Четыре всадника Темного Лорда

«Один на один… — потерев пальцами лоб, Гермиона прикрыла глаза. — И палочку забрал… Снова. — Она цокнула языком и взглянула на Пожирателя, медленно вышагивающего в пяти ярдах от неё. — Может, у него фетиш на беззащитных женщин?» Он никуда не торопился. Растрепав непослушные кудри, Теодор вальяжно прогуливался вокруг неё, пристально рассматривая с головы до ног. Если бы он хвостом начал вилять, то Грейнджер вряд ли смогла бы отличить его от наглого бродячего кота. К тому же выглядел волшебник соответствующе: мятая незаправленная рубашка, блаженный вид, завораживающий взгляд, полный превосходства. Хоть яйца не начал при ней вылизывать, и на том спасибо. — Хороший спектакль, — выдавила она, наблюдая за ним периферическим зрением. — С артистизмом немного перебор, но — она поджала губы, когда Нотт скрылся за её спиной, — в целом приемлемо. — Я счастлив, — его голос будто прозвучал прямо над ухом, и под кожей зародилось волнение, — что ты оценила мои старания. — Лжец, — вскинув подбородок, бросила ведьма. — Я никогда не вру, — томно протянул Теодор. — И кто скрывался под твоим лицом в Портсмуте? — нахмурив брови, продолжила Гермиона, игнорируя его неуместный флирт. — Колин Криви, — скучающе бросил он, появившись по левую руку от неё. Он явно сократил дистанцию. Грейнджер стиснула челюсти и попыталась успокоить своё дыхание. Всего лишь сутки назад она беззаботно прогуливалась по улице и наслаждалась цветущей весной. Она так долго мечтала об этом — идти вперёд без страха за свою жизнь и не прятаться за угол от каждого шороха. Ей хотелось слушать песни бродячих музыкантов и громко смеяться над глупыми шутками, не опасаясь быть пойманной. И у неё всё это было всего сутки назад, а сейчас ведьма вновь в ловушке. Она устремила взгляд на Теодора, и тот замедлился, на короткое мгновение перестав дышать. В его изумрудных глазах поблескивали яркие искорки, которые вот-вот разгорятся в огромное бушующее пламя. Завидная жажда гореть среди насилия и ужаса. Любопытно, а когда он убивает людей, в нем горит тот же огонь? Жаль ли ему их? Хотя бы немного? — Знаешь, — иронично расплываясь в улыбке, Нотт вырвал её из круга мыслей, — у тебя паршиво получается пользоваться своим правом на убийство. — Мне никто не запрещает попробовать ещё раз, — равнодушно ответила Гермиона, пожав плечами, — а затем ещё раз… — она задумчиво приподняла глаза к темнеющему небу. — И так по кругу. Снова и снова. Пока твоё трусливое сердечко не остановится. — Значит, я трус? — удивительно мягким тоном поинтересовался он, повернувшись к ней всем телом. — Хотелось бы услышать аргументацию. — Я бы не говорила с тобой, — вяло ответила она, приподнимая бровь, — если бы ты не потребовал мою палочку в качестве залога. — Звучит очень воинственно, — расплылся в улыбке Теодор и протянул ей древко. — Ты можешь её взять. Она мне больше не нужна. Грейнджер прищурилась. Он говорил абсолютно серьезно. Этот хитровыебанный говнюк подстраховался — он хотел, чтобы Фред знал о её беззащитности, чтобы ушел без боя, выбрав истекающего кровью брата. Нотт не собирался драться. Он просто ебучий манипулятор. — Снова и снова… — промурлыкал волшебник. — Звучит как обещание. Провокатор. Он хотел, чтобы Грейнджер приблизилась к нему сама, оказалась в радиусе вытянутой руки, где затруднительно использовать магию. Его навыки ближнего боя, судя по недавним прыжкам в пространстве, были намного лучше, чем у неё. Трансгрессия на короткие дистанции многим сложнее обычной, а уж в движении и без опоры — кошмарная нагрузка для тела. Следовательно, его физическое развитие сильно