Четыре всадника Темного Лорда

Гермиона проворочалась в постели до самого рассвета, её мысли метались в беспокойном танце, не находя покоя. Настроение было противоречивым, словно её разорвали на две части: одна ликовала от малейшего прогресса в их с Теодором запутанных отношениях, а другая тонула в разочаровании от несостоявшегося разговора. Она всё острее чувствовала потребность понимать его: каждый изгиб мыслей, каждую тень за поступком, каждую вспышку эмоций. Но поведение анимага напоминало танец пьяного гоблина, спиздившего пучок редиски: два шага навстречу, чтобы затем неизбежно отскочить на три назад. Он стал ближе, но одновременно с этим тщательно обходил невидимую черту, которую боялся пересечь. «Ну, если Магомед не идёт к горе... — с решимостью, порождённой бессонницей, подумала Грейнджер, наконец-то сбрасывая с себя одеяло, — ...значит, гора обратится к Малфою». Самое логичное решение в море хаоса. Ей безумно хотелось знать, что творится в голове усато-хвостатого зверя. Конечно, вряд ли там скрывалось что-то вразумительное, однако наверняка тёплое, глупое и чудаковатое. Все его безумные наклонности, о которых судачили шёпотом, вдруг отошли на второй план, стали чем-то несущественным, почти призрачным. Да, Нотт всё ещё был тем самым помешанным, жестоким и бесчеловечным убийцей, но только не с ней. Он создал для неё хрупкий кокон — ощущение, что всё это где-то очень далеко и никогда её не коснётся. Даже если это была лишь эфемерная иллюзия, созданная специально для неё, Гермиону более чем устраивало. Ведь никто и никогда прежде не пытался оградить её от опасностей этого мира с таким самоотверженным, почти фанатичным рвением. Даже от себя самого. Стоя перед зеркалом в ванной, Гермиона скользнула рассеянным взглядом по своему отражению и задержалась на губах. Аккуратное, вкрадчивое волнение окрасило её щёки лёгким румянцем, когда воспоминание о последнем поцелуе вспыхнуло в памяти. Это было куда интимнее, чем их лобызания в постели. Между ними появилось нечто хрупкое. Важное. Совершенно забытое за годы войн и потерь чувство трепета поднялось из самых глубин души. Это было настолько ценно и важно, что она, кажется, была готова принять все его мании, страхи и противоречия. Грейнджер нравился тот маленький мир, что начал зарождаться между ними, и она не собиралась так легко от него отказываться. Вытерев лицо полотенцем, Гермиона ещё раз глубоко вдохнула, собираясь с духом, и твёрдо решила пойти к Драко. Однако, едва выйдя из спальни, она буквально врезалась в Пэнси. — Доброе утро, — улыбнулась Грейнджер, стараясь скрыть волнение. — Ну, для кого-то доброе, — хрипло и явно не выспавшись прорычала Паркинсон. — А кто-то в два часа ночи пытался растащить по кроватям трёх алкоголиков, пока они не начали разбирать стены на сувениры. — Ого, — искренне удивилась Гермиона. — Я даже шума не слышала. — Естественно, — фыркнула Пэнси, с театральным вздохом распахивая дверь в свою комнату. — Пришлось применить заклятие Тишины, ибо эти трое решили устроить марш-бросок с песнями на второй этаж, оставляя за собой след из мужских соплей и философских откровений. Очень живописно. — Что вообще случилось? — недоуменно спросила Гермиона, переступая порог. — Тебе виднее, — многозначительно приподняв бровь, заявила Пэнси, скрестив руки на груди. — Твой Теодор, словно нервная дебютантка на первом балу, теперь устраивает истерику после каждого вашего взгляда. Я вообще не понимаю, что вы с Амелией сделали с нашими мужиками. Нотт превратился в истеричку, а Малфой в восторженного придурка. Такими темпами они скоро будут спать в обнимку с плюшевыми единорогами и читать друг другу сказки на ночь. Были два в определённых пределах адекватных… — она поморщилась почти беззвучно добавила, — по нашим меркам, — а затем её тон вернулся в норму, — придурка. Одна крутит яйца мужику месяц, другая два. А мне потом их из депрессии выводить через шампанское, мороженое и сладкие объятия? — Что? Я ничего с ним не делала, — с искренним недоумением помотала головой Грейнджер, сбитая с толку этим монологом. — И при чём здесь вообще Драко? — Ладно, допустим, этот вопрос надо задавать другой счастливице, — с фальшивым согласием кивнула Пэнси. — Стоп. Что значит «ничего»? — возмущённо всплеснула руками она. — Это же ты с ним спишь, а не я. — Вообще-то... — Гермиона замялась, поджала губы и неловко покачала головой. — Мы не... — Чего?! — изумлённо скривилась она. — Мы точно про кошака говорим? Того самого, который не всегда знает имена всех, с кем переспал? Ты серьёзно? — Вряд ли я могла бы пропустить такой... Эм... знаковый момент, — иронично усмехнулась Грейнджер. — Мне срочно нужна минутка, — заявила Пэнси и начала неспешно расхаживать по комнате, прижимая пальцы к губам в глубокой задумчивости. — Так, — она резко остановилась и развернулась к Гермионе. — А чем вы вообще занимаетесь? Говорите о высоком, читаете стихи у камина? — Ну, до попадания сюда, мы много разговаривали, играли в шахматы, летали на воздушном шаре, выискивали созвездия... Чем дольше Гермиона перечисляла, тем причудливее становилось выражение лица Паркинсон. К концу списка её перекосило так, будто она пыталась решить сложнейшее