Четыре всадника Темного Лорда

Передача Джинни Уизли под ласковое крыло Комиссии по учëту нежелательных лиц затянулась для Малфоя почти на целый день. Ему пришлось лицезреть, как двести пятьдесят фунтов полувековой сексуальности игриво перекладывают бумажки с одного места на другое, периодически облизывая кончики пухлых наманикюренных пальцев и оттягивая декольте радиусом в пол-ярда. И когда Драко показалось, что он вот-вот получит долгожданную возможность вздохнуть чуть свободнее, из секретариата Лорда пришло приглашение на аудиенцию с Великим Властелином. «Сослаться на мигрень, диарею и смерть не получится, — оглаживая край чёрного конверта с золотыми буквами, скривился Малфой и поднял взгляд на повелительницу макулатуры. — Хотя лучше смотреть, как извивается лысый, чем на… — дама закусила нижнюю губу и с томным выдохом скрепила листы пергамента. — Может, она слаба зрением и перепутала меня с Ноттом?» Потерев левое предплечье, он продемонстрировал послание игривой тучной затейнице из Комиссии и постучал пальцем по сургучу с личной печатью Волан-де-Морта. Та вяло поелозила в кресле, надетом на задницу, изогнула тонкие сухие губы в кривой улыбке, прищурила поросячьи глазёнки и кивнула, облизнув губы. Если бы она ещё деловито погладила усы, то Драко точно развёлся бы и ушёл в монастырь. Однако судьба была к нему не настолько благосклонна, чтобы оставить аристократа совсем без изнасилования. Раз уж физическое не состоялось, то моральное надвигалось с каждым новым шагом по длинному холлу резиденции Тёмного Лорда. И стоило лишь переступить порог его кабинета, как по спине поползли мерзкие мурашки. — Я хочу знать, — без приветствия недовольно проговорил Волан-де-Морт, — как быстро вы справитесь? — Милорд, протестующих оказалось больше, чем мы думали, — склонив голову в лёгком поклоне, протянул Малфой, подходя ближе. — Мы не можем подорвать ваше доверие и упустить хоть кого-то. — Великобритания — первое государство, которое смогло вступить в Новую эпоху, — самодовольно протянул Тёмный Владыка. — Я хочу, чтобы наша мудрость протянулась на континент и прошла огромными шагами по всей Европе. — Он выдохнул с лёгкой усталостью. — И я желаю начать подготовку уже сейчас. Ты приехал вовремя. «Как же ты дохуя хочешь», — мягко улыбнувшись, подумал Драко. Все уроки безумной тётки отпечатались внутри его черепа. На острове не существовало ни одного легилимента, способного влезть в его мысли. Белла, конечно, была учителем с паршивыми методами, зато объясняла более чем доходчиво и не повторяла дважды. Да и спрашивать под действием Круцио не особо сильно получалось. — Я могу быть вам чем-то полезен? — спокойно спросил он. — Ты должен заняться организационными моментами. Ваш дом славился светскими приёмами много веков, — без особого интереса бросил Тёмный Лорд. — Алекто ознакомит тебя с тем, что нужно сделать. Произнося последние слова, он брезгливо отвернулся к камину. Прихоти аристократов всегда казались ему вычурными, а их стремление к помпезности и пафосу Волан-де-Морт терпел, скрипя зубами. Но даже он не мог пренебречь традициями и устоями, иначе его сочли бы деревенщиной. А сохранять имидж при шатком политическом фундаменте крайне важно. Никаких намёков на демократию не планировалось, лишь холодный расчёт и очередная ступенька для расширения владений. С этими хлопотами Малфой провозился почти четыре дня. Не то, чтобы он беспокоился за Нотта и Паркинсон, но когда Забини прислал известие о том, что план пошёл по пизде, легилимент напрягся. Количество людей в случайно обнаруженном доме превышало самые смелые предположения. А с учётом количества потенциальных убежищ, их миссия могла изрядно затянуться. Поглощённый суматохой, Драко даже не смог заглянуть в свой особняк. Впрочем, и сильного желания сделать это он не испытывал. Он знал, что его там давно никто не ждёт.

