Четыре всадника Темного Лорда

Утро в Бирмингеме было серым и дымчатым, словно город кутался в одеяло из тумана и угольной пыли. В приоткрытое окно, нарушив сонную тишину гостиной, влетела сова. Не рассчитав траекторию, птица врезалась в журнальный стол, заставленный аккуратными стопками газетных вырезок, досье на ещё живых участников недавних стычек и свежими заметками от Скитер. Половина отсортированной информации взметнулась в воздух и медленно осела на потëртый ковёр. Пэнси резко отдëрнула руки, едва избежав острых когтей. Она смерила взглядом сначала хаос на полу, потом — виновницу, всё ещё барахтающуюся среди пергамента. — Летишь, как пьяная метла, — проворчала она. В голове молнией пронеслась дилемма: зажарить этого горе-почтальона или всё же прочитать послание? С кислой миной подобрав конверт с хорошо знакомой тёмной печатью, Паркинсон откинулась на спинку кожаного дивана, поджав под себя ногу. Срывая сургучную печать, пропитанную магией Волан-де-Морта, Пэнси не ждала ничего хорошего и, пробежав глазами по лаконичному тексту, фыркнула. Лорд вызывал к себе Драко. И Амелию. Всё. Ни намёка на причину, ни лишней строчки. Странная прихоть даже для него, особенно в такое неспокойное время. «Будь я законченной садисткой, мне бы, наверное, тоже нравилось таскать к себе Малфоя — поностальгировать о былых унижениях, — ведьма задумчиво потëрла подбородок и цокнула языком. — Но вейла то тебе зачем…» Объяснений, разумеется, не прилагалось. Властитель привык приказывать: никаких торгов, договоров, снисхождения. Сопротивление бесполезно. Она знала это на собственном опыте. Руководителем он был сомнительным. Управленческий гений уровня «убей всех, а потом разберись». Пэнси понимала жестокость как инструмент завоевания, но не как основу для управления страной. Все уже смирились с самодурством и сумасбродством самого великого тёмного мага всех времён, но главная его проблема была далеко не в повсеместном чесании своего эго и тысяче бесполезных регалий. Она плавала на поверхности, как говно в пруду, которое никак не прикрыть красивой кувшинкой: Волан-де-Морт не умел управлять государством, которое подчинил. Страна — это не шайка фанатичных Пожирателей, готовых песок целовать, по которому он шароëбился босыми ногами, а сложная структура, требующая крепких законов и порядка. Но вместо этого первые два месяца Волан-де-Морт играл в игру: «Кто молодец? Я молодец! Кто завоеватель? Я завоеватель!» А когда выяснилось, что статусом сыт не будешь и нужно как-то справляться с госаппаратом, его лысая черепушка сломалась. Чистокровные аристократы выдохнули с облегчением: наконец-то им доверили что-то, кроме как красиво стоять на фоне. Министерство перекраивали вдоль и поперёк, хотя ничего путного из этого не вышло. Адекватные и понимающие суть дела волшебники не хотели лишний раз светиться рядом с Лордом, чьи перепады настроения напоминали русскую рулетку. Зато идиотов хватало. Паркинсон находила это до жути забавным. Теперь уборкой неугодных занимались молодые и перспективные, а все, кому за тридцать, вели управленческую деятельность. Магической Британией правили головорезы и полусумасшедшие, лояльность получала аристократия, а остальным просто оставалось как-то выживать. И, возможно, если бы Яксли в своё время не подхватил бразды правления в Министерстве, страна развалилась бы на куски. Редкий мудак и больной извращенец сочетался в нём с неплохим политиком. Идеально для руководящей должности. От одного его вида пробегала неприятная дрожь по самым неподходящим местам. Благо, Пэнси никогда не приходилось иметь с ним дело напрямую. — Мадам? Земля вызывает главный блуждающий ум! — Блейз щёлкнул пальцами у неё перед лицом, нарушая тишину. — О чём задумалась? Планируешь переворот или выбираешь обои для будущей темницы? Говорят, в этом сезоне в моде кроваво-красный и траурно-чëрный. — Салазар, — всплеснула руками Паркинсон, с преувеличенным удивлением осматривая его с ног до головы. — Уже десять утра, а ты ещё трезв! И даже