Четыре всадника Темного Лорда

Держать траурную мину и печально вздыхать Паркинсон удавалось почти без напряга, а вот с ебучими слезами было труднее. Во-первых, очень сложно рыдать, когда хочется ржать. Эти героически-помпезные моськи, спасающие «соратников» из плена, навевали приступы удушающего смеха минимум раз в десять минут. А уж серьёзные физиономии, разглядывающие труп фальшивого Нотта, и вовсе хотелось запечатлеть для потомков. Во-вторых, безудержно лить слёзы ведьме не позволял характер. Ни её, ни новообретëнного персонажа, вместо которого она вышла на сцену. Джинни частенько выплевывала экспрессивно-инфантильную херню из своего рта, но плаксой точно не была. Поэтому Пэнси приходилось балансировать на тонкой грани уныния, идиотизма и отваги, что часто выливалось во всхлипы и дурацкие обвинения. К тому же удручëнную мордашку строить почти не приходилось, вокруг Уизли все и так носились с томными вздохами. Особенно два симпатичных рыжих братца. Находчивые, симпатичные и приятные. Их было даже немного жалко убивать. — Тебе лучше? — поинтересовалась Гермиона, вошедшая в спальню. — Немного… — прижав колени к груди, бросила Паркинсон. Она уже размазала по плечу своей «подруги» несколько пинт слез и соплей, в красках рассказывая о трёх днях заточения и четырёх больных садистах. Грейнджер понимающе кивала, но, кажется, была не особо впечатлена. — Я говорила с Чжоу: ещё пару походов в лазарет и будешь как новенькая. — вяло улыбнулась она. — Я думала, что будет сильно хуже. — Это и так отвратительно, — жалобно протянула Пэнси. — Ну, судя по твоему рассказу, — опираясь бёдрами о спинку старенькой кровати, ведьма аккуратно сложила руки на груди, — тебя не насиловали, особо не избивали и не засовывали неприглядной формы и размера предметы в нежные места. — Ты с ума сошла? — выпалила она. — Я пострадавшая! Ты, может, их ещё оправдывать будешь?! — Пострадавшая-пострадавшая. — согласилась Гермиона. — Я просто удивлена, что Малфой стерпел твой плевок — задумчиво поднимая глаза вверх, произнесла подруга. — И даже не попытался вывернуть тебе желудок наизнанку. Или хотя бы помыть тебе рот с мылом. — Ты свои идеи на пергамент запиши, — буркнула обиженно Паркинсон, подавляя улыбку, — и письмецом им отправь. Они тебе будет благодарны. — Всё-о-о, — поднимая ладони вверх, усмехнулась она. — Мне показалось. Они пидорасы и уроды. Ты — солнышко. — То-то же. — Вскидывая нос, Пэнси откинула с плеча рыжую прядку и вкрадчиво поинтересовалась: — А что именно тебе показалось? — Знаешь, Нотт… Он… — волшебница приподняла уголки губ и резко замолчала. — Что Нотт? — не унималась Пожирательница, прищуриваясь. — Он… — Грейнджер неверяще покачала головой и отвела взгляд в сторону, — он меня отпустил. — Почему? — выдавливая из себя удивление, выпалила Паркинсон, подаваясь вперёд всем телом. — Потому что я перед ним голой прошлась, — рассмеялась Гермиона. — Чего? — Паркинсон чуть не лопнула от желания вытрясти из неё подробности, но всё-таки сдержала эмоции в узде. — В смысле… Он тебя заставил? — Не совсем. У нас было что-то вроде сделки, — печально проговорила Грейнджер и пожала плечами. — Но его больше нет. Значит, я выиграла.

