Четыре всадника Темного Лорда

Стоя перед огромным овальным зеркалом в гостиной, Пэнси в очередной раз повернулась боком, скептически оглядывая свой новый «рабочий» наряд. Тёплые отблески ламп скользили по атласной ткани корсета, туго стянувшего её талию, и по грубой сетке чулок. — Напомните мне, почему именно я — проститутка? — недовольно изрекла Паркинсон, подёргивая короткую юбку, которая, казалось, стремилась стать поясом. — Эх, — наигранно-разочарованно вздохнула Амелия, подпирая подбородок ладонью, — мне Драко не разрешает. — Она поёрзала на высоком барном стуле, и её платье цвета шампанского мягко зашуршало. — Говорит, у него на меня другие планы. — И это единственная причина? — искренне удивился Финниган, скучающе потягиваясь в глубоком кресле, и закинул ногу на подлокотник. — Я считаю, что если человек хочет быть проституткой, то пусть будет проституткой, — пробормотал Нотт, проходя мимо замаскированной Паркинсон и бросая на неё беглый взгляд. — Может, у неё с детства была мечта. — Лежать под малознакомыми мужиками? — скривился Забини, смакуя виски и наблюдая за золотистой жидкостью в хрустальном бокале. — Ой, — ядовито парировала Пэнси, окидывая свой вызывающий наряд взглядом, полным отвращения. — У некоторых тут не под всех знакомых получается лечь. — Полностью солидарен, — добавил Нотт, приподнимая в её сторону сигарету, вытянутую из медного портсигара, и положил её на барную стойку. — Считаю, надо сильнее вжиться в роль. Снимай трусы. — А мне кажется, — пожал плечами Симус, уставившись в потолок, — что этот наряд не сильно отличается от её повседневной одежды. В гостиной воцарилась мёртвая тишина. Все присутствующие уставились на Финнигана с таким выражением, будто он только что предложил Волан-де-Морту вступить в клуб защиты прав магглов. Забини медленно, с преувеличенной осторожностью покрутил пальцем у виска, стараясь не делать резких движений, словно боясь попасть в поле зрения Паркинсон. Даже Теодор, обычно чрезмерно веселый, выронил изо рта сигарету, отклонился назад и уставился на Симуса широко раскрытыми глазами, будто рассматривая новый, особо редкий и отвратительный вид слизняка. — Ну, в принципе, — громко вдохнув, иронично протянула вейла, поправляя идеальную прядь волос, — я не особо успела к нему привыкнуть. — Я свяжусь с ритуальными услугами, — тут же откликнулся Нотт, прикуривая. — На всякий случай. — Не забудь уточнить, — поёрзав на кожаном диване, хмыкнул Блейз, — что хоронить будут в закрытом гробу. И желательно подальше от цивилизации. Без опознавательных знаков. — Гермиона... — очень медленно, по слогам протянула Пэнси, переводя ледяной взгляд с Симуса на Грейнджер, — ...твой друг... — Он мне не друг, — сделав максимально отрешённое, ничего не выражающее лицо, отрезала Грейнджер. — Я вообще его впервые вижу. Кто это? — Что? — непонимающе фыркнул Финниган, прищурившись и оглядываясь по сторонам в поисках поддержки, которой явно не предвиделось. — Ты кто, мальчик? — поднимая брови вверх, Гермиона сделала удивлённо-невинное лицо, достойное актрисы немого кино. Амелия издала сдавленный звук, похожий на взорвавшийся пузырь, и аккуратно прикрыла изогнутыми пальцами рот, делая вид, что поправляет макияж. Забини сжал губы так, что они побелели, и уткнулся взглядом в узор персидского ковра, яростно изучая каждую нить, лишь бы не заржать в голос. Один Симус пребывал в лёгкой растерянности, до сих пор не понимая, что именно он сказал такого уж криминального. Но убийственное, обещающее медленную и мучительную расправу выражение лица Паркинсон говорило само за себя. — У нас ведь осталось то оборотное зелье? — ехидно улыбаясь, загадочно спросила она, бросив многообещающий взгляд на Блейза. — Да... — с лёгким негодованием протянул тот. — Тащи сюда, — самодовольно скомандовала Пэнси. — Сейчас вульгарных женщин станет на одну больше.