уравнение. Казалось, ещё мгновение — и начнёт дёргаться глаз. Она нервно, почти истерично рассмеялась. — Просто потрясающе, — с натугой выдавила девушка. — Всю жизнь чувак трахал всё, что движется, а тут вдруг решил за все двадцать четыре года своей потаскушной жизни наверстать упущенное, — её глаза стали круглыми от изумления, и она с шумом выдохнула, надув щёки. — Это я недооценила его размах. Ты мне сразу скажи, когда он начнёт заправлять рубашку в брюки, жарить по утрам яичницу и косить газон перед особняком, чтобы я успела мысленно попрощаться с вами и заказать брачный венок. — Да ладно тебе, — поджала губы Грейнджер, стараясь скрыть улыбку. — Ничего же страшного не происходит. — Детка, когда главный психопат страны внезапно начинает вести себя как принцесска — это не сулит нам ни черта хорошего. Я уверена, перед тем, как собрать Пожирателей, лысик тоже мечтал стать феей, но отец в детстве не долюбил, Дамблдор за бороду подержаться не дал. И понеслось. — Он только вчера вырывал... — начала было Гермиона, но Пэнси её грубо перебила. — Он был расстроен! Это не считается, — скептично отмахнулась она. — Нотт вырывает у людей миндалины не потому, что есть необходимость, — снисходительно, словно объясняя ребёнку, проговорила Паркинсон, — а потому, что ему внезапно приспичило сравнить их с миндальными орехами. И никаких других обоснований, никакой логики. Просто захотелось. — Звучит… — поморщилась ведьма, — не очень аппетитно. — У всех своё хобби, — философски пожала плечами Пэнси. — Одни вышивают крестиком, другие коллекционируют внутренние органы. Давай сначала спустимся на завтрак, мне необходимо минимум две чашки кофе, чтобы начать хоть как-то анализировать ваши высокоморальные и до жути жуткие отношения. Выйдя из комнаты, Паркинсон всё ещё бормотала себе под нос что-то бессвязное, периодически закатывая глаза к небу и жестикулируя, будто выступала перед невидимой аудиторией. Гермиона так увлеклась этим забавным зрелищем, что чуть не врезалась в Драко, поднявшегося по лестнице. Он лениво, почти автоматически придержал её за плечо и тут же убрал руку, словно обжёгшись. Он выглядел помятым и откровенно не выспавшимся, а его обычно надменное лицо — бледноватым. «Похоже, сегодняшняя ночь у всех была слишком длинной и богатой на события», — с лёгкой тревогой подумала Грейнджер, разглядывая его. — Ооо, алкаш номер три явился, — вышла из своего транса Пожирательница. — А где остальные участники бойс-бенда? — Ты отвратительный, бессердечный человек, Пэнс, — удручённо и хрипло проговорил Драко, наклоняя голову набок. — У меня аж заболела душа, — он потëр висок. — И голова. — У тебя нет души, — фыркнула она с саркастичной ухмылкой. — Не преувеличивай свои страдания. — Если бы не твоя полуночная активность, — протянул Малфой с видом мученика, — то мы бы просто молча пили, как порядочные люди, а не устраивали цирк. Гермиона не выдержала и хихикнула. Драко окинул её тяжëлым взглядом и, слегка пошатнувшись, неуверенно продолжил свой путь по лестнице. — Нам нужно съездить к Астории, чтобы её семья подтвердила подготовку к эмиграции Флинтов, — бросил он через плечо. — И избавиться от всех их вещей, чтобы не возникло лишних вопросов, бла-бла-бла, стандартный набор против паранойи. — Коротко, ёмко, конструктивно. Валите, — констатировала Пэнси и сделала пару шагов вниз, явно гонимая жаждой кофеина. — Я на минутку! — выпалила Гермиона, остановившись. Но ответа она уже не расслышала. В эту секунду её волновало совершенно другое. Ей требовалось задать свои вопросы прямо сейчас. Сию же минуту. Они горели на языке, отказываясь ждать. С дурной тревогой в черепной коробке зашевелилась мысль, что ей могут отказать, но это её ни капли не смущало. Она почти бегом догнала Драко уже около его спальни. — Малфой? — негромко окликнула она, зачем-то касаясь его локтя. Он с лёгким подозрением обернулся, опустил взгляд на место касания и выразительно приподнял бровь. Гермиона тут же отдëрнула руку. Слова никак не хотели складываться в связные предложения. Вопрос вертелся на языке, отказываясь срываться. Драко развернулся к ней всем телом и наклонил голову в вопросительном ожидании, но, видимо, поняв, что проще будет сказать самому, тяжело выдохнул. — Я знаю, о чём ты хочешь спросить, — негромко произнес он, бросив короткий, красноречивый взгляд в сторону комнаты Теодора, — но я не могу тебе ничего сказать. Я дал слово, что не стану вмешиваться. Гермиона ощутила, будто ей отвесили оплеуху. Это было уже не просто нежелание говорить, а самая настоящая информационная блокада. Ни единого шанса разобраться в ситуации самостоятельно. А Теодора было проще убить, чем заставить говорить прямо и откровенно. Уже второй месяц они играли в кошки-мышки, постоянно меняясь ролями, но так и не решаясь сделать важный шаг. — Это не значит, что я не хочу помочь, — неожиданно добавил Малфой, и на его губах промелькнула подозрительная ленивая усмешка. В тот же миг перед глазами Гермионы всё поплыло. Внутри черепа будто что-то зачесалось, а затем яркими несвязными вспышками начали мелькать чужие воспоминания, обрывки диалогов, как будто кто-то листал альбом с колдографиями на огромной скорости.