***

— Может, ты ещё полежишь? — взволнованно пролепетала Чанг, хлопая ресницами. — Тебе вредно много двигаться. — Благодаря тебе, — растягиваясь в приторной улыбке, выдавил Теодор, — я почти как новенький. Волшебница в светлом коротком халате смущëнно улыбнулась и опустила взгляд вниз, продолжая хлопать глазами. Джек-пот. Она всю ночь провела у постели бедняжки Терри, обрабатывая его раны и смывая грязь с тела. Но, увы, ни минет, ни петтинг так и не вошли в вечернюю программу лечебных процедур. Когда дошла до белья, Чжоу позвала на помощь Симуса, и весь романтично-страдальческий флëр был разрушен. С одной стороны досадно, а с другой — у Нотта было ещё почти десять часов, чтобы наладить международные контакты. А дипломатия — это его любимая наука. — Мне бы переодеться. — Глядя на запачкавшийся в крови рукав, он приподнял сломанную руку. — Да, конечно, — засуетилась она и достала из шкафа больничную пижаму. — Я подгоню по размеру и… постарайся больше не шевелить рукой. Костерост ещё не до конца сработал. — Ага, — бросил Теодор, запустив пальцы в волосы. Он решил опустить нюанс, что эту дрянь он и не пил, а вылил в цветок на подоконнике. Ему и без зелий здоровья хватает. Когда беглецы добрались до штаба, ему даже пришлось потянуться, чтобы зарастающие трещины разошлись вновь, а уж ломать себе пальцы втихаря было очень увлекательным аттракционом. Сменив гардероб на новую стерильную пижамку, Нотт отправился исследовать дом. Он не выглядел как временное логово скрывающихся повстанцев: вполне уютные чистые коридоры, немагические картины на стенах, много мебели средней паршивости и личных вещей, оставленных без присмотра. Комнаты сменялись кухнями и ванными, напоминая общежитие чудаковатой планировки. Помимо лазарета Теодор обнаружил две гостиные, большую столовую, кухню и несколько закрытых кабинетов. В общем и целом под этой крышей могли свободно разместиться больше тридцати человек. И этот факт очень осложнял суть их дела. Устраивать мордобой на обширной чужой территории, не зная всех путей отступления, со столь большим числом возможных противников — паршивая идея. «Сука-сука-сука, — мысли бурным потоком ударили в голову. — Надо что-то придумать, ибо вдвоём свалить из этого дурдома без проблем мы с Пэнси не сможем». Нервы отошли на второй план, когда Нотт заметил на другом конце коридора близнецов, юркнувших в одну из гостиных. Из-за приоткрывшейся двери доносились бурные обсуждения, а с новыми спикерами они стали ещё громче. Подойдя ближе, анимаг завис около порога, вслушиваясь в происходящее. — …сейчас не время! — Мы так и будем бесконечно прятаться? — Ага, и нас всех перебьют. Вам мало двоих за три дня? — Это открытая охота. Назначены палачи. Выдан список сопротивления. — Это, блять, не охота, а зачистка! Цель не потешить эго парой повешенных. А уничтожить! — Малфой, Паркинсон, Забини… Думаете, они сдадут оружие и возьмут отпуск, зная о том, что мы убили самую любимую зверушку Лорда? Да он их ещё Круцио хуйнёт для ускорения! Теодор сдержанно улыбнулся, аккуратно заглядывая внутрь сквозь щель. В переговорах участвовало всего семь человек, и всё хорошо знакомые лица: Уизли, МакМиллан, Голдстейн, Смит, Долгопупс и сёстры Патил. Обратив особое внимание на сокрущающегося Эрни, Нотт прикусил щëку. Горластый мальчишка всегда любил помпезные речи с героическим налётом. «Пожалуй тебя сожру первым», — заключил для себя анимаг, не меняясь в лице. — Эрни… — придержала его за руку Падма, — не ругайся. — А как иначе его называть? Он загрыз Дина! — выплюнул тот. — Он мерзкое, грязное животное! Его нельзя назвать по-другому! — Этот вопрос уже закрыт, — потёр подбородок Фред. — Его гибель большой удар по личному составу. Из всей четвёрки именно он отвечал за грубую атаку. Нужно хорошенько подумать и выловить их поодиночке. — Воевать в открытую неразумно, — протянул Невилл, потирая лоб. — Судя по всему, ведутся военные сборы, и много подмоги они не получат. А значит, нужно дождаться, когда основная масса Пожирателей покинет страну, и разобраться с остатками по отдельности. Стало понятнее, как этот отважный набор самоубийц протянул в подполье больше шести лет, умудряясь даже пакостить по пути. Среди них имелись вполне разумные экземпляры, да и боевого опыта у каждого из них было предостаточно. И, возможно, Теодор бы продолжил слушать дальше, но услышал женский смех. Нутро мгновенно ощетинилось, и все органы слиплись, вынуждая анимага обратить внимание на звук. Он подошёл ближе к широким перилам и взглянул на этаж ниже, поймав взглядом волнистые тёмные локоны. Кровь в венах вскипела, и голод сдавил горло. Ему срочно нужно было ещё раз взглянуть в карамельные глаза. Он хотел найти их и вновь ощутить трепет под рёбрами. Снова.

