметив никого поблизости, волшебник снял капюшон. Малфой. Его наглую рожу Гермиона могла распознать с сотни ярдов. Жаль, что не получалось услышать, что он шепнул на ухо своей подружке, косо пошатывающейся на высоких каблуках. Они прошли ещё несколько шагов и, ступив в тень, трансгрессировали с приглушëнным хлопком. — «Элита» войск Волан-де-Морта, — язвительно хмыкнул Фред, подошедший сбоку. — Удивительно, что бутылками не бренчали. — Наземникус похвастался знакомому старьëвщику, — добавил Джордж, — что у него заказали партию мор-травы на вечер. Говорил, что клиент дал двойную цену за качество. — С учётом того, как они любят пытки, — пренебрежительно протянул его брат, — куда ж им без «отдыха». — Значит, на сегодня они уже закончили, — нетерпеливо сказал Джордж. — Им велели доставлять пленников сразу после получения информации, а в таком состоянии они вряд ли покажутся в штабе. — Получается, в доме остались только Забини и Нотт, — заключила Грейнджер.— Рискованно. Можем не справиться. Лучше вызвать подмогу и дать им время… — У нас есть всего пара минут, — полушëпотом перебил её старший, нахмурившись, — пока они не вернули барьер. А долбиться в него, когда они начнут бухать — идея так себе. — Один алкаш и один угашенный идиот, — оскалился его брат. — Как-нибудь уж справимся. Другого такого шанса не будет. Прохладный ветер забрался под мантию, которой обернулась Гермиона, и она вздрогнула. Единственное, что осталось у неё от Поттера, не считая светлой памяти, которая с каждым днëм угасала все больше. Но Грейнджер уже не было стыдно. Пока Пожиратели живут на полную катушку: выстраивают личную жизнь, прожигают молодость и пренебрегают моралью, она не смеет даже открыто пройтись по улице. Ей некогда оплакивать друзей, почившего жениха и боевых товарищей. Её жизнь — это бесконечная рулетка смертей, где каждый день кому-то выпадает «зеро» и дыхание обрывается навсегда. Победа сил Тьмы сделала из Гермионы чёрствую сухую суку, которая практически потеряла человечность. Планы убийств на завтрак, стратегии на обед, похороны на ужин. Рацион проигравших щедро приправлялся ненавистью, усталостью и беседами о вечных идеалах. Мол, как хорошо было раньше, а сейчас злые пидорасы всю страну испортили. И так изо дня в день… Изо дня в день. Изо дня в день, мать его! Каждый месяц был похож на предыдущий: новая идея, новое нападение, новая смерть, новое логово. На страх уже не осталось сил. Свет терпел поражение по всем фронтам и не находил выхода, забиваясь в самые грязные углы. А Грейнджер? Смирилась. Приспособилась. Влилась в новую реальность не «самой умной и яркой ведьмой столетия», а тенью, которая устала бороться. Она больше не впадала в истошные истерики из-за рухнувшего крахом плана, не придиралась к соратникам по мелочам и плевать хотела на комплекс отличницы, выглядывающий на неё из закоулков разума. Её дурным привычкам не нашлось места в новом мире, как и слепой вере в великую победу над злом. В груди ещё теплилась вялая надежда на лучшее, но редеющие ряды Ордена охлаждали пыл. Сквозь панорамные окна гостиной на улицу пролился тёплый свет, и через распахнувшуюся стеклянную дверь на улицу вывалился пьяный кучерявый маг. Он вяло умыл руками лицо и, покачиваясь, осмотрелся по сторонам. Шатко обернулся назад, и в грудь ему прилетела какая-то небольшая коробочка, грохнувшись на плитку. — Ты уже заебал, — проорали изнутри. — Собрался курить, возьми сигареты! — Я… — Теодор бездумно потëр затылок и неловко поднял пачку, — …собирался курить… Гермионе показалась эта картина странной. Она, конечно, видела одурманенных людей, но этот выглядел таким растерянным и беспомощным, что еле стоял на ногах. Совсем не вязалось с тем Пожирателем, который шарахался по её ванной