19 сентября 1998

По гостиной особняка Малфоев нервными шагами из стороны в сторону расхаживал Нотт, находясь в состоянии, граничащем с полубешенством. Сам хозяин, Драко, с тяжёлыми, шумными выдохами наблюдал, как его друг изводит себя и паркет. — Мне нужен новый учитель анимагии, — недовольно ворчал Теодор, с силой проводя рукой по волосам. — Я зашёл в тупик. Не могу закончить трансформацию самостоятельно. — И что ты от меня хочешь? — раздражённо фыркнул Драко, откинувшись на спинку кресла. — Я в анимагии знаю только сторону света, где солнце встаёт. Тебе придётся искать эту деревню самому, мне сейчас совершенно не до этого.

___

Пространство вокруг Гермионы рассыпалось осколками и завязалось в тугой узел, тут же расширяясь новым, ещё более ярким отрывком из памяти. Она даже не успела опомниться, как одну сцену резко сменила другая, скручивая желудок в тугой комок и не давая перевести дыхание.

13 июля 1999

Заброшенная фабрика на окраине Лондона. В воздухе пахло пылью, железом и смертью. Окровавленная белая кошка с холодными изумрудными глазами грациозно вышагивала между покалеченными трупами. Малфой стоял поодаль, лишь покачивая головой и озираясь с выражением брезгливого любопытства. Затем, спустя долю секунды, животное вытянулось в струнку и обернулось человеком. Драко лишь молча отвернулся и протянул ему сложенную мантию. — Так, значит, вот как выглядит твоё новое обретённое равновесие? — с лёгкой насмешкой фыркнул он. — Мне раньше нравилось больше. Было... чище. Как минимум. — Знаешь, а я теперь себя намного лучше чувствую, — усмехнулся Теодор, с наслаждением потягиваясь, как после хорошей тренировки. — Как минимум, — передразнил он его и усмехнулся. — Есть свои неоспоримые плюсы в непрерывном прямом контакте с собственным подсознанием. Очень... освежает.

