Четыре всадника Темного Лорда

— Помни, ты сам согласился на «что угодно», — голос Амелии прозвучал низко и загадочно, едва заглушая мерное тиканье старинных часов где-то в полумраке комнаты. Драко усмехнулся, стараясь казаться небрежным, хотя каждый его нерв был натянут струной. Его взгляд скользнул по магическим сферам, заточённым в хрустальные шары на каминной полке, обитой тёмно-синим бархатом, и волшебник громко выдохнул через нос. Вязкий воздух её спальни, пропитанный жасмином и сладостью, проник в лёгкие и спутал мысли, коих и до этого было не особо много. — Надеюсь, ты не советовалась с Ноттом, — он сделал паузу, чувствуя, как учащённо бьётся его собственное сердце в этой душной, интимной тишине. — Остальное не так страшно. Вряд ли ты будешь меня пытать. — Хотя ты заслужил, — с ироничной улыбкой ответила она. — Мне всё ещё стыдно, — отводя взгляд в сторону, признался Малфой. Бросив косой взгляд на её подрагивающую на стене тень, он обречëнно прикрыл глаза. Неловкость была самой странной приправой к возбуждению, что когда-либо разливалось по его венам. — Я не говорила, — показав кончик языка, Амелия протянула ему ладонь, — что ты совсем не пострадаешь. Драко сдержал ухмылку, поджав губы. Её маленькая аккуратная ладонь, нетерпеливо сжимающаяся и разжимающаяся, была одновременно и милой, и невыносимо соблазнительной. Ему посчастливилось встретить редкое сочетание: внешность невинной нимфы, манеры королевы и игривый стальной характер. Очаровательно-пугающее создание, будоражащее тело, волнующее разум и заставляющее кровь петь в висках. Прикусив щеку, он наконец коснулся её мягкой кожи. Мир вздрогнул. Стены поплыли, растянулись в бесконечные полосы цвета, а затем смешались в ослепительную, невыносимую кашу. Ярчайшая вспышка белого огня на мгновение выжгла сетчатку и погасла, подарив взамен новые непривычные очертания и ароматы. Густой и спёртый воздух пропитался запахом влажной глины, обожжённой в печи керамики и древесной крошки. Ленивые лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь высокое запылённое окно, подсвечивали частички пыли, кружащиеся вокруг в медленном танце. Повсюду стояли грубые деревянные столы, заляпанные подсохшими мутными разводами, а на полках теснились причудливые, не всегда удачные творения: кривоватые чашки, вазы с неровными краями и абстрактные фигурки. А в центре этого творческого хаоса, на подставке, похожей для непосвящённых на орудие пыток, стоял гончарный круг. — Я лишь напомню: ты сам согласился, — повторила Амелия бархатным и певучим голосом, прислонившись к верстаку. Свет из окна золотил её длинные рыжие волосы, собранные в небрежный хвост. Несколько прядей выбивались, обрамляя смуглое выразительное лицо с высокими скулами и упрямым подбородком. Бездонные, тёмные, как смоль, почти чёрные глаза смотрели на Драко с лёгкой усмешкой и обещанием чего-то волнующего. — Не-е-ет, — наигранно обречëнным тоном протянул Малфой, окидывая взглядом царство хаоса. — Ты хочешь, чтобы я вновь что-то делал руками? Я думал, что после сладкого фиаско ты больше не пожелаешь подпускать меня к творчеству. — Ну... — слегка сдвинув тёмные брови, Буве оглядела комнату, — ...