Четыре всадника Темного Лорда

Тихий утренний свет мягко стелился по ступеням лестницы, когда Драко, прислонившись к косяку, услышал лёгкие шаги наверху. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и чего-то сладкого. — Доброе утро, — проговорил он, заметив, как Амелия спускается по лестнице, одетая в лёгкое летнее платье, от которого в полумраке холла словно исходило собственное свечение. — Привет, — её взгляд на мгновение задержался на нём и скользнул в сторону. — Куда-то торопишься? — увидев едва уловимое замешательство на её лице, спросил Драко, делая пару шагов навстречу. — Да... Эм... — Буве вздохнула, как-то неловко перебирая пальцами ремешок сумочки. — Теодор попросил посетить с ним какого-то егеря. Проверить информацию. — Тебя? — искренне удивился легилимент, сокращая расстояние между ними. — Да, я уже согласилась, — кивнула волшебница, улыбнувшись вскользь быстрой дежурной улыбкой. — Но это всего лишь на пару часов. — И потом я смогу насладиться твоим обществом? — Драко поднялся на ступеньку выше, бесцеремонно придвигаясь к ней, чувствуя, как сердце забилось сильнее. — Если захочешь, то... — она чуть отстранилась назад, но не рассчитала, что находится на краю ступеньки, и моментально потеряла равновесие. Легилимент сориентировался мгновенно, сработал рефлекс, отточенный годами квиддича. Амелия оказалась в его руках, её лёгкое тело прижалось к его груди. Она смотрела на парня широко раскрытыми удивлёнными глазами. Внутри всё затрепетало, и его улыбка медленно стала шире… — Нужно быть осторожнее, — чувствуя, как по пальцам пробегают мурашки и по венам разливается ток, Малфой с неохотой отстранился, аккуратно отпуская её из своих объятий. — Ай, — негромко вскрикнула Буве, едва поставив ногу на пол и тут же схватившись за перила. Он подхватил её снова, когда понял, что Амелия не может устоять на месте. Он опустил взгляд и обнаружил, что одна из еë щиколоток покраснела и прямо на глазах опухла. Легилимент приподнял бровь, а Буве так и продолжала молчать, смущëнно прикусывая губу. — Кажется, ты вывихнула лодыжку, — заключил он и, недолго думая, поднял её на руки. Волшебница лишь ойкнула от неожиданной близости и прерывисто вздохнула. Она была удивительно лёгкой, невесомой, как рыжее облачко. Притягательное, пёстрое и волшебное. Малфой пронёс пострадавшую по коридору в её спальню, чувствуя, как каждый её рваный вдох отзывается под рёбрами. Драко толкнул дверь бедром и, сделав несколько шагов по комнате, усадил волшебницу на край широкой кровати с уже знакомым синим покрывалом. Он опустился на корточки рядом с ней, его колени упëрлись в паркет. Осторожно, почти с благоговением, Драко приподнял её ногу за голень, стараясь не причинить лишней боли, и вернулся взглядом к её лицу. Огромные чёрные глаза смотрели на него пристально и немного растерянно, словно пытаясь прочитать в глубинах души. Легилемент запустил пальцы за ворот рубашки, оттягивая его. Жарко. — Мне нужно снять обувь, чтобы вернуть кость на положенное место... — Малфой заметил, как кончик её языка скользнул по нижней губе, и на секунду завис. — Это может быть немного больно. — Хорошо, — почти шёпотом произнесла Буве, доверчиво кивнув. Он с усилием оторвал глаза от приоткрытых губ и вернулся к повреждённой ноге. Гладкая смуглая кожа щиколотки скользила в его руках, словно дорогой шёлк. Драко попытался сосредоточиться на травме, игнорируя кровь, бешено стучащую в висках. Он осторожно снял изящную туфлю на невысоком каблуке, и тело бросило в мелкую дрожь. Маленькая аккуратная ступня была такой идеальной, что в голове возникло дикое, неконтролируемое желание провести языком от кончиков её пальцев до самой щиколотки. Проморгавшись, он всё же сфокусировался и вытащил из-за пазухи палочку. — Эпискеи, — произнёс Малфой твёрдо, и Буве сдавленно пискнула, но не дрогнула, проявив удивительную стойкость. Он вновь поднял глаза на неё. Такая манящая, хрупкая, нежная... Легилимент почувствовал, как кровь стремительно покинула мозг и оказалась совершенно