Четыре всадника Темного Лорда

Уже второй день Грейнджер изводила себя одними и теми же мыслями, мечась, словно осёл между двумя стогами сена, оба из которых оказались ядовитыми. После той неловкой сцены и последовавшей за ней драки Финниган придерживался чёткой дистанции. Он не устраивал сцен, не хлопал дверями и даже продолжал исправно помогать Паркинсон: вызвался сам съездить к близнецам Уизли, чтобы забрать составленные списки временных руководителей департаментов Министерства. Но он перестал с ней разговаривать. Совсем. С одной стороны, её рациональный ум понимал, что у него правильная реакция. Человеку нужно время, чтобы переварить отказ, принять новые правила игры и решить, как жить дальше. Но с другой — ведьму грызло чувство вины. Она слишком долго молчала, давая надежду, и в итоге сделала старому другу только больнее. Эта тишина между ними висела в воздухе густым невыносимым туманом. — Перестань, ради всего святого, ходить туда-сюда, как маятник, — не отрываясь от пергамента, медленно проговорила Пэнси, выводя закорючку с убийственной концентрацией. — Ты выбиваешь меня из колеи. Полдня слушаю этот цокот по каменному полу. — Извини, я просто не могу сосредоточиться, — Грейнджер остановилась, потирая виски пальцами. — А ещё Симус... — Он не семилетний ребёнок, у которого отняли леденец, — безэмоционально парировала Паркинсон, приподнимая лист и сверяя что-то, написанное на соседнем. — Он не рыдает, не орёт, не швыряется в тебя заклинаниями. Это нормальная реакция взрослого, адекватного человека, которому дали по морде не только физически, но и морально. Ты напрасно за него так переживаешь. Лучше мозги напряги и подумай, как тебе наладить хоть какой-то диалог с нашим общим кошачьим кошмаром. — У нас нет отношений, которые можно «налаживать», — язвительно хмыкнула Гермиона, уставившись на узор обоев, словно надеясь найти в нём ответы на все вопросы. — Как раз в этом-то и заключается корень всех зол, моя дорогая. Вот смотри, — отодвинув от себя кипу бумаг, Пэнси сложила руки на столе и посмотрела на Гермиону, — возьмём, к примеру, мои взаимоотношения с Теодором. Они гениальны в своей простоте: я называю его дебилом, он со мной соглашается. Не по той причине, что он действительно дебил, а потому что нам обоим так комфортно. Мы никогда не ссоримся, потому что нам нечего делить. Но если одному из нас понадобится помощь — второй будет там. Без лишних вопросов, — она перевела дыхание и продолжила: — Блейз — наш серый кардинал. Он везде и нигде. Без его тихого загадочного влияния вся наша хрупкая конструкция развалится по причинам, которые никто, включая его самого, толком не понимает. Драко — лучший друг, брат по оружию и жилетка для слёз. Поговорить о высоком? К Драко. Поныть о судьбе? К Драко. Нужен совет? К Драко. Нужен циничный комментарий о твоей глупости? К Блейзу. Всё строго распределено, — Пожирательница пожала плечами. — А у вас с Теодором только невнятный винегрет из эмоций по двум причинам. Во-первых, у него никогда не было отношений. Он просто не умеет в них существовать. Он — это тот ребёнок, который тыкает в понравившуюся девочку палкой, потому что не знает, как иначе привлечь внимание. Во-вторых, и это важнее, тебе нужно научиться общаться не только с ним, но и с его вторым «Я». — Вторым «Я»? — Гермиона скрестила руки на груди, её поза выражала скепсис. — О чём ты вообще? — Я не могу дать тебе точное определение, потому что никогда не лезла в его черепную коробку с диагностическими инструментами. Да и не хочу, если честно. Там наверняка темно, пыльно и пахнет серой, — отмахиваясь, будто от назойливой мухи, Пэнси продолжила: — Его многогранность, эти бешеные перепады настроения и желаний связаны именно со второй сущностью. Это единственное, в чём я уверена на все сто. И судя по всему, тебя она тоже приняла. Так что, как только наши блудные сыновья вернутся, тебе придётся сесть и побеседовать с одной из этих личностей. Хотя бы для того, чтобы начать понимать, что это за бездонное болото, в которое ты так лихо прыгнула. — Мерлин, будь он неладен... — Грейнджер со стоном закрыла глаза ладонью. — Раньше всё это казалось забавной, пусть и опасной, авантюрой. А теперь это похоже на попытку расшифровать древний манускрипт, написанный невидимыми чернилами на языке, которого не существует. Пэнси лишь усмехнулась и придвинула пергамент обратно, снова погрузившись в чтение. Гермионе её