Четыре всадника Темного Лорда

Гермиона проснулась от солнечного света, настойчиво ласкающего лицо. Она приоткрыла глаза и ошарашенно распахнула их шире, уставившись на помятого Теодора на соседней подушке. Его рука по-хозяйски покоилась на её талии, пригвоздив её к кровати. Воспоминания о прошедшей ночи обрушились на неё, словно ушат ледяной воды, заставив сердце на мгновение замереть, а потом забиться чаще. Мысли прыгали в голове калейдоскопом, сменяясь обрывками ярких смущающих впечатлений. Под кожей ползло лёгкое щекотливое тепло. «Какой… очаровательный котёнок», — прикусив распухшую от поцелуев губу, подумала Грейнджер, разглядывая заспанное, умиротворённое лицо мужчины сбоку. Осторожно, с мастерством узника, выбирающегося из темницы, она освободилась из объятий анимага и взяла с кресла его рубашку. Судьбу своей ночной сорочки она прекрасно помнила: клочки ткани едва ли годились даже на тряпку. С бельём было сложнее, поскольку Гермиона понятия не имела, куда он его забросил. Будить его из-за такой мелочи было глупо, да и не особо хотелось. Он был слишком активен ночью и точно заслужил отдых. Натягивая на себя просторную белую ткань, она заметила на внутренней стороне бедра отчётливые тёмные синяки от пальцев. Оглядев свои бёдра и руки, ведьма неловко поджала губы и вскинула брови, пытаясь сформулировать хоть какие-то мысли. «В зеркало голой лучше не смотреться… — эта мысль, однако, не вызвала ничего, кроме лёгкого смущения. Сладкая усталость в мышцах зажгла улыбку на лице. — Мерлин, я так хочу есть. Душ лучше принять у себя. Да и Тео вряд ли потеряется, если будет меня искать». Прокравшись на цыпочках к двери, она выскользнула из спальни. Стараясь не издавать ни звука, Грейнджер прикрыла дверь, словно оставляя за ней частичку самой себя, и почти бегом направилась в свою комнату. Раскрепощение, конечно, вышло на новый уровень, но не настолько, чтобы разгуливать по чужому дому в одной мужской рубашке и без белья. Она быстро привела себя в порядок: смыла последствия близости, надела первое попавшееся под руку бельё и нацепила длиннющую безразмерную футболку, доходившую почти до колен. Гермиона искренне надеялась не застать внизу никого, ну или хотя бы только Пэнси. Однако судьба была к ней не столь благосклонна. В гостиной она с удивлением наткнулась на спящего в неестественной сидячей позе Блейза, но не придала этому большого значения и направилась дальше. В столовой были, кажется, все обитатели дома, даже Малфой, вернувшийся, видимо, вчера ночью. И явно не в самом благодушном настроении, если вообще не в отвратительном. Впервые за всё время пребывания здесь царила гнетущая звенящая тишина, нарушаемая лишь скучным перезвоном ложки, которой Амелия лениво помешивала кофе. Стараясь не нарушать всеобщий транс, Грейнджер прокралась к холодильнику. Однако её появление не осталось незамеченным. И первой ледяную тишину нарушила Паркинсон своим звонким язвительным голосом. — Итак! — она хлопнула ладонью по столу, заставив Гермиону вздрогнуть и почти подпрыгнуть на месте. — Значит, сегодня ночью у нас опять осквернили одну из комнат в доме? — Мерлин, не кричи так, — оборачиваясь, вполголоса проговорила Гермиона, чувствуя, как румянец заливает её щёки. — Пф... — театрально закатил глаза Драко, не отрывая взгляда от своей чашки. — Кто бы говорил. Пытаясь сдержать нарастающую неловкость, ведьма чуть ли не нырнула в холодильник, от стыда желая залезть в него целиком. Однако спрятаться от назойливых комментаторов и колючих любопытных взглядов было негде. — Мне вот одной интересно, что он там такое умеет? — сладко-ядовитым тоном продолжила Паркинсон. — Может, мадам Розалия зря от него открещивается? Есть чем похвастаться? — Я думаю, Теодор точно будет не против, — игриво улыбнулась Амелия, подмигнув Пэнси, — если ты решишь лично поучаствовать и составить мнение. — О, да, — фыркнул Малфой. — Только массовой групповухи нам здесь не хватало для полного счастья. Я, когда возвращался, наивно полагал, что смогу наверстать упущенный сон, а не слушать аудио-порно без остановок. — Бедная Амелия, — бросая взгляд на вейлу, съязвила Пэнси и обхватила ладонями лицо, — наверное, досадно это слышать. Та лишь загадочно улыбнулась, а Драко возмущённо поджал губы. Под приглушенный гогот Гермиона вытащила из холодильника ветчину, сыр, салат и направилась за хлебом. Усаживаясь за стол, она уже даже не пыталась следить за фыркающе-шипящей перепалкой. — Чопорный засранец. — Наглая сучка. — Скучный мудак. — Язвительная стерва. — Ты это остановишь? — шёпотом спросила Грейнджер у Амелии, стараясь прожевать слишком большой кусок сэндвича. — Нет, — скучающе ответила та, делая глоток кофе. — Пусть разбираются сами. Мне жизнь дороже. И психическое здоровье. Гермиона одобрительно кивнула, наблюдая, как через стол полетела сначала ложка, а следом за ней кусок остывшего тоста. Гвалт нарастал, как снежный ком. Наверное, если бы в дверях не появился громко зевающий Забини с пустой бутылкой огненного виски в руке, то Паркинсон залила бы Малфою джем в те места, которые он никогда не смог бы отмыть. — Какие у вас тут взрослые, серьёзные дела творятся, — с ленивой ухмылкой протянул он, протирая глаза. — Как спалось? Мне вот даже поллитра не помогли уснуть. — Наверное, стоило принять снотворное, а не вливать в себя всё, что горит? — возмущённо фыркнула Пэнси, усаживаясь на своё место. — Ты ночью шумел, как стадо слонов в посудной лавке. — Какое едкое замечание, — передразнил её легилимент, сдувая со лба непокорную прядь волос. — Я из-за твоего ночного визга и кошачьей любвеобильности чуть не забыл про письмо от Фоули. — Фоули? — переспросил Забини, потирая затёкшую шею, и с интересом наклонил голову. — Ну, с Асторией официально теперь мы ещё недели три должны видеться только в том случае, если захотим устроить дуэль, — подходя ближе к другу, Драко пожал плечами и смахнул с рукава пиджака крошки от кекса, явно участвовавшего в утреннем побоище. — Поэтому пришлось действовать обходными путями.