***

Паркинсон с любопытством прогуливалась по огромному дому в компании чересчур спокойной всезнайки. Она оказалась неожиданно приятной собеседницей, без заморочек, нудных нравоучений и гундëжа. Пожирательница даже подумала, что Грейнджер тоже подменили, но окружающие называли её по имени и ничуть не удивлялись, когда та посылала их на хер. Великолепие какое-то. — Джинни? — окликнул её кто-то с лестницы. «Бля, это ж я. — Чуть не закатив глаза, Пэнси обернулась и наткнулась на уже знакомую тощую физиономию Бута. — Слишком бодрый… ещё скакать начни, и мы точно спалимся». — Привет, — потянув Гермиону за рукав, она повернулась к инициативному другу полубоком и чуть приподняла брови. — Ты явно чувствуешь себя лучше, чем вчера. — О-пре-де-лён-но, — немного замявшись, ответил «Бут» и мельком взглянул на неё. — Голова всё ещё кружится от внимания, после которого не следуют пытки. — Доброго дня, Терри, — мягко вмешалась Грейнджер, дружелюбно улыбнувшись. — Здравствуй, — его голос дрогнул и стал грубее, — Гермиона. Мужской взгляд вспыхнул и жадно скользнул по её телу, пылая животным огнëм. Его язык скользнул меж губ, и волшебник тяжело выдохнул, сжимая ткань брюк до побелевших костяшек. Паркинсон аж передëрнуло. Ей внезапно захотелось отвернуться и отойти на сотню ярдов, будто она присутствовала при чужом сексе. Грейнджер, к слову, выглядела ничуть не лучше. Она с вкрадчивым интересом осматривала неожиданного собеседника и перебирала пальцами тонкую золотую цепочку, сосредоточившись так, словно хотела отыскать в нём нечто большее, чем он был. «Вы ещё потрахайтесь здесь», — складывая руки на груди, надула щёки Пэнси. Нотт резко дёрнул головой вправо и потёр шею рукой, явно пытаясь собраться с мыслями. Заметив, как его желваки ходят ходуном, ведьма поспешила продолжить диалог. — Значит, Чжоу уже залечила все твои раны? — перетягивая внимание на себя, проговорила она. — Выглядишь вполне пристойно. Даже синяки стали меньше. — Она очень заботлива, — выдавил Теодор, поджав губы, и перевел взгляд на «Уизли». — Но, слава Мерлину, здесь столько людей, готовых помочь… Поддержать… Дать ценный совет. «Вот оно что. Я ещё не осмотрела весь штаб, но видела лишь человек пять… Хотя, судя по количеству пространства и личных вещей на каждом углу, их должно быть больше. — Она чуть нахмурила лоб. — Я не могу разгуливать здесь свободно из-за неуёмной заботы Грейнджер, но, видимо, он уже всё здесь обшарил. Твою мать…» — Не так много, как хотелось бы, — с некой усталостью произнесла Гермиона. — Мы теряем боевые единицы, остаëтся только радоваться, что