Спустя четыре часа

Забини всегда славился нестандартным подходом к решению проблем, и этот раз не стал исключением. Договорившись за совершенно неприличную сумму с хозяином нужного публичного дома, он решил сдать своих новых «неумелых рабынь» на ускоренные курсы повышения квалификации «экстерном». Бордель «Чёрное зеркало» был, пожалуй, одним из самых элитных и закрытых заведений в магической Британии. Каждая девушка здесь имела свою «специализацию», строгий список табу, личные апартаменты и фиксированные часы приёма. Не хватало только трудовой книжки и соцпакета для полного счастья. В основном работницы специализировались на тематических направлениях, поэтому обмундирование и антураж в покоях были соответствующими. Это был не грязный подвал с забитыми до отказа комнатами, а скорее фешенебельный отель, настолько стерильно чистый, что пол можно было смело лизать, чем некоторые клиенты, вероятно, и занимались в перерывах между основными хобби. Публика здесь была соответствующая. Порой за один вечер здесь оставляли суммы, равные месячному доходу крупного магазина в Косом переулке. Но и запросы у клиентов были под стать их кошелькам. Пока администратор заведения отлучился за кофе для столь уважаемого гостя и за анкетами для новеньких, Финниган всё ещё ёрзал на стуле, пытаясь смириться со своим новым обликом и с тем, что дебильная юбка постоянно задирается. — Да еб-твою-мать! — в очередной раз еле слышно выругался он. — Какого хера я вообще на это согласился? — Не сквернословь, — спокойно одёрнул его Блейз, поправляя манжеты. — Ты сейчас леди. Веди себя соответствующе. — Он не дама, — язвительно бросила Пэнси, поправляя рыжие волнистые локоны. — А проститутка. Разница есть. — Сама ты проститутка, — прошипел Финниган, всё ещё безуспешно пытаясь одëрнуть короткую юбку. Свой новый облик Симус позаимствовал у Луны Лавгуд. Оказалось, что если её переодеть, остричь волосы до плеч и наложить грамотный макияж, то узнать в ней прежнюю чудаковатую красотку было практически невозможно. Пришлось лишь немного поработать над формой носа и скул, с чем Пэнси, к её же неудовольствию, справилась безукоризненно. Сама же Пожирательница была абсолютно неузнаваема. Её обычно агрессивный макияж сменился на лёгкую, почти невесомую естественность, а тёмные волосы сменила густая рыжая копна, заплетённая в тугую косу. Платье, хоть и выглядевшее, по мнению Симуса, так, будто его стащили с чучела в деревенском музее, на общем фоне смотрелось... сносно. — Вы обе сейчас проститутки, — хмыкнул Забини, изо всех сил стараясь сохранить по-деловому серьёзное выражение лица. — Поэтому, будьте добры, леди, заткнитесь и ведите себя прилично. Вам тут минимум неделю куковать. — Сколько, блять? — выпучил глаза Симус. — А если кого-то из нас... закажут? — Кхм... — Забини обхватил нижнюю часть лица ладонью, чтобы не начать ржать в голос прямо сейчас. — Я очень надеюсь, — проговорил он сдавленно, не отнимая руки, — что ты сможешь достать палочку из того... места, куда её засунул для конспирации. — Чего? — фыркнула Паркинсон. — Этот идиот, что, не мог просто временно запихнуть её под костяшки лифчика? Или в чулок? — Блять... — закрыл лицо руками Финниган, представляя эту унизительную процедуру. — Даже не спрашивай, — мотнул головой Забини. — Он тебе сам всё потом в красках расскажет. — Надеюсь, что нет, — явно пытаясь выбросить из головы крамольные фантазии, Пэнси содрогнулась. Вернувшийся администратор любезно предоставил анкеты. «Девушки» с особым показным усердием принялись вчитываться в вопросы на пергаменте. Ещё раз поинтересовавшись знатностью рода временных работниц, служитель цитадели порока начал уточнять пожелания к грядущему «ознакомительному» процессу. — О, вы знаете, — с деловитым видом начал Блейз, — поскольку эти девушки предоставлены исключительно в моё пользование для... обучения, то я бы хотел, чтобы они проходили его совместно... Финниган после этой фразы, казалось, готов был рухнуть в обморок прямо на бархатный ковёр. Его лицо переливалось всеми цветами радуги: от багрового до землисто-зелёного. — ...Естественно, они могут делать это и по отдельности, но было бы просто чудесно, — переводя пронзительный взгляд на Симуса, продолжил Забини, — чтобы, если одна из них приобретает практический опыт, другая хотя бы теоретически впитывала полученные знания со стороны. Для комплексного развития. «Мерлин, бля-я-ять, — вопило сознание Финнигана, в то время как он слушал Блейза, с невозмутимым видом расписывающего необходимые «аспекты» образовательной программы. — Меня сейчас реально стошнит. Это кошмар. Кто вообще придумал женщинам эти адские бюстгальтеры?»