выше среднего. Сражение голыми руками — ни одного шанса для Гермионы. — Ты же знаешь… — уклончиво ответила она, — …убивать безоружного неимоверно скучно. Теодор попытался подавить смешок, но заливистый звонкий смех вырвался наружу, растекаясь по округе. Он прополз вибрациями по земле, настигнув ведьму, и проник в её тело, застревая в ушах. В зелёных радужках вновь появились изумрудные блики. Пожиратель прикусил нижнюю губу, одарив Грейнджер обжигающим взглядом. Ощутив, как к щекам приливает краска, она ошарашено распахнула глаза шире и отвернулась. Несвоевременное, глупое смущение, и из-за кого? — Смотри, если сейчас не убьёшь, — будто читая её мысли, продолжил Нотт. — потом может стать намного сложнее. Его самонадеянность бесила. Потянув за шнуровку мантии, спадающую на грудь, она сбросила с плеч тяжёлую ткань и кожей ощутила подскочившее напряжение, исходящее от собеседника. Он обвëл взглядом кожаные ремни портупеи, стягивающей грудь снизу, и вобрал воздух глубже. — Тогда нужно пробовать прямо сейчас, — решительно кивнула она, сводя лопатки вместе. — К чему затягивать? Рукоять ножа, закреплённого чуть выше талии, коснулась задней части руки, и Гермиона улыбнулась. Она направилась к Пожирателю, лениво покачивая бёдрами, и видела, как цвет его глаз меняется с каждым её новым шагом. Его радужки становились ярче, меняя глубокий болотный оттенок на травянисто-зелëный. Неестественный. Горящий. Она подошла почти вплотную, миновав протянутую палочку, и медленно подняла глаза, задержавшись на мужских губах. Томно выдохнув, она прикоснулась к его торсу поверх плотного хлопка и провела подушечками пальцев до верхней пуговицы. Аккуратно стукнув ноготком по перламутровой поверхности, ведьма чуть подалась к нему навстречу и прошептала: — Ты уже всё видел, я тоже хочу взглянуть. — Я… — склонившись к её уху, почти беззвучно выдохнул он, — …не запрещал. Расстегнув верхнюю пуговицу, Грейнджер поджала губы и чуть приподняла плечи, наблюдая за его реакцией. Мужская грудь слегка приподнялась от глубокого вдоха, и ткань приглашающе расползлась в разные стороны, открывая взору кожу, усеянную мелкими шрамами. Расстегнув ещё несколько пуговиц, ведьма «случайно» скользнула пальцами под рубашку и огладила мышцы пресса. Волшебник вздрогнул и склонился к девичьей шее ниже, почти коснувшись носом. Он жадно втянул её запах и горячо выдохнул, когда ладонь Гермионы добралась до линии брюк. Ведьма повернула голову к нему и почувствовала дрожь в коленях, столкнувшись с пожирающим хищным взглядом. Совсем близко. Один дюйм или два? Есть ли разница, когда её нутро вспыхнуло, как спичка? Пальцы машинально сжались, и волшебница до боли прикусила язык. Нотт был слишком твёрдым. Где бы она ни прикоснулась, он ощущался упругим, напряжённым и горячим. Твою мать. Моргнув пару раз, Грейнджер с трудом отвела глаза в сторону, глядя себе под ноги, и прокляла Пожирателя пару сотен раз, наткнувшись на выпуклость в районе ширинки. Ведьма ещё никогда не была так близка к провалу. Ибо сначала она захотела потрогать, а уже потом истерично завизжать, но воздержалась от обоих вариантов. Чуть отстранившись, она упёрлась в каменный пресс левой ладонью и пошатнулась. — Уже растеряла всю смелость? — от его шëпота всё внутри сжалось. Потянувшись правой рукой к рукояти ножа, Гермиона подалась к Нотту вновь, призывно приоткрыв губы, и увидела на дне изумрудных глаз яд, смешанный с вожделением. Его зрачки внезапно расширились, когда холодный металл пронзил тело, и сузились до тонкой вертикальной полосы, когда рукоять коснулась рёбер. — Ауч, — проговаривая каждую букву, протянул