большая часть всё ещё активна. — Всё будет хорошо, — положив руку ей на плечо, Паркинсон выдавила из себя всю мягкость, что могла. — Главное, что здесь нас ничего не побеспокоит. — Естественно, — фыркнула она. — Фиделиус не удавалось вскрыть даже великому лысому кудеснику с манией величия. — Ну да-а-а… — прикусив нижнюю губу, натянуто улыбнулась Пэнси и подняла глаза на Теодора, у которого перевозбуждение уже практически лилось из ушей. — Лучше позаботься о своём здоровье. Не стоит так бодро вливаться в военные перипетии. Тебе нужен покой. — Она выискивала вспомогательные слова, внезапно вспомнив про эльфа в костюмчике. — Может, стоит сменить имидж, пока валяешься на больничной койке. Мне кажется, тебе бы пошла бабочка. В горошек. — Конечно, — процедил Нотт, сглотнув. — Хорошая мысль. — Встретимся позже, — утягивая Гермиону вверх по ступеням, бросила «Джинни». — Нам нужно заглянуть в столовую и взять успокоительный отвар, я плохо спала. — Ага… — как-то отрешëнно бросила ведьма, продолжая разглядывать Теодора. «Из-за своих кошачьих инстинктов он нам всё запорет. Ещё попробуй догадаться, сожрать он её хочет или трахнуть… — скривилась Паркинсон, искоса взглянув на свою «подругу». — И эта туда же… Весна так влияет или ты в душе одинокая бабка, которая хочет лоток менять трижды в неделю?» В каком-то смысле Пожирательница понимала, почему Нотт оказывал на женщин такое сильное влияние. Помимо очаровательной улыбчивой мордашки и вечно голодного взгляда, он, как никто другой, умел превозносить своих женщин. Его вообще не смущало, что через пару дней весь этот волшебный флëр пропадёт. И это знали все. Он. Его бабы. Каждая собака в Косом переулке. Невзирая на свое непостоянство, он каждый раз расплëскивал свою страсть, как в последний. Сорил деньгами, одаривал пассий комплиментами, подарками и заставлял смеяться до колик, но никогда не обещал остаться. Не врал и не увиливал от ответа. Максимум для его постоянства — неделя. Затем небольшой перерыв и новые амурные приключения, где каждая мало мальски приличная задница уже записана в его список «карандашиком». — Ты не заметила у него… — Грейнджер пыталась подобрать формулировку, но осеклась, выводя какие-то странные символы рукой. — Он… — Эйфория от спасения, — выпалила Паркинсон и, имитируя печаль, приложила ладонь к груди. — То, что с нами произошло, сложно принять. — Она тихо всхлипнула и продолжила: — Разум защищается, как может, а у него он слабенький и работает со сбоями. — Наверное, ты права, — несколько раз кивнув, выдохнула Гермиона. — Пройдёт через пару дней.