Тем временем этажом выше…

Теодор открыл глаза, и впервые за последние два месяца внутренний зверь не царапал его черепушку изнутри. Тишина в голове была оглушительной, непривычной и почти зловещей. Он потёр глаза, пытаясь осознать, откуда исходит странный сладковатый запах, и рухнул обратно лицом в подушку. Тело саднило, будто его хорошенько отходили палками, а в голове гулял сквозняк пустоты. Восхитительная свобода от неугомонного второго «Я». Анимаг совершенно не помнил, как оказался в постели, хотя вроде бы накануне ничего не пил. Он сладко потянулся, глубоко вдыхая воздух, и его нос снова уловил тот же тонкий аромат. «С каких пор я сплю голым? — с немым недовольством, понимая, что заснуть снова не получится, он поднялся, отодвигая скомканное одеяло. — И не закрываю шторы…» Внутренний монолог заходил в тупик. Но больше всего Нотта напрягло полное, абсолютное отсутствие привычной жажды: ни крови, ни боли, ни хаоса. Ни Грейнджер. Он мотнул головой, пытаясь нащупать хоть что-то знакомое внутри. Ничего. Абсолютная пустота. Никаких привычных навязчивых идей, бредовых планов, буйных предложений и извращённых фантазий. Теодор поднялся с постели, внимательно оглядевшись. Взгляд зацепился за белую тряпку на полу, и это была не его рубашка. Вслед за страшным обжигающим предположением животное внутри него подкинуло обрывки воспоминаний, как клочья окровавленной ваты.

…не сопротивляйся....

…ты ведь сама хочешь...

…останутся следы…

…недостаточно…

…я чувствую, как ты сжимаешься…

…выбирая себе в партнёры маньяка, ты думала,

что всё будет сдержанно и вежливо?..