не там, где нужно в данный момент. Он судорожно сжал челюсти, стараясь не думать о лишнем, и случайно сдавил её ногу сильнее. — Ау, — широко приоткрыв рот, протянула Амелия, и в её глазах мелькнула влага. — Извини, — очнувшись от наваждения, Драко поспешно надел туфлю обратно, поднялся и протянул волшебнице руку, чтобы помочь встать. — Я был бы рад провести время с тобой. — Он сглотнул и отвёл взгляд в сторону. — Если у тебя будет желание. — Работа не закончится сегодня. — Улыбка озарила её лицо, и она осторожно наступила на пострадавшую ногу. — Спасибо. — Я не имел в виду служебные моменты, — с еле заметной хрипотцой проговорил Малфой, стараясь унять лёгкое напряжение в брюках. — Да… — француженка растерялась, и на её щеках проступил румянец. — Конечно, да. — Прекрасно, — отпуская её руку, он придержал дверь, дав ей выйти первой, и проводил взглядом её изящный силуэт. Нотт уже ждал Амелию внизу, в холле, переминаясь с ноги на ногу. Он приподнял бровь, когда заметил легилимента наверху лестницы, и на его лице промелькнула быстрая едкая усмешка. Драко фыркнул и отмёл от себя сомнительные эмоции. Это была работа. Только работа. Теодор деловито улыбнулся спустившейся леди и открыл тяжёлую входную дверь, склонившись в кривом реверансе. Волшебница в ответ кокетливо повела плечом и показала кончик языка, отчего под кожей появилось колкое раздражение. Дверь за ними захлопнулась, оставив Малфою дрянное послевкусие и сухость во рту.

***

Разглядывать нервничающего Нотта было сродни наблюдению за зверем в клетке — опасно, но завораживающе. Амелия с любопытством приподняла брови, когда он снова судорожно приоткрыл рот, но в последний момент сделал вид, что увлечён неестественно глубоким зевком. Он поспешно отвёл взгляд в сторону, пересчитывая завитки на резной ограде. За последние полчаса это был уже седьмой «приступ сонливости». Минутой ранее раздавалось бессмысленное «пу-пу-пу-пу», которое он пытался спрятать за мелодичными напевами. А перед тем Теодор продемонстрировал целую серию театральных вздохов, разбрасывая их вокруг, словно конфетти из драных пакетов. Котёнок явно нервничал. Больше, чем нервничал. — Ты сегодня спал? — уточнила вейла, присматриваясь к его дëрганым движениям. — Что? Да… спал, — неубедительно бросил анимаг, потерев затылок, и снова глубоко вздохнул. Он засунул руки в карманы, вытащил их и судорожно поправил ворот мятой белой рубашки. Ещё немного и от сжирающих его переживаний Нотт начнет грызть пальцы. Хорошо, если свои, а не случайных прохожих. — Слу-у-ушай, — видимо всё же найдя в себе силы, проговорил он, останавливаясь и поворачиваясь к ней, — могу я к тебе обратиться с... крайне личным вопросом? — Насколько я поняла по бесполезным блужданиям… — улыбнулась Амелия, поджав губы, — мы покинули дом именно поэтому и ни к какому информатору не собираемся. — Ха-ха-ха, — наигранно рассмеялся Теодор, неловко потирая предплечья. — Да-а-а-а, — протянул он, растягиваясь в непомерно широкой улыбке, больше напоминающей оскал. — У меня есть некоторые вопросы… относительно… твоей… природы. — Он протëр лицо руками и с силой зачесал спадающие на лоб кудри назад. — То есть эффекта… который ты производишь… — Какой из эффектов тебя интересует? — подавив улыбку, уточнила Буве. — Ты ведь... вызываешь у мужчин разного рода эмоции, и может, кто-то из твоих знакомых с этим сталкивался... — пытаясь правильно подобрать слова, выдавил анимаг. — Есть ли какие-то чары, заклятья, зелья или отвары, чтобы… повысить самоконтроль? Вейла взглянула на него с лёгким сомнением и сделала небольшой инстинктивный шаг вбок. Конечно, она прекрасно понимала, что её это не спасёт, если у Нотта усвистит крыша, но не лишила себя эфемерной зоны комфорта. — Нет-нет, всё нормально. Тебя я не хочу. Не то, чтобы ты не очень... — он жалобно простонал и шлëпнул себя ладонью по лбу, стягивая ладонью кожу. — Ааа! Салазар, как же сложно разговаривать с нормальными людьми! — Да, я уже поняла, — видя, как он корчится от мук подбора слов, вейла