___

Грейнджер уже не помнила, когда в последний раз в её разум так бесцеремонно вламывались при помощи легилименции. Возможно, потому что в новом государстве счастливых обладателей подобного искусства осталось катастрофически мало, а повстанцам было не до практики подобных изящных ухищрений. Покачнувшись, Гермиона вынырнула из плена чужих воспоминаний, и Драко инстинктивно придержал её двумя пальцами, как случайную соринку. — Я не понял?! — раздался подозрительно-возмущённый голос Теодора у неё за спиной. — Твоя дама сердца соскучилась, — абсолютно невозмутимо, словно комментируя погоду, проговорил Малфой. — Вот, обещал ей тебя вернуть после... — После посещения дома Гринграсс, — быстро подхватила Гермиона, стараясь хоть как-то спасти ситуацию, и повернулась к анимагу лицом, надеясь, что выглядит естественно. — Доброе утро. — Доброе, — он вздрогнул и как-то нервно, неестественно улыбнулся, метнувшись взглядом между ней и Драко. — Мы уже идём? — Да, сейчас портал возьму и пойдём, — брякнул тот в ответ, делая вид, что сосредоточен на поисках чего-то в карманах. — У меня всё ещё мозги паршиво работают. Кажется, я оставил его в спальне. Повисло неловкое гулкое молчание, когда он скрылся за дверью. Нотт стал нервно теребить пальцы, заминая их в странном тревожном ритме. И Гермиона решила, что сначала будет лучше переварить информацию, которую ей так любезно подбросил Малфой. «Разумнее его оставить в покое, чтобы случайно не ляпнуть лишнего и не спровоцировать новый виток паранойи, — сурово шептал ей внутренний голос. — Мило улыбайся, делай вид, что всё в порядке, и вали вниз, к кофе и более адекватным собеседникам». — Может, прогуляемся вечером? — мягким, обволакивающим тоном спросила Грейнджер, делая пару осторожных шагов в его сторону. — Я пока точно не знаю, когда мы вернёмся... — с трудом выдавил из себя Теодор, избегая её взгляда. — Мне нужно... немного времени. Собраться с мыслями, хорошо? — Ммм... — неуверенно протянула Гермиона, чувствуя, как между ними снова натягивается невидимая стена. — Ладно... — Я, знаешь ли, паршивый рассказчик, если честно, — потёр шею он, явно не зная, куда деть руки. — Я буду... э... писать речь со словарём, обещаю. Заранее подготовлюсь. Грейнджер мягко улыбнулась и кивнула. Она видела, что ему необъяснимо сложно. Даже то, что показал ей Драко, не проясняло картину до конца, а лишь добавляло новых вопросов. Но это было намного лучше, чем плотная завеса тайны. Ведьма медленно прошла мимо него, ещё раз одарив его обнадёживающей улыбкой, и почти физически почувствовала, как он за её спиной облегчённо выдохнул. Никто не говорил, что будет просто, но эти трудности были приятными. Гермиона наконец-то хотела делать что-то для себя, а не на благо вечно осуждающего и глазеющего на неё с ожиданием общества. Она уже привычным маршрутом отправилась вниз, в большую гостиную. Есть совершенно не хотелось, а в голове витал хаос из обрывков мыслей, воспоминаний и вопросов. — А мы уж и не надеялись на твою компанию, — с мягкой, но едва уловимой насмешкой проговорила Паркинсон, развалившись в кресле. — Доброе утро, — оглядывая черты новой рыжеволосой дамы, кивнула Гермиона и опустилась на диван. — Мы не знакомы. Ты, наверное, Амелия? — А ты — Гермиона, — широко и по-доброму улыбнувшись, она слегка наклонила голову набок. — Очень приятно. Искренне сочувствую, что тебя сюда занесло. — Увы, — ирония прозвучала в голосе Грейнджер. — Не самая гостеприимная обстановка. Я почему-то думала, что вейлы выглядят немного иначе. Более…Светленькими. В воздухе повисла лёгкая неловкость, и ведьма попыталась проанализировать, не обидела ли она новую знакомую своей прямолинейностью. Из-за угла, словно из-под земли, вынырнул домовик с подносом, на котором стояло несколько