Четыре всадника Темного Лорда

Быстро прикинув, насколько будет плохо, если ещё кто-то её узнает, Грейнджер начала высматривать своих товарищей в зале. В её распоряжении осталось всего трое, остальные либо были рассредоточены по поместью, либо под руководством Симуса работали в соседнем зале. Рисковать своими многострадальными задницами дальше не было смысла: ведьма узнала всё, что хотела, а услышала и того больше. Следовало свалить, пока не стало слишком поздно. Подав условный знак Лаванде, она начала выискивать Алисию и Падму глазами. Последняя уже направлялась к помещению для персонала, видимо, поймав переглядки Грейнджер с Браун. «Прекрасно, осталась только…», — пронеслось в голове, когда Гермиона внезапно наткнулась на изумрудные глаза. Сердце пропустило удар. Ещё один, и внизу живота зародилась паника. Времени на размышления и ожидание больше не было. Собрав мысли в кучу, Грейнджер направилась к служебной двери, стараясь не привлекать лишнего внимания. Благо, в такой толпе одним официантом больше, одним меньше — разница и вовсе не была заметна. Ещё пара поворотов — и она выйдет в длинный пустой холл, в конце которого можно будет выскользнуть на веранду и скрыться. Информации о грядущей войне и расширении территорий вполне достаточно, чтобы понять: надвигаются перемены. Фрагменты пазла сложились в единую картинку, и стало ясно, почему Волан-де-Морту так внезапно потребовалось разгрести проблемы на оккупированных землях. Прежде чем расширять границы, необходимо, чтобы внутри твоей страны был идеальный порядок, чтобы не нервничать на передовой. Ведьма не могла не признать разумность этого подхода, но для Ордена подобные решения сверху приравнивались к смерти. Их не оставят в покое, пока не отловят всех. До единого. Дыхание чуть сбилось, когда Грейнджер вылетела через заднюю дверь в пустой коридор. Обернувшись назад, она стянула с себя маску, отшвырнув еë куда-то в сторону вместе с ебучим фартуком. На ходу вытянув белые манжеты из-под рукавов чёрной блузы, она вздрогнула, почувствовав затылком чужое присутствие. Ни шороха, ни звука. Проклятье. Не успев обернуться, Гермиона ощутила давление на запястье. Один грубый рывок и мужское тело вдавило её в стену. Руки оказались сведены над головой и крепко прижаты к каменной кладке, а напротив сверкнули изумрудные глаза. Волнение подкатило прямо к горлу и застряло комом, перекрыв воздух. — Мадам, вам не говорили, — непринуждëнно улыбнулся Нотт, — что уходить, не простившись, — очень некрасиво? — А тебе не говорили, — раздражëнно дëрнувшись, процедила Грейнджер, глядя ему в глаза, — что зажимать девушек по углам тоже очень некрасиво? — Никто из них не был против, — ухмыльнулся Нотт, обнажая края белых зубов, — да и возражений не поступало. — Тогда дай мне жалобную книгу, — подавшись навстречу, прошипела она. — Я буду первой. — Твоё желание быть у меня хоть в чём-то первой, — улыбка на лице Теодора расплылась шире, — крайне любопытно. — Он наклонил голову набок и почти перешёл на шёпот. — Чего ты ещё хочешь? Грязно и вызывающе. Тело предательски бросило в жар, а внизу живота проскочил покалывающий импульс. Запах тяжёлого одеколона с отголосками мятного табака и виски ударил в голову, и соображать стало сложнее. На секунду Грейнджер забыла, что находится на приёме, устроенном Волан-де-Мортом, что вокруг сотни врагов и её жизнь висит на волоске. Воля стремительно покидала её под напором неожиданной близости. — Пока я не скажу, — проведя языком по губам, иронично повторила она