смягчилась и вернулась ближе. — А как именно проявляется… проблема? Волшебник задумчиво застыл, поражённый невидимым молотом воспоминаний. Его пальцы сжались, и язык скользнул меж приоткрывшихся губ. Изумрудные глаза, ещё секунду назад ясные, затуманились, а зрачки расширились, поглощая радужку, словно чёрные дыры, втягивающие в себя весь свет улицы. Он уставился в пространство диким опьянëнным взглядом, хотя в воздухе витали лишь запахи скошенной травы и свежей выпечки. Его дыхание внезапно отяжелело, а на виске проступила тонкая паутинка вен, пульсирующая в такт участившемуся сердцебиению. — Теодор? — напряжëнно выдавила Буве, аккуратно прикоснувшись к его плечу. — А? — поджал губы он, растерянно моргнув пару раз. — Извини, — анимаг глубоко вдохнул, нервно мотнув головой, — я немного… — Настолько сильно нравится? — удивлëнно спросила Амелия, отнимая пальцы. — На-вер-но-е… — с трудом выдавил он, и его щёки покрылись румянцем. — Я не знаю, как это правильно назвать. — Лицо Теодора помрачнело, и он отвернулся в сторону. — Есть некоторое ощущение… — Давай кое-что проясним, — устав от его красноречия, иронично проговорила вейла. — Во-первых, я её не знаю, и что бы ты ни сказал, мне придется быть на твоей стороне хотя бы из соображений собственной безопасности. — Она перевела дыхание и продолжила. — А во-вторых, я при всём желании не смогу тебе помочь, если ты не обозначишь свою проблему целиком. — Пффф, ну, в общем, дело в том, что в некоторых моментах... — замялся он, а затем обречëнно прикрыл глаза, тяжело выдохнул и всплеснул руками. — Можно я не буду больше подбирать слова? И ты поржёшь, и я быстрее объясню. — Очень разумный подход, — кивнула Амелия и сделала пару шагов вперёд. — А то я думала, что мы сегодня не сдвинемся с места. — У меня внутри… — следуя за ней, Нотт замолчал, цокнул языком и коварно прищурился. — На секундочку представим, что у меня не всё в порядке с головой. — Будет трудно, но я постараюсь, — сохранив серьёзное выражение лица, согласилась она. — В общем, — натужно продолжил он, вдохнул сильнее и затараторил, — уже пять лет я прекрасно уживаюсь со своим внутренним котиком. Я люблю его, он любит меня. Ахуенная идиллия, понимание, взаимоуважение. И никогда прежде моё второе «Я» не интересовало ничего, кроме бордово-алых инсталляций. А сейчас… — анимаг развëл руки в стороны и пожал плечами. — Короче, я начинаю думать членом, но не так, как обычно. Вернее, с членом всё хорошо, а с головой не очень. — А кто из вас отвечает за… интимную сферу? — осторожно уточнила француженка. — Я… — Нотт указал ладонями на себя, а потом продолжил. — В смысле, тот я, который не рычит и без хвоста. — А за интеллектуальную? — с сомнением спросила она. — Тоже я, — он замахал руками. — Пушистый отвечает только за пиздюли. — Пожиратель удручëнно хмыкнул. — По крайней мере, раньше так было. — Его плечи опустились, и в голосе появилась обречëнность. — А теперь он хочет участвовать. — Он раздражëнно покачал головой из стороны в сторону. — Она ему вроде как нравится… — Что значит «вроде как»? — поморщилась Буве. — Обычно я контролирую физические возможности, рассчитываю силу, выбираю последовательность действий… а когда подключается барсик, то это делать обычно не обязательно… — он потëр ладони друг о друга и истерично улыбнулся. — Но я её… хе-хе-хе… чуть не убил слу-ча-а-а-йно… Если исключить бред сумасшедшего, то в целом вариантов у Амелии оставалось не так уж и много. Раскол личности на несколько частей у анимагов не редкость, однако животное сознание, как правило, мельтешит на периферии лишь в зверином обличии. — Не думаю, что она обиделась, — выпалил Теодор, — Я всё поправил: кровь остановил, рану прижëг, да и в целом, возможно, она воспримет это как флирт. В конце концов, она меня уже трижды убить пыталась. Я не исключаю, что в отношениях так принято. — А у тебя их никогда не было, да? — поморщилась вейла. — У меня вообще не было отношений, — фыркнул он и добавил, — дольше двух недель. Я понятия не имею, как