здесь не смогут пострадать случайные свидетели. — Она коварно прищурилась. — К тому же я буду ворчать намного больше, если окажется, что я зря укоротила маникюр. — Спокойно, мадам, — покорно склонив голову, он улыбнулся. — Я был не готов к такой жертвенности. С этого стоило начать. — То-то же, — проходя мимо столов, Амелия скользнула пальцами по поверхности одного из свежих творений. — Мой руки и сними пиджак. Жалко его. — Только его? — фыркнул Драко, с неохотой расстёгивая пуговицу, когда вейла передала ему грубый холщовый фартук. — Салазар, похоже, в этот раз мне нужна будет полноценная ванная, чтобы отмыться. — Вполне может быть, — согласилась Амелия, и её чёрные глаза блеснули озорными искорками в полумраке мастерской. — Учитывая твою страсть к водным процедурам. — Что мне делать дальше с этой адской штуковиной? — указывая на гончарный круг, поморщился Драко. — Ты никогда этого не делал? — заговорщически поинтересовалась Буве, морща носик. — В промежутках между бальными танцами и уроками игры на фортепьяно я прогуливал кружки очумелых ручек, — с явной иронией проговорил он. — Что ж, тогда мне придётся помочь, — глядя на табурет, сказала Амелия. — Обычно, конечно, педагог помогает со спины, но... — поглядев на его широкие плечи, вейла слегка прищурилась. — Видимо, тебе придётся всё же сесть за мной. Буве лёгким движением скрутила длинные рыжие волосы в пучок, но пара прядей всё равно небрежно выбилась сбоку, касаясь её шеи. Драко слегка напрягся, когда она запустила гончарный круг. Монотонный убаюкивающий гул наполнил комнату, становясь увертюрой к его надвигающейся пытке. Вейла спокойно достала мокрый комок глины внушительного размера и опустилась на довольно широкий табурет. Перспектива сидеть так близко, обняв её, чувствуя тепло её спины через тонкую ткань блузки, дыша в её шею, показалась Малфою одновременно сомнительной и пьяняще желанной. — Ты решил заранее нахмуриться? — обернувшись назад, спросила Амелия, и её тёмные глаза поймали его настороженный взгляд. — Предвкушаю творчество, — не найдя никаких других адекватных оправданий, он нервно улыбнулся и подошëл ближе. «Дышим ровно, дышим ровно. Это просто надо пережить», — с такими мыслями Малфой сглотнул комок нервного возбуждения и сел сзади, почти сразу осознав, что это, возможно, будет последней каплей, перевесившей чашу его терпения. — Если ты не перестанешь ёрзать, — мягким, но настойчивым тоном произнесла Амелия, — то медитативный процесс продлится недолго, и начнётся драка. Очень грязная и без правил. Драко сдержанно улыбнулся, пытаясь ничего не ляпнуть. Но всё же вздрогнул, когда она положила его влажные руки на прохладный податливый комок глины и обхватила сверху своими ладонями. Лёгкий электрический импульс, острый и сладкий, проскользнул по телу, оставляя за собой мелкие мурашки. И, слегка отодвинувшись, он опустил голову так, что почти уткнулся в женское плечо, уловив тонкий, сводящий с ума аромат её духов. Вейла ткнула его локтем в бок, но беззлобно, почти ласково. — Если ты не будешь зайчиком, — сосредоточившись на форме, проговорила Буве, — то придëтся тебе всё делать самому. — А может, не надо? — попытавшись собраться с мыслями, протянул Малфой. Пальцы приятно скользили по прохладной глине. Вдохнув поглубже, вобрав в себя её запах, Драко придвинулся, искренне пытаясь вникнуть в процесс. Если бы не тёплые округлые бёдра Амелии, ритмично касающиеся внутренней поверхности его бедра, если бы не каждый её глубокий вдох, отзывающийся у него в груди волной сжатия, то можно было бы посчитать гончарное дело вполне расслабляющим процессом. Конечно, не обошлось без нескольких десятков превращения крынки обратно в груду глины, но сегодня даже это не являлось причиной для недовольства, а вызывало лишь тихий общий смех. Иногда она закусывала кончик языка, когда пыталась вывести его руками правильную форму для будущего изделия, и забавно сдувала выбившуюся прядь с лица. Выглядело это обворожительно. Окончательно отвлёкшись от своего напряжения, Малфой даже начал принимать