Четыре всадника Темного Лорда

На следующее утро Драко покинул Бирмингем ещё до восхода солнца, предварительно назначив пару душераздирающих интервью в родовом поместье. Ему предстояла как минимум одна «весёлая» неделя, за которую ребята как раз успели бы закончить основную часть подготовки. Благо, играть униженного и оскорблённого Малфой умел, как никто другой: вековые традиции семьи и врождённый снобизм обязывали. Однако, спустившись на первый этаж, Гермиона испытала лёгкий диссонанс. Никто даже не изображал бурную деятельность. Пожирателей видно не было, Финниган, уткнувшись в бумаги, с видом заправского детектива штудировал досье Яксли, стараясь запомнить каждую родинку, а Паркинсон с Буве умиротворённо возились на кухне. И ведьма, не задумываясь, направилась к ним. «Готовка», пожалуй, было бы слишком громким словом для происходящего на кухне. Вейла что-то насыпала в миску, а Пэнси в это время исполняла роль воодушевлённой группы моральной поддержки с критическими замечаниями и бокалом вина. — У нас сегодня объявили выходной? — приподняла бровь Гермиона, глядя на то, как Амелия с медитативной точностью трёт цедру лимона. — Или я пропустила всеобщую переквалификацию в кружок юных кулинаров? — Маэстро Забини изрёк, — лениво протянула Паркинсон, почти укладываясь подбородком на свою ладонь, — что близнецы пока справляются без нашего царственного руководства, а наши «биоматериалы» поступят только завтра. Поэтому сегодня мы предоставлены сами себе: на людях не светиться, сильно не буянить и, цитата, «не смущать местных маглов своим видом»... — Звучит как сценарий очень плохого фильма, — фыркнула Грейнджер. — А он сам собирается следовать своим же гениальным рекомендациям? — С учётом того, что твой кот сегодня с утра выскочил из комнаты со словами «у меня есть охеренная идея», а затем Блейз с радостью маньяка объявил, что им срочно потребуются бассейн, пончо и «много-много соли»... — Амелия выразительно поджала губы, — я сильно сомневаюсь, что нас ждёт скучный вечер за вязанием. — Если резюмировать твой рассказ, — поставив почти пустой стакан на стол, хмыкнула Пэнси и достала сигарету, — выходит, что мы можем безнаказанно доставать апероль и начинать праздник жизни прямо сейчас. — А это? — складывая руки на груди, язвительно ухмыльнулась Гермиона, взглянув на её бокал. — Не считается? — Это утренний ритуал для молодости кожи! — взмахнула руками Паркинсон, — К тому же мы не итальянцы-девственники, чтобы начинать день с текилы! С учётом всех событий мы имеем право на отдых. Не только же шоколадным лягушкам быть с градусом. Буве и Грейнджер переглянулись. В общем-то, идея была неплохой. После того, как Нотт выкинул свой коронный финт с ещё одним недотрахом два дня назад, а весь следующий день вёл себя так, будто он девственник-аскет, случайно забредший в бордель, логика Гермионы сдалась, сложила лапки и забилась в угол. Даже зная подробности о его внутреннем расколе, она не могла понять его поведения. Она чувствовала, как рядом с ней Теодор буквально каменеет от любого прикосновения. Его дыхание сбивалось, но он отстранялся, отводил руки и никак не мог снять свои блядские трусы! Да, у них был петтинг. Неплохой петтинг. Особенно если учитывать, что в первый раз ведьма чуть не отъехала в мир иной, вторую попытку можно назвать даже удачной. Но после того, как Грейнджер кончила, анимаг завёл максимально отстранённую беседу о погоде и качестве отделки плинтусов. Это начинало напрягать. Романтичные ухаживания — это прекрасно, но хотелось бы уже посмотреть член. И желательно