Четыре всадника Темного Лорда

Нотт осел на пол, как подкошенный, не в силах больше держать на ногах собственное тело. Все обсуждения Пэнси с бывшими однокурсниками пролетали мимо его ушей, не оставляя и следа. Внутри черепа бушевал настоящий ад: мешанина из мыслей, оглушительных внутренних воплей и сокрушительных эмоций, которые давили на сознание с такой силой, что даже новость о предательстве Блейза казалась далёким незначительным эхом. Анализировать что-либо Теодор был физически не способен. Единственной целью было удержать себя в сжимающихся границах, не дать тому, что пряталось под кожей, вырваться наружу. Как только Паркинсон скрылась из виду, оставив его наедине с неудачливой четвёркой, он с дрожащими от напряжения пальцами закурил. С третьего раза. Воздух заполнился едким дымом. Ему отчаянно не хватало цветочного табака, чтобы притупить этот рёв в голове. В глотке пересохло. Тишина в комнате контрастировала с оглушительным хаосом внутри. Нотт чувствовал себя странно, будто не ощущая границы собственного тела. Животное, сидевшее в нём, вбивало в мозг раскалённые иглы одну за другой. Нутро кипело и пенилось, в то время как снаружи он оставался лишь бледной неподвижной тенью. — Тебе вообще плевать, что ли? — возмущённо выпалил Ли, истерично бегая глазами по лицу Теодора. — Ты ждёшь аплодисментов за своё крысятничество? — не вынимая сигарету изо рта, медленно протянул Теодор, поднимая безразличный взгляд к потолку. — Даже если это всё правда, — он выдохнул клубы дыма вместе со словами, — я бы прикончил тебя. — Анимаг заторможенно улыбнулся. — И на месте своих. И на месте Забини тоже. — Да ты больной… — с откровенным отвращением проговорил Джордан, пытаясь отползти подальше. — Какие странные вещи беспокоят грызунов, — невозмутимо глубоко затягиваясь, Нотт криво усмехнулся и сипло выдохнул ядовитое облако. — Лучше вспомни самые яркие моменты из своей жизни. Потому что ты меня уже заебал. — Чего?! — в голосе Ли прозвучал неподдельный страх, когда он увидел, как Теодор неловко, будто на ватных ногах, поднялся и, слегка пошатнувшись, стряхнул пепел на пол. — Уверен, что ни Блейз, — Нотт фыркнул, закатывая рукава рубашки, — ни твои друзья не будут долго скорбеть от твоей потери. Да и я тоже, ибо собеседник ты дерьмовый... — Паркинсон сказала никого не трогать до её возвращения! — дёргаясь всем телом, повысил тон Джордан, его голос сорвался на визгливую ноту. — Не думал, что буду с тобой согласен, — мотнул головой Невилл, бледнея, — но он лишь хотел спасти Энтони. — Из вас хреновые спасатели, — оборачиваясь на истекающее кровью бессознательное тело Голдстейна, фыркнул Теодор и скользнул по разодранной плоти без особого интереса. — Уж как могли, — выплюнул слова Джордан, пытаясь отодвинуться от лениво, но неумолимо подступающего Нотта. — Не только мы это делаем. — Его спина упёрлась в стену. — Рано или поздно всех заберут. — Всех? — Теодор остановился как вкопанный. В его голове внезапно образовалась звенящая пустота, а по губам скользнула нервная судорожная улыбка. Расстояние между ними он преодолел за два стремительных шага. Раздражение, туман в голове, усталость стёрлись, замещённые одной единственной мыслью, которая жгла изнутри белым калёным железом. Нотт больше не ощущал ничего, кроме леденящей концентрации и закипающей ярости. Джордан затрепыхался, почувствовав на своей шкуре столь резкую перемену настроения в своём надзирателе. Невилл инстинктивно отпрянул. Финниган под Империусом оставался безучастной статуей. Его молчание почему-то бесило больше всего. — Кого? — прошипел Теодор сквозь сжатые зубы, обхватив горло Ли. — Смит, Браун, Грейнджер... — на последней фамилии Ли начал задыхаться, когда железная хватка сжалась сильнее, перекрывая кислород. — У тебя есть шанс прожить чуть дольше, — глядя на синеющее лицо, анимаг перешёл на низкий, звериный шёпот. — Оставь его! — буркнул Долгопупс, когда Джордан уже начал хрипеть и биться в конвульсиях. — Хм-м-м, — голос Нотта сильно просел, превращаясь в гортанное рычание. — Обожаю героев. — Кожа на его руках и шее начала покрываться светлой щетиной. Когда он повернулся к Невиллу, тот потерял дар речи. — Из вас получаются самые яркие краски...

