Четыре всадника Темного Лорда

В голове Кэрроу не было ничего нового и интересного, лишь привычный сумрак страха, усталости и слепого повиновения. Как и ожидалось, магическая война во Франции шла исключительно на измор, на удержание противника. Никаких активных и резких действий, что отчасти уже начинало нервировать Тёмного Лорда. Потери с обеих сторон были не настолько существенные, чтобы можно было заподозрить перевес сил. Но Волан-де-Морт был уже не молод, чтобы столь долго вести эти малопродуктивные, тягучие боевые действия, напоминающие болотную трясину. Что касаемо пожара, то, опасаясь всеобъемлющего гнева правителя, никто даже не осмелился сообщить о выжженном насквозь Азкабане. Мрачные башни тюрьмы теперь были похожи на обугленный скелет гигантского зверя, торчащий из ледяных вод Северного моря. О содержащемся там единственном заключённом знало не так много людей, но паника среди них нарастала, словно снежный ком, катящийся с обрыва. Мальсильбер уже практически сгрыз ногти на ногах, предвкушая свою незавидную судьбу. Он был уверен, что Северус жив и не оставит его в покое, и намного лучше других представлял, на что способен бывший профессор Хогвартса, когда его загнали в угол. Среди имен, знающих тайну единственного узника Азкабана, так же были Яксли и Долохов. Первый, превращённый в пустую оболочку, больше не представлял угрозы, а разобраться со вторым предстояло накануне. Антонин был человеком скрытным и дотошным, как бухгалтер, ведущий чёрную книгу, и не хотел раньше времени разводить сплетни, предпочитая во всём разобраться самостоятельно. Это однозначно могло стать проблемой. Но не только это. Среди осведомлённых легилимент нашёл пару новых неприятных имен — Имоджен Стреттон и Шон Моррис. Эти двое никак не смогли бы помешать нарастающей буре в государстве, но лишь до тех пор, пока отсутствовали в стране. Стреттон, волшебница потрясающей, почти идеальной, но холодной красоты и острого, как бритва, ума, с лёгкостью заняла место покойной Беллатрисы. Однако, поскольку фанатизма в ней было весомо меньше, а трезвого расчёта больше, то, предупреждая вероятные осложнения, в постель к Тёмному Лорду она лезть не стала. Жестокая, красивая и расчётливая ведьма — убийственная смесь. В своё время это была чуть ли не единственная «крепость», которую любвеобильный Нотт так и не смог покорить. А вот с Моррисом всё было куда проще и одновременно сложнее. Он являлся откровенным кретином. Заносчивый, наглый, беспринципный ублюдок, чья одержимость и преданность Тёмному Лорду граничила с абсурдом. Шон был не столько свирепым и опасным бойцом, сколько слепым и неудержимым долбоëбом. Тот самый человек, который разнесёт дверь в щепки, даже если знает, что под ковриком лежит ключ. Единственное отличие от полного идиота состояло в том, что Моррис, в конечном счёте, действительно выполнит поставленную задачу, утопив в крови всё на своём пути. Ко всему прочему, как только Волан-де-Морт узнает о происходящем здесь, он непременно вернётся, прихватив остатки своей армии. Поскольку воюют в основном молодые, горячие и дерзкие, не обременённые опытом, то проблем они особо не принесут, зато возни будет — масса. Даже если их останется не больше сотни — это всё равно станет мощным мешающим фактором, в зависимости от того, кто именно из них выживет. Не самонадеянность, а трезвый расчёт. Больше ничего адекватного из головы Кэрроу достать не удалось. А мозг его напарника, Роули, был, в принципе, как целомудрие у проститутки — абсолютно бесполезен и существовал лишь для галочки. Особо не задумываясь, что с ними делать, Малфой взял портал и отдал тела бывших коллег в лапки близнецов Уизли, коротко изложив свои мыслишки и актуальные темы для будущих диалогов. Фред и Джордж, кажется, были только рады потаскать шкурки Пожирателей. Ещё бы, такой невероятный простор для саркастично-ироничного творчества. Ожидать Грейнджер и Нотта легилимент не счёл нужным. В конце концов, ему отчаянно нужно было отдохнуть от Гермионы, от её всепонимающего взгляда. Это она думает, что Драко восемь часов провёл в душевных диалогах с Теодором, а на самом деле ему просто сыпались с двух сторон нескончаемые потоки недовольства и упрёки. Тонкая душевная организация Нотта оказалась преувеличенной пиар-компанией для сентиментальных маленьких девочек. По факту существовало лишь изощрённое самобичевание, бесконечный анализ своих провальных линий поведения и тысяча беспорядочных, не связанных между собой мыслей. Проще научить жаб маршировать строем от бедра, нежели разобраться в эфемерных и рвущихся струнах его эмоциональной гармонии. Несмотря на то, что Малфой уже более суток не спал и практически не ел, его тело требовало не пищи, а только выпить. Перед глазами то и дело всплывала назойливая сцена с Блейзом в главной роли, да так ярко, что его передёргивало всем телом. Попытки думать о текущих делах не избавляли Драко от раздражающих крупиц воспоминаний, перекатывающихся под кожей. Они вызывали невыносимый, сводящий с ума зуд, коснувшись которого, ядовитая густая боль моментально протягивала свои щупальца вдоль мозга.

15 июня 2003 г.

