Четыре всадника Темного Лорда

Воздух в резиденции Тёмного Лорда был густым и спёртым, пропитанным смесью дорогого ладана и едва уловимым сладковатым душком разложения. Переступив порог, Малфой ощутил, как по коже пробежали мурашки. Волшебников здесь было на порядок больше, чем обычно: кровавый урожай военной кампании свозили сюда для отчётов и получения новых приказов. Всё это сборище напоминало огромный змеиный клубок, шипящий во всех направлениях. Мелькали знакомые, горящие слепой преданностью лица, в основном молодые и фанатичные. Изредка среди них, словно призраки былых кошмаров, проскальзывали старперы, как живые реликвии безумия, ещё помнившие Первую войну и чудом уцелевшие во Второй. Несмотря на своё положение, Драко чувствовал себя, будто вошёл в логово болезни, к которой у него выработался иммунитет, но её вид не становился менее отвратительным. Среди немого, но оживлённого столпотворения, словно разъярённая оса, металась Алекто. Её тучное тело содрогалось от явного отвращения к роли распорядителя в толпе поклонников. Несмотря на давку, царило неестественное, тягучее молчание. Звук приглушали тяжёлые гобелены и ковры, поглощавшие каждый шорох, каждый сдавленный вздох. Лишь лёгкий шелест мантий и приглушённое бормотание нарушали гнетущую тишину. Заметив Драко и Амелию в гуще посетителей, Алекто Кэрроу ринулась к ним, рассекая толпу. Она грубо отталкивала локтями менее проворных гостей, не обращая внимания на возмущённые возгласы. Вейла напряглась и моментально склонилась к Драко так близко, что её шёлковые волосы коснулись его щеки, а губы почти прильнули к его уху. Её шёпот был едва слышен, но каждое слово врезалось в сознание, будто выжженное раскалённым железом: — Что бы он ни сказал, соглашайся. Без колебаний. Не спорь. Не проявляй эмоции. И ради всего святого, Драко, не теряй головы. Ни на секунду. — Что? — вырвалось у него глухо, он инстинктивно отклонился, чтобы взглянуть в её лицо, пытаясь найти в её глазах хоть намёк на объяснение. Но её взгляд погас, прежде чем она отстранилась. Алекто уже настигла их. Её учащëнное дыхание разило драконьим фаршем и преисподней, а маленькие просячьи глазки горели мрачным торжеством. — Милорд желает видеть вас, — её сиплый голос, брошенный в сторону Амелии, прозвучал низко и зловеще, как скрежет замка в тюремной камере. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с такой бешеной силой, что Драко услышал его стук в собственных ушах. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу холодной, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями во влажные ладони. Амелия лишь повернулась к Алекто с мягкой, почти блаженной улыбкой, кивнула. — Добрый день, миссис Кэрроу. Конечно, не стоит заставлять Властелина ждать. — Пойдёмте, — лицо секретарши исказилось в невероятном усилии улыбнуться, хотя со стороны это больше напоминало оскал умирающей гиены. — Эм? — выдавил Драко, слегка склонив голову. — Вас вызовут чуть позже, — Алекто перевела на него взгляд, и в её зрачках на мгновение мелькнуло нечто, что можно было принять за подобие предупреждения. — Лорд просил вас не отлучаться. Короткий судорожный вздох застрял где-то в горле, не в силах заглушить бешеный пульс, отдававшийся в висках тяжёлым, неровным барабанным боем. Слова вейлы висели в спёртом воздухе зловещим эхом, намертво врезавшись в сознание. Время вокруг потеряло свою упругость, замедлившись до тягучего, почти осязаемого потока. Секунды ползли одна за другой, мучительно медленно, словно улитки, оставляющие за собой влажный липкий след. Из размытого пятнами сознания к Малфою приблизилась фигура в чёрной, заляпанной пятнами мантии. Даже не видя скрытого в тенях лица, легилимент узнал его безошибочно: тяжёлая размашистая походка, расправленные плечи, рука, скрытая под мантией, вечно удерживающая палочку наготове. Долохов. Виртуоз, возводивший боль в ранг изощрённого искусства. Имя «Антонин