Теодор. Испуганно отшатнувшись на несколько шагов назад, Грейнджер выхватила палочку из его рук и замерла. Нож торчал из мужского тела, а Пожиратель по-прежнему стоял, не двинувшись с места. У него даже выражение лица не изменилось. Он лениво опустил взгляд на кровоточащее ранение и сделал шаг вперёд: — Это подарок? Возбуждение смешалось с ужасом, и у ведьмы задрожали губы. Мозг коротнуло от наплыва вопросов и эмоций. Она продолжала таращиться на некогда белую рубашку, которая пропитывалась багровыми кривыми пятнами, и не находила в себе сил трансгрессировать. Он был чудовищем. Внутри и снаружи. Но его взгляд не изменился. Он всё так же жадно сжирал её нутро, обвивая её липкими изумрудными нитями. — Что ты… — проглотив своё замешательство, выдавила Гермиона, — …такое? — Придётся подойти ближе, — вытянув клинок из раны на треть дюйма, опьянëнно выдохнул Нотт и мягко улыбнулся, — чтобы узнать. — Расхотелось, — сдавливая в руке древко, выпалила она и попятилась назад. — Неужели не понравилось? — изящно разводя руки в стороны, промурлыкал Теодор. Она не могла ответить. Ей бы пришлось соврать, и её ложь отравила бы воздух. Грейнджер слишком увлеклась. Зашла в его игре слишком далеко и не понимала, как найти выход. Паника перетекала из одной извилины в другую, воя от безысходности. Его нужно было добить. Палочка жгла кожу руки. Непростительное заклятие уже срывалось с её губ, но ведьма произнесла то, чего сама от себя не ожидала: — Я не отвечу, и ты не узнаешь. — Тогда мне придётся спросить иначе, — хрипло ответил он, сделав ещё один шаг вперёд. — Не сегодня, — её голос растворился в пространстве, и реальность сжалась. Сбившийся с правильного пути поток сознания заблудился в воспоминаниях, и Грейнджер обнаружила себя среди густых деревьев Запретного леса. Холод, прогуливающийся меж массивных стволов, забрался в рукава водолазки, и по коже пробежали мурашки. — Твою мать… — обернувшись по сторонам, выплюнула она. Мало того, что ведьма потеряла мантию Гарри, так ещё и оказалась у боггарта на рогах. Потерев предплечья, она покачнулась и упёрлась лопатками в шершавую кору, чувствуя растекающуюся внутри беспомощность. Она обречëнно прикрыла глаза и сползла по стволу вниз, обхватывая колени руками. Идиотка. Глупая, бестолковая идиотка. Тяжелый запах прошлогодней листвы и сырости обнял её за плечи, и по телу проползла дрожь. Неужели всего пара дней могут заставить сомневаться в многолетних идеалах и кумирах? Гермиона настолько жалкая, что её убеждения могут пошатнуть парочка Пожирателей? Она знала ответ, но не хотела себе признаваться. Сотни дней в ней зрело сомнение и копилась усталость. Недоумения, подозрения и опасения годами сваливались в один сундук, который ведьма держала под замком и молчала. Белое и чёрное больше не казались настолько разными. Мир обрёл оттенки. В нем появились новые цвета, которые нельзя было идентифицировать как плохие или хорошие. Насколько эгоистично желать чего-то для себя? Не потому, что так нужно или правильно, а потому, что хочется? Неужели обязательно всегда и во всём рвать на себе майку с криками: «А вот Дамблдор…»? Кто вообще решил, что прихоти старика с тёмным прошлым и сомнительным видением будущего должны стать моральными ориентирами целого поколения? Целой эпохи? С тех пор, как не стало Гарри и Рона, Грейнджер перестала быть наивной. Она складывала старые пазлы из событий и имён, но фрагменты никак не хотели собираться в привычную картинку «добра». Двадцать четыре года существования на чистой стороне морали. Но кому оно нужно, когда жизнь оказалась намного сложнее? Всхлипнув, Гермиона зажмурилась