слова, сказанные при прошлой встрече, — ты не узнаешь. Мышца на шее Теодора дрогнула, он с шумом втянул воздух и хищно улыбнулся. Давление на запястьях переменилось. Он перехватил их одной рукой и высвободил вторую, демонстрируя юркие пальчики. Нутро дрогнуло, когда от предплечья к локтю скользнуло невесомое касание, обжигающее нервные окончания. Гермиона возмущëнно встрепенулась всем телом и брезгливо поморщилась, стараясь отстраниться от навязчивой ласки. — Не смей, — ядовито оскалилась ведьма. — Тебе можно меня трогать, — с нескрываемым удовольствием медленно протянул Нотт, почти коснувшись её носом, — а мне нет? — Ты сам позволил, — ехидно фыркнула Гермиона, ощутив растекающееся под кожей возбуждение. — Что ж, — судорожно втянув воздух рядом с ней, Пожиратель блаженно прикрыл глаза. — Тогда я хочу… — его ладонь скользнула за спину, и волнение затопило воздух, — …вернуть твой подарок. — Он провел перед её лицом ножом, и девичьи ноги подкосились. — Меня пугает глубина твоей привязанности. Горячая волна возбуждения и страха обдала тело, заставляя ведьму задыхаться. Противоестественный нездоровый интерес стучал в висках набатом, а вдоль вен пульсировала непривычная жажда. Желание близости туманило мысли, а звериная харизма безжалостно откалывала от самообладания мелкие кусочки. — Но у тебя был шанс уйти, — пытаясь переключиться с нахлынувшего жара на реальность, выпалила она. — В нашу первую встречу ты была куда смелее… — самодовольным тоном произнёс Теодор, проводя лезвием вдоль ключиц, скрытых под плотным льном. Волнующий импульс прополз следом за острым металлом, опустившимся в декольте, и прошил позвоночник током. Клинок лег боком, и остриё отсекло верхнюю пуговицу, которая беспомощно отлетела на холодный пол. Жёсткая ткань обнажила край белья, и Грейнджер судорожно сглотнула. Вторая пуговица отскочила в сторону, и ведьма чуть не взвыла, когда Нотт склонился к её вздымающейся груди. Он отрезал ещё одну пуговицу и, вынув язык, оставил влажную дорожку слюны на девичьей коже, протянувшуюся почти до шеи. Мелкие мурашки покрыли тело, и Грейнджер зажмурилась, сгорая от стыда. Ей нравилось. Нравилось так сильно, что колени подкосились. — Попроси… — от его хриплого шепота мышцы предательски сжались. Ещё немного и она начнет стонать. Пуговица на брюках отлетела, и ведьма всхлипнула. Блять-блять-блять! — Тео, — едва пролепетала она, приоткрыв глаза, — отпусти… Он замер. Завис рядом с её шеей, сильнее сдавив девичьи запястья. Кости затрещали, и Грейнджер тихо пискнула от боли, вырывая его из транса. Пожиратель неспешно отстранился, разглядывая её лицо так, словно впервые видел. В его красивых изумрудных радужках появилось нечто, похоже на бешенство, и острое лезвие сверкнуло сбоку. Машинально закрыв глаза, Гермиона стиснула челюсти, ожидая острой пронизывающей боли, но услышала лишь истошный вопль металла, сломавшегося о холодную стену. — Тео? — яростно процедил он. — Серьёзно? — Нотт саркастично оскалился, освободив её от своей хватки, и сделал пару шагов назад. — Не монстр? Не животное? И даже не нечто? Ведьма удивлëнно приоткрыла глаза и вздрогнула, вперившись в него взглядом. Он раздражëнно убрал руки в карманы, отравляя воздух ненавистью. Всё его тело напряглось, и от былого игривого волшебника не осталось и следа. Пространство заполонил новый, прежде не исходивший от него запах — запах смерти. Его вожделение превратилось в извращëнную усмешку, растягивающую секунды в едкое жалящее молчание. — Тео? — повторила она и увидела в глубине