Четыре всадника Темного Лорда

В комнате повисла тягучая, наполненная недосказанностью тишина, которую нарушил лишь скрип дерева. — Та-а-ак. Амелия, пойдём, поможешь мне собрать вещи деда, — медленно приподнимаясь со стула, сказала Пэнси. Ее голос прозвучал устало и резко. — Он от алкоголизма совсем в маразм впал. — Вообще-то, если я напьюсь... — начал было Блейз, лениво разглядывая жидкость в бутылке. — Что значит «если»? — едва заметно приподнял изящную бровь Драко, бледное лицо которого выражало скептицизм. — Точно. «Когда» я напьюсь, — тут же исправился мулат, многозначительно поднимая глаза к потолку, — мне совершенно не хочется никого свергать. — Началась истерика в колхозе, — сев на место, покачала головой Паркинсон. Её пальцы с ярко-алым маникюром нервно барабанили по столешнице. — Давай-ка ты лучше объяснишь нам, зачем конкретно ты хочешь посетить царство грязных простыней? — Я совсем забыл сказать... — смущëнно почесал затылок Блейз, разглядывая блики на кружке вейлы, будто ища там ответы. — Я когда-нибудь сломаю тебе нос за эту фразу, — поджав губы, буркнул Малфой. Забини лишь неловко улыбнулся. В его планы никогда не входило раскрывать всё и сразу. Он не планировал говорить даже половину того, что именно происходило за спинами ребят, пока они исполняли свою часть плана. В этом не было никакой нужды: меньше стресса, меньше нервов, меньше шансов, что кто-то решит дать заднюю. Думать обо всем и сразу не входило в их обязанности, каждый из них — генерал своего фронта, а не всей военной кампании. Стратегия никогда не представлялась лёгким делом, но только не для Блейза. Для него это была огромная шахматная партия, где сотни тысяч исходов он знал наперёд, лишь выбирая наиболее подходящий. Игра, в которой дёргать за ниточки и расставлять фигуры на доске было его основной задачей. К каждому союзнику — свой подход, каждому противнику — своя могила. Не всем участникам истории удастся дойти до конца: некоторым уготована судьба жертвы, некоторые могут случайно ею оказаться. Итальянец лишь планировал и выбирал новую ветку событий, исходя из того, что имел. — Что ж, надеюсь, все помнят, что некогда, в далеком девяносто восьмом, наша злая гладкая фея из соображений собственной безопасности заказала, — он многозначительно кивнул в сторону Буве, — у одного небезызвестного изобретателя часики, ставшие впоследствии единственным уцелевшим крестражем. — Азкабан — сомнительная камера хранения, — отметила Грейнджер, наконец дожевав свой бутерброд, — знаешь ли. — Определённо, — глотнув из бутылки, усмехнулся Забини, и его горьковатая усмешка заставила Гермиону нахмуриться. — Вот только туда нам нужно по другой причине... — Меня уже укачало от количества лирических пауз на квадратный ярд текста, — сложив руки на груди, нетерпеливо хмыкнула Паркинсон. — Можно как-то свои актёрские этюды чуть резче проворачивать, зрители уже скучают. — Нам просто нужно найти часы, — уточнила Амелия. Её спокойствие резко контрастировало с общим напряжением. Она посмотрела на Гермиону, и та, не ожидавшая такой прямоты, чуть не выплюнула чай обратно в кружку. — Ну, чисто в теории, — согласно кивнул Малфой, его голос звучал сухо, почти механически, — у тебя больше всех опыта копания в грязном бельишке Волан-де-Морта. — Не просто достать и не просто копаться, — вставил Забини, растягиваясь в неловкой, виноватой улыбке, которая не дотягивала до его глаз. — Я не в курсе, где они. Недоумение огромными светящимися буквами проступило на лбу почти у каждого, находящегося в комнате, кроме Теодора. Там с самого утра извилины так и не заработали, судя по отсутствующему выражению лица, либо трудились над совершенно другими вопросами. Паркинсон прикрыла рот изящной ладонью, то ли для того, чтобы выругаться, то ли чтобы что-то спросить, но