«Ёб твою мать...» — пронеслось у него в голове, ледяным ужасом сковывая разум. Нотт закрыл лицо руками, пытаясь выдавить из себя это видение. Это был кошмар. За несколько мгновений шок сменился всепоглощающей ненавистью к себе, а затем слепой паникой. Как с ней говорить? Захочет ли она теперь вообще с ним говорить или хотя бы видеть? Неприятная липкая дрожь проползла по позвоночнику. Он сжал пальцы в замок до хруста, пытаясь унять дикое волнение, но стало лишь хуже. На лбу проступила испарина. Всё, к чему он так осторожно, так медленно шёл, было разрушено в одну ночь. А подсознание лишь молчало, угнетая своей пустотой и отсутствием информации. «Она пришла... А потом? — ни одного цельного образа, ни одного прикосновения не получалось выскрести из памяти. — Салазар... Что я натворил?» Теодор даже не знал, что подобное возможно. За плечами лежали пять лет сложного, но предсказуемого сосуществования со своей тёмной половиной. Но прежде она никогда не перехватывала контроль настолько полно, стирая его разум из реальности. Паршиво и страшно. Зубы скрипнули от напряжения. Он тяжело, с присвистом выдохнул. Сначала стоило понять, насколько сильно он навредил Гермионе. Отсутствие крови на простынях внушало слабую надежду на то, что она цела. Однако, наткнувшись на выломанный кусок изголовья, Нотт судорожно вдохнул, ощущая всю полноту своего морального уродства. Кое-как натянув первые попавшиеся мятые брюки, Нотт нетерпеливо вылетел из комнаты, чуть не сбив с ног проходящего мимо Малфоя. — Воу-воу, киса, — придержав его за плечи, опешил Драко. — Ты куда летишь? — Я... — пытаясь как-то подобрать слова, Теодор даже не смог выдать ничего внятного, — ...рад, что ты вернулся, — он попытался отодвинуться, чувствуя, как предательская дрожь пробегает по рукам. — Мне надо... Неважно. — Удивлён, что ты так бодр, — коротко кивнул он, изучающе разглядывая Нотта. — Грейнджер выглядит куда более помятой. Хотя у вас разные физические… — Что? — не сумев скрыть прорывающееся наружу волнение, анимаг схватил Малфоя за рукав. — Как она? Что с ней? — Ну... Судя по её зверскому аппетиту, — слегка негодуя, он приподнял бровь, — набирается сил на второй раунд. Вы бы хоть звукоизоляцию сделали, а то не выспался никто. — Значит, она... — Нотт попытался выровнять осевший нервный голос, — в порядке? Какой раунд? — С тобой всё нормально? — прищурился Малфой, и в его глазах мелькнуло неподдельное любопытство. — Ты не видел её от силы часа четыре, и то из-за сна. А до этого момента все без исключения слышали, насколько она... охренительно в порядке. — Глаза Теодора всё сильнее расширялись от каждого нового слова. — Но я так понимаю, тебя наконец-то можно поздравить? Непонимание уже практически лилось у анимага из ушей, а натянутые как струна нервы грозились вот-вот лопнуть. В подобном состоянии синтез информации был слишком трудоёмким делом. Но некоторые ключевые тезисы ему всё-таки удалось выудить. — Я переспал с Гермионой... — он завис, не веря в смысл произнесённых им же слов. — Я бы, конечно, тоже расстроился, — язвительно протянул Драко, разглядывая его бледное лицо, — но я так понимаю, — прищурился он, — что ты не из-за партнерши и качества ночи идиотские вопросы задаёшь? — Ты не понимаешь... — повторил Нотт, начиная стремительно светлеть лицом. — Я с ней переспал... — Ты меня пугаешь, — фыркнул друг, убирая руку в карман. — В конце концов, тебе уже не шестнадцать, чтобы так восторгаться от самого факта. — Да-да, — протараторил Теодор, даже не разобрав то, что сказал ему друг, — очень рад, что ты вернулся. Правда. Он развернулся и чуть ли не пулей помчался к лестнице, оставляя Драко в вынужденном и слегка озадаченном одиночестве. Мысли хороводом кружились в голове, сменяя друг друга, но общая концентрация была равна примерно минус одному. В столовой же теснились осколки мексиканских страстей. Паркинсон с Буве активно совещались, как лучше оттирать вишнёвый джем с бархатных занавесок, явно пострадавших во время утренних баталий. Не особо удивившись лёгкому беспорядку, Теодор влетел в помещение, чуть не встретившись лбом с дверным косяком. Все обернулись на шум. Он нелепо, почти истерично хихикнул, выискивая глазами