комнате. От омерзения Грейнджер передёрнуло. Мелкая дрожь пробежалась по телу, скапливаясь в районе желудка. Ранее они сталкивались нос к носу только в школе, а на фронте плачевная участь её миновала, зато плоды деятельности Нотта она лицезрела воочию. И это было омерзительно. Такой беспочвенной и неоправданной жестокости девушка не видела никогда в жизни. Рона после столкновения с этим чудовищем даже не удалось нормально опознать. Гермиона и представить не могла, что кому-то придёт в голову окрасить нижний ярус статуи в Атриуме кровью. Колдографии с багровыми узорами и отвратительными символами на мраморе ещё долго ходили по рукам и мелькали в жёлтой прессе. Одни газеты писали, что это великое возмездие Лорда, другие — что всё это дело рук психопата. И только Грейнджер видела, как её бывший однокурсник с блаженной улыбкой на лице исчезает в камине, прикрыв свою наготу испачканной мантией. — Они совсем ебанулись, — констатировал Фред, скрипя зубами. — Да плевать. Нужно забрать Джинни, — пробурчал Джордж и, не говоря ни слова, исчез. — Стой! — прошипела Гермиона, но он был уже на террасе. — Вашу мать… — она дëрнула старшего близнеца за рукав. — За ним. Караван мыслей, курсирующий внутри черепа, пока что разбежался, испугавшись преломившегося пространства. Всё тело сжалось, и ведьма встретилась плечом со стеклянной дверью, не рассчитав траекторию перемещения. Фред юркнул внутрь дома, а Гермиона машинально выкрикнула: — Петрификус тоталус. Зеленоглазое чудище отмахнулось от заклинания, почти запутавшись в собственных ногах. Он кинул в ответ безобидное, еле мерцающее голубоватое заклятие и ломанулся в дом, отпихнув ошарашенную Гермиону. С ним было что-то не так. Хотя один Мерлин знает, какое нормальное состояние после мор-травы. Отвратительное восприятие перебил образ восторженного парня, стоящего в ванной с очаровательной улыбкой на лице. За его появлением должны были следовать испепеляющие проклятия, насилие, расчленëнка и прочие гадости, но ничего кровавого тогда внезапно не произошло. Совсем ничего. Теодор даже не склонял её к сексу, хотя каждое движение кричало о желании. Грейнджер живо себе представляла, как белую мыльную пену пачкает её кровь и его сперма. Не самая худшая сделка, на которую можно согласиться ради жизни, но её суждения вновь оказались ошибочными. Он позволил ей уйти. Оставил палочку и вышел из уборной. Тихо. Аккуратно. Быстро. И всё это никак не клеилось с портретом напуганного, растерянного волшебника, который предстал перед ней сейчас. Он будто растерял весь свой убийственный шарм вместе с мозгами. Решительно войдя внутрь дома, она вздрогнула, услышав взрывы откуда-то из глубины. Следующий за ней Фред начал напряжённо метаться от одной двери к другой, осматривая комнаты, а Гермиона направилась по следам бедового зеленоглазого чудика. Она вслушивалась в шорохи и следила за тенями на полу. Внезапный скрежет падающей посуды справа проехался по мозгам, а позади ручка двери ударилась о стену, когда старший близнец распахнул очередную комнату. — Годрик… — протянул он, и гостиную заполнили девичьи всхлипы. Обернувшись, Грейнджер наткнулась на хнычущую Джинни и испытала малую каплю облегчения. Хотя бы не придётся устраивать очередной траурный ужин и выводить её братьев из депрессии. Однако, судя по её внешнему виду, обходились с ней здесь по пожирательской программе «всё включено»: пытки, голодовка, весёлый дознаватель и кровопускание минимум трижды в день. С потолка посыпалась штукатурка, и ведьма ринулась на звон посуды. Уизли разберутся со своей семейкой и без её помощи, а вот поддатого кретина с манией величия Гермиона должна прибить сама. Влетев на кухню, она наткнулась на волшебника, самоотверженно блюющего в раковину, опершись