затем лишь закрыла лицо руками и гневно прокричала в ладони: — Су-у-ука! — затем она опустила руки, поправила идеальную причёску, сделала глубокий выдох и вновь приняла невозмутимый вид, аккуратно сложив ладони на коленях. — Так о чём мы там говорили? Эта резкая смена настроения заставила Буве и Грейнджер почти заржать в голос. Их попытки сдержаться были крайне неудачными и выливались в сдавленные всхлипы. А вот мужская часть коллектива была больше шокирована внезапной вспышкой: даже Нотт распахнул глаза шире и полностью развернулся к происходящему безобразию, в его взгляде мелькнул проблеск интереса. — Если кому-то станет лучше, — добавил Блейз, стараясь говорить максимально нейтрально, — то сам получатель уже много лет не знает, где они. — А вот тут я не понял, — хрипло выдавил Нотт, протерев сонные глаза. — Ты сегодня вообще не чемпион по пониманию, — приподнял брови Драко. — Но, пожалуй, я с тобой согласен. — Ещё до всего дерьма, случившегося в Хогвартсе, доверенным лицом Тёмного Лорда был... — Снейп, — почти шепотом обронила Грейнджер. В этот момент замолчали все. Воздух стал густым и тяжёлым. Сколько воспоминаний, горьких и противоречивых, было связано с этой фамилией. Однозначного отношения к себе, ещё будучи профессором, Северус никогда не имел. Кто-то его боялся, кто-то уважал, кто-то испытывал жгучую неприязнь. Известие о его гибели было поистине паршивой новостью для всех слизеринцев. Он имел среди них особый авторитет, несмотря на его раскрывшуюся после объявления смерти слабость к семейству Поттеров. — И наш эталон недовольного лица и шикарной походки, а также мистер «Минус миллион баллов Гриффиндору» был тем самым волшебником, — тяжело вдохнув, произнёс Забини, — которому было доверено укрыть последний крестраж от чужих глаз, лапок и прочих конечностей. Но что-то пошло не по плану, и официальная участь профессора нам известна. — Ты хочешь сказать, что он шесть лет, — с каждым словом глаза Пэнси становились всё шире, а голос выше, — один-единственный арестант в Азкабане? — Жестоко, — тяжело, с болью в голосе проговорила Грейнджер, сжимая пальцы в кулаки. — А причиной конфиденциальности служит то, — прищурившись, с холодной аналитичностью проговорил Нотт, — что наш любимый преподаватель таки спрятал безделушку? — Не просто спрятал, — прикрыв рот рукой, ответил Блейз и ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. — Но даже попытался уничтожить. Однако в этот раз это была не просто старая безделушка, а целый механизм, чуть не убивший его, — он перевёл тяжёлый взгляд на Амелию, — поэтому абсолютно обессиленный профессор скрыл артефакт и был повержен. А теперь вернёмся к лоту сегодняшнего дня: поездка в Азкабан. — Говно у вас аукцион, — потирая переносицу, протянул Драко, — честно говоря. От одной мысли об этом месте тошнит. — Я хочу сходить, — спокойно, но твёрдо проговорила Гермиона и поймала вопросительный взгляд Паркинсон. — Что? Мне скучно, я уже больше недели только колдую над картами, сижу за бумажками. Чувствую себя бесполезной архивной крысой. Теодор в этот момент, судя по внешнему виду, вообще все слова забыл. В его глазах читались только отборные матерные выражения и куча вопросов из разряда «зачем», «почему» и «какого хрена». Глубоко вдохнув, он надул щёки и с шумом выдохнул, мотая головой, словно пытаясь стряхнуть с себя эту безумную идею. Грейнджер лишь отмахнулась и демонстративно, с вызовом показала ему язык. Наблюдавшие за этим немым диалогом отреагировали по-разному: Паркинсон и Буве одобрительно прикрыли глаза, Забини просто зевнул, прикрыв рот ладонью, а Малфой как-то ехидно фыркнул. — Да, Грейнджер, — уставившись в одну точку на стене, протараторил легилимент, — благоразумие никогда не было твоей сильной стороной. — Драко! — одернула Амелия, бросив