дымящихся кружек. Он учтиво поклонился и оставил поднос на низком столике. — Филис, организуй, пожалуйста, ещё одну кружку для мадам, — лениво обратилась к эльфу Пэнси, а затем перевела насмешливый взгляд на двух слегка смутившихся девушек. — Итак, попробуем снова, а то вы знакомиться не умеете, — она сложила ладони вместе и быстро протараторила: — Гермиона, это Амелия. Она трахнула человека в чёрном костюме, который почему-то считается здесь эталоном серьёзности, хотя однажды в пьяном угаре спёр бобра и пытался жениться на телеке. Очень символично, — Пожирательница сделала короткий выдох и продолжила: — Амелия, это Гермиона. Она пока что не трахалась, но уже успела приручить пятнистого белого кота, при виде которого опытные Пожиратели Смерти предпочитают вежливо отойти в сторонку и сделать вид, что очень заняты. Амелия чуть не выронила свою кружку, закашлявшись. Грейнджер только закатила глаза и надула губы. Паркинсон лишь невозмутимо отпила из своей кружки, выразительно приподнимая брови. Гермиона уже собралась было парировать, но её спасла вейла, начав говорить первой. — Ну, вообще-то... Про бобра, конечно, очень интересная история, — кивнула она с некоторым смущением. — Новая для меня. Однако я ещё ни с кем не... То есть мы не... спали. — Я, конечно, многое пропустила в начале ваших отношений, — фыркнула Пэнси, многозначительно взглянув на Амелию, — но у меня всё ещё прекрасный слух, поэтому мне пришлось вчера тихо и без матов ретироваться из столовой. Могли бы выбрать место поделикатнее, а не напротив моей тарелки с паштетом… Или хотя бы дверь на кухню закрыть. — Зато у Блейза, кажется, слух уже не тот, — с лёгкой усмешкой парировала Амелия. — К тому же я никуда не тороплюсь, — она перевела спокойный, изучающий взгляд на Грейнджер. — Это сугубо личное дело каждого: кто, с кем, когда и при каких обстоятельствах. — У нас здесь, видимо, вообще такое не в почёте, — с наигранной лёгкостью ответила Гермиона, потянувшись за кружкой, которую только что принёс домовик. — Спасибо. Чисто душевное, возвышенное общение. Беседуем, беседуем, беседуем... Иногда до потери пульса. Амелия как-то задумчиво и немного неловко разглядывала её, будто пытаясь что-то вспомнить или сопоставить. Грейнджер почувствовала лёгкий дискомфорт. Эта девушка странным, почти инородным образом не вписывалась в общую картину особняка: она практически не пила, не выглядела изломанной жертвой войны и, что было совсем уж удивительно, даже матом не ругалась. Что она здесь забыла, было совершенно непонятно, однако Гермиона уже усвоила, что под этой гостеприимной крышей ничего не происходит просто так. Эту истину она поняла ещё в первый день. — Одна я переживаю, — возмущённо зевнула Пэнси, прикрывая рот изящной рукой, — что у мальчиков сотрутся ладошки? — Я, вообще-то, только вернулась, — слегка откашлявшись, ответила Буве и попыталась аккуратно перевести тему, чувствуя нарастающее напряжение. — Вчера всё получилось слишком сумбурно. К тому же у меня был крайне насыщенный день. Пока Амелия вещала про произошедшее в доме Долохова, глаза Грейнджер постепенно начали увеличиваться в размерах, угрожая выползти на лоб. Оказалось, что среди мексиканских страстей, которые устроил здесь Нотт, пьяненький Забини успел параллельно организовать дерзкую вылазку всего семейства Уизли. Удивлял даже не сам факт, а то, что человек, казалось бы, достигший состояния овоща, был способен так чётко соображать и координировать действия в абсолютно разных локациях. Гермиона даже не могла вспомнить, когда он отлучался. «Он же всё время был здесь и в состоянии… Блять, да в состоянии расплющенного томата он был. Как это вообще работает?» — но ответ на вопрос, как и на многие другие в этом доме, всегда оставался за пределами понимания.