не только посмотреть. «Всё вроде бы хорошо, но всё равно какая-то хуйня», — подумала она, анализируя ситуацию. Раньше у Гермионы никогда не возникало тактильных проблем с мужчинами: Рон был прямолинеен, как дубина, а остальные кавалеры в её жизни имели не столь продолжительное существование. И кто бы мог подумать, что именно с Ноттом, которому при первой же встрече даже раздевать её не пришлось, возникнет такая абсурдная ситуация. А с учётом того, что этот засранец как минимум три раза в день появлялся в её поле зрения с голым торсом и в низко сидящих спортивных штанах, вопрос о существовании женского изнасилования становился для Гермионы всё более философским. — Ты так и планируешь клевать носом в стороне? — возмущённо поднимаясь с места, буркнула Пэнси. — Пока Амелия творит кулинарный шедевр, кто-то должен заняться апельсинами и принести шампанское! Работа кипит! — А ты? — недоумевая от такого напора, выпалила Гермиона. — А я — мозг операции, — пожав плечами, Пэнси гордо подняла подбородок. — Ты вообще видела, чтобы Забини что-то делал сам, когда думает? Я выполняю ту же функцию, но с бóльшим стилем. — Я вообще не знаю, когда он успевает думать, — вставила Буве, поморщившись. — С учётом того, что, по-моему, я ни разу не видела его в состоянии, хотя бы отдалённо напоминающем трезвость. — Это называется «функциональный алкоголизм и спонтанная гениальность», — глядя, как Грейнджер всё-таки направилась к холодильнику, Пэнси с удовлетворением закурила. — Сколько бы он ни пытался пропить свои извилины, ничего не выходит. Несмотря на внутреннее напряжение, Гермиона довольно быстро втянулась в лёгкие подколки и болтовню с девчонками. Ей даже показалось, что она уловила пару многозначительных взглядов, которыми обменялись Паркинсон и Буве. Они, абсолютно не стесняясь, поведали о своём «знакомстве» даже больше, чем могла ожидать Грейнджер, причём в очень красочных деталях. — А Драко... он не смущается, что вы... — она запнулась, подбирая слова. — Мы, возможно, все к вечеру умрём от рук обезумевшего анимага, — философски заметила Амелия. — К тому же, кого вообще волнует, что было полтора года назад? — Напоминаю, он сейчас даёт интервью о своём «горьком разводе», — закатила глаза Паркинсон. — После историй, которые наплела его бывшая супруга, ему наверняка не до старых экспериментов новой пассии. — Необычные отношения, — лишь заключила Гермиона, направляясь к раковине с охапкой фруктов. — Ой, кто бы говорил, — усмехнулась вейла, оглянувшись на неё. — Хрен поспоришь, — с той же усмешкой согласилась Грейнджер, повысив голос из-за шума воды. Если всё сложится удачно, то ей рано или поздно придётся вливаться в эту своеобразную семью, что пугало куда больше, чем бой с лысым уродцем. Она не могла представить, как будет выглядеть их новая жизнь. Жизнь, где не нужно будет никуда бежать и скрываться. Будет ли этот новый порядок кардинально отличаться от нынешнего хаоса? Сложно строить прогнозы, когда не понимаешь, что творится в собственной голове. Диалог тëк легко и непринуждённо, под аккомпанемент весёлого смеха и звона бокалов. Амелия, смеясь, рассказала, как Драко на их первом свидании заказал самое острое блюдо и потом полчаса изображал огнедышащего дракона. Пэнси, хохотавшая так, что чуть не выронила стакан, вспомнила, как Дориан на фестивале сыра заставил её участвовать в конкурсе по поеданию камамбера на скорость. История про рвоту в парке аттракционов во время первого свидания Гермионы и Теодора тоже произвела фурор. За этими разговорами незаметно опустела первая