на него строгий взгляд. — Что? Она живёт с Пожирателями, дружит с Пэнси, спит с Теодором, — разводя руками, продолжил тот. — Женщина точно сошла с ума. Тут никаких других диагнозов быть не может. — Я бы тоже хотела поучаствовать, — пожала плечами Амелия, её голос был тихим, но решительным. — Потому что абсолютно согласна с Гермионой: мы тут два декоративных приложения к нормальным волшебникам. Малфой переглянулся с Ноттом. Теперь, судя по выражению лиц, они испытывали абсолютно одинаковые щемящие эмоции, выразить которые вряд ли смогли бы цензурно. Слова тут были явно лишними. Блейз не выдержал и заржал, его смех прозвучал неожиданно громко и искренне в этой напряжëнной атмосфере. — Пэнси, — почти сквозь слёзы проговорил Забини, — ты не желаешь присоединиться к лиге смелых женщин? — Мне и тут неплохо сидится, — иронично проговорила та, сморщив нос. — А когда кто-то из них откинется, мы будем кидать венки с могилы в толпу? — Зачем? — скривился Драко, засунув руки в карманы брюк. — Мы же как-то должны определить, — рассмеявшись, еле выговорила Паркинсон, — кому следующему заказывать гроб. — Ну, я так понимаю, юный кружок зоофилов у нас укомплектован, — всё ещё ухмыляясь, заявил Забини и потëр руки. — Тогда остальным следует прогуляться в Хогвартс. Пэнси изобразила на лице самую настоящую дурноту. Она явно не скучала по этому месту. Но о причинах посещения спрашивать было глупо. Сколько бы лет ни прошло, и кто бы ни являлся нынешним директором, никто так и не додумался завалить этот чёртов зал Салазара Слизерина или хотя бы убрать оттуда разлагающийся труп огромной змеи. Видимо, всегда находились более достойные занятия, и никому было невдомёк, что любой школьник, владеющий заклинанием Бомбарда, может заявиться в эти подземелья. — И когда нам нужно посетить вечеринку грязного постельного белья? — косясь на Гермиону, утомлëнно выдавил Нотт. — И что самое главное, как нам туда войти незамеченными? Навряд ли нас там ждут с распростёртыми объятиями. — Я в процессе решения этого вопроса, — уклончиво ответил Блейз, избегая прямых взглядов. — Он сам не ебёт, — саркастично приподняла брови Паркинсон, и её губы тронула язвительная улыбка. — Ой, всё! — обиженно надулся Забини, изображая раненое самолюбие. — Но в любом случае нам сначала придётся посетить кошачью выставку, и есть ещё один важный момент... Блейз замялся. Он не хотел говорить при всех то, что осталось не озвученным, да и до последнего надеялся, что Паркинсон и Нотт сами додумаются, что им стоит посетить своих родных до самых жарких событий. В конце концов, это было вопросом безопасности их семей, ведь остальным уже было нечего бояться. Грейнджер потеряла связь с родителями много лет назад, Буве прекрасно знала, где и чем занят её отец, лишь ожидая новостей с фронта, мать Малфоя навряд ли вообще стоило оповещать о происходящих в государстве делах, а у Забини никого не осталось... Он чувствовал себя неловко, но за ту ответственность, что добровольно взвалил на себя. Блейз совершенно не желал стать причиной раскола чьей-то семьи, однако все присутствующие здесь были взрослыми людьми, способными самостоятельно принимать решения, и должны были понимать, на что идут. Но нерасторопность Пэнси и Теодора мулат объяснить себе не мог. Вряд ли подобные манипуляции с государственным строем могли пройти незамеченными. — Есть вопросы, касающиеся... — он никак не мог подобрать правильные, тактичные слова и потёр лоб пальцами, пытаясь сосредоточиться. — Драко, ты не мог бы прочитать неосведомлëнным дамам вводную лекцию по устройству Азкабана? О тонкостях прохода? Малфой непонимающе глянул на него, но до него дошло достаточно быстро. Видимо, он и сам задумывался над подобным вопросом не один раз. Поэтому, как только все «лишние» уши покинули