аллегории казались надуманными. Ну да, у Нотта были свои причуды, странности, тёмная сторона. Но у многих людей есть несколько масок для разных ситуаций. Это же не повод придумывать каждому альтернативную личность! «Замечательно, что мне всё так подробно объясняют, — надув щёки, Грейнджер с шумом выдохнула. — Ужасно, что я всё равно ни черта не понимаю». — Хватит страдать ерундой и корчить лицо, как у котёнка, попавшего под задницу Хагрида, — безжалостно оборвала её размышления Пэнси. — Давай уже займёмся тем, для чего собрались, и разберём по косточкам тех, кого нам предстоит «подменить», — с этими словами она пододвинула к Гермионе несколько увесистых папок. — И ещё кое-что... — она сделала театральную паузу. — Думаю, тот фиал с кровью можно смело выкинуть. Он своё отслужил. Гермиона опустилась на стул, машинально пододвигая к себе папки, и лишь через секунду до неё дошёл смысл сказанного. Тот самый фиал. Секрет Блейза, его умение использовать магию без палочки. Теперь, когда тайна Паркинсон была раскрыта, а Нотт, скорее всего, скоро последует её примеру, необходимость в магии крови отпала. Да и Пэнси была права: пора приниматься за работу, а не копаться в своих чувствах. Собрав волю в кулак, Грейнджер всмотрелась в имена на папках. Многие были ей знакомы. Она сдвинула стопку и с удивлением прищурилась. — А молодые у вас в принципе не рвутся к власти? — не удержалась от колкости Гермиона. — Или только матёрые волки готовы пачкать лапы о бумажную работу? — Молодые, дорогая, в массе своей предпочитают бунтовать, а не управлять, — усмехнулась Пэнси. — А если и работают, то в роли ударной силы. Наш лысый повелитель почему-то уверен, что молодые более дерзкие, прыткие и безжалостные. Легче учатся. — Глядя на вашу компанию, — продолжая листать документы, язвительно заметила Гермиона, — сложно с ним не согласиться. Пэнси ответила загадочной, кривой ухмылкой. Сложно было понять, обиделась она или польщена. Ведьма на секунду подумала, что задела её, но та лишь громко рассмеялась и откинулась на спинку стула. — Не стану спорить, мы восхитительны в своей испорченности, — кивнула Пэнси и ткнула пальцем в одну из папок. — Думаю, начать стоит вот с этого экземпляра. — Яксли? — поджала губы Гермиона. — Подменить действующего министра магии? Это же практически невозможно! — Он тоже человек, а не робот, и не всё своё время проводит в Министерстве, — заговорщически понизив голос, проговорила Паркинсон. — У него есть свои... слабости. Достаточно пикантные. Судя по информации, которую прислали «доброжелатели» Малфоя, Корбан был образцом служаки: суровым, непоколебимым и фанатично преданным Тёмному Лорду. Грейнджер хорошо помнила, сколько хлопот он доставил им во времена существования Золотого Трио. Собранный, холодный, эффективный. Но это были общие сведения. Им нужно было что-то личное, сокровенное. То, что тщательно скрывается. Пробежав глазами по строчкам, Гермиона подняла брови и обратилась к Пэнси с откровенным отвращением в голосе: — Публичные дома? Серьёзно? — О да. Классическая мужская слабость, — не отрываясь от своего пергамента, констатировала Паркинсон. — Блядство, разврат и весьма специфические вкусы. Спит исключительно с чистокровными девицами не старше двадцати. — Ну, это ещё куда ни шло... — попыталась найти оправдание Гермиона. — Ага, было бы «куда ни шло», если бы он хотя бы мылся за три дня до визита, — язвительно парировала Пэнси. — Девчонки из тех заведений поговаривают, что к его приходу нужно готовиться, как к операции по биоопасности. В голове у Гермионы сам собой возник настолько яркий и отвратительный образ, что её чуть не стошнило. Желудок сжался в тугой комок. — Мерлин... — с трудом сдерживая рвотные позывы, проговорила она. — Я не хочу даже представлять, что он там с ними делает. И мы собираемся выслеживать его в борделе? — Либо это, либо пытаться подменить его прямо в Министерстве, под носом у всех его охранников и Пожирателей, — качнув головой из стороны в сторону, как маятник, проговорила Пэнси. — Лично я голосую за первый вариант. По крайней мере обмануть пару куртизанок проще, чем весь аппарат Тёмного Лорда. — Не спорю, — с обречённостью вздохнула Гермиона. — Если отбросить его... кхм... гигиенические особенности, то на его роль идеально подойдёт Симус. Если он, конечно, согласится... — А почему бы и нет? — раздавшийся с порога голос Финнигана заставил обеих вздрогнуть. — Я