Четыре всадника Темного Лорда

Гермиона открыла дверь в свою новую спальню и замерла на пороге, испытав дежавю. В полумраке комнаты, освещённой лишь серебристым светом луны, на подоконнике сидел Теодор. Опять. — Мадам, вы так неторопливы, — с мягкой, почти кошачьей улыбкой проговорил он, его голос прозвучал низко и немного глухо в тишине комнаты. Он бесшумно соскользнул на пол, и его тень на стене извилисто заколебалась, удлинилась, исказилась, слившись с очертаниями высокого книжного шкафа. Его пальцы игриво скользнули по корешкам книг, будто он проверял, есть ли на них пыль. — Ах, простите, сир, — её ответом стал лёгкий саркастичный реверанс. — Я просто никак не привыкну, что у меня теперь входное окно вместо двери, даже несмотря на то, что я сменила место жительства. — Это была удачная идея, — одобрительно кивнул Нотт, неспешно прохаживаясь по комнате. — Да неужели? — едко бросила Гермиона, следя за ним взглядом. Воздух в комнате казался густым, наполненным тихим треском магии и её собственным учащённым сердцебиением. Ведьма уже и не думала, что он вновь появится на её подоконнике после своего маленького фиаско в постели. Если попытку убийства во время секса вообще можно так назвать. — Конечно, — подходя ближе, шире улыбнулся он, и Грейнджер заметила лунных зайчиков, играющих в его изумрудных глазах. — Здесь постель больше. Не будет шансов меня скинуть. Стыд подкатил к горлу, и она машинально прикоснулась к уже зажившей ране на шее. Теодор проследил движение её пальцев, и на его лице появилось еле заметное сумрачное выражение. Желваки на его щеках на мгновение напряглись, и он поджал губы, убирая руки в карманы. — В этот раз твой шантаж не сработает, — спокойно произнесла Гермиона, пожав плечами. — Думаешь, он мне всё ещё нужен? — Теодор обошёл её со спины, его голос прозвучал прямо у уха, заставляя её кожу покрыться мурашками. — Мне кажется, ты и так позволишь мне остаться. — Твоя самоуверенность граничит с идиотизмом, — лениво огрызнулась она, ощущая откровенную скуку. — А твоя упёртость с глупостью, но я не возражаю, — его шёпот был уже с другой стороны. — Я же знаю, что тебе нравится моё присутствие. — Да ну? — вскинув брови, ответила Гермиона, складывая руки на груди. — Думаешь, мне и отстирывать кровь с простыней нравится? — Издержки флирта, — шёпот раздался почти над самым ухом, его дыхание коснулось её кожи. — Хочешь, чтобы я ушёл? — Если ты и дальше планируешь наворачивать рядом со мной круги, — невозмутимо ответила Грейнджер, закатывая глаза, — то да. Вали, — она кивнула в сторону окна. — Выход знаешь где. — Так! — возмущенно фыркнул Нотт и вышел вперёд, разводя руки в разные стороны. — Ты порушила мне весь бед-бойский сценарий! — Ну, извини, — усмехнулась Гермиона, покачав головой. — Это работает, только если хорошая девочка не против. — А ты против? — непонимающе поинтересовался он, прищуриваясь. — В прошлый раз вполне… неплохо получилось, — он втянул воздух сквозь зубы и поёжился, — если, конечно, не считать концовки… — Вот-вот, — согласилась ведьма, скривившись в обратной улыбке. — А в этот раз хорошая девочка решила, что она ошиблась и должна вернуться на сторону Добра. — Ну, хоть не на сторону Силы… — пробубнил себе под нос Теодор и вздрогнул, вернувшись к диалогу со своей собеседницей. — Если ты сейчас отступишь, — выставив ладони друг напротив друга, с укором проговорил он, — то меня никто не перевоспитает, я не стану хорошим, захвачу мир, и все будут страдать. Тебе это надо? — Тебя Паркинсон в кино, что ли, водила? — настороженно выдавила Грейнджер, сводя брови вместе. — Нет, — мотнул головой он, — заставила отыграть в домашней постановке по мотивам саги. — Ладно, — устало выдохнула ведьма, потирая лоб. — Допустим, — она поджала губы и тихо выдохнула. — Уверена, что я об этом пожалею, но всё таки… — Гермиона подняла на него тяжёлый взгляд. — Что там было дальше по твоему… бед-бойскому сценарию? — Ну… — Нотт нелепо раздул щеки и почесал затылок. — Я должен был украсть тебя из скучных серых будней и отвести на свидание, — он неловко свёл кончики указательных пальцев вместе, постукивая подушечками друг о друга. — Хорошим девочкам ведь нравятся свидания? Ведьма даже