Первый рабочий день

Как только Блейз покинул премиальный блядюшник, новоиспечённым трудягам предоставили время осмотреться и составить список «необходимого» для работы. Поскольку эти «сотрудницы» присутствовали здесь по особой просьбе одного из приближённых Тёмного Лорда, распространяться об их присутствии, а тем более открыто рекламировать их, не планировалось. Клиентов должны были подбирать строго по списку требований, не более трёх человек в день на каждую. Такой расклад не особо радовал Симуса, а Пэнси, казалось, было вообще плевать, кто к ним будет заявляться. — Ты вообще когда-нибудь нервничаешь? — глядя на то, как Паркинсон спокойно изучает каталог «игрушек» и «аксессуаров», хмыкнул Финниган. — А смысл? — лениво бросила она, не отрываясь от чтения. — Если ничего ещё не произошло, то нет повода для нервов. Если уже произошло, то уже слишком поздно для сантиментов. — А если это происходит прямо сейчас? — удивлённо нахмурился Симус. — Значит, надо что-то делать, а не трястись, — фыркнула Пэнси и иронично добавила: — Во имя Круцио, Авады и Империуса, да благословит нас Салазар. И действительно, несмотря на всё самое мерзкое, что только мог представить себе Финниган, Паркинсон расправлялась с их «гостями» с пугающей эффективностью: кому-то доставалась морочащая закваска в напиток, кому-то — двойная порция «умиротворяющего» бальзама, кто-то получал ослабленную версию зелья «без снов», а особо несговорчивых настигал безупречный Империус. Затем воспоминания корректировали и подменяли ложными. Всё было до смешного просто, ведь никто не ожидал, что некоторые куртизанки совершенно не желают работать и зарабатывать.

Второй рабочий день

На следующий день Финниган с удивлением обнаружил, что быть женщиной — искусство. Это оказалось крайне странным опытом: с физиологией были какие-то непонятные проблемы. Настроение портилось на ровном месте, грудь оказалась неудобным аксессуаром для большинства хозяйственных нужд, а спать на животе стало практически невозможно. В гардеробе элитных эскортниц не было ни одной по-настоящему удобной вещи. Как Пэнси носила подобное на постоянной основе, было совершенно непонятно. Что ещё интереснее, у неё каждый вечер был целый ритуал в ванной комнате, чего Симус раньше не замечал. В течение полутора часов проводились какие-то загадочные манипуляции перед зеркалом под аккомпанемент её завываний — от этого ещё больше сносило крышу. Единственной хорошей новостью было то, что в течение пары дней должен был объявиться Яксли. Поскольку его постоянная «дама сердца» и других частей тела отсутствовала на рабочем месте, Симус-Луна удостоилась чести отказаться от «водных процедур» до приезда важного заказчика. Не самая страшная участь, зато освобождающая от остальных посетителей.