бутылка апероля, а за ней так же легко ушла и вторая. Под весёлый женский гогот Буве всё-таки довела до ума лимонный тарт, хотя от всеобщего веселья он едва не превратился в уголь. Идиллию нарушили зажигательные мексиканские мотивы, донёсшиеся из коридора. Музыка с каждой минутой приближалась, нарастая, как приливная волна, а затем в дверях возник пошатывающийся Нотт в необъятном лиловом сомбреро и с максимально серьёзным, почти скорбным лицом. Он придержал шляпу, наклонился боком, словно лавируя между невидимыми преградами, и, насколько мог, торжественно проследовал к хлебнице. Анимаг сгрёб в охапку всё её содержимое и, как ни в чём не бывало, пошлёпал обратно, на мгновение впав в ступор у двери. Он медленно обернулся, и его взгляд, тяжëлый и полный невыразимой кошачьей печали, скользнул по присутствующим. Казалось, он пытался что-то сказать, ругнуться или, возможно, прочесть стих, но его мысли явно тонули в море текилы. Вместо слов он лишь глухо пробурчал что-то, отдаленно напоминающее «перцы преград не боятся», снова придержал лиловое сомбреро, грозившее съехать ему на уши, и решительно рванул вперёд. Но дверной косяк, невидимый до этого в его алкогольном тумане, внезапно материализовался прямо перед ним. Раздался глухой удар, и сомбреро съехало набок, прикрыв ему пол-лица, и на пол посыпались хлебные крошки. Нотт, не издав ни звука, лишь выпрямился с видом оскорблённого достоинства, тряхнул головой и, уже не лавируя, а двигаясь по идеально прямой, хоть и шаткой линии, зашагал прочь. Зажигательная музыка, никем не прерываемая, так и доносилась из гостиной, делая ситуацию ещё более странной. — Мне одной интересно, — прищурилась вейла, глядя туда, где только что был огромный лиловый кото-гриб, — что это за перформанс? — А давай узнаем, — предложила Грейнджер, хватая свой бокал и поднимаясь со стула. Паркинсон и Буве, недолго думая, последовали за ней. Воодушевляющая музыка привела к холлу, ведущему в сторону бассейна. Однако проследовать туда оказалось не так-то просто. В коридоре Забини в ярком красно-зелёном пончо, энергично регулируя движение маракасами, пытался наладить передвижение... выводка утят. — Я сколько могу вам объяснять? — икнул Блейз, наклоняясь к своим подопечным. — Дисциплина! Нам нужно быть активнее, я уже начинаю трезветь, а это непорядок! Маленькие жёлтые комочки с писком разбегались у него из-под ног. С огромным трудом он сгонял их обратно в кучу, пытаясь направить в нужную сторону. — Вы опять обнесли зоопарк, — чуть не подавившись, спросила Пэнси, опираясь на Гермиону локтем, — пока я не видела? — Это дети селезня, — с невозмутимым видом парировал Забини, не прекращая трясти маракасами. — Утята, — поправила его Амелия. — Можно и так сказать, — нехотя кивнул он, продолжая регулирование. — У нас запланированы массовые водные процедуры. Присоединяйтесь. Девушки переглянулись. Пуховая жёлтая компания их явно устраивала. Паркинсон позвала Филиса и приказала перенести все закуски и выпивку к бассейну. Амелия и Гермиона, сунув Пэнси в руки свои бокалы, схватили по паре пищащих пушистиков и ринулись вперёд. В бассейне Нотт под те же мексиканские мотивы сосредоточенно очищал воду от хлорки и примесей. Пищащая от восторга женская часть коллектива на несколько мгновений сбила его с толку. Но когда они торжественно выпустили утят в воду, на его лице появилось нечто среднее между облегчением и глупой ухмылкой. — А заплыв объявлен только для уток? — подходя к кромке воды, с подозрением спросила вейла. — У меня нет с собой купальника, — фыркнула Грейнджер, хотя