глаз разрастающуюся бездну. — Чудовище, — процедил Теодор, испытующе глядя исподлобья. — Я их всех убил. — Он отрешëнно склонил голову набок, растянувшись в маниакальной улыбке. — Знаешь, куда делась твоя подружка Алисия? Страх. Он должен был окутать тело, ведомое инстинктом самосохранения. Но под рёбрами ютилось лишь беспокойство. Грейнджер продолжала тонуть в изумрудном океане и не пыталась спастись. Вязкое затягивающее болото показалось таким тёплым и уютным, что неминуемая гибель больше не пугала. — Она даже вскрикнуть не успела… — прорычал он. — Маленькая, беспомощная… — Зато быстро, — отрешëнно произнесла Гермиона, не отводя от него взгляда. — На что ты надеешься, львёнок? — в одно мгновение Нотт оказался так близко, что на лбу проступила испарина. — Я не кавалер, — он клацнул зубами прямо над её ухом. — Я — насильник. Сопротивление приветствуется. — Но я не сопротивляюсь, — спокойнее проговорила она. — Снова смелая… — с издëвкой хмыкнул Теодор, и его губы расплылись в обратной улыбке. Он что-то искал в ней, внимательно разглядывал её, словно был уверен, что увидит ужас, разочарование или скорбь, но через некоторое время опустил голову и истерично рассмеялся. Его громкий смех отразился от каменных стен, разносясь эхом. Подняв голову, Нотт насмешливо улыбнулся, вновь заглядывая в спокойные карие глаза и наклоняясь ближе. — Ну, так покажи мне, насколько ты смелая, — угрожающе процедил он ей в лицо сквозь пугающую улыбку. — Сотвори чудо ещё раз, чтобы выжить.

***

Теодор ожидал от неё чего угодно: криков, пощёчины и даже убийственного проклятия, но не пьянящих инициатив. В первую секунду он даже не понял, что произошло. Тело пронзило разрядом тока, когда её губы коснулись его. Влажное затягивающее движение языка обожгло, распространяя горячую волну по всему телу. Мышцы напряглись, а безумие за долю секунды разрослось в груди до немыслимых размеров, постепенно поглощая разум. Он жадно ответил на поцелуй, сам не понимая, что делает. Руки притянули её ближе и, сделав пару шагов, Нотт вновь вжал хрупкий стан в стену. Ведьма непроизвольно выдохнула от столкновения спины с твёрдой поверхностью, и Пожиратель жадно проглотил её тихий стон, запустивший в разуме череду цепных реакций. Пальцы нервными грубыми движениями заскользили по тонкой талии, сжимая кожу под одеждой. Хотелось ещё: слышать, ощущать, касаться. Напряжение в мышцах становилось невыносимым. Жажда обладать заволокла рассудок и растворилась в крови, мгновенно заразив весь организм. Он двигался, забирался ладонями под блузку и жаждал стянуть блядскую мешающую ткань. Эта хладнокровная, равнодушная ведьма ощущалась как благословение, изливающееся на зудящую душу. Избавление, которое освобождало животное, запертое в клетке за семью замками. Она — свобода. Шеи коснулись прохладные пальцы, нежно скользнувшие в волосы, и ледяной холод вернул остатки разума. И Теодор совершил практически невозможное для себя — отстранился. Цепляясь за хрупкий самоконтроль, он отнял руки от её талии, отстранился и зажмурился до белых кругов перед глазами. У него не было сил от неё отказаться. Он не мог, не желал, противился, чувствуя свою слабость, разрастающуюся за пределы тела. — Если я открою глаза, а ты всё ещё здесь… — опустив голову, выдохнул Нотт. — Я порву всех твоих придурков в клочья… Её беззвучный выдох обжëг кожу на щеке, и анимаг упёрся кулаком в стену, почти умирая от жажды вкусить её вновь. Воздух покачнулся, и быстрые удаляющиеся шаги ударили по ослабевшему