помещение, Блейз поёрзал на стуле и, призвав стакан из шкафчика, наполнил его тёмно-ореховой жидкостью с резким запахом. — Семейный совет? — фыркнула Пэнси, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Вам обоим он не помешал бы, — приподнимая бровь, ответил Забини. Его голос потерял всю свою игривость и стал низким и тяжёлым. — Чем дольше вы тянете, тем меньше шансов, что вы вообще что-то успеете сказать. Такими новостями принято делиться, не находишь? — Со мной как-то не всеми новостями делились, — ехидно бросила Пэнси, изящно указав в сторону его стакана. Забини, не задумываясь, просто махнул рукой и призвал ещё один такой же стакан. А затем замер. Нотт как ни в чём не бывало стоял молча в дверном проеме, не уходя. Пэнси удивлённо приподняла бровь. — И давно ты в курсе? — прищурился Блейз, его пальцы замерли на бутылке. — С тех пор, как на мостовой раскатали Макмиллана, — лениво, с показным безразличием бросил Теодор. — Ты палочку не использовал. Он оглянулся вокруг, выискивая свои сигаретные заначки, и, наткнувшись на одну из них, потянулся к полке. Нотт явно был не особо доволен, это было заметно с самого начала дня, только внятных причин для такого поведения не было. Блейзу казалось, что после ночных подвигов Теодор должен быть удовлетворëн намного больше, чем обычно, но что-то опять было не так. Его частая и резкая смена настроений начинала вызывать слишком много вопросов. «Нужно заняться этим. Его стабильность, хоть и сомнительная, слишком важна», — конечно, как друг, Забини о нём беспокоился, но в данный момент его больше волновала сугубо практическая сторона военного процесса. Если что-то пойдёт не так, то Нотт был, пожалуй, единственным, кто без особого вреда для собственного тела мог противостоять Волан-де-Морту. Конечно, это никак не спасло бы ситуацию в целом, но дало бы драгоценный запас времени, чтобы решить возникшую проблему. Кто знает, сколько его понадобится на вскрытие крестража от гениального учëного. — Я не планировал душевного общения с… Николасом, — он поморщился, испытывая отвращение даже к имени своего отца. — Могу поставить перед фактом, если кто-то... — Нотт прокрутил в руках портсигар, — ...решит, что это ему не по душе, то участь его известна. Ответ был вполне ожидаемым. Теодор лишь поджал губы, сильнее сдавив медную коробочку пальцами. — Если это всё, что от меня требовалось... — раздражённо протараторил он, — то я, пожалуй, откланяюсь. За звуком тяжело захлопнувшейся двери воцарилась гнетущая тишина. Какое-то время её нарушал лишь звонкий стук стаканов, опускающихся на лакированную поверхность стола. Пэнси как-то задумчиво перекатывала крепкий алкоголь во рту, а затем проглотила и цокнула языком. — А Клинт Паркинсон тоже будет присутствовать на этом разговоре? — многозначительно, глядя в стену напротив, а не на итальянца, протянула она. — Ну… если ты очень хочешь, то я могу, — нехотя процедил Блейз. — Но думаю, что это не обязательно, — он потëр ладони друг о друга и продолжил: — Мне нужно было как-то незаметно покупать недвижимость, а всё проводить через собственные счета — очень сомнительная затея. — Значит, вы обменялись? Ты спрятал тело моего мужа, — сжав губы в тонкую полоску, Пэнси как-то двояко, горько и цинично улыбнулась. — А мой папа тебе ещё один счёт открыл? Интересный обмен. И Алисия Фоули — это одно из твоих многих «я»... — Не сказать, что когда я явился по зову твоего отца, то планировал свержение правительства и массовый обмен лицами, — усмехнулся Забини, но в его смехе не было веселья. — Однако, когда мне понадобилась помощь, твой отец не отказал. Вот и всё. — Вот и всё... — безэмоционально повторила за ним Пэнси, крутя бокал в ладони, наблюдая, как свет играет в тёмной жидкости. — Вечером поговорю, сейчас надо немного выпить. Осмыслить.