***

— Мадам, — тонкий голос из-за спины заставил Паркинсон обернуться, не вынимая щётку изо рта. У корзины с грязным бельем стоял маленький молодой эльф, сильно отличающийся от джентльмена в бабочке. Бодро приподнятые ушки торчали в разные стороны, а маленькая голубая рубашечка вылезла одним краем из штанов. Он учтиво поклонился почти до пояса и протянул ведьме небольшую коробочку размером со спичечный коробок и красный конверт. — Моё имя Риглз, — произнёс он, не разгибая спины. — Готов служить благородной госпоже и защищать её ценой своей жизни. «Да сколько же у него домовиков? — Взяв яркий конверт, Пэнси развернула его, ощущая, как мятная паста жжёт дёсны. — Вроде психопат психопатом, а о своих домовиках печётся больше, чем о людях». Письмо представляло собой временную дарственную на эльфа по имени Риглз, вместе с условиями использования услуг домовика. Он по-прежнему оставался привязанным к дому Ноттов, но временная владелица обязана была заботиться о нём, ограничивая от физического и психического насилия, так же, как постоянный хозяин. Хотя слово «хозяин» не совсем подходило под определение взаимоотношений Теодора со своими маленькими слугами. Все его эльфы были свободными работниками по найму. Он скупал их пачками, давал вольную и предлагал договор с зарплатой, защитой и социальным пакетом лучше, чем в Министерстве. Дико, нерационально, Нотт — все слова, которыми Паркинсон могла объяснить его поступки. Однако она не могла не признать, что его тактика работает эффективнее рабства. Большинство домовиков принимали новые условия, и их преданность возрастала в разы. Стоило признать, мозги у Теодора всё-таки были. — Риглз, — сплюнув пену в раковину, обратилась она к эльфу, открывая кран холодной воды. — Да, госпожа, — спокойно и уверенно проговорил он, расправив узкие плечи. — Ты знаешь, — прополоскав рот, спросила Пэнси, — зачем тебя приставили ко мне? — Конечно, госпожа, — домовик почтительно кивнул, но не стал склоняться вновь. — Риглзу наказали беречь госпожу. Помогать госпоже. Делать все, что госпожа пожелает. — Как ты попал к Ноттам? — Обратив внимание на коробочку, Паркинсон с любопытством открыла её. — Ты ведь не его наследство. — Хозяин выкупил меня у разорившейся семьи Певерелл и даровал свободу. — Но ты всё ещё здесь? — скептично хмыкнула ведьма, увеличив миниатюрный ящичек до размеров обувной коробки, внутри которой оказались запасы зелья и колба с ногтями. — Риглз безмерно благодарен благородному волшебнику. — Существо будто слегка нервничало, перебирая пальцы. — Хозяин позаботился о Риглзе, дал Риглзу кров и семью. Семья. Громкое, весомое слово, падающее тяжкой ношей на плечи. По венам проскочила белая зависть, и Пэнси понимающе улыбнулась. Даже у самого жестокого и страшного зверя, которого не мог смирить сам Тёмный Лорд, была семья. — Ладно. — Она достала одну из фляжек с оборотным. — Я позову, если понадобишься. Пока что свободен. — Как пожелаете, — он растворился в воздухе. После того, как пыль улеглась, жизнь в доме превратилась в муравейник под стимуляторами. Особых знатоков чёрной магии среди членов Ордена не нашлось, хотя Невилл пытался затирать про ядовитую плесень, но его явно не услышали — уж больно спецэффекты не подходили под параметры. В итоге было решено обратиться за помощью к престарелым товарищам на пенсии, которые уже не воевали, а пытались спокойно дожить свой век. Обнаружение обмана стало делом времени. Им оставалось лишь найти нужного мага, способного подсказать разгадку. Половину следующего