на столешницу локтями. Его ноги разъезжались в разные стороны, а палочка дрожала в руке. — Эверте Статум, — вполголоса произнесла она, наблюдая, как синяя вспышка поразила Пожирателя, и тот перевернулся в воздухе, грохнувшись на пол боком. Сделав пару осторожных шагов, ведьма напряглась, когда невменяемое тело приподнялось на вытянутых ладонях и выплюнуло из себя пол пинты красной жижи, напоминающей нечто среднее между кровью и рагу из помидоров. Он небрежно утёр лицо рукавом и, подняв взгляд на соперницу, растянулся в косой улыбке. В его глазах прорезались слёзы, а из глотки вырвался громкий гогот, напоминающий истерику. «Больной на всю голову», — испытав смесь отвращения и ужаса, подумала Грейнджер и снова подняла руку с палочкой. — Что у те…бя… — ворвавшись на кухню, Джордж нахмурился и наставил на Нотта оружие. — Я сама, — сухо произнесла Гермиона, вдохнув глубже. Друг недовольно фыркнул, но понимающе кивнул. Глубокие изумрудные глаза опустели. Как и весь Теодор. В нём не осталось ничего человеческого, а может, никогда и не было. Поджав губы, ведьма сильнее сжала рукоять древка и почувствовала разочарование. Вчера в ванной ей на секунду показалось, что в нём прячется нечто живое. Всего на мгновение ей захотелось узнать, что скрывается за мягкой игривой улыбкой и напускным благородством. Она словно увидела маленького ребёнка, который заблудился среди жестокости, ненависти и злобы. Крошечная тёплая искорка облизнула уставшее нутро, но иссякла, так и не добравшись до сердца. «Вот я и воспользовалась шансом, который ты мне дал», — ироничная фраза проскользнула в сознании, и Гермиона горько усмехнулась. Зеленый луч слетел с кончика палочки, и яркие тени расплылись по стенам. Мгновение растянулось, и мысли схлынули из головы. Кошмары больше не будут являться ей в воспоминаниях каждый день. Кровоточащая рана прошлого наконец затянется и перестанет источать отчаяние. Призрак бездействия, преследующий её много лет, наконец-то оставит её, и Грейнджер сможет вдохнуть полной грудью. Изумрудные глаза погасли. Перекошенное лицо, парализованное заклятием, стало серым и постарело на десять лет. Нотт рухнул навзничь, и до носа донëсся запах рвоты. — Как животное подох, — брезгливо бросил Джордж, потирая затылок. — Где итальянец? — не отводя взгляда от погибшего, угрюмо поинтересовалась ведьма. — Сбежал, — сухо ответил он, передëрнув плечами. — Нам тоже пора. Пока остальные не вернулись. — В доме есть кто-то ещё? — отрешëнно спросила она, скользя взглядом по безжизненным рукам. Ещё совсем недавно его пальцы осторожно прикасались к её пояснице и невесомо оглаживали ямочки над ягодицами. Мелкая дрожь проползла вдоль позвоночника, и Гермиона раздраженно отвернулась от Теодора. Он мёртв. Так и должно быть. Он это заслужил. — Наверху полуживой Бут, — ответил Джордж, цокнув. — Его не получится протянуть через трансгрессию, но я видел там пару швабр под лестницей. Поэтому транспортировка возможна. — Займись им, — кивнула Грейнджер, — А я займусь инвентарём и сеткой. — Сеткой? — немного зависнув, переспросил он. — Вряд ли его можно будет усадить на летающую швабру, — хмыкнула ведьма. — А привязать качалку едва ли получится. — Понял. Принял. Осознал, — бросил младший близнец и отправился прочь. — Встретимся в наблюдательном пункте. Ещё раз обернувшись на труп Пожирателя, Гермиона выдохнула и вышла в гостиную. Фред, освободивший свою младшую сестру, поднял её на руки и кивнул в сторону улицы. Значит, он уже осмотрел пострадавшую и не обнаружил на её теле открытых повреждений, противопоказанных при трансгрессии. — Иди, — бросила Грейнджер. — Мы будем в течение часа. Спешно забрав из чулана несколько швабр, она направилась прочь из проклятого дома. Скрыв чарами небольшой