растерялась. Он выглядел так непривычно-невинно, что ей на мгновение показалось, будто она сошла с ума. Тёплые шоколадные завитки спадали на его лоб, делая волшебника по-детски очаровательным, а чуть склонëнная набок голова и огромные глаза нарочито демонстрировали его покорность. «Обман или?..» — чутьё развело руками, спешно ретируясь прочь. На самом деле Грейнджер уже давно не была хорошей девочкой и нихрена не решила на счёт их взаимодействий. Ей нравились адреналин и глупость, бушующие в крови во время их нечастых, но таких ярких столкновений. Думала ли она, какой Теодор человек? Конечно, блять, нет. Иначе чувствовала бы себя последней сволочью, а ей и без этого хватало поводов для самобичевания. Он резко шагнул вперёд, настолько быстро, что Гермиона отшатнулась, приоткрыв губы. Анимаг наклонился так близко, что она почувствовала запах его одежды: дождь, сигаретный дым и этот проклятый тяжёлый одеколон с древесными нотами. Зелёные радужки ядовито вспыхнули, и на долю секунды зрачок стал неестественно тонким и продолговатым, как у хищника на охоте. — Почему я должен уговаривать тебя на то, чего ты сама хочешь? — зависая над ней, Нотт жадно втянул её запах и гортанно выдавил: — Я не трону тебя и пальцем. Мирная прогулка, а потом, если захочешь, я уйду. — Прогулка? — недоверчиво переспросила она, переводя взгляд с его губ на глаза, ощущая, как под рёбрами вновь что-то клокочет. — Только и всего, — запустив руку в карман, Нотт с лукавой улыбкой извлёк уже знакомую медную зажигалку и протянул ей. — Или ты боишься? «Портал? Да он издевается… Неужели он следил за нашим разговором с Паркинсон на крыше? Сука… — обречённо прокричало её сознание. — А я? А я ведусь...» — Куда же мы направимся? — с лёгким сарказмом поинтересовалась Грейнджер, ощущая неловкость. — Далеко. Да и есть ли разница, — усмехнулся Теодор, — если ты согласна проводить время с больным маньяком? — Мне больше нравится обращение… — с любопытством глядя на его лицо, томно протянула она, — …«Те-о». И реакция не заставила себя ждать. Сухожилия на его шее дёрнулись, а челюсть заметно напряглась. В радужках вновь заплескались искры, и он отвёл взгляд в сторону, несколько раз судорожно моргнув. Его имя из её уст будто прошибало анимага током, заставляя пересекать некую невидимую грань. Однако в этот раз Нотт лишь перевёл взгляд и попытался выдавить улыбку. Это его действительно волновало, и, видимо, куда больше, чем Гермиона могла себе представить. — Не слишком ли нежно для Пожирателя? — нотки сомнения проскользнули в его голосе. — Оу, я обещаю никому не рассказывать, что являюсь серийно выжившей, — мягко ответила Грейнджер, протягивая руку к зажигалке. — Не хочу, чтобы твоя репутация пострадала. — Ты крайне великодушна, — протянул Теодор и сдвинул пальцы к краю металла, будто не хотел прикасаться к ведьме. Она недоумевающе приоткрыла рот, но уже в следующую секунду мир рухнул к ногам, стянувшись в одну тонкую бесконечную линию. Гермиона услышала оглушительный, весёлый, нескончаемый шум. Множество голосов, музыка, смех слились в единый поток и в одночасье обрушились на её сознание. Она даже не сразу поняла, где находится, ослеплённая яркими огнями и движением. — Серьёзно? — разглядев карусели, ларёк со сладкой ватой и толпу людей, выпалила Грейнджер. — Самый страшный мальчик в Великобритании любит проводить досуг среди яблок в карамели и семейных развлечений? — Ну, не всё же мне ужинать детьми и купаться в крови девственниц, — обиженно поджал губы Нотт. — Дети всё-таки жёсткие, а девственников в наше время найти ой как непросто. Приходится довольствоваться малым. — Я сейчас должна посетовать на тяжесть твоей доли, — приподняла бровь Гермиона, — или это не обязательно? — Если я буду в депрессии и захочу на ручки, — с иронией проговорил Теодор, — то обязательно дам тебе знать. — У меня был опыт обращения с кошками. Как-нибудь справлюсь, — сморщив нос, ответила Грейнджер и огляделась по сторонам. — И с чего же начнётся эта частная вечеринка? — С того, что ты расслабишься и перестанешь ёрничать, — наклонив голову набок, предложил Нотт. — Ну, смотри, здесь большое количество аттракционов, где ты можешь меня скинуть с высоты, задавить, застрелить