дня заняла уборка и починка повреждённой мебели, стен и психики Чанг. Она бездумно таращилась перед собой и бубнила что-то про родовое проклятие. Если поразмыслить здраво, то у неё имелись основания предполагать подобное. Все её мужчины в итоге нашли свой печальный конец: Диггори сдох ещё во время Турнира, Поттер отъехал через пару лет после битвы за Хогвартс, а Бут… Ему тоже не особо свезло. «Проклятая вагина, получается… — скучающе подумала Пэнси, поглядывая на Чжоу. — Ещё и пожирательский член в тебе побывал… Печаль-беда». А больше всех на месте не сиделось Грейнджер. Она была везде. Вообще везде. У неё в заднице включился какой-то моторчик, и ведьма с энтузиазмом начала разгребать свалившееся на них дерьмо. Она лечила, чинила, командовала, попутно вытирая китаянке сопли. За маму, за папу, за врача, за кухарку и тётеньку за соседним забором. Наверняка, если бы было нужно, она кишки по стенам раскидала бы, но атмосфера не требовала. Сдержанная, спокойная, собранная. Очень непривычно. Паркинсон помнила Гермиону как дотошную истеричку с манией величия и терпильными наклонностями, ибо иначе никак нельзя было объяснить, почему она таскалась с рыжим додиком и очкастым неврастеником. Следующие сутки после большой уборки прошли под эгидой мозгового штурма. Волшебники пытались вспомнить всех, кто только мог что-то знать о тёмных искусствах. Пассивно участвуя в этом диалоге, Паркинсон узнала, что, оказывается, Рубеус Хагрид всё ещё жив. Остальные упомянутые личности являлись чьими-то родственниками и знакомыми. По большому счёту, запоминать их имена не было смысла, поскольку из обсуждений ведьма поняла, что большинство магов — зажиточные критики власти и максимум могут дать совет, но уже давно не являются бойцами. «Пусть живут, не хватало ещё разъезжать по всем этим бомжатникам и выковыривать старые потроха из нор. А вот о ходоках весть отправить всё-таки стоит». В итоге Грейнджер раздала всем задания, но не смогла оставить ослабленную пленом подругу одну и подарила ей в компанию всё ещё ноющую Чжоу. Сдержанной аристократке азиатские сопли надоели довольно быстро. Поэтому она даже предложила лишить её этого куска памяти, но Гермиона отказалась. Наблюдая за присутствующими в штабе волшебниками, Пэнси думала, что большинство из них — моральные мазохисты. Шарманка, крутящая рассуждения про нехороших убийц, бесконечное оплакивание усопших и обвинения всех подряд, не затыкалась ни на секунду. Но были и те, кто не ныл, а держал на своих плечах весь дурдом. Невилл оказался на удивление рассудительным и образованным парнем. Его духота практически полностью выветрилась. Видимо, суровые условия жизни и постоянная угроза смерти положительно влияют на некоторых людей. Идиотизм близнецов был неискореним. Не ясно как, но похоронив почти всех своих родственников, они ещё оставались очень уютными личностями. Вроде психологической помощи в двойном размере. Но, как ни скрывайся за улыбкой, природная эмпатия лазутчицы учуяла боль на грани отчаяния. Оставалось лишь найти доказательства и слабые места, чтобы доломать эту пару до конца. Грейнджер, кстати, не поддавалась стандартной классификации. Изучение мадам, соответствующей всем гриффиндорским традициям, не дало особых результатов. Она напоминала закрытую книгу, упакованную в десять коробок, спрятанных друг в друга и в сейф. А её периодические исчезновения на пару-тройку часов сбивали с толку. Однако вся суматоха стихла, когда Орден пришел к общему знаменателю. «Ходоки» расползлись в разные стороны, чтобы