***

В голове Нотта крутился беспорядочный водоворот эмоций: любопытство, жажда, болезненное желание загнать Грейнджер в угол и вдыхать запах её кожи, пока мозги не отключатся. Ощущать, как текут её эмоции, наблюдать её трепет, прикасаться кончиками пальцев или сдавливать так, чтобы она задыхалась. Он хотел всего и сразу. Сейчас. Животный голод скручивал вены и сдавливал тело, путая сознание. Ему нужно было заняться насущными проблемами. Ему нужно было… Нотт тряхнул головой и, не разбирая окружения, рванул в комнату Бута. Кажется, Джордж ему говорил, где она находится… Шестая дверь по коридору слева. Или справа? Машинально взлетев на третий этаж, он обернулся по сторонам и с силой втянул воздух. Всё-таки слева. Теодор ломанулся внутрь, наскоро заперев дверь, и упёрся ладонью в стену сбоку, стараясь взять себя в руки. — Филис, — рвано позвал он. — Да, мой господин, — на его зов мгновенно явился эльф. — Отправляйся к Забини и скажи ему, что мне и Пэнси нужно срочно выбираться из этого дурдома. Обрисуй ему ситуацию, — анимаг прикрыл глаза рукой и раздражëнно наткнулся на гипс. — Нужно любое правдоподобное тёмное проклятие. Для меня. — Он раздражëнно сжал кулак, раскрошив твёрдую массу. — И пару галлонов оборотного для Паркинсон… Кто-то должен здесь остаться. — Филис всё сделает. — И резче… — прикрывая глаза, он откинул голову назад, вдохнув через рот. — Иначе я устрою здесь большой кровавый бассейн. — Филис сделает всë, — терпеливо поклонившись, проговорил домовик, — как пожелал благородный наследник дома Нотт. Он исчез, оставляя волшебника наедине с его безумным желанием уничтожить всё вокруг. Если он сотрëт всех в порошок и оставит Грейнджер в живых, то сможет ли забрать её себе? Волан-де-Морт не откажет в военном трофее, вот только будет ли её огонь влечь к себе так же ярко, когда она лишится свободы? И что Теодор будет с ней делать? Банальные изнасилования его никогда не привлекали. Слабый пол был слишком прекрасен, чтобы брать его силой. Да и волшебник вообще не понимал, хочет ли он её в привычном смысле этого слова. А играть в кошки-мышки, когда маленький грызун уже сидит в клетке, невозможно. Стерев со лба холодный пот, Нот почувствовал, что ему кажется невыносимой собственная кожа. Он всегда делал только то, что хотел. Его не волновала реакция людей на его инфантильные поступки и буйный детский нрав. И он до скрежета зубов желал обзавестись новой сложной игрушкой, даже не понимая, как с ней правильно играть. По сознанию прокатился громогласный звериный рык, заставляющий всё тело вибрировать. Необузданная энергия заполняла нутро, угрожая взрывом. Ещё чуть-чуть и он просто взорвëтся, разрушив всё, что попадётся под руку. Стук. — Терри? — спасительный голос Чжоу обдал тело холодом. — С тобой всё в порядке? Нервозность острыми иглами вонзилась в разум, но Теодор уже распахнул дверь, вырвав замок вместе с креплением. Волшебница взвизгнула, прикрыв рот ладонями, и испуганно осмотрела его с головы до ног. — Ты снял гипс? Но… ещё слишком рано… Кости не должны были успеть… «О, блять, заткнись нахер», — втянув лекаршу в спальню, он захлопнул дверь и вжал её в деревянную поверхность, впиваясь в губы. Ладони нетерпеливо скользнули по девичьей талии, сокращая ненужное расстояние. Невыносимая агония душила его изнутри, не позволяя анализировать