***

— Охуеть... — это было единственное, что смог выдавить из себя Блейз, застыв в дверном проёме, сжав пальцами косяк. — Да ладно тебе... — начала Пэнси, чуть не врезавшись в его спину, а затем выглянула из-за его плеча. Слова застряли в горле. Комната выглядела так, будто через неё пронеслось смертоносное торнадо. Половина мебели была сломана, а остальная намертво испещрена следами магии, искорёжена и превращена в груду щепок, разбросанных по всему помещению. И если присмотреться, становилось ясно, кто и чем пытался отчаянно защищаться. Среди кровавого месива, густо размазанного по стенам, и потёков, заливших пол, чуть левее двери лежал Энтони. Его грудная клетка была вскрыта, как консервная банка. Рёбра с левой стороны были выломаны наружу, неестественно торча из-под кровавой плоти и удерживаясь лишь на жутком лоскуте кожи. Застывшая на его лице гримаса абсолютного немого ужаса свидетельствовала о том, что это сделали ещё до наступления смерти. В мутной алой каше из его внутренностей, запёкшейся крови и острых осколков дерева лицом вниз лежал Ли, будто застигнутый в попытке бегства. Рядом валялась беспомощно брошенная ножка стула. На её острие, словно на окровавленном вертеле, торчал тёмный, уже подсохший и сморщившийся кусок лёгкого. Сомнительная реликвия, оставленная наспех. — Какая мерзость, — запах крови и смерти ударил в нос. — Он его что, — скривилась Пэнси, чувствуя, как подкатывает тошнота, — прямо в этом утопил? — А ты говорила, что он был слишком тихим, — с горьким саркастичным подъёмом в голосе выдавил побледневший Блейз, поджимая губы. — Теперь буду воспринимать его тупые шутки с особым трепетом. Из дальнего угла послышался еле различимый хриплый стон. Резко мотнув головой, Забини, стараясь не смотреть под ноги, переступил через трупы и двинулся на звук. Сидящий у разломанной тумбы Невилл сдавленно хрипел, уставившись в потолок пустыми глазами. Приблизившись, Блейз резко вскинул брови, и его собственное дыхание перехватило. Бордовая лужа под Долгопупсом брала начало в области оголëнного позвоночника, тщательно отделённого от мышц и плоти. Работа конченного психопата, неплохо знающего анатомию. — Твою-то мать, — выдохнула Паркинсон, ощущая, как стынет кровь. — Симус? Целый и невредимый Финниган сидел там же, где ему приказали, намертво вцепившись в кружку с остывшим чаем. Самый сюрреалистичный элемент кровавой картины. Мулат небрежно щëлкнул пальцами, и чары рассеялись, позволяя волшебнику прийти в себя. — Что это за еб... — начал он, с ужасом осматриваясь вокруг. — Помоги ему, — резко оборвал его Блейз, лихорадочно шаря по карманам. — Ты с ума сошёл? — выпалил взбешённый, перепуганный Симус, чуть не наебнувшись с кресла. — В отличие от Теодора, я пока ещё в своём уме, — ехидно, но с заметной дрожью в голосе буркнул Забини. — Сейчас не до твоих истерик. Если мы его не остановим, все, кого ты знаешь, могут закончить точно так же, — он широко обвёл рукой помещение, прежде чем достать из внутреннего кармана потрëпанную визитницу. — А сейчас вспоминай, что именно он взял в руки? — Что? — поморщился Финниган, трясясь и пытаясь сообразить сквозь шок. — Джордан говорил про портал... — Что именно он взял? — громко и с нетерпением повторил Забини. — Ластик, ложку, мыльницу… что, блять, он взял в руки?! — Кажется... — Симус сжал переносицу, явно копаясь в затуманенном сознании, — это была связка ключей или что-то типа того. — Значит, Италия, — быстро перебирая визитки, коротко хмыкнул Блейз, а затем резко повернулся к Паркинсон. — Мадам, вашу руку. Быстро. Пэнси лишь шире раскрыла глаза, не в силах осознать масштабы произошедшего. Забини, не дожидаясь, выдохнул, достал