до белых пятен. Она даже заплакать не могла, и ей уже не было стыдно. Ей хотелось испытывать хоть что-то, кроме ежедневной усталости. И если ведьма может получить букет ощущений от волшебников с чёрной меткой на предплечье, то пусть так. У неё нет причин сопротивляться. Ещё несколько часов она потратила на тишину. Мрачный лес не требовал от своей гостьи участия, заботы и ответственности. Он позволил ей просто быть. Без условий и критики. Бушующий караван эмоций вновь выстроился ровным рядом и побрëл привычной неспешной поступью в сторону Ордена. Грейнджер должна была вернуться. Ведь её там ждут…

***

Новый «дом» почти ничем не отличался от старого: потасканная мебель, видавшие виды стены, хмурые лица. Удивительно, но большинству беженцев удалось сменить локацию и остаться невредимыми. Вот только Фред и Джордж так и не вернулись. Миновали ещё сутки, и стало окончательно ясно — ждать братьев Уизли дальше нет смысла. В общей сложности бесследно исчезло пять волшебников, однако в этот раз ни одна, даже самая маленькая бульварная газетëнка, и слова не напечатала о трупах, кусками разбросанных по мостовым. Сомнительное молчание. — Думаешь, они?.. — осторожно поинтересовался Захария, подсаживаясь к Гермионе, лениво ворочавшей ложкой в тарелке с кашей. — Я ничего не думаю, — холодным тоном ответила Грейнджер, разглядывая расплывчатую вязкую массу. — Может, они сами ушли. — Куда ушли? — вмешался Невилл, сидевший за пустым столом сбоку. — Просто взяли и ушли, — пробубнила она себе под нос. — Затрахались проигрывать и ушли. — Прекратите, — вмешалась Полумна, вошедшая в столовую. — У меня есть важные новости. Грейнджер подняла на неё взгляд и поджала губы. Они не виделись так давно, что она упустила момент, когда невинность в голубых глазах Лавгуд погасла. Она занималась информационным полем, поэтому практически не появлялась в горячих точках. Да и с Долгопупсом они давно разошлись, стараясь видеться как можно реже. Выяснять причину их разрыва ведьме казалось излишней роскошью — событий и без того хватало. Одна истеричная Чанг чего стоила. «Он же с ней спал», — внезапное озарение проскочило током по телу, когда хронология событий внезапно выстроилась в голове. Под рёбрами что-то неприятно заскребло, и Гермиона поморщилась, списав это на изжогу. — Через пару дней в резиденции Лорда состоится большой приём, — добавила Полумна. — Приглашено много чиновников, представителей аристократии и крупных предпринимателей. — Нам есть дело до того, — хмыкнул с пренебрежением Смит, — как развлекается новая знать? — Заткнись, пожалуйста, — кинув на него грозный взгляд, продолжила Лавгуд. — Это не мелкое собрание, приглашения разосланы в самые богатые и знатные дома Британии. — Какая важная-важная пьянка, — безразлично проговорила Грейнджер. — Можно будет потом блевотину в музее выставлять. — Может быть, — заинтересованно хмыкнула Луна, но затем мотнула головой. — То есть нет. Не об этом речь. Большинство приглашëнных не являются Пожирателями или открытыми последователями. — Зато финансово обеспеченные и сговорчивые… — поморщился Невилл. — Пока не до конца понятно, зачем их туда приглашают, — пожала плечами она. — Но поговаривают, что Волан-де-Морт планирует огласить что-то очень важное. — Мы знаем место и дату? — оставив ложку в тарелке, Грейнджер сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. — Да, но мероприятие будет закрытым. Существуют строгие списки. Приглашения именные и не подлежат передаче. — Ну что ж… — лениво потянулась Гермиона. — Обслуживать этот гадюшник ведь кто-то должен. Не будут же они сами себе шампанское наливать.