действия. Пальцы небрежно цеплялись за петли на её халате, а зуд в ладонях не давал остановиться. Но ему нужно было больше, сильнее, жëстче. Рассудок плыл мутной кашей, пока опьянëнное взаимностью тело сгорало. Он не участвовал в грязном, почти принудительном сексе. Нотт будто стоял в стороне, пока его руки срывали с хрупкого стана одежду, а губы скользили от шеи к плечам, вбирая в рот кожу. Это не он слышал, как волшебница задыхается в его руках и сдавливает его пальцы своим лоном. Это не его руки оставляли на молочной коже бёдер красные полосы, на которые больно было смотреть. Анимаг вёл себя как обезумевшее животное и не хотел этого признавать. Девичьи стоны позволяли ему затеряться в грязном желании, и проникновение лишь усилило потерю в пространстве. Кажется, он трахал её стоя, у двери, а потом на столе или на стуле, а может и на кровати… Возможно, всё вместе или по очереди. Да и какая, мать его, разница, когда влажные шлепки тела о тело так приятно отвлекают от напряжения под рёбрами? Ещё, нужно ещё. Теодор ощущал, что с каждым толчком женские пошлые стоны всё больше раздражают, врезаясь в воспалившийся разум. Он прикасался губами к податливой плоти, с почти безумной похотью вколачиваясь в тело Чжоу, но не чувствовал удовольствия. Она теряла свою прелесть и всё больше становилась похожа на безвольную красивую куклу. Как бы Нотт ни менял позы, ни сжимал, ни сдавливал, ни облизывал и ни прикусывал кожу, он не мог дойти до конца. Его мысли зависли, стекаясь в одну точку, имя которой Гермиона Джин Грейнджер. Жажда внутри не утихла, только стала приглушённой, ноющей. Возможно, впервые в жизни Нотт попытался соврать самому себе, но не смог. «Не то, что хочется», — отчётливо прозвучало в сознании, так громко и чётко, что захотелось заорать. Ещё пару раз дëрнувшись для вида, Нотт уткнулся носом в плечо Чанг и тяжело выдохнул. Он таращился в грязное окно напротив и понятия не имел, какого боггарта он вообще засунул член в её вагину? Можно же было в шахматы поиграть или выломать МакМиллану пару рёбер, но он почему-то решил развлечься совсем иным способом. Волшебница всё ещё прижималась к его полуобнажённому телу, вызывая лёгкую неприязнь. Аккуратно отстранившись, Нотт осмотрелся и понял, что одежда требует восстановления, да и беспорядок тоже стоит убрать, а вот дверной замок придëтся заменить полностью. Не то, чтобы его смущало трахать китаянок при открытых дверях, но Бут наверняка расстроится, что у его дрочки под одеялом появятся свидетели. — Не смог удержаться, — сухо проговорил Теодор, восстанавливая дыхание. — Прости. Следы от пальцев на её теле и частичное беспамятство — очевидные признаки того, что контроль был потерян. Анимаг и раньше срывался, но это никогда не касалось секса и его партнëрш. Он не мог вспомнить ни одного случая, когда ему настолько сильно хотелось бы свалить в закат ещё до извлечения члена из женщины. — Ничего, мы ведь так долго к этому шли… — умиротворённо прижимаясь к его груди, проговорила Чжоу. — Я уже начала думать, что на мне какое-то проклятье… Нотт не слушал, всё его существо коробило от неудовлетворëнности. Возможно, впервые за всю свою жизнь он не понимал, чего хочет и что упустил. Неожиданное недовольство вымораживало. Мнимый контроль над ситуацией трещал по швам. Ему нужно было уносить отсюда ноги, и как можно быстрее.