стоишь вертикально. — Ладно-ладно, я понял: дебильные шутки оставлю Теодору, — фыркнул Забини, его тёмные глаза скользнули по эпичному беспорядку. — Мы как-то пропустили твоё возвращение прошлой ночью. — Если бы я знала, что ты так скучаешь без моих ночных визитов, — окидывая взглядом творческий хаос на полу, Пэнси лукаво улыбнулась, — обязательно зашла бы поприветствовать. Возможно, даже в костюме енота. — Я… тронут, — смущëнно выдавил он и кивнул в сторону скучающей совы, переминающейся с ноги на ногу с видом глубоко обиженного курьера. — От кого письмо? — Массовая рассовка: распродают одноразовые носовые платки для тех, кто дрочит и плачет, — поднимая с пола разлетевшиеся листы, усмехнулась Пожирательница. — Я уже подписал капитуляцию, — белея, процедил Забини и сбавил тон. — Прекрати. — Ладно-ладно, — закатила глаза она. — Только платок не доставай. — Приподняв брови, она разглядывала какие-то каракули на одном из листков. — Драко опять вызывают на ковёр к Темнейшему. Но, видимо, дабы ему не было скучно, велели захватить с собой Амелию. Такая вот сомнительная групповушка… — Когда? — напряжённо выпалил итальянец и тут же поджал губы в неправдоподобно сладкой улыбке, будто только что вспомнил о правилах приличий. — А ты тоже хочешь на эту вечеринку? — изумлëнно взглянув на него, поинтересовалась Паркинсон. — Не стоит так бодро вступать в секс… Попробуй начать хотя бы с одного человека. Желательно живого и совершеннолетнего. — А согласие при нашей профессии не обязательно... — задумчиво произнёс Блейз словно по инерции, чтобы не прекращать разговор. Пэнси просверлила его пронзительным взглядом. Он явно пробубнил последнюю фразу машинально и сам не понял, что молчание уже повисло в воздухе. Вопросов было много, но вместо того, чтобы задать их, она лишь сжала губы и продолжила собирать бумаги, разбросанные совой. В дверях появилась француженка, озаряя скучную комнату своим сиянием. Ведьма на мгновение задумалась, видела ли она когда-нибудь Амелию в помятом, непрезентабельном виде, но очень быстро осознала, что к вейлам подобный вопрос неприменим. Даже если нимфа будет лежать в луже рвоты с кастрюлей на голове и пытаться изнасиловать корзину для белья, то наверняка это будет восприниматься как самое милое недоразумение. — Что это у вас здесь за сомнительное веселье? — Буве подошла к Пэнси и помогла поднять оставшуюся макулатуру. — У тебя с Драко сегодня намечается путешествие, — плюхнувшись обратно на диван, констатировала Паркинсон. — Собирай косметичку. — Там планируется вино и пицца? — улыбнувшись, спросила Амелия, мельком бросив взгляд на напряжённого Забини. — Не припомню, чтобы наш Лорд когда-либо так благоволил к Малфоям... — иронично фыркнула Паркинсон. — Но, быть может, ради твоего обаяния он сегодня сделает исключение и ограничится всего парой-тройкой непереводимых проклятий. Вейла лишь спокойно пожала плечами и направилась к барной стойке, где уже дымилась кружка с какао, пахнущим корицей и беззаботностью, которой в этом доме никто не чувствовал. Мулат молча кивнул сам себе, будто подтверждая какую-то внутреннюю мысль, и неожиданно развернулся к выходу. — Эй, а это ты куда? — приподняв бровь, с преувеличенным подозрением протянула Пэнси. — Мне надо... — он на мгновение запнулся, но тут же оправился, на лице появилась маска непринуждённости. — Внезапно почувствовал острую духовную потребность в сорока бутылках виски. Прямо сейчас. Иду спасать свою душу. — Сам? — скривилась Паркинсон. — Без свиты, носильщиков и марширующего оркестра? — Не могу доверять свои самые сокровенные алкогольные сокровища первому встречному, — лукаво улыбнулся Забини, уже отступая в тень. — Они требуют трепетного отношения и... моего личного присутствия. И с этими словами он растворился в полумраке коридора, оставив за собой шлейф недосказанности. Такой, что разило за пару миль. — Тебе не показалось, что... — начала Пэнси, но тут же закусила губу, будто поймав себя на слове. — Что? — переспросила Амелия, обхватив