в её глазах уже плескалось озорство. — Кого это вообще волнует? — откусив внушительный кусок багета, пробубнил Нотт. — Если женщина хочет купаться в бассейне с уточками — женщина должна купаться в бассейне с уточками. — Действительно, — с вызовом согласилась ведьма и, не долго думая, стянула джинсы, оставаясь в одной футболке и нижнем белье. В этот момент в дверях появились Паркинсон и Забини, курирующие ещё десяток пищащих созданий, шлёпающих маленькими лапками по плитке. — О-о-о, почти голые женщины и уточки, — с блаженной улыбкой констатировал Блейз. — Определённо, это мой лучший день за последние... несколько лет. Пэнси наблюдала за происходящим с меньшим энтузиазмом, но всё же подошла к бортику, следя за летящими во все стороны брызгами. А когда Амелия и Гермиона сиганули в воду к утиной армии, Пожирательница и вовсе отошла подальше. Забини без лишних размышлений подошёл к задумчиво стоявшему Теодору и с криком «К бою!» спихнул того в воду. Паркинсон фыркнула, а девушек в бассейне здорово качнуло от всплеска вместе с их жёлтой свитой. — Логичное развитие событий, — подняла бокал Пэнси, одобрительно кивнув. — За мокрых котов! Теодор всплыл с грацией подводной лодки, вынырнув в эпицентре хаоса. Он откинул с лица мокрые тёмные кудри. Веселье захлестнуло бассейн вместе с волнами от плескавшихся тел. Пищащие утята бодро носились между волшебниками, сбиваясь в мягкие жёлтые островки. Рядом с бассейном, на шезлонгах, Блейз и Пэнси устроили свой маленький штаб. Забини с блаженной улыбкой подливал Пэнси что-то крепкое из непрозрачной бутылки, не обращая внимания на её ворчливое: «Ещё чуть-чуть, и я начну крякать». Гермиона не выдержала. Что-то щëлкнуло внутри, сметая все барьеры приличия и трезвого рассудка. Она оттолкнулась от бортика и за несколько секунд преодолела расстояние, отделявшее её от Теодора. Не говоря ни слова, она обвила его талию ногами под водой, притянув к себе. Мир сузился до изумрудных точек в темноте его зрачков, до струйки дыма, медленно вытекавшей из его полуоткрытых губ. Она не отводила взгляда, чувствуя, как бьётся его сердце где-то глубоко под рёбрами, в такт её собственному бешеному ритму. Вода хлюпнула, обдавая их тёплыми брызгами. Теодор не отпрянул. Не сдвинулся с места. Он лишь медленно, с преувеличенной небрежностью отвёл руку с тлеющей самокруткой в сторону, чтобы пепел не попал на её кожу. Уголок его рта дрогнул в едва уловимой ухмылке — вызывающей, признательной, опасной. Он наклонился, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. Гермиона почувствовала запах табака, влажной кожи и чего-то острого, неизведанного — его собственный запах. — Ты вся горишь, Грейнджер, — проворчал он, и его дыхание обожгло её щеку. И прежде чем она успела что-то ответить, его свободная рука вцепилась в её мокрые волосы, откинув голову назад, а губы нашли её губы. Не поцелуй. Нападение. Грубое, без спросу, без нежностей. В нем было всё напряжение этих минут, часов, лет молчаливой ненависти и запретного любопытства. Вкус дыма, горечь и дикая сладость. Её разум кричал, протестовал, но пальцы впились в его волосы, губы отвечали на каждое движение. Мужская рука тут же нашла её бедро под краем мокрой футболки, большой палец провëл по краю её трусиков. Он разорвал поцелуй и наклонился к её уху: — Слишком много людей, — прошептал он хрипло, и его голос был густым, как смола, и грязным от желания. Ошеломлëнная и внезапно осознавшая всю дикость происходящего, Гермиона нехотя отпрянула, как будто её окатили ледяной водой. Её щеки вспыхнули, а Теодор