***

Паркинсон, которая весь день провела в компании Грейнджер, чувствовала себя странно. С одной стороны, её новая «подруга» переодически впадала в сомнительные размышления о высоком, но с другой — вела себя как семидесятилетняя бабка под шофе. Местами похуизма в ней было даже больше, чем в самой Пэнси. «Дело идёт к вечеру, а от Теодора ни одной новости. Надеюсь, обойдется без мордобоя. — Глядя на то, как всезнайка равнодушно подливает себе в кружку какую-то густую тёмную жидкость, она приподняла бровь. — Интересно, это успокоительный сироп или градусный концентрат? — Пожирательница поджала губы. — Да нет, она прикладывалась к этой бутылочке уже трижды, не стала бы она бухать посреди дня». Проводив взглядом кружку до губ Гермионы, Паркинсон удостоверилась, что та не поморщилась, и даже немного расстроилась. Было бы прикольно если бы прославленная героиня оказалась не роботом, нашпигованным информацией, а волшебницей с вполне мирскими пристрастиями. В дверь влетела запыхавшаяся растерянная Браун с глазами навыкат и Пэнси поняла, что вечер перестаёт быть скучным. — Вы слышали? — выпалила растрëпанная Лаванда. — Давай по существу, — нехотя протянула Грейнджер, оперевшись локтем об изголовье постели. — Кто на этот раз покалечен или умер? — Вы совсем оглохли, что ли? — возмутилась та, делая многозначительный вид. — Вы не слышали, как на третьем этаже почти три часа Чанг и Терри… Закусив щёку, Пожирательница с трудом сдержалась, чтобы не прокомментировать недвусмысленные движения руками, которыми Браун заменила слово «секс». Она даже не поняла, над чем ей хочется заржать в первую очередь: то ли от дебильных ужимок туповатой блондинки, то ли от кретинизма Теодора. — И что…много свидетелей? — проглатывая позывы гогота, выдавила Паркинсон. — Ну больше звукового сопровождения, нежели самого процесса… — уклончиво усмехнулась та. — Хотя некоторые прошлись пару раз мимо открытой двери спальни… Ведьма зажмурилась, пытаясь не заплакать от смеха. Так по-идиотски не подставлялся даже Блейз, застукавший её с Дорианом. В целом ей даже начинала нравиться компашка, которая собралась под этой крышей: заебавшаяся заучка, парочка симпатичных шутников, вуайеристка и китаянка с нестерпимым желанием дать. Союз спасения на максималках. — Джинни, что с тобой? — обратив внимание на слегка перекошенное лицо подруги, спросила Грейнджер. — Раны ещё немного побаливают, — мученическим голосом протянула она, — всё в порядке, не обращай внимания. — Думаешь, они теперь вместе? — встряла Лаванда. — Понятия не имею. Он почти год вокруг неё ходил, дышал в затылок, и тут такое… — приподнимая брови, Гермиона пожала плечами. — Может, после плена до него дошло, что он не хочет умирать девственником. Невозможность заржать чуть не порвала Пэнси пополам. Она взяла подушку и уткнулась в неё лицом, пытаясь проораться в себя, но пару странных стонов всё таки издала. — Очень извиняюсь, — перестав вздрагивать, она попыталась натянуть на себя скорбное лицо, но всё равно засмеялась. — В целом, — усмехнулась Грейнджер, кивнув, — я с тобой согласна. — Уголки её губ растянулись шире. — Терри, который даже дрочит молча и в запертой комнате без света, явно вырос и понабрался сомнительных премудростей. — Видимо, у нас с ним по-разному проходили допросы, — иронично добавила Пэнси. — Мне такое никто не показывал. — Она поднялась с постели и направилась в уборную. — Надо умыться холодной водой, иначе глаза так и будут слезиться от смеха. Но стоило ей лишь зайти в ванную, как кто-то дернул её за штанину. От неожиданности ведьма чуть не пнула незваного гостя, но в последний момент остановилась, почти коснувшись уха маленького интеллигентного эльфа. Тот даже не шелохнулся. — Хозяин просил передать мадам послание, — протягивая небольшой конверт, равнодушно проговорил Филис. — И попросил не беспокоиться о проблемах. — Это и пугает, — взяв записку, выдохнула она.