длинными пальцами большую фарфоровую кружку. — Да так... — Пэнси втянула воздух сквозь натянутую улыбку и махнула рукой, делая вид, что рассматривает узор на обоях. — Ничего. Просто показалось. Не стоит обращать внимание. Прошло пару часов. Вейла и легилимент покинули дом, а Блейз так и не появился. Его отсутствие висело в воздухе тягостным неозвученным вопросом, но только для Паркинсон, поскольку Теодор сегодня совсем не спешил покидать свою спальню. Он возник лишь ближе к обеду. Бледный, молчаливый, с тёмными тенями под глазами. Он лениво заполз на высокий стул и рассеянно уставился в тарелку с дымящейся грибной похлёбкой, которую подал домовик. Анимаг пару раз моргнул, а через мгновение и вовсе лёг головой на прохладную полированную столешницу, словно ища в ней спасения от собственных мыслей. — Не нравится меню? — поинтересовалась Пэнси, откладывая в сторону журнал. — Или просто решил проверить, насколько прочен наш стол? Теодор лишь хмыкнул в ответ, не меняя позы, продолжая кутаться в свою апатию, как в самое мягкое и непроглядное одеяло. Он прикрыл глаза, и ведьма заметила, как под побледневшей кожей на его виске скользнул едва уловимый зеленоватый импульс: крошечная молния, рассеявшаяся вдоль синевы вен. Её глаза расширились от любопытства, но в этот миг в оконную раму с глухим стуком врезалась сова, едва не сложившись на лету. «Ну хоть не прямиком в тарелку», — мысленно вздохнула она, лениво поднимаясь с кресла. Пэнси забрала небольшую, туго свёрнутую записку, прикреплённую к лапке птицы. Пальцы сами собой развернули пергамент, и взгляд скользнул по знакомому резкому почерку, от которого по спине пробежал азарт.

«Симус Финниган, Энтони Голдстейн.

Лоу-Вуд-роуд, 35.

Р.С.»

— Киса! — громко протянула Пэнси, подходя ближе к другу. — Поднимайся сейчас же! Наш любимый информатор прислал весточку. Пора навестить старых друзей. Что бы кто ни говорил о Скитер, но когда она чувствовала угрозу своей заднице, соображать начинала мгновенно. Не зря инстинкт самосохранения — самый сильный. Улочка Лоу-Вуд представляла собой частный сектор с обветшалыми, но аккуратными домиками, утопающими в зелени палисадников. Воздух здесь пах сырой землёй и дымком из покосившихся труб. В основном здесь доживали свой век пожилые магловские пары. Молодёжи почти не было. Тихо, скучно и пустынно. Что вполне устраивало Пожирателей. Хотя по Теодору нельзя было наверняка сказать, что его сейчас устраивало. Он так глубоко погрузился в себя, что почти сливался с местным антуражем: сдержанный, безмолвный и удушающе безынтересный. Игривые искорки, обычно отплясывающие канкан в его глазах, иссякли, а взгляд затуманился. Он смотрел перед собой, но, кажется, ничего не видел. Будто был не на работе, а где-то очень и очень далеко. — Если ты продолжишь делать такое лицо, — проговорила Паркинсон, ломая тягостное молчание, — я начну предполагать худшее. — Рано, — опустив взгляд себе под ноги, равнодушно ответил Нотт. — Что-то планируется? — напряжённо оглядываясь по сторонам, продолжила ведьма. — Или это твой новый способ медитации? — Не хотелось бы... — коротко бросил Теодор. — У вас проблемы с Грейнджер? — уточнила Пэнси. Она знала, что он не станет с ней это обсуждать. Задушевные беседы никогда не были сильной стороной их взаимодействия. В высокие материи анимаг уходил только с Малфоем, предварительно опустошив все бары в округе. Хотя и подобное случалось редко — Нотт предпочитал жрать себя изнутри в гордом одиночестве, не полагаясь на подмогу извне. — Нет. Только у меня, — отрешëнно бросил Теодор, тряхнув головой. — Ты не говорила, что у нас сегодня в рационе Долгопупс и Джордан. Для позднего завтрака они не самое подходящее блюдо. — Видимо, комплимент от шеф-повара… — протянула Пэнси, наткнувшись на волшебников, подошедших к двери дома. И что-то подсказывало ей, что оказались они здесь совсем не случайно. Ли и Невилл, которые, по словам Грейнджер, пропали без вести, поднялись на крыльцо и уже спустя минуту вошли в дом. — Ты в