узнать подробности о возможном «тёмном» проклятии и планах Лорда на ближайшее будущее. На разведку Гермиона отвела сутки, и все участники операции должны были вернуться в течение двадцати четырёх часов. Отправив вместе с Риглзом информацию о покинувших штаб волшебниках и предполагаемых местах их назначений, Паркинсон, довольная, вернулась в «свою» спальню и наткнулась на Грейнджер, которая лежала на кровати, скучающе пролистывая книгу. «Невозможно настолько хорошо держать себя в руках. — Вглядываясь в её непоколебимое спокойствие, Паркинсон не заметила ни одного дрогнувшего мускула. — Ты живёшь на поле боя. Под риском отъехать в любую секунду. Твоих друзей и близких убивают пачками. Что с тобой не так, Грейнджер?» Решив не нарушать её литературные изыскания, она отправилась прогуливаться по кабинетам в поисках новой информации. Просто ждать и просиживать свою задницу без дела Пожирательница не хотела. Не обнаружив никаких важных записей, Пэнси уже готова была лезть на стену от скуки, но вернувшийся спустя несколько часов отсутствия Риглз смог её порадовать. Труды Пэнси не пропали зря. Из семнадцати ушедших удалось обнаружить девять человек. Не самая крупная потеря для Ордена, однако паника понемногу накрывала оставшихся в живых, подтачивая их чувство безопасности. Начавшие возвращаться волшебники только усугубили страх. Одним из первых был изрядно потрёпанный Захария. Там, где он побывал, парень оставил кусок правого плеча и, наверное, пару пинт крови. Спина и грудь тоже пострадали: по ним порхающими движениями прошлись уже знакомые острые коготки. Глядя на Смита, хотелось дать медаль за волю к жизни. Пэнси даже порадовалась, что ей не пришлось сталкиваться с Ноттом в бою. Остальные уцелевшие выглядели сильно лучше. За исключением влетевшей в закрытое окно Падмы. Она рыдала и утирала багровые сопли, бессвязно бубня что-то про свою сестру, огромную белую кошку и человека в маске. Паркинсон приподняла бровь, когда она затараторила «палочка в одну сторону, заклинание в другую, палочка в одну, заклинание в другую…» «Не может быть… — прищурившись, Пэнси чуть не выматерилась вслух. — Забини овладел стихийной магией? Хитрый молчаливый сучонок». Нарастающий в ветхих стенах ужас забавлял. Рыдания и стоны настолько задолбали за пару часов, что Пэнси пришлось самой успокаивать потерпевших. Дополнительные затруднения вызывала и главная лекарка, которая всё ещё находилась в прострации. Поэтому Гермиона сама закатала рукава и принялась обрабатывать раны. И самое весёлое, что ничего полезного массовая жертва не принесла. Никто понятия не имел, что произошло с Бутом. Идиотские теории прерывались стонами со стороны лазарета, сменялись на крики, ссоры и взаимные упрёки. Новое оружие Лорда, армия Пожирательских последователей, заговор среди своих. Одно предположение абсурднее другого. Не хватало лишь пива и попкорна. Однако Паркинсон заметила одну интересную особенность — Грейнджер не участвовала в обсуждениях. Она исчезла, как только закончила обхаживать последнего пострадавшего, и не появлялась в спальне до того, как ведьма легла спать. Зато на следующее утро Пэнси в полной мере осознала причину отсутствия самой умной ведьмы поколения. В комнате стоял тяжёлый, ядрëный запах перегара. Создавалось ощущение, что рота Пожирателей всю ночь отмечала победу, а под утро просто свалила из комнаты. Но в комнате находились лишь двое: Паркинсон и её соседка. «Так значит, “железная леди” заливает свои эмоции крепким алкоголем. Как интересно, — с изумлением