они должны выстраиваться, но есть ощущение, что это не должно быть похоже на изнасилование с летальным исходом. — Как минимум, — хмыкнула Буве, кивнув головой. — Не самый романтичный старт. — Ну... как бы да, — выдохнул Теодор, по-детски надув щёки, и в его голосе появилась несвойственная ему грусть. — Она смотрит на меня, как на... человека. Понимаешь? В этой паузе было больше, чем во всех его скомканных объяснениях. Внезапно исчез весь его нарочитый цинизм, вся эта дикая озорная личина. Инфантильный опасный зверь, что внушал страх, растворился, и на его месте остался маленький бездомный котёнок, отчаянно жаждущий тепла. — Ладно, посмотрим, что можно с этим сделать… — Амелия покачала головой, прикидывая варианты. — Я подумаю, кому это можно поручить, и может, в ближайший месяц… — А есть шансы ускорить процесс? — оживился он, натянув неловкую улыбку. — А то… я немножко не уверен, что полностью всё контролирую. — Две недели? — предположила она, изучая его реакцию. — Ну, хотя бы… — с лёгкой нотой досады выдохнул Теодор, его пальцы нервно переплелись. — От меня что-то нужно? Деньги, ресурсы? — он произнёс это почти механически, как будто перечислял привычные инструменты. — Или, может быть, угрозы, шантаж, насилие? — Нет-нет, оставь при себе, — усмехнулась вейла, и в её глазах мелькнула тень обеспокоенности. — Сочтёмся… чуть позже. — Договорились, — он сделал серьёзное лицо, но взгляд выдавал лёгкое беспокойство. — И ещё кое-что… — Даже если я захочу кому-то рассказать, — она снова засмеялась, её левая рука легла чуть ниже ключиц в жесте, полном фатального принятия, — мне никто не поверит. Для перестраховки им пришлось погулять ещё пару часов, за которые Нотт окончательно расслабился и вернулся в норму своего привычного идиотско-придурошного поведения. По возвращении домой Амелия сразу направилась в свою комнату переодеться — туфли на каблуках после вывиха сегодня больше не считались приоритетной обувью.

***

Малфой опустил газету, когда невыносимо довольный Нотт вприпрыжку прискакал в гостиную за сигаретами, которые он вечно распихивал и забывал по всем углам дома. Эта необычно счастливая мордашка вселила в Драко первые подозрения, но он тут же отмëл их. «Вот очень вряд ли. Точно не с ним. С кем угодно, но только не с ним». — Как прошла встреча с егерем? — протянул Драко, наливая себе кофе. — Отлично, он нихуя не знает, — отмахнулся Теодор, прикуривая. — Поэтому ты такой счастливый? — недоверчиво спросил Малфой, пристально глядя на друга. — Нет, — брякнул Теодор, затягиваясь и выпуская дым кольцом. — Амелия оказалась очень приятной и понимающей собеседницей. — Да, я тоже так подумал, — кивнул легилимент и чуть смягчился. — Поэтому, кстати, решил пригласить её на свидание. Сегодня. — Ооо, романтические потуги, — удивился Нотт, втягивая дым и наклоняясь чуть ближе к другу с ироничной ухмылкой. — Очень мило и трогательно. Если бы я знал, что такое можно вытворять, будучи женатым, то давно бы уже заключил брачный союз. — Не будем вдаваться в детали, — уклончиво ответил Драко, сложив газету пополам. — Ты шутишь? Свидание с такой девушкой — это интереснее любых наших дурацких дел, — возмутился Теодор, демонстративно расставляя руки. — Я бы на твоем месте уже балдахин над кроватью готовил и лепестки роз вокруг разбрасывал. — С какой «такой»? — переспросил Малфой, насторожившись. — Ну, она же вейла, — бросил Теодор, как нечто само собой разумеющееся. — Рыжеволосая, смуглая, горячая штучка. Кто бы знал, что у природы случаются такие интересные косяки? — он запустил пятерню в волосы, растрепав и без того помятые кудри. — Хотя… думаю, когда Пэнси называет меня «чудом природы», она имеет в виду нечто менее приятное… Малфой замер. Газета застыла на полпути к журнальному столику. В его голове с бешеной скоростью начали складываться в единую картину события: невинные взгляды, случайные прикосновения, манкий шепот, театральное целомудрие. Он не мог поверить, что так наивно поддался птичьим чарам. Эта женщина ради своей