***

Полоснув палочкой наотмашь снова, Теодор поморщился, когда кровь с предплечья брызнула на пижаму. — Как ты думаешь, — глядя на домовика с небольшим подносом, поинтересовался он, — это отстирается? — На фоне остальных пятен, сэр, — спокойно проговорил Филис, — эти брызги смотрятся незначительно. — Фуф, — довольно выдохнул анимаг, взяв из небольшой открытой коробочки на подносе чёрный порошок и растерев его вдоль повреждённой полоти. — А то я уже начал было переживать. Вдоль раны мгновенно проросла чёрная ядовитая плесень, утекая под кожу тёмным ветвистым рисунком. Нотт передëрнул плечами, рассматривая в зеркале поражённые участки тела. Сорный вирус растекался по организму щекоткой, и вытекающая багровая жижа постепенно сменилась на мутную серо-коричневую слизь. — Господин, вы уверены… — вкрадчиво поинтересовался эльф, — …что это для вас безопасно? — Ну, вряд ли какая-то трава хуже Адского пламени. — Он вдохнул чуть глубже, растрепал свои волосы и заметил, как из носа потянулась струйка чёрной гущи. — Зато выглядит пугающе. — Не могу спорить, — согласился эльф. — Мадам Паркинсон я уже оповестил. — Чудесно, — широко улыбнулся Теодор, надорвав футболку за ворот вниз, чтобы было лучше видно поразившую тело заразу. — Значит, нам пора истерить. — Он развернулся к выходу из ванной комнаты и завис в дверях, обернувшись. — Ты же прах взял? — Пятнадцать фунтов, — отчитался тот, — как и было велено. — Что ж, наш уход будет эффектным.

***

Втягивая через трубочку холодный чай из ромашки и мяты, Паркинсон недовольно причмокнула губами. Вонючая травяная жижа нихрена не успокаивала. Она качнулась на кресле-качалке в большой походной гостиной и поправила плед, которым её заботливо укутал один из старших братьев. Пэнси с ужасом ждала, что кто-нибудь предложит ей намазаться драконьим жиром для быстрого восстановления и лёгкости в мышцах. Не Орден, а слёт любителей предпенсионного отдыха. Несмотря на то, что ей придётся задержаться среди задротов, Нотт обещал перед уходом устроить «жесть, мясо и фанфары». На улице уже стемнело, и умиротворëнная старческая коалиция мирно посиживала за шахматами с какао, обсуждая мелкие насущные проблемы. Безудержное веселье так и витало в воздухе. Уже выискивая глазами угол, где можно вздëрнуться по-тихому, ведьма заметила, как стены вокруг завибрировали, а с потолка начала сыпаться штукатурка. Из коридора донёсся истошный вопль, и пыльные грязные щупальца дыма проникли в комнату на пару мгновений, иссякая сами собой. Озадаченные жители повскакивали со своих мест, обнажая палочки, и Пожирательница закатила глаза. Началось. Звериные оры стали громче, а визуальное сопровождение так и пестрило туманными фейерверками. Дождавшись, пока толпа высыпет в коридор, Паркинсон лениво натянула клетчатый плед на плечи, взяла стаканчик и поплелась поближе к главной сцене. Наверняка Теодор опять будет размазывать вокруг сопли и слюни, а значит, надо держаться подальше от эпицентра событий. Но в этот раз она его явно недооценила. Разворотив пару стенок хаотическими выбросами магии, которые, скорее всего, устроил маленький домовичок, Нотт артистично стоял по центру помещения на коленях, растекаясь грязной чёрной лужей. Буквально. Его тело покрыли мерзкие чёрные язвы, испускающие вязкую тёмную слизь с запахом гниения, а из глаз и ушей эта муть текла ручьями. Пэнси даже на пару мгновений показалось, что он щас реально сдохнет. Очередной истошный вопль заставил ведьму скривиться, и она видела, как под кожей Нотта словно забегали огромные мадагаскарские тараканы. Он схватился за глотку и выблевал добрых две пинты гадкой тёмно-коричневой мокроты. Теодор начал рвано задыхаться, словно утопая в мерзких выделениях, и на мгновение замер, прежде чем лопнуть, как грязный мыльный пузырь. Пэнси прикрыла глаза и скривилась, чувствуя, как повсюду разлетелись мокрые, липкие, вонючие капли, пачкая мебель, пол и зрителей. Вокруг раздались ошарашенные вздохи и возгласы, а атмосферу заполнили ядовитые пары скверны. «В следующий раз, — смахнув со щеки грязь, скривилась Паркинсон, — надо просить плед с капюшоном».