Грейнджер. Она сидела за столом и выглядела вполне естественно и спокойно, если не считать наскоро собранный пучок, из которого выбивались непослушные пряди, и слегка заспанный вид. Из-под рукава её большой футболки выглядывал фиолетовый синяк, ещё пара таких же цвела на шее. Однако казалось, что её это вообще никак не смущает и не напрягает. Гермиона при его появлении лишь стала чуть медленнее жевать свой сэндвич, многозначительно приподняв бровь. «Так всё нормально? Или это ненормально? — задавать эти вопросы вслух при всех было бы явным актом идиотизма. — Или она просто делает вид? Она обиделась?» Вряд ли вообще можно говорить девушке, что ты не помнишь, как обладал ею прошлой ночью. Или того хуже — постфактум выяснять, насколько ей понравилось. И, пытаясь сделать максимально непринуждённый и беззаботный вид, Нотт начал медленно вышагивать по комнате, абсолютно не представляя, что делать дальше. — Эй, кошачье семейство, — Пэнси лениво перевела указательный палец с Нотта на Гермиону, подперев голову второй ладонью. — Вы в курсе, что надо одевать на своё тело чуть больше, чем один элемент одежды? — она закатила глаза. — Мы уже все всё поняли. Неужели ещё фанфары и поздравления нужны? — Мне и без фанфар прекрасно, — хмыкнула Гермиона, и брошенный ею на Теодора мимолётный, но тёплый, даже немного насмешливый взгляд заставил его сердце сделать сальто в груди. — Да, мы знаем, — усмехнулась Амелия, пряча улыбку в кружке. Нотт хотел было спросить, что именно и кто знает, но вовремя закрыл рот. Ибо Малфой уже довольно красочно описал масштаб осведомлённости всех присутствующих. Поведение Нотта вызвало лишь пару колких оценивающих взглядов Паркинсон, остальные не особо придали этому значение, списав на утреннюю неадекватность. Тем лучше. Ибо теперь ему оставалось понять, как работают провалы в памяти и на что ещё способно его второе «Я». А пугать окружающих окончательно уехавшей кукушкой он совсем не хотел. Теодор подошёл к плите и поставил вариться кофе, чтобы хоть как-то занять руки и отвлечься. Ещё до того, как на тёмной глади появились первые пузыри, Драко ткнул его в плечо пальцем, вырывая из пучины собственных раздумий. — Ты так не кофе сваришь, а дом спалишь, — фыркнул он, одновременно протягивая Забини какой-то потрёпанный конверт. — Отвлекись уже. Теодор лишь рассеянно кивнул. Он всё ещё украдкой поглядывал на Грейнджер, замечая на ней новые и новые отметины: синяки на запястье, ссадину от зубов на ключице. Это дико напрягало, и воображение само собой подбрасывало самые неприглядные картины околонасильственной близости. Из всех доступных вариантов узнать правду в голову приходил только Малфой с его навыками легилименции. Он вполне мог залезть в черепную коробку и разложить всё по полочкам. Но доверие к другу пошатнулось. Может потому, что с появлением Гермионы привычный чёрно-белый мир встал с ног на голову, а может, потому, что даже сам для себя анимаг не мог определить природу этого дикого всепоглощающего притяжения, а позволять кому-то копаться в этом раньше него самого было кощунственно. А может, Теодор и правда до смерти боялся стать абсолютным психом в глазах других. Но в очередной раз за последний месяц он пообещал себе, что «такое больше не повторится». Очередное фальшивое, пустое обещание для собственного успокоения. Ведь теперь Нотт даже сам не знал, что конкретно случилось и повторится ли это снова. Почему подсознание смиренно молчит и подкидывает обрывки фраз, наотрез отказываясь от контакта? «Я же чуть не тронулся... — раздражение и злость поползли по темечку. — Разве можно отгородить то, что является частью себя от себя?.. Блять. Я — конченый дебил...» — Я сейчас вас немного отвлеку от безумно важных обсуждений, — прикусив губу, Забини задумался, затем развернулся, открыл шкафчик со спиртным и вытащил оттуда почти полную бутылку виски. — Никто не хочет взбодриться? Ясно же, что день будет долгим. — Салазар, да ты ещё даже не протрезвел как следует, — закатил глаза Драко. — Сейчас девять утра... — Напрасно отказываешься. — отпивая прямо из горла, хмыкнул Блейз и, поморщившись от крепости, продолжил: — А если я скажу, что нам надо мысленно прогуляться в Азкабан?