дверь или в окно? — поджав губы, сдавленно спросил Нотт. — Не люблю эффектные выходы, — немного подумав, ответила она. — Я как-нибудь по старинке попробую. — Какая ты скучная… — выдавив из себя подобие иронии, Теодор свернул на садовую дорожку, усыпанную гравием, и направился в обход дома, расстëгивая мантию на ходу. «Если у них с собой портал, то барьеры бессмысленны, — Паркинсон передëрнула плечами, ступив на просевшие ступени. — Зачем ломать дверь, если можно просто постучать и испортить всем настроение?» Сиплый свист звонка прозвучал оглушительно громко в давящей тишине улицы. Голоса, доносившиеся из-за двери всего секунду назад, разом смолкли, и в наступившей тишине за хлипкой деревянной створкой послышались торопливые шаги. Видимо, Пожиратели Смерти не производили впечатления тех, кто будет вежливо дожидаться приглашения. Едва в проёме возникла узкая полоска тёплого света, с кончика палочки сорвалось заклинание. — Империо, — произнесла Пэнси спокойно, почти шёпотом. Дверь беззвучно распахнулась шире. На пороге застыл Симус с отрешëнным лицом, бездумно уставившись в пустоту и сжимая в руке кружку. — Будь добр, не разлей чай, — язвительно улыбнулась ведьма. — А то придётся тебе его вылизывать. Парень молча попятился назад. Пэнси изящным движением кисти развернула его, это придурковатое недоразумение, и последовала за ним внутрь. В этот момент где-то в глубине дома посыпалось стекло. Нотт сегодня явно тормозил. Шум нарастал. Пэнси, оказавшись в дверях гостиной, скептически приподняла бровь. Невилл и Ли наперебой пытались атаковать Нотта, который уже почти оторвал руку истекающему кровью Энтони. — Флипендо Триа! Небольшое торнадо раскидало всех троих по углам комнаты, опрокинув ветхие стулья. Паркинсон холодно скользнула взглядом по Джордану. — Акцио, палочка. — Она повторила тот же трюк с Долгопупсом. — Господа, вы совершенно не умеете ими пользоваться. Поэтому вам они больше не пригодятся. Орудия волшебников рванули к ней в руку, и ведьма бросила недовольный взгляд на Нотта. Тот лениво выплюнул залитого кровью и орущего от боли Голдстейна. — А сейчас, — голос Пэнси прозвучал как ледяная сталь, — пока вы не свалили и не бросили здесь двух своих друзей на растерзание... мы побеседуем. По-взрослому. — Такого уговора не было! — выпалил Джордан, вскакивая на ноги. — Он обещал! Нас не тронут! — Заткнись, — мрачно фыркнул Долгопупс. — Ты уже всё испортил. — Какого уговора? Кто обещал? — Пэнси пропустила реплику Невилла мимо ушей, обращаясь к Ли. — Сами вы давно передохли бы, мозгов маловато. В ответ повисло тягостное молчание. Она перевела взгляд на Теодора. Тот, не задумываясь, положил окровавленную лапу на разодранное в клочья плечо Голдстейна и выпустил когти, медленно потянув кожу на себя. Энтони забился в истерике, его крик, полный нечеловеческой агонии, заполнил маленькую комнату. — Хватит! — вскрикнул Джордан. Барс остановил движение, но не вытащил когти и угрожающе оголил зубы. — Я всё скажу! Пэнси заметила, как Долгопупс потянулся к карману, но уже через мгновение он рухнул на пол, опутанный верёвками. Она покачала головой с лёгкой усталостью и брезгливостью. — Наивный. Думал, мы здесь для чаепития? — Они нас не выпустят, идиот! — проорал Невилл, безуспешно дёргаясь в верёвках. — Молчи! — Да плевать уже, — тяжело выдохнул Джордан. — Мне что за него, что за них подыхать... изначально казалось паршивой затеей. Мы просто пешки. Все мы. — За кого? — раздражённо переспросила Пэнси, и в воздухе запахло статикой и грозой. — Говори, пока твой друг не истёк кровью. Или пока мне не надоело слушать твоё нытьё. — Он хочет забрать почти всех. Мы — большой проект, — хмыкнул Ли. — А в конце тех, кто выживет, якобы ждёт свобода и спокойная жизнь. Как в сказке. Только с большей кровью. — Кто? — прошипела Пэнси. — Кто обещал вам эту сказку? Назови имя, и, возможно, ты сможешь уйти отсюда, сохранив все конечности. Возможно. — За-би-ни, — по слогам, будто оглашая приговор, проговорил Джордан. — Блейз Забини.