сделал абсолютно невинное лицо и отпрянул от ведьмы, нехотя выпуская её из рук. — Почему ты так себя ведёшь? — не в силах сдержаться, выпалила она, перехватив его за предплечье. — Мне нет никакого дела до твоих похождений по волшебным деревням… Его лицо помрачнело, и напряжение грозовым раскатом разрезало пространство. Вокруг резко стало тихо, и даже утята, казалось, прекратили пищать. Его глаза несколько секунд изучали её растерянное лицо, и она поняла, что ляпнула лишнее. Нотт опустил взгляд, с силой прикусив нижнюю губу. — Кто тебе рассказал? — тихо, но очень чётко спросил он. В его голосе не было ни злости, ни укора, только одна ледяная пустота, пробирающая до дрожи, а в глубине глаз застыло разочарование, смешанное с усталостью. Гермиона чувствовала, как внутри всё обрывается. Всё произошло слишком быстро и глупо. — Никто... Я... — мотнула головой Гермиона, пытаясь отыграть назад. — Тео, я просто... — Лёд бы не помешал, — громко и отрешëнно произнес он, обращаясь, казалось, ко всем и ни к кому конкретно. — Коктейли без льда — пьянство без смысла. Пожиратель сделал глубокую затяжку, погасил сигарету о плитку борта и легко вылез из воды. Однако уходил он слишком быстро. Слишком целеустремлëнно для человека, идущего за льдом. Его мокрые следы на плитке были почти бегущими. Сердце Гермионы колотилось где-то в горле. Не думая, почти не видя ничего вокруг, кроме его удаляющейся спины, она выбралась из бассейна и, не обращая внимания на вопросительные взгляды Паркинсон и тихие писки утят, пошла за ним. Вода с её тела стекала ручьями на кафель, оставляя мокрый след, ведущий из этого сумасшедшего детского праздника прямиком в череду взрослых проблем. Пройдя в гостиную, Грейнджер остановилась. Что она ему скажет? Что Малфой пытался им помочь? Что она нетерпеливая овца и требует спустя два месяца сомнительных свиданий выложить все секреты? Сил не стало. Она прислонилась к стене и сползла вниз, закрыв лицо руками. Всё только запуталось ещё сильнее. — Я не понимаю, что я делаю не так, — тяжело выдохнула она в пустоту. — Ты всё делаешь правильно, — спокойно проговорил голос сбоку. Гермиона вздрогнула и опустила руки. На диване, уткнувшись в досье, сидел Симус. Она его даже не заметила. — Ты даже не знаешь, о чём я, — буркнула она. — Это не имеет никакого значения, — пожал плечами Финниган, не отрываясь от чтения. — Если ты что-то сделала, значит, в тот момент ты этого действительно хотела. Глупо об этом сожалеть. А учитывая, что мы живём в доме Пожирателей, и даже не в качестве пленников, любой анализ ситуации, на мой взгляд, просто бесполезен. Мы все здесь слегка поехавшие. Гермиона опустила руки, глядя на него в упор. Всё то время, пока они бесились, Симус спокойно готовился к миссии. Стало стыдно за свою истерику. Даже после их драки он продолжал действовать — без ссор, упрёков и лишних драм. — Всё в порядке, — он наконец оторвался от бумаг и улыбнулся ей, глядя исподлобья. — Я рад, что ты снова улыбаешься. Пусть и не всегда. Конечно, я бы хотел, чтобы это случилось при других обстоятельствах, но всё-таки. Если захочешь выговориться — можешь на меня рассчитывать. — Вряд ли ты захочешь говорить о причине моих расстройств, — горько усмехнулась она. — Причина твоих расстройств пролетела тут полминуты назад с таким же потерянным видом, — хмыкнул Симус. — Думаю, вам обоим просто нужно остыть. Не зря же он, в конце концов, предал своего лысого кумира, перерезал кучу народа и пытался разбить мне лицо. К сожалению для моей переносицы, но от тебя он просто так не отстанет.