участие в творчестве, на какое-то время совсем забыв обо всём на свете. — Пф, — убирая руки, вейла нажала ногой на педаль и отключила механизм. — Думаю, теперь это можно обжигать. Гул круга стих, оставив после себя звенящую внезапную тишину. Она сдвинулась чуть вперёд, поднялась и повернулась, а Драко не успел отодвинуться, почти столкнувшись с ней нос к носу. Буве приподняла бровь, видимо, ожидая от него каких-то телодвижений. Но вместо отступления Малфой наклонил лицо ближе и, не заметив сопротивления, прильнул к её губам. Тёплые волны мурашек пробежали по телу. Он чувствовал, как покалывало пальцы от стремления ощутить её. Желание притянуть вейлу ближе к себе заполонило разум. Волшебник подался вперёд, углубляя поцелуй, и Амелия ответила. Нежно, неторопливо, порождая сладкую истому в теле. В голове стало необъяснимо пусто, остались только чувства, струящиеся под кожей. Соприкосновения губ не вызывали похоть или всепоглощающую страсть, скорее острую потребность оставаться в этой ласковой неге как можно дольше. Сознание погрузилось в одурманивающую пучину, когда её язык скользнул по его нижней губе. Влажное и лёгкое движение заставило дыхание сбиться. Мир вокруг окончательно перестал существовать. Всё нутро сконцентрировалось на этом мгновении, не позволяя разуму вернуть контроль. Но через секунду всё оборвалось. Драко с лёгким сожалением выдохнул и открыл глаза. На смуглом лице Амелии красовалась тёплая манящая улыбка, а в её бездонных чёрных глазах плескалось затаённое веселье. — Мне кажется, — чуть смущëнно выдавила она, — стоит смыть с себя остатки нашего творчества. — Да, наверное, — возвращаясь в реальность, Малфой негромко простонал от недовольства. Буве аккуратно протиснулась между столом и своим спутником, окончательно отобрав у Драко детское ощущение чуда. Он обиженно надул губы и цокнул языком. Она усмехнулась и наклонилась к нему ближе, отводя перепачканные руки в сторону. — Поговаривают, — таинственным шёпотом произнесла она, и её дыхание тёплым облаком коснулось его кожи, — что поцелуи — это регулярная практика. И гораздо приятнее это делать, когда всё-таки можешь касаться партнёра. Мозг Малфоя переварил эту информацию до неприличия быстро. И потому эти слова заставили его подняться с места почти мгновенно. — Где здесь раковина? — выдавив из себя остатки приличия, мягко проговорил он. Волшебник машинально огляделся вокруг. Его взгляд, обычно такой холодный и оценивающий, сейчас метался по мастерской, выискивая спасение в виде водопроводного крана. Воздух между ними всё ещё вибрировал от прерванной близости и заливался в лёгкие густым и сладковатым мёдом. — В углу, — голос Амелии прозвучал с лёгкой усмешкой.— Но я должна тебя предупредить, — она указала подбородком вглубь мастерской, где в тени стояла старая чугунная раковина, испещрённая потёками краски и глины, — вода там ледяная. — Плевать, — отрезал он, уже направляясь к ней широкими шагами, но притормозил. — Дамы вперёд. Он сделал широкий театральный жест рукой, приглашая её пройти первой. В его глазах, ещё секунду назад полных животной решимости, теперь плескалась знакомая язвительная усмешка — маска, за которой он пытался скрыть охватившее его нетерпение. Амелия фыркнула, но подчинилась, пройдя мимо него так близко, что её рыжие волосы, пахнущие жасмином, чуть коснулись его щеки. Она с лёгкостью повернула массивный кран, и в раковину с грохотом хлынула вода. Вейла опробовала кончиками пальцев холодную жидкость и нехотя подставила под ледяные брызги свои перепачканные в глине пальцы. Драко, не долго думая, встал за её спиной, его тело почти