и при желании даже утопить в бассейне с шариками. — Хм, а это действительно, — одобрительно кивнула Гермиона, — хорошее место. — Я надеялся, — неспешно прогуливаясь между людьми, Теодор повернул в сторону картинга, — что ты будешь отрицать жестокость своей натуры — Зачем? — многозначительно улыбнулась Грейнджер, приподнимая бровь. — Раз я не могу убить тебя физически, попробую хотя бы морально. Это всё было очень необычно. Наверное, стоило предположить, что Нотт на досуге не препарирует живность и не строит всемирные заговоры, но контраст скрытой стороны его личности и той, что обеспечивала славу, тянувшуюся за ним, был слишком непривычным и... завораживающим. Картинговая трасса оказалась не особо замысловатой, однако это никак не помешало Теодору постоянно впечатывать Гермиону в каждый подвернувшийся борт. После третьего столкновения у неё закончилось терпение, и на гоночном маршруте развернулась самая настоящая бойня. Если бы не антураж и люди вокруг, это легко могло перерасти в драку двух детей, не поделивших поровну сладкое. Под последний звонок из рубки смотрителя Грейнджер въехала в задний бампер Нотта, развернув его машину на сто восемьдесят градусов. Тот недовольно повернулся, но из-за шлема реакцию на лице различить не получилось, хотя по активно-агрессивной жестикуляции можно было догадаться, что противник возмущён. Однако мести не дано было свершиться, и, повинуясь правилам, Теодор направился на парковку. Абсолютно не скрывая победное ликование, Гермиона сняла шлем, поблагодарив инструктора, и взглянула на надутые щёки своего спутника. — Ты страшная женщина, — пробубнил волшебник. — Тебя нельзя допускать до мирного населения. — Как отрадно слышать слова побеждённого, — улыбнулась она. — Я требую реванш, — обиженно пробубнил Нотт. — А я — сладкую вату, — слегка вскинув подбородок, Грейнджер сделала серьёзное лицо. — Допустим... — сложив кончики пальцев вместе, анимаг сделал коварное лицо. — Это достаточно равноценный обмен. Оставив ведьму наедине со своими смешанными чувствами, он удалился. А в её голове крутилась одна мысль: личность известного всем «больного психопата» обретала для неё новые, совершенно неожиданные грани. Теперь помимо обаятельного хитрожопого мудака вырисовывался образ азартного ребёнка, который хотел повеселиться. Дикое, но завораживающее сочетание. — Не знаю, как ты будешь это есть, — оглядывая розовое пуховое облако на палочке, протянул Нотт, — но отмываться потом тебе придётся самостоятельно. — Какой ужас, — перехватив сладость, покачала головой Гермиона, заметив, как он снова отнял руку. — А я-то думала, что ты более заботлив. — Увы, здесь совместный душ не является популярным аттракционом, — задумавшись, он чуть не споткнулся. — Хотя вряд ли кто-то делает это всей семьёй. Она отщипнула кусочек сладкой ваты и, глядя, как сахарные нити тают на коже, задумчиво кивнула. В голову пришёл крайне сомнительный, почти детский план. Если Теодор не хочет прикасаться к ней сам, то она ему поможет. Недолго думая, она оторвала очередную часть пушистой массы и тыкнула сладким пальцем в мужскую щёку. Анимаг тут же остановился, как вкопанный. Его щека дëрнулась, и он жадно сглотнул, вздрогнув всем телом. — Ты же понимаешь, — меряя её обжигающим взглядом, проговорил Нотт, — насколько это небезопасно? — Ты же сам сказал, — уклончиво согласилась Грейнджер, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, — что меня нельзя подпускать к мирным людям, — она пожала плечами, — а ты к ним не относишься. Терпеливо выдохнув, он заметил неподалёку фонтанчик с водой и сделал шаг в его сторону. — Подожди немного, — бросил анимаг из-за плеча. «Ну уж нет! — поспешив за ним, внутренне зафырчала она. — Я хочу знать, почему ты меня не касаешься». — Решил сбежать? — ухмыльнулась Грейнджер, чувствуя, как нарастает азарт. — Хочешь, — не глядя на неё, спросил Теодор, — чтобы я ходил липким? — Хочу исправить своё баловство, — перехватив его руку у воды, невинно улыбнулась она и вдохнула глубже, когда в его глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Нужно… подержать… Ведьма сунула ему сладкую вату и смочила пальцы прохладной водой. Она повернулась к анимагу и