синюю карточку и коснулся её ладони. Мир сжался до размеров спичечной головки, а затем взорвался ослепительным светом. Их бросило в гущу хаоса — оглушительный шум, крики, звуки борьбы и звон палочек заполонили пространство. Зрение вернулось не сразу, но и без того было ясно, что здесь творится ужас. Паркинсон схватили за руку и резко потянули в сторону. Спустя пару секунд она смогла сфокусироваться, и открывшаяся картина оказалась ещё хуже предыдущей. Глубоко в душе Пэнси надеялась, что местные стены изначально были оклеены красными обоями, но реалистичность «мокрого» эффекта и свежие багровые капли, стекающие с потолка, не оставляли сомнений. Нужно было отдать Теодору должное: составлять жуткие инсталляции из тел он умел так, что мороз пробирал даже бывалых Пожирателей. — Дерьмо, — это было самое цензурное, что смог выдавить из себя Забини, создавая едва заметный щитовой барьер перед ними. Он напряжённо двинулся навстречу воплям, потянув ведьму за собой. Она на ходу вытащила палочку и поёжилась, ступая по коридору, усеянному телами. Паркинсон перестала считать искорëженные тела после первого десятка, а они минули всего несколько комнат. Основная бойня развернулась на огромной проходной кухне, где цветовая гамма не особо отличалась от предыдущих комнат, зато реквизита было на порядок больше, что дало разгуляться фантазии обезумевшего творца. Оторванные конечности, выдавленные глаза, снятые скальпы — малая часть того, что Пэнси успела заметить за первые секунды. Потому что её взгляд упёрся в главного виновника, с болезненным методичным усердием долбившего ложкой в уже почти полностью раздробленный череп. Паркинсон повидала многое, но вид Нотта произвёл неизгладимое впечатление даже на неё. Он всё ещё сохранял человеческий образ, но только на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении его происхождение уже нельзя было назвать однозначным. Открытые участки кожи, включая лицо, были густо покрыты короткой светлой шерстью, руки венчали длинные острые изогнутые когти, позвоночник сгибался с неестественной гибкостью. Рвотный позыв подкатил к горлу ведьмы, когда существо прогнулось назад, упиваясь растерзанной жертвой. А его глаза... Животные, пустые, лишённые даже намёка на рассудок, источали чистую первобытную ярость. — Это вообще лечится? — сдавленно выдохнула она, с трудом сдерживая тошноту. — Не уверен, — неразборчиво пробормотал Забини, двигаясь к запертой двери в глубине кухни. — А как же... — начала она, но поняла, что вытащить из этой кровавой мясорубки то, что ещё трепыхалось, уже невозможно. — Почему они не ушли? — Откройте дверь! — проигнорировав её вопрос, довольно громко скомандовал Блейз, постучав по дереву, но тут же осёкся, видимо, осознав свою оплошность. Зверь моментально замер и медленно обернулся на звук. Разобрать, узнал ли он их, у Пэнси не было шанса, зато она увидела, как нервно, почти панически Забини начал усиливать защитный барьер. Из-за двери послышались приглушённые голоса, и итальянец едва успел отгородить часть помещения. Существо с яростным рёвом ударилось о мерцающую магическую стену. — Дверь, блять! — крикнул Забини снова, и на этот раз послышался щелчок открывающегося замка. — Какого хуя они не ушли? — мотнула головой Паркинсон, заметив высунувшееся из проёма бледное лицо Лавгуд. — Дом защищён так, что покинуть его можно только через портал, как и войти. А оставшиеся порталы, видимо, где-то среди... этого, — Забини кивнул в сторону мяса, и за его спиной показались несколько человек. — Бери жёлтую карту и переправь всех. Немедленно. — Куда? — буркнула Пэнси, недовольно оглядывая знакомые, перекошенные ужасом