Долохов» его мать иногда выкрикивала в ночных кошмарах, и одно его появление здесь и сейчас было зловещим предзнаменованием. Острое, почти физическое искушение пронзить сознание Долохова лезвием легилименции сковало его. Антонин не был искусным окклюментом, но даже щадящее вторжение почувствовал бы мгновенно. А мастеров уровня Малфоя во всей Британии можно было пересчитать по пальцам одной руки. Подозрение пало бы на него немедленно и бесповоротно. Всё, что у него оставалось — это тщательно выстроенный образ сломленного, «безопасного» юнца, чья показная рабская покорность годами укрепляла эту веру у Тёмного Лорда. Драко сглотнул подступивший к горлу солёный ком ненависти, чувствуя, как закладывает уши. Дверь покоев распахнулась с тихим скрипом, и на пороге возникла безмятежная, сияющая и собранная Амелия. Она мило, почти игриво улыбнулась Долохову, и тот в ответ оскалился мерзкой скабрёзной ухмылкой, повелительным жестом приглашая следовать за собой. Драко едва заметно приподнял бровь, на миг поймав быстрый, но невероятно осознанный и точный взгляд вейлы. В её глазах не читалось и тени страха, лишь холодная, отточенная решимость. Они развернулись и скрылись в полумраке коридора, их голоса доносились лишь обрывками фраз, от которых кровь стыла в жилах. — Малфой! — голос Алекто прозвучал хрипло и нетерпеливо. Судя по всему, она звала его уже не первый раз. Драко глубже вдохнул, чувствуя, как лёгкие сжимаются от напряжения, и последовал за ней в кабинет. Комната, обычно погружённая в полумрак, сегодня была залита слепящим светом из распахнутых окон. Лучи выхватывали из теней пыльные фолианты, мрачные портреты предков и массивный письменный стол, который теперь принадлежал узурпатору. В воздухе висела непривычная, пугающая аура удовлетворения. — Драко, мальчик мой, — просипел Тёмный Лорд приторно-сладким тоном, широко разводя руками в мнимом порыве объятий. — Мой Лорд, — Драко заставил себя остаться статуей, хотя эта пародия на радушие была страшнее открытой угрозы. — Амелия поведала мне о ваших немалых успехах, — он неспешно прошёлся к столу, и его мантия отбросила на пол длинную уродливую тень. — И я весьма доволен таким усердным рвением. «Какие, нахуй, успехи? — мысли заворошились, как опарыши в гниющем мясе. — Мы даже не начинали основную охоту после Уизли...» — Но такое количество живого груза нам обременительно, — фыркнул он, устраиваясь в кресле, словно на троне. — Поэтому по возвращении ты лично уничтожишь всех, кого нет в списке. И... Волан-де-Морт замолчал. Его длинный костлявый палец с потемневшим ногтем начал медленно, почти бесшумно постукивать по полированному дереву. Слишком громко в тишине. До одури громко. — Ах да... В воспоминаниях Амелии я не нашёл и намёка на грязнокровку Грейнджер, — лицо Лорда исказила гримаса недовольства, от которой похолодело внутри. — Я приказывал доставить всех. — Конечно, милорд. Я помню ваши указания, — голос Драко звучал на удивление ровно, хотя внутри всё сжималось от злости. — Как только мы с мадам Буве вернёмся… — Она останется здесь, — отрезал Властитель, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк. — Её присутствие будет... стимулировать рвение нашего французского союзника. «Заложница», — в голове у Драко всё встало на свои места с леденящей ясностью. — А дабы нашей гостье не было скучно в её новых апартаментах, ей потребуется компания... — Лорд медленно поднял взгляд, и на его тонких губах расползлась ехидная ядовитая улыбка. Гадливое предчувствие выступило холодной испариной на спине. Драко почувствовал, как нутро сжалось. Он уже знал, что последует дальше. Не нужно было читать мысли, чтобы понять, какое наслаждение доставляло Волан-де-Морту моральное растление. Мелкая дрожь пробежала по телу и затихла. Слова Амелии стали его щитом. Он был готов услышать то, что повисло в воздухе тяжёлым отравленным клинком. — Ты ведь не будешь против, если Нарцисса составит