разглядывая взъерошенную ведьму, подумала Пожирательница. — Теперь понятно, почему ты обычно встаёшь ни свет, ни заря. Чтобы последствия прятать». Переодевшись, Пэнси направилась на выход и чуть не влепила Фреду по лбу дверью, в которую тот собирался постучать. Узнав, что Гермиона ещё спит, он не стал заходить и вылил поток информации на свою «сестрёнку», сунув ей в руки свежую газету. На первой же странице «Ежедневного пророка» огромными буквами сверкал заголовок «Мостовые, окрашенные в багрово-красный», а чуть ниже расположилась большая колдография с некой вопящей мадам на фоне дорожки, по которой размазали паштет из человека. Выглядело это тошнотворно и мерзко. Сразу узнавался извращённый почерк творца. «Дебилы… Почему нельзя сделать всё по-тихому?» Желая как можно скорее узнать, какого чёрта Малфой не пресёк подобную дичь, Паркинсон направилась в ванную, ссылаясь на утренние процедуры. Риглз явился по первому зову и обещал всё разузнать. Паркинсон кивнула, приняла новую порцию зелья и вернулась в комнату. На удивление, там уже не было Грейнджер, запаха перегара — тоже. Если бы Пожирательница не была трезвой так долго, то подумала бы, что ей показалось. Но нет. Ароматы алкогольных испарений точно витали в воздухе десять минут назад. Похоже, пора поболтать с «подружкой» по душам. Однако отловить её оказалось непростой задачей. Гермиона весь день отмахивалась от беседы, ссылаясь на дела, погоду, природу и убывающую Венеру, а вечером вновь не вернулась в спальню. Паркинсон задумчиво покачала головой из стороны в сторону. Искать по дому юркую мадам бесполезно — она бы не стала напиваться там, где есть риск быть пойманной, а значит, Пэнси что-то упустила. Она задумчиво прошлась по комнате и уставилась в окно. Перед тем она проверила все помещения, облазила все этажи, заглянула в подвал и на чердак, но не обнаружила и намёка на тайный алкомарафон. Голубь, пролетевший за окном, опустился на наружный подоконник и стал клевать какую-то точку на стекле. Тупая птица. Зато свободная от клеток и правил. — Крыша, — почти беззвучно произнесла Паркинсон. — Твою мать, ещё же есть крыша. Недолго думая, она влила в себя новую порцию оборотного зелья, убрала фляжку и направилась на чердак. Им почти не пользовались, скорее держали как склад для вещей, которые остались от прошлых владельцев — куча стеллажей, столов, полок и книг. Кто бы мог подумать, что некогда магловская детская библиотека приютит стольких волшебников. Проход на крышу и вовсе оказался открытым настежь. Гермиона, видимо, не так уж и сильно скрывалась, просто вокруг неё были слепые кретины. Знакомый сладкий запах проник с улицы на пыльный чердак, и Паркинсон растянулась в широкой улыбке, поднимаясь по лестнице вверх. С покатой крыши открывался прекрасный вид на расцветающий город и курящую Грейнджер, сидевшую на шерстяном пледе. По соседству с ней наличествовала опустошëнная на треть бутылка с шоколадной жидкостью и пачка маггловских сигарет, затëртая настолько, что даже марку не распознать. — Гордый в своëм одиночестве женский алкоголизм? — игриво спросила Пэнси, подходя к подруге и садясь рядом. — Как ты… — вздрогнула волшебница, чуть не выронив косяк из руки. — Что ты здесь делаешь? — Ищу пропавшего генерала, — с лёгкой улыбкой ответила она. — М-м-м… — отстранённо ответила Гермиона и уставилась куда-то вдаль. — Ну, его здесь нет. — И всё? — удивилась Паркинсон, остановившись рядом с ней. — Я думала, будет какая-то предыстория. — Нет. — Пожав плечами, Грейнджер поднесла самокрутку