естеству. Поймать. Схватить. Спрятать. Идиотские навязчивые мысли курсировали внутри черепа, как мошки над куском свежего мяса. И лишь когда поступь удаляющейся ведьмы стихла, ватные ноги поволокли Теодора в зону для курения. Он не помнил, как дошёл до нужного места и ещё минут десять бездумно пялился на полупустую каменную пепельницу, усмиряя клокочущие эмоции. Среди Пожирателей было не так много любителей паршивой привычки, поэтому тишина вокруг лишь усугубила чувство одиночества. Усевшись на широкую лавку, он нагнулся вперёд и облокотился на колени, уронив голову в ладони. Позорная жажда скакала на главной сцене сознания, словно получила за своё выступление двойной гонорар.Чувства наплывали друг на друга с необузданной силой, от чего череп был готов разорваться на части. Сбоку послышался щелчок зажигалки. Подняв голову, Нотт точно знал, кого увидит. — Хороший вечер, — улыбнулась Паркинсон, выпуская густые клубы дыма изо рта. — Правда? — Правда, — буркнул Теодор, проглотив своё недовольство. — А ты уже соскучилась? — Ох, не мне по тебе скучать, — загадочно глядя в сторону холла, откуда он пришёл, Пэнси поджала губы и многозначительно продолжила. — Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что ты здесь прячешься. — Да ну? — неприятное осознание проскользнуло дрожью по позвоночнику. — Значит, ты тоже заметил на этом празднике самодовольства и напыщенности нежданных гостей, — протянула она, поднося ко рту сигарету, но не затягиваясь. — Такие привлекательные личности здесь встречаются… — Например? — скривился он. — Хм… — Паркинсон задумчиво подняла глаза к потолку, глубоко затянулась и лениво протянула: — Самые смелые женщины. Теодор вскочил с места и ощутил, как сухожилия натянулись от раздражения. Злость проступила на коже каплями пота, и он приблизился к собеседнице почти вплотную. Но Пэнси лишь лениво улыбнулась, скучающе стряхнув пепел. — Что ты ещё знаешь? — прорычал Нотт, угрожающе нависая над ней. — Я вообще много чего знаю, — выдыхая дым ему прямо в лицо, сухо ответила Паркинсон. — Валяй, — отворачиваясь, буркнул он. — Стучи. — Не по адресу предложение, — скучающе выдала ведьма. Нотт обернулся. Он знал, что Пэнси никогда не славилась доносами, но их разговор приобрёл странный оттенок. Они не были близкими друзьями. Много лет находились на расстоянии вытянутой руки, однако не стремились влезть друг другу в нутро. Слишком рядом и одновременно нет. — Зачем пришла? — бросив на неё недовольный взгляд, насупился Теодор. — Давай на секундочку представим, что я желаю всему миру добра и процветания… — Ты в прошлом году подарила своей двоюродной сестре четыре пятых девственницы, — фыркнул Нотт. — Хорошо, допустим, не всему миру, — неловко втянув воздух сквозь зубы, Паркинсон потушила сигарету, — но некоторым его обитателям. — Переживаешь, — огрызнулся анимаг, — что твоя новая подружка может пострадать. — Пф-ф-ф, нет, — отмахнулась ведьма, хихикнув. — Я не пытаюсь тебя контролировать, это глупо и бесполезно. Но мне не нравится, когда ты сам не можешь с собой разобраться. Это становится небезопасно. — С чего ты взяла, что я… — В отличие от тебя… — повысив тон, Пэнси расправила плечи, — …я видела, что находится по ту сторону двери.— Она расплылась в широкой обворожительной улыбке. — А вот некоторых ожидает сюрприз. И возможно, даже приятный. — Погоди, — процедил Нотт, и ненадолго повисла неловкая тишина. — Спасибо. — Брось, — отмахнулась она, оставляя Нотта наедине со своими мыслями. — Я всего лишь переживаю за целостность наших задниц.