прихоти или забавы играла с ним! Только потому, что он не знал… — Да ладно тебе. Все мы ведь местами немножко странные, — спокойно проговорил Нотт, пожав плечами. — Ты вот на пингвина похож, но мы в целом не жалуемся… Но Малфой его уже не слушал. Слепое яростное бешенство поразило его разум изнутри, уничтожив выдержку, которую он взращивал годами. Драко молча положил газету на стол, поднялся на ноги и направился на второй этаж. Он бесцеремонно дёрнул ручку её двери с такой силой, что хлипкое крепление затвора треснуло и повело. Хозяйка спальни, сидящая на кровати и как раз растирающая больную щиколотку, вздрогнула и подняла на незваного гостя холодный взгляд. — Ты... — запнувшись от бурлящих на языке матов, начал Малфой. — Почему ты не сказала мне? — О чём? — приподняв бровь, Амелия сложила руки на груди. — Ты — вейла, — сквозь стиснутые зубы прошипел Драко, делая шаг внутрь комнаты. — И? — так же негодующе, с упреком парировала она. — И?! Что значит — и?! — уже изрядно повысив тон, почти крикнул легилимент, задыхаясь от гнева. — Я чувствовал себя идиотом рядом с тобой, ловил каждое твоё движение и вздох, каждую улыбку! Да я... я... — Я ни разу не использовала намеренное воздействие в стенах этого дома, — поднимаясь с кровати, равнодушно проговорила Буве, делая несколько уверенных шагов ему навстречу. — То, что от меня исходит естественным образом, я пресечь не могу. — Ты вся — это одно сплошное намеренное воздействие! — выпалил Драко, уже полностью вскипев, его пальцы сжались в кулаки. — Вся твоя внешность, твои манеры, твои взгляды! — Моя магия не может сотворить любовь, — парировала она, не повышая голос. — Она только усиливает симпатию и благосклонность. — То есть я вёл себя как полный придурок просто потому, что... — Малфой резко замолчал, и осознание нахлынуло на него с такой сокрушительной силой, что он физически отшатнулся. — Потому что?.. — иронично повторила за ним Амелия, всплеснув руками. — Я действительно могу тебе понравиться? Удивительно, правда? «...потому что я влюбился?» — эта простая мысль, словно ушат ледяной воды, окатила его с головой, смывая весь гнев и оставляя лишь голую, дрожащую от ужаса правду среди поседевших тараканов. — Извини, я на минуточку, — бесцельно хватаясь за сломанную ручку двери, он выскочил из комнаты, оставив Буве посреди растерзанного им же пространства. Это казалось невозможным. Спустя столько лет холодного, адекватного расчёта и размеренных, выверенных планов вдруг так глупо, так по-детски прямо и откровенно... Безо всякой стратегии и без малейших вариантов на отступление. Драко нервно, прерывисто вдохнул, когда дверь с выбитым замком сама собой приоткрылась, и, не помня себя, отшатнулся к перилам лестницы. Безумие, идиотизм, беспочвенные обвинения, унизительный скандал — в это всё он умудрился окунуться с головой за какие-то десять минут. Его всегда холодный и рациональный разум сейчас отказывался работать, парализованный её взглядом, полным негодования, и этой одержимо разливающейся, всесокрушающей волной чувств в его собственной груди. Теперь он точно знал, что не просто поддался этим бездонным чёрным глазам, а пропал в них, утонул без остатка. А ничего страшнее и опаснее для него быть не могло. Он не был готов. Драко закрыл лицо холодными ладонями и осел прямо на ступеньках лестницы, не в силах держаться на ногах. Его била мелкая дрожь, ощущалась странная давящая тяжесть во всём теле. С этим нельзя было бороться. — С первого же взгляда? — бездумно произнёс он, глядя перед собой остекленевшими глазами. — Или как там это называется… Нотт стоял внизу лестницы, засунув одну руку в карман и удерживая почти полную бутылку виски другой. На его лице расцветала самая дебильная ухмылка, которую только можно было представить. Малфой даже не сразу осознал её смысл, но слова, брошенные другом снизу, прошлись по его сознанию, как острое лезвие. — Что ж, — медленно, смакуя каждый слог, проговорил Нотт, а затем театрально расставил руки, — добро пожаловать в клуб, дружище!