участок между кустами, волшебница принялась накладывать летательные чары на черенок и усмехнулась про себя. В этот раз ей приходится колдовать хотя бы над чем-то похожим на метлу, а то из обсерватории в прошлом месяце пришлось сбегать на тромбоне. Задница Симуса ещё несколько недель издавала сомнительные звуки. — Оперативно ты, — переступив границу барьера, ободрил её Джордж, опуская покалеченного Терри на землю. Мельком взглянув на них, Гермиона сдержанно приподняла уголки губ, хотя при виде Бута хотелось взвизгнуть. Сломанная в трёх местах рука, вырванные ногти, куча колотых ран, наскоро залитых бадьяном, фиолетово-чëрные синяки, разбросанные по всем видимым участкам кожи, и усеянное кровоподтëками лицо. Хрен знает, как он вообще выжил… Встретившись с его тяжёлым взглядом, ведьма почувствовала холод в районе темечка. Терри вяло покачнулся, видимо, пытаясь найти равновесие, и его губы изогнулись в короткой пугающей улыбке. Грейнджер поёжилась и отвернулась, сглотнув ком в горле. «На него больно смотреть, только и всего, — успокоила себя она. — Последствия плена всегда неприятны. Пару дней в лазарете, и он будет выглядеть более привычно». Ведьма попыталась сосредоточиться на чарах, но всем нутром ощущала на себе его изучающий взгляд. Бут смотрел внимательно, неотрывно, жадно, будто вокруг больше ничего не существовало. — Заберëшь его себе, — бросила она, принимаясь за вторую швабру, — а я подстрахую. — Конечно, — согласился Уизли. — Летаешь ты, как и в школьные годы, не очень. — Зато колдую лучше, чем ты, — фыркнула Гермиона. — И когда мы вернемся в штаб, превращу тебя в жабу. — Это всё равно лучше, чем остаться здесь, — хмыкнул он и присел на корточки, увидев что-то слева. — К тому же хозяева уже припëрлись. — Наложи на Терри маскирующие чары, — вполголоса ответила она. — И примеряйся к транспорту. Сунув ему в руки швабру, Грейнджер подошла ближе к молчаливому Буту и неловко оглядела его сверху вниз. Как бы она ни желала смягчить перемещение для него, с подобным количеством травм волшебнику в любом случае будет дискомфортно. Будет чудом, если он не повредит себе что-то ещё по пути. — Я наколдую под тобой сеть, — наклоняясь к нему ближе, медленно проговорила ведьма. — Постарайся не двигаться, хорошо? Кончик его языка скользнул меж потрескавшихся губ, и волшебник заторможенно кивнул. Гермиона даже не была уверена, что он полностью её понимает. Его расширенные зрачки почти не двигались, а дыхание было тяжёлым и сбивчивым. Не удивительно. Скорее всего, он до сих пор пребывал в шоке, и ведьма не могла его винить. Невзирая на скандалящих Пожирателей, сложности перелёта и щекочущий нервы страх, возвращение в бирмингемский штаб прошло вполне успешно. Пострадавший не пищал, не визжал и не дëргался, стойко стерпев качку. Грейнджер даже показалось, что он плевать хотел на все свои переломы и раны. Он потянулся. Сцепил руки в кривой замок и потянулся вперёд. Сломанной рукой, блять. Старый заброшенный дом на окраине, некогда бывший библиотекой, встретил беглецов пыльным эхом. Скрипучие деревянные перила и просевшие ступени лестниц обдали естество мягкой грустью и позволили Гермионе выдохнуть чуть спокойнее. Передав Бута в руки колдомедиков, ведьма одëрнула Джорджа за предплечье и с сомнением протянула: — Тебе не кажется, что Терри немного… странный? — С учетом того, — тот притормозил и скривился, — с кем и как он провёл последние три дня, — Уизли развел руками, — удивительно, что он умом не тронулся. — Он чесал шею сломанными пальцами, — возразила Грейнджер. — Аффект, — пожал плечами волшебник. — И мы не знаем, чем они его накачивали. По идее, он должен был скончаться от боли, но, как видишь… — Ну да… — отпустив его, беззвучно произнесла она. — Ну да…