Третий рабочий день

Если ещё пару дней назад Финниган сказал бы, что работа в этой сфере не требует особых навыков, то теперь он был готов забрать свои слова обратно. Все девушки здесь были невероятно ухоженными, образованными и начитанными. Встретив такую в обычной жизни, он никогда бы не подумал о её роде деятельности. Из личных откровений, которыми некоторые из них делились, стало понятно, что Корбан — капризный клиент с очень специфическими запросами и не брезгует рукоприкладством. Слушая подобные истории, Симусу волей-неволей даже стало жалко этих женщин. — Слушай, — поджав губы, хмыкнул он, заходя в соседнюю комнату к Пэнси. — А ты никогда не думала, что им надо как-то помочь? Вызвать, не знаю, проститутошный профсоюз? — Так, — откладывая в сторону глянцевый журнал, Паркинсон широко улыбнулась. — Что за жёсткая тяга к благотворительности? — Ну… Я не знаю… — пожал плечами Финниган. — Это же ненормально. — Детка, это элитное заведение, — вздохнула Пэнси, театрально всплеснув руками. — Здесь даже кентавры никого ни разу не трахали в грязи, о чём ты беспокоишься? — Такое тоже бывает? — подавив приступ тошноты, скривился Симус. — Ты приехал из дома, где живёт двухметровый белый барс, который в человеческом облике даёт имена паукам в ванной, где отбитый наглухо легилимент спит с жар-птицей, а главный мозг всех манипуляций недавно беседовал с апельсином о бренности бытия. Ты уверен, что должен хоть чему-то в этой жизни удивляться?

Четвертый рабочий день

Уже залезая на стенку от скуки и узнав больше, чем хотелось, о тонкостях магического секс-рынка, Финниган был практически уверен, что он девственник. Он вообще сомневался, что когда-либо ещё сможет заняться сексом без нервного содрогания. Слово «кошмар» было слишком мягким для всего услышанного и увиденного. В какой-то момент он даже получил неожиданные слова поддержки от Паркинсон. Оказалось, что вне поля боя, когда перед ней не стоит задача перерезать ему глотку или язвить направо и налево, она вполне сносный собеседник и даже симпатичная девушка со своим набором тараканов, как и у всех. Например, когда она читала, то обязательно бралась за краешек страницы и приподнимала его, даже не дойдя глазами до последней строчки. Словно торопилась узнать, что там, на следующей. А когда долго думала, то прикусывала кончик языка. Слегка приоткрыв рот, Пэнси начинала смотреть куда-то в потолок, прищуриваться, а затем, поймав нужную мысль, глубоко вдыхала и возвращалась к своему привычному надменному виду. Симус даже себе никогда не признался бы, что такой её вид ему отчасти нравится. Это означало бы увидеть в ней человека, чего он катастрофически не хотел делать. Застарелые идеалы гнили внутри, требуя пересмотра, но он сопротивлялся. Признавать, что много времени боролся с тем, чего на самом деле просто не понимаешь, было слишком сложно. У них, у Пожирателей, своё представление о чести и верности, более... индивидуальное. Они не отталкиваются от общего блага, не устраивают революции во славу Света или Тьмы. Они играют за себя. Эгоистично? Да. Но разве это всегда неправильно?