ей компанию? — ироничный вопрос висел в воздухе, притворяясь, что у Драко есть выбор. — Ведь когда-то это место было её домом. «Домом». Это слово в его устах прозвучало как надругательство. Тихую панику сменила новая, незнакомая решимость — холодная и жгучая. Драко ощутил, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. В сознании вспыхнули картины того, как он разрывает этого лысого урода на части. Терпение лопнуло. Пройдя через боль, унижение, отчаяние, Малфой достиг той черты, за которой оставался только яростный, всепоглощающий гнев. — Всё, что вы посчитаете нужным, — его собственный голос звучит чужим, спокойным тоном. Маска безразличия слетела с лица, сменившись лживым тёплым одобрением. — Я знал, что ты оценишь, — с лёгким шипящим подозрением протянул Лорд, — поэтому велел доставить её сюда к твоему возвращению. Воссоединение семьи — это так важно в наше смутное время. Яд его слов мог убить на месте. Но Драко было уже всё равно. Его собственная жизнь внезапно обесценилась. Оставалось лишь ждать момента для одного-единственного удара. Но его планы прервал робкий, едва слышный стук в дверь. Малфой вдохнул глубже, и сердце его на мгновение замерло. — Мой Лорд... — голос Алекто был тихим, прерывистым. Её тело трясло крупной нескрываемой дрожью, а толстые пальцы беспокойно теребили край мантии. — Ты привела мою дорогую гостью? — Волан-де-Морт расплылся в широкой ожидающей улыбке, привставая с кресла. — Дело в том... — она замялась, её глаза бегали по узорам на ковре, — ...Флинт не обнаружил её в поместье... «Что за чертовщина?» — мысль в голове Драко прозвучала на грани истерического смеха. Он почувствовал, как по телу пробежала смесь облегчения и нового страха. Лицо Лорда исказилось. Удовольствие сменилось мгновенной слепой яростью. Мышцы на его щеках дёргались, а на шее надулись жилы. И в этот миг на губах Драко мелькнула невольная короткая усмешка. И он был замечен. Волан-де-Морт оказался перед ним так быстро, что глаз не успел моргнуть. Его лицо, искажённое гневом, вплотную приблизилось к Драко. Глаза, горящие алым огнём, впились в него, выискивая вину, но наткнулись лишь на отрепетированную ледяную пустоту. Драко чувствовал его дыхание на своём лице, запах смерти и власти. — Твоя мать пренебрегает моим гостеприимством, — прошипел он, вонзив кончик палочки в шею Драко, прямо в сонную артерию. Но Малфой продолжил смотреть в безумные глаза перед собой. Он чувствовал, как палочка впивается в его шею, но боль лишь подстёгивала его решимость. — Я не менял маршрута, — голос Драко прозвучал на удивление ровно, и по телу разлилось странное, почти злорадное спокойствие. Мышца на щеке Волан-де-Морта дёрнулась. Он отступил. Его испепеляющий взгляд так и не смог прожечь броню. Лорд отвернулся, проводя длинными пальцами по лысому черепу, и ядовито вздохнул. — Найдите эту неблагодарную тварь, — его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что слова врезались в разум. — Передай Маркусу: живой или мёртвой — не важно. Но чтобы её нашли. — Мой Лорд, она не в себе... — попытался было Драко, его голос дрогнул, выдавая напряжение. — За сумасшедшими нужен глаз да глаз, — с отвращением выплюнул Волан-де-Морт. — Я был щедр к твоей семье. Я даровал твоей матери величайшую честь — носить моё дитя. Я даровал ей прощение. А взамен? — Он повернулся, и его тень снова накрыла Драко. — Я хочу, чтобы к моему возвращению она обрела раскаяние. Тогда я милостиво решу её судьбу. «Лучше бы тебе не возвращаться, сука», — промчалось в сознании Малфоя. Ярость, холодная и острая, заставила сердце биться чаще. Он чувствовал, как каждый нерв в его теле напряжён до предела, а желудок сжался. — Как вам будет угодно, — тихо согласился он, уже зная, что этого не допустит. Его пальцы всё ещё были сжаты в кулаки, ногти впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы. Он не готов позволить матери пройти через это снова. Никогда.