замерла, чуть не столкнувшись с ним нос к носу. Нотт смотрел в упор и больше не отводил взгляд. Зелёные глаза пожирали её, оживляя воспоминания о горячих поцелуях, жарких касаниях и собственных стонах, проглоченных в темноте. Сердце стало биться чаще, и Гермиона коснулась мужской щеки. Теодор с шумом вдохнул и склонился к ней ближе, отчего лёгкое волнение сдавило грудь. Её безымянный палец скользнул по уголку его губ, смывая липкую сладость, и Грейнджер ощутила нарастающее тепло внизу живота. Она очнулась, только когда волшебник жадно облизнул губы. — Кажется, всё... — негромко сказала Гермиона, понимая, что краснеет до корней волос. — Прекрасно, — отстранившись, он проводил взглядом её пальцы. — Да, — пискнула она, выхватив из его рук остатки сладкой ваты, и резко направилась к мусорному баку, — хватит на сегодня сладкого… Бросив проклятую сладость в урну, ведьма обхватила щёки ладонями и несколько раз глубоко выдохнула через рот, стараясь избавиться от наваждения. Она сошла с ума. Она была готова дать ему прямо там, невзирая на свидетелей и остатки своих принципов. В спокойной гавани её разума за доли секунды поднялась буря, сметающая все разумные доводы к чёртовой матери только из-за того, как он на неё смотрел. — У нас такие серьёзные и важные дела впереди, — волнующий мужской шёпот прокатился удушающим импульсом вдоль рёбер. — Например? — сдавленно процедила Грейнджер, зажмурившись. — Например, выиграть самого большого плюшевого слона, — игриво пропел Нотт и обошёл её сбоку. — Всё в порядке? «Меня оправдают, если я скажу в суде, — она уставилась на него, вновь обнаружив перед собой наивную милую плюшку, — что его настроения менялись раз в две минуты? — Он взволнованно приподнял бровь. — Сначала изнасилую, а потом убью. Нормальный план. Далеко идущий. Лет на пять точно». Чувство смущения прошло, как только Нотт снова начал дурачиться и с наигранной истерикой требовать компенсации за всю боль и унижение, причинённые ему на картинге. Слона, кстати, он всё-таки выиграл в тире, и впоследствии именно этим слоном Грейнджер избила его на колесе обозрения, когда Теодор раскачивал кабинку. Но это был далеко не самый страшный поворот событий. Гермиона сделала себе в голове пометку, что после вьетнамской кухни ни в коем случае нельзя увлекаться карусельной свистопляской. Количество позеленений и приступов тошноты зашкаливало, что вконец измотало их обоих. — Давай-ка мы будем внимательнее выбирать порядок развлечений? — с опаской глядя на Гермиону, выдавил бледный и немного помятый Нотт. — И больше никаких покиданий земли на сегодня. Я умоляю. — Согласна, — с мученическим лицом протянула она, прислонившись к прохладной стене палатки с лимонадом. — Уже темнеет. — Тогда могу пригласить тебя на просмотр фильмов под открытым небом, — качнув головой в сторону импровизированного летнего кинотеатра, Теодор поджал губы, — или вернуть домой. Выбирай. Ведьма ощутила очередной предательский спазм в животе и машинально погладила его через ткань, усмиряя рвотные позывы глубоким медленным дыханием. Воздух пропах вечерней прохладой, жареным миндалём и далёким морем. — Знаешь, — протянула она, глядя куда-то мимо него на огни каруселей, — ещё ни одно моё свидание не заканчивалось тошнотой. — А это свидание? — с нескрываемым интересом выпалил Нотт, и его глаза заблестели шаловливым любопытством. «Блять-блять-блять», — табун панических мыслей пронёсся в голове Грейнджер. Она даже сама не поняла, как это сорвалось с языка. Сердце застучало где-то в горле. — Кино так кино, — стараясь скрыть прилив краски к её щекам, она обошла Теодора сбоку. Нотт просто молча пошёл за ней, но ведьма могла поклясться, что слышала, как громко он улыбается. Она больше не чувствовала жгучего животного желания выяснить все его секреты, но ей нравилось чувствовать на себе его взгляд. Нравилось слушать его возмущённый, почти детский тон. Нравилось видеть, как он морщит нос и звонко смеётся над глупостями на экране. И это было... правильным. Это было тем, что действительно нужно было им обоим — просто быть здесь и сейчас. Без прошлого, без будущего, без войн и предрассудков. Только два человека и дурацкий фильм под усыпанным звёздами небом.