к губам и с силой затянулась. — Не будет. — Даже выпить не предложишь? — подхватив бутылку, Пэнси игриво покачала её, держа двумя пальцами. — Хочешь — пей, — нехотя ответила та, подтянув колено к груди. — Хм, — глотнув дешевый виски, она поморщилась и цокнула языком. — Значит, заебалась? — Все мы устали, — отрешëнно сказала Гермиона, не меняясь в лице. — Я не об этом спросила. — Уперевшись ладонью в колено, Паркинсон нагнулась к ней. — Вопрос был не обо всех. — Ну… — она непонимающе моргнула пару раз и стряхнула пепел, — может быть, чуть-чуть. — Чуть-чуть? — Пожирательница звонко рассмеялась. — Ты здесь всем вместо матери, отца, института и няньки. В твоей комплектации только услуг шлюхи не хватает. — Не понимаю, — отворачиваясь, цокнула языком Грейнджер, — о чём ты. — Поэтому и бухаешь? — сморщила нос Пэнси, опускаясь с ней рядом. — Навряд ли это от большого счастья и полноты жизни. — Это всё… — потерев лоб безымянным пальцем, попыталась объяснить она. — Немного… — Заебало, — проговорила вместо неё Пэнси. — Беспомощные долбоёбы заебали. Нытье заебало. — Она видела, как глаза собеседницы всё больше округляются после каждого её слова. — Разборки заебали. Война заебала. Грейнджер наконец-то посмотрела на неё и, коротко усмехнувшись, кивнула. Паркинсон протянула ей бутылку, и та с лёгкостью перехватила её, отпив пару крупных тяжёлых глотков. — Им постоянно что-то нужно. Они постоянно в панике, — саркастично выдохнула Гермиона. — Страх-смерть-боль-ужас. И так по кругу. Бесконечно. Изо дня в день… — А ты? — перебила её Пожирательница. — Чего ты хочешь? — Повеситься, — усмехнулась Грейнджер, затянувшись сладким дымом. — Мне так осточертело… — она стала неестественно растягивать слова, перекатывая их на языке. —Пла-а-аны, мечт-ы-ы-ы, све-е-ет, мора-а-а-аль. — Она цокнула языком и закатила глаза. — Хотя я уже не вижу разницы между нами и Пожирателями. — В смысле? — приподняла брови Пэнси. — Родители меня не помнят, почти все, кого я любила или к кому была привязана, уже мертвы. Что мне осталось? Реветь? — Грейнджер скривилась, разводя руки в стороны. — Нет, я иду убивать Нотта. Авада Кедавра. Пум. И при этом я всё ещё борец за святые истины… — Но ведь это во благо, — с еле заметной улыбкой проговорила Паркинсон. — Кому? — вопросительно взглянув в глаза подруги, Гермиона покачала головой и выбросила бычок. — Мы ничем не отличаемся: просто он воевал на той стороне, а я — на этой. Одна херня. — Она откинулась назад и уставилась в небо, на котором уже начали проклëвываться звёзды. — Мы солдаты. И я не виню его. Это уже давно не вопрос выбора. Это выживание. От её слов Пожирательница впала в ступор. Столько усталости она не чувствовала даже под своей кожей. Грейнджер не сбежала от Теодора в Бирмингеме не потому, что не могла, а потому, что не хотела. В ней больше не пылал праведный огонь и безумная ненависть ко всему, что чуждо. Она научилась смотреть глубже, дышать ровнее и сомневаться, а не слепо верить. — Хочешь сменить сторону? — заинтересованно спросила Пэнси. — Хочу найти смысл в жизни, — выводя пальцами в воздухе путь от одной звездочки к другой, она грустно усмехнулась. — Свой. А не тот, что мне много лет внушали. — Гермиона громко рассмеялась и потёрла лицо руками, словно не веря в свои же слова. — Глупо всё это. Да и кому я там нужна, на другой стороне? — Она стёрла капли соли, скопившиеся в уголках глаз от смеха. — А может, и ушла бы. Вдруг кто позовёт. — Может, и позовут, — сдержанно улыбнулась Паркинсон. — Мало ли вокруг безумцев…