лица. — Там тоже безопасный дом, — фыркнул Блейз, в то время как взгляд существа остановился на нём. — И делай это быстрее. Надо решать, что с ним делать. — Так долбани ему по башке и всё, — выпалила Пэнси, достав визитницу из кармана его брюк. — Ха! — ехидно усмехнулся Забини. — Ты никогда не задумывалась, почему даже наша лысая фея с ним не связывается? — он передëрнул плечами, когда животное ударилось всем телом о барьер. — Не получится. Его так просто ни уничтожить, ни уложить. А чтобы убить, надо очень и очень постараться. — А как насчёт Грейнджер? — предположила Пэнси, обнаружив нужную визитку. — Попытка — не пытка, — бросив взгляд на Полумну, он поджал губы. — Дай ей зелёную карту. Приведи её сюда. Только быстро. — А давай-ка наоборот, — выцепив соседнюю картонную карточку, фыркнула ведьма и сунула визитницу в руки Лавгуд. — Ты прячешь друзяшек, а я разбираюсь с этим... пожарищем. Мир вокруг растянулся, и влажный тяжёлый воздух с запахом манго проник в лёгкие. Кровь и безысходность остались где-то позади.

***

— Они тебе будут не ра-ды… — дыра в пространстве, мерцая кромкой искажённого воздуха, стянулась в небольшой кривой круг, и Блейз недовольно сморщил нос, чувствуя знакомое щемящее ощущение в висках. — Блядь, — он поджал губы и моргнул пару раз, вглядываясь в то место, где только что стояла Паркинсон. — Ладно… Сама разберётся. Тяжело выдохнув, он коротко кивнул Полумне. Та без лишних слов и колебаний взяла карту, и первые трое напуганных волшебников разом растворились в воздухе. А обезумевший анимаг остался. После нескольких яростных слепых атак барьер задрожал, залился синим светом, но выдержал, отшвырнув Теодора назад с грубой силой. Это лишь подстегнуло его слепую животную ярость. Блейз смутно, почти физически ощущал, как трещит защитное заклинание, и пытался представить, сколько ещё оно продержится. Он чувствовал, как магическая энергия утекает из него стремительно и неумолимо, как вода сквозь пальцы, оставляя за собой ледяную пустоту и нарастающую слабость. Постепенно дом пустел, и в наступившей гробовой тишине слышалось только рычащее дыхание за барьером и глухие удары по сияющей стене. В какой-то момент Забини ощутил, как живот сводит острой, тугой судорогой. Не от боли. От полной, всепоглощающей безысходности при виде мечущегося за барьером друга. Его отчаяние стало почти осязаемым, густым и тяжёлым, пропитав воздух вкусом страха и металла. — Должно быть, когда ты говорил, что всё хреново, — почти беззвучно проговорил Блейз, наблюдая, как по исцарапанной, покрытой грубой шерстью руке Нотта медленно стекает тёмная струйка крови, — ты жутко преуменьшал. Прилипший к его запястью свежий кусок чужой плоти безмолвно кричал о том, что кто-то пытался оказать сопротивление. Но это совершенно не волновало обезумевшего волшебника. Он был растерян и взбешён одновременно, пойманный в ловушку собственного разума. Его будто заперли в клетке, из которой был только один выход. Через Блейза. Теперь Теодор и в самом деле до жути походил на загнанного раненого зверя, который уже не помнит, что когда-то был человеком. Мулат знал о такой вероятности по сбивчивым рассказам Малфоя, который сам этого никогда не видел. Чёткого плана действий не существовало. Убивать старого друга... это не план. Даже это побоище Забини не считал достаточной причиной для смертного приговора, но оно невероятно осложняло будущие отношения с орденцами, готовыми к сотрудничеству. «Подарок для Паркинсон, оказывается, — абсурдная мысль пронеслась в голове, пока силы продолжали покидать его, — вообще не для Паркинсон». Оставлять Теодора здесь было нельзя. Рано или поздно он бы нашёл портал. А