касалось её тела, создавая над раковиной подобие каменного грота, заслоняющего её от всего мира. Он скользнул своими измазанными пальцами поверх её смуглых ладоней, и идиотская, почти мальчишеская улыбка сама собой наползла на его лицо. — Я почти уверен, — пробормотал он ей в волосы, его губы почти касались её уха, а дыхание, тёплое и неровное, обжигало кожу, — что ты сама не справилась бы. Она обернулась к нему через плечо, и её движение заставило её спину плотнее прижаться к его груди. Её подозрительный взгляд скользнул по нему снизу вверх. Капли ледяной воды скатывались по их сплетённым пальцам, падая на старую раковину с тихим стуком. — Правда? — в её чёрных, как смоль, глазах плясали чёртики, а губы приоткрылись в удивлённой усмешке. — А я думала, ты ищешь повод стоять так близко. — Естественно, — он притворно фыркнул, но не отпустил её рук, продолжая двигаться с нарочитой медлительностью, скользя по её коже, смывая глину с каждой линии, каждого пальчика, с тыльной стороны ладони, с запястья, задерживаясь на пульсе, что отчаянно стучал под тонкой кожей. — Только скрытые грязные помыслы и никакой лирики. Амелия вздрогнула, когда его большой палец провёл по особенно чувствительному месту на внутренней стороне её запястья, и это содрогание не имело ничего общего с дрожью от ледяной воды. Она попыталась выдернуть руки, слабо, почти ритуально протестуя, но он удержал их с лёгкой, но неоспоримой силой. — Драко, дай закончить… — её голос прозвучал чуть хрипло, и в нём слышалась не просьба, а скорее смутное ожидание. — Я и помогаю, — до неприличия интимное скольжение обжигало, и по его спине пробежала дрожь. Он наклонился ещё ближе, его щека почти касалась её виска. Она резко развернулась к нему внутри его же объятий. Их лица оказались в полу дюйме друг от друга. Её глаза, теперь жгучие и опьянëнные, горели стальным огнём решимости. — Что-то не так? — невинно поинтересовался он и закрыл вентиль, отрезав поток ледяной воды. Внезапно наступившая тишина оглушила, и в ней стало слышно лишь их учащённое дыхание и тяжёлые капли, падающие с их пальцев на каменный пол. Амелия не ответила. Вместо этого она резко подняла свои всё ещё влажные руки и обвила ими его шею, вцепившись пальцами в мокрые волосы на его затылке. Её движение было стремительным, небрежным и настойчивым. — Всё не так, — прошептала она, и её голос звучал низко и хрипло, полный вызова и обещания. — Ты слишком медлишь, Малфой. И прежде чем он успел что-либо ответить, её губы нашли его. Этот поцелуй не был ни нежным, ни вопросительным. Он был жадным, требовательным, властным. В нём была вся накопившаяся за эти минуты игра и напряжение. Она кусала его нижнюю губу, заставляя его вздохнуть, а затем снова погружалась в поцелуй, глубже, отчаяннее. Его руки всё ещё висели в воздухе. Драко на мгновение застыл, словно забыл о том, как сильно хотел к ней прикасаться, но уже спустя секунду ответил ей с той же яростью. Он обхватил девичью талию и прижал к себе так сильно, что между ними не осталось пространства. Его пальцы впились в ткань её блузки, сминая её. Холод от мокрых прикосновений смешивался с жаром их тел, создавая дурманящий контраст. Этот поцелуй был совсем другим. Не было ни нежности, ни томного исследования, лишь голодное, нетерпеливое требование. В нём было всё накопившееся за эти мучительные минуты ожидания напряжение. Сердце заглушило разум громким стуком, окончательно отрезав их от мира глины, кругов и условностей. Оставив только их спешное сплетение рук, прерывистое дыхание и обещание той самой «регулярной практики», которая почти переходила грань...