всегда знал, что моё призвание заключается в том, чтобы быть министром. Только вот от его фетишей я, пожалуй, воздержусь. Если можно, конечно. — Ничего, потерпишь ради великой цели, — лениво протянула Пэнси, даже не оборачиваясь. — За закрытой дверью ты можешь заставить их хоть вагиной палочки для еды использовать, а потом просто сказать, что тебе не понравилось. Может, даже понравится? Откроешь в себе новые таланты. — Какая же гадость... — сдавленно пробормотал Симус, с отвращением кладя на стол новый список. — Я полагаю, у вас на каждого из этих... деятелей есть подробное досье? — Естественно, — парировала Пэнси, беря пергамент. — Мы же не первокурсники-хулиганы. Мы готовились вас убивать, а это требует основательного подхода, — она посмотрела на них обоих. — И всё же будет лучше, если вы двое поможете мне распределить роли. Финниган едва заметно закатил глаза, но вместо саркастического комментария лишь на секунду отвернулся и беззвучно выругался. Даже без навыка чтения по губам можно было разобрать парочку отборных многоэтажных ругательств. Он никогда не славился ангельским терпением. — Кто ещё в нашем «списке шампанского»? — отодвинув стул рядом с Паркинсон, он принялся изучать имена на папках. — Ну, Долохова, ясное дело, заменит кто-то из близнецов. Они там рядом с Джинни крутятся. — Нет, — тут же возразила Гермиона, — это слишком рискованно. — Подписываюсь под каждым словом, — поддержала её Пэнси. — Как насчёт неразлучной парочки Кэрроу и Роули? Они курируют карательные отряды. Кого-то на их место придётся поставить. И вылавливать их не надо… Достаточно пустить слух, что вы здесь, и они примчатся сами, как борзые на запах крови. — А почему мы сразу не... — Чтобы потом каждому из них по отдельности читать лекцию о морали и этике? — удивлённо подняла бровь Паркинсон. — Сначала пусть поработают на низших должностях, пройдут школу жизни. А вот насчёт его сестрицы, Алекто, я пока даже не знаю, что и предложить. — Мне ведь тоже нужно будет чем-то заняться, — заявила Гермиона. — Детка, а ты уверена, что готова играть роль пресмыкающейся секретарши-садистки? — наклонив голову набок, спросила Пэнси. — Формально у неё нет никакой реальной власти, но она слишком близко к «центру», поэтому её тоже придётся убрать. Мысль о том, чтобы притворяться верной слугой Волан-де-Морта, даже временно, вызывала у Гермионы лёгкое отвращение. Но осознание, что это ненадолго, и предвкушение его скорого конца сглаживали ситуацию. Её желание действовать диктовалось не высокими идеалами добра, а усталостью и жаждой мести за потерянные годы, за унижения, за сломанные судьбы. — Из женщин на высоких постах только она и Амбридж, — с лёгким отчаянием всплеснула руками Гермиона. — А я вряд ли смогу с прямым лицом вещать о превосходстве чистой крови и называть людей грязнокровными выродками. — Да, на эту роль куда лучше подошла бы Анджелина, — задумчиво произнёс Симус, потирая переносицу. — Она... резкая. — Я заметила, — хмыкнула Пэнси. — Но здесь нужен кто-то более хладнокровный и менее эмоциональный. — Захария Смит? Или Невилл? — предположила Гермиона. — Невилл... Невилл больше не боец, — тихо, почти шёпотом, проговорил Симус, отводя глаза. — Смит сойдёт. Думаю, если пообещать ему, что потом он лично сможет накостылять этой старой мымре в розовом, то он согласится на что угодно. Гермиона прикусила язык. Она видела Невилла мельком, когда возвращалась в Бразилию, но не решилась к нему подойти. Она чувствовала свою вину за его состояние. Близнецы Уизли не стали вдаваться в подробности его травм, лишь обмолвились, что он пострадал больше морально, чем физически. Это не удивляло. «Инсталляции» Теодора Нотта редко кто переживал без последствий для психики. Мрачные мысли снова затягивали её в трясину апатии. По спине пробежал холодок, вызывая противные мурашки. Она с силой дёрнула плечами, пытаясь сбросить с себя этот гнёт. Нотт определённо не был тем мужчиной, о котором мечтают тихими вечерами. Ни хорошие девочки, ни плохие. Когда Гермиона видела в нём только бездушного Пожирателя, всё было просто. Потом маньяк обрёл обаятельную улыбку, затем уже острый, хоть и чёрный юмор, а в итоге и вовсе начал казаться... почти милым. «Слишком поздно списывать всё на Стокгольмский синдром», — с горькой усмешкой подумала она, надув щёки и с силой уперев ладони в стол. Поезд, как говорится, уже ушёл. И она сама купила на него билет.