вспомнить, сколько их и у кого, Забини не мог, как ни старался. Учёт велся посредством воспоминаний и Омута памяти, но бросать всё и двигать домой за пузырьками с воспоминаниями было абсурдно. Как и копаться среди тел сейчас. Ко всему прочему, мулат ощущал, как тело становится тяжелее с каждой минутой, а Пэнси явно не спешила. Когда Забини пошатнулся, он сдался и опустился на пол, прислонившись спиной к стене. За барьером Нотт тоже начал выдыхаться: его движения становились неуклюжими, прерывистыми, но оттого не менее яростными. — Твоя рыжая гвардия просто невыносима, — появляясь из ниоткуда в клубе дыма и пыли, выпалила Пожирательница и с раздражением сдула со лба выбившуюся прядь волос. — Ты тоже не лапочка, — фыркнул появившийся рядом Фред, с массивной ссадиной на щеке, уже начинавшей синеть. — Ух ты! — выдавил потрёпанный Джордж. — А это, — его глаза, обычно полные озорства, неестественно округлились при виде Теодора, мечущегося среди кровавого месива, — позволь спросить, входило в твой гениальный план по захвату мира? — Чрезвычайные обстоятельства… — саркастично выплюнул Блейз, даже не пытаясь подняться с пола. — Где?.. — Тео… — девичий шёпот, полный ужаса, донёсся из-за их спин. Обхватив себя за плечи, будто пытаясь удержаться от падения, Грейнджер судорожно вдохнула. Она вцепилась в свитер, нервно перебирая пальцами складки пушистого материала. Её губы мелко дрожали, пока она всматривалась в изуродованные тела, начиная узнавать черты своих соратников. Но ни одна слеза не сорвалась с её ресниц… Лишь леденящее душу, абсолютно трезвое и безжалостное осознание произошедшего оседало в её глазах тяжёлым грузом. — Ладно, групповой терапией займёмся потом, — поджала губы Пэнси, нервно кивнув в сторону Нотта, который начал издавать низкое рычание. — А сейчас давай не будем увеличивать количество фарша в этой и так уже переполненной мясной лавке. Зверь замедлился, с интересом осматривая новоприбывших. Его взгляд замер. По всему телу пробежала мощная судорога, и он сделал два медленных, неуверенных шага вперёд. Ноги подкосились, шерсть начала сходить, обнажая бледную человеческую кожу, а черты лица проступили сквозь звериную маску, исказившись крайним изнеможением и болью. — Тео... — сделав робкий шаг к барьеру, Гермиона увидела, как он пошатнулся и, опустив голову, рухнул на колени. — Убери это! — панически вскрикнула она, — Убери! Убери! Забини, не скрывая облегчения, опустил руки. Защита исчезла с тихим шелестом. Он устало выдохнул, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. Грейнджер бросилась к Нотту в тот момент, когда он, окончательно теряя силы, наклонился вперёд, упираясь лбом в её бедро. Гермиона опустилась рядом на колени, поддерживая его за плечи. — Что же ты натворил? — с трудом сдерживая слёзы, выдавила она, и её голос дрожал. — То, что обещал... — вымученная кривая улыбка тронула его окровавленные губы. Глаза закрывались, он из последних сил попытался поднять руку, дотронуться до её лица... но мышцы не повиновались, и Теодор полностью потерял сознание, обмякнув. Грейнджер придержала его, уложив голову себе на колени. Она с тяжестью выдохнула, оглядываясь вокруг с горькой, безнадёжной тоской. — Я не понял, — искривился в непонимающей гримасе Джордж, не скрывая брезгливости.— Это как в «Красавице и чудовище»? — Да, только она расколдовала кровожадного дебила в обычного, — хмыкнула Пэнси, недовольно скрестив руки на груди. Её взгляд был тяжёлым. — Но теперь меня беспокоит другой вопрос. — Она перевела взгляд на Блейза, а затем на близнецов. — Поскольку дневная норма идиотизма уже перевыполнена в несколько раз... Что мы будем делать со всем этим дальше?