Пятый рабочий день

Дверь в комнату наконец-то открылась. Мужчина среднего роста вошёл, озираясь по сторонам с явной брезгливостью. Яксли небрежно захлопнул дверь за собой и непонимающе выгнул бровь, начиная снимать пиджак. — Ты что, новенькая? — самодовольно бросил он, окидывая Симуса оценивающим взглядом. «Я — проститутка, я — проститутка, я — проститутка, нельзя посылать его нахуй с порога. Я же проститутка… — глубоко вдыхая, Симус попытался улыбнуться, но магия обольщения не входила в его арсенал. Это больше походило на гримасу человека, которого хватил инфаркт. — Мерлин, мне что, придётся к нему подойти?» — Ползи ко мне, собачонка, — громче скомандовал Корбан, разваливаясь в кресле. «Ааааа! Почему ещё никто ему чего-нибудь не откусил?» — покорно соскользнув с кровати на колени, Финниган выполнил приказ и начал медленное, унизительное продвижение в сторону Яксли. Наконец-то добравшись до «клиента», Симус опустился на колени и посмотрел ему в глаза. Корбан удовлетворённо осмотрел его лицо, скользнув взглядом ниже по телу. А когда он поднял руку и провёл пальцами по щеке «девушки», Симус чуть не закричал. От отвращения по коже поползли мурашки, нервная дрожь стала заметной невооружённым глазом. — Так ты в первый раз? — ехидно прошипел Яксли, удобнее устраиваясь в кресле. — Ничего, сейчас мы проведём подробный инструктаж. Снимай. После этих слов он поднял левую ногу практически на уровень глаз Симуса. Ох, сколько матов пронеслось за эту долю секунды в голове Финнигана. Он не мог вспомнить ни одного случая, когда ему приходилось бы сидеть перед мужчиной на коленях и помогать ему разуваться. Но когда он, превозмогая тошноту, закончил, Корбан неодобрительно посмотрел вниз. — Продолжай, девочка, — хмыкнул он, властно оглядывая оголённые участки тела. — Как, кстати, тебя зовут? «Тупой, согласившийся непонятно на что придурок», — завопило сознание. — Гер… труда, — вообще не понимая, как он родил это имя, Симус уставился в пол, пытаясь не дышать. — Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают, — фыркнул Яксли, явно начиная злиться. — Значит, ты из Германии? «А с географией у меня всегда было хуёво, — подавляя панику, Финниган коротко кивнул, отмечая про себя, что вот над собственной гигиеной Корбан явно задумался больше, чем над тем, что собирался делать. — Паркинсон, твою мать, да сколько можно выжидать!» — Позвольте я повешу ваш пиджак? — максимально услужливым дрожащим голосом попросил Симус. — Ты же в курсе, — наклоняясь почти к самому его лицу, прошипел Корбан, — что сегодня ты передвигаешься исключительно на коленях? Именно в этот момент Финниган мысленно поблагодарил всех древних Магистров и явно насмеявшуюся до слёз Пэнси, потому что в Корбану в спину прилетело парализующее заклинание. Его тело дёрнулось и подалоcь вперёд, едва не грохнувшись на Симуса, если бы тот вовремя не отпрянул. — Ты специально так долго тянула? — всплеснул руками он, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. — А ты уже начал переживать, — усмехнулась Паркинсон, глядя на испарину у него на лбу, — что придётся снимать с него штанишки? — Ха-ха-ха, — раздражённо повторил он. — И что ты будешь с ним делать? — Оглядывая валяющееся у ног тело, Симус хмыкнул. — Блейз заявится не раньше, чем через два дня. — О-о-о, он будет работать в твоей прошлой шкурке, — протянула Пэнси, растягиваясь в ядовитой улыбке. — Как никто и никогда не трудился на благо процветания этого чудного заведения. — Ты… действительно, страшная женщина, — с невольным одобрением посмотрел на неё Финниган. Она не была для него примером идеального или даже хорошего человека. Однако, пробыв в её компании почти неделю в максимально некомфортных условиях, Симус мог признать: её волевой порог был значительно выше, чем казалось со стороны. Она всё ещё оставалась жёсткой, сложной и опасной, но теперь виделась... иначе. «Возможно, мы не так уж сильно отличаемся, если хорошо подумать, — странная, обезоруживающая мысль обожгла сознание. — Может, и в них есть что-то...» — Удачи на новой должности, — протягивая ему фляжку с оборотным зельем, хмыкнула Паркинсон. — Постарайся не сдохнуть раньше времени. «Умеешь ты все позитивные мысли засрать», — принимая ёмкость, Финниган лишь покачал головой. Но впервые за всё время на его лице промелькнула не сварливая, а почти что дружеская ухмылка.