Пронзительный женский визг, похожий на крик раненой птицы, оглушительно отразился от сырых каменных стен. Привычное тёмное подземелье, запах страха, крови и грязи, которые смешались воедино в удушливую смесь. И какого чёрта Малфой решил спуститься сюда в такое время? Выскочивший из-за угла юный Пожиратель Смерти, с лицом, искажённым паникой, чуть не сбил его с ног. — В чём дело? — недовольно, сквозь зубы буркнул Драко, вглядываясь в растерянное бледное лицо. Тот лишь отвёл взгляд, как-то нервно, суетливо оборачиваясь по сторонам, словно пытаясь найти путь к отступлению и скрыться. Это откровенно раздражало. Легилимент презрительно хмыкнул и без промедлений грубо проник в чужой разум: пойманные беглецы, пытки, вырванное признание… Серые холодные глаза Малфоя встретились с животной паникой в расширенных зрачках оппонента. — Авада Кедавра. Зелёная вспышка озарила коридор, на мгновение отбросив на стены гигантские пляшущие тени. Тело юного Пожирателя безжизненно рухнуло на каменные плиты.

___

Новое жильё в Лондоне весомо не отличалось от того, где уже привык находиться Драко: та же минималистичная роскошь, дорогие материалы и ощущение магловской руки. Вот только квартира была расположена практически в самом центре города. Магловского города. Если учесть количество идиотских поступков, совершенных за последнюю неделю, то это определённо был худший из них. Маглы всё-таки тоже живые существа, и слишком частое насильственное стирание памяти вряд ли шло на пользу их хрупкой психике. Однако, лишь попав внутрь, легилимент смог оценить весь истинный размах мероприятия. Двухуровневая квартира была напичкана отражающими поверхностями: глянцевые двери, матовые стеклянные перегородки, панорамные окна от пола до потолка, в которых плыли огни ночного города, и просто неприличное количество зеркал. И все они были живые. Это значило, что за каждой такой поверхностью скрывался сложный портал, в который можно было предварительно заглянуть и оценить обстановку по ту сторону. И судя по их общему количеству, Блейз планировал наблюдать чуть ли не за всем магическим Лондоном, словно паук в центре паутины. Пока Малфой следил за неторопливым движением огней по набережной Темзы за окном, нежные, почти невесомые женские пальцы скользнули вдоль его шеи, зарываясь в светлые волосы. — Котик теперь будет жить отдельно? — мягко поинтересовалась Амелия, поцеловав его в щёку. — Или они тебя всё-таки выгнали? — У него сейчас что-то вроде персональной художественной выставки, — аккуратно притягивая её за талию, ответил Драко, не отворачиваясь от окна. — А я не хочу быть свидетелем ни чьëго-то убийства, ни чужих любовных стонов. — Какой интересный разброс... — свела вместе тонкие брови вейла, и в её глазах мелькнуло лёгкое сомнение. — Ну, я только недавно с удивлением узнал, что сплю в одной постели с дамой, у которой размах крыльев почти как у валлийского зелёного дракона, и пламенем она плюётся даже внушительнее, — поджав губы, парировал он. — Так что, думаю, странностей в нашей компании хватает на каждого. — Салазар, фу! Как мне теперь развидеть этого умиляющегося Малфоя?! — проскандировала Паркинсон, стремительно прошмыгнув в общий зал, словно тёмная моль. — Если ты и дальше так планируешь себя вести, то даже не надейся, что я буду с тобой работать. Ты начинаешь выглядеть как примерный семьянин с обложки журнала, а не как озлобленный душнила, —она уверенно направилась к массивному барному шкафу. — Амелия, ты портишь имидж всей нашей компании! — Прости, — Буве, усмехнувшись, упëрлась подбородком в плечо Драко. — Это как-то само получается. — О-о-о, оставьте эти тупые отмазки для жёлтой прессы, — легкомысленно отмахнулась Пэнси. — Я искренне беспокоюсь, что у него от избытка счастья ебальник треснет, вот и всё. — Ты такая заботливая, — иронично хмыкнул Драко, наконец оборачиваясь в её сторону. — Не благодари, — зажав тонкую сигарету в зубах, Паркинсон достала бутылку красного вина и бокал. — Даже не думал, — наблюдая, как она удаляется прочь, легилимент лишь усмехнулся, переводя взгляд на Амелию. — А где Северус? — Профессор отдыхает, — уклончиво ответила она, и в её глазах промелькнула тень волнения. — Он, конечно, какое-то время угрожающе наблюдал за тем, как мы осваиваемся, и задавал довольно язвительные вопросы касаемо моего отца, но потом всё же сдался и удалился набираться сил. — Серьёзно? — искренне удивился Малфой. — Никаких многочасовых лекций о бдительности и нравоучений? — На самом деле, — вейла перешла на шёпот, приблизив губы к его уху, — я его немного опасаюсь. Мне кажется, что профессор и Пэнси вот-вот схватятся в честном бою. — Не стоит, Северус никогда не опустится до подобного примитива, — мотнул головой Драко. — А Паркинсон? — скептически приподняла идеальную бровь Амелия. — Пф... — на его лице появилась целая гамма эмоций: сомнения, быстрые размышления, а затем смиренное принятие неизбежного. — Если что, у меня есть знакомый, который специализируется на дизайне погребальных плит. Сделает со скидкой. — Какой ты вредный... Её присутствие рядом действовало успокаивающе, как тёплое одеяло в холодную ночь. Буве что-то говорила-говорила-говорила своим мелодичным голосом, но Драко почти не слышал слов. Наверное, Пэнси была права — рядом с вейлой он становился слишком мягким, обходительным и… уязвимым. Порывы неудержимой, почти дикой страсти в её присутствии сменялись тихим, глубинным умиротворением и комфортом. Он не испытывал привычного напряжения или тягостной необходимости играть роль. Её маленькие капризы казались милыми и естественными. Она не требовала бесконечного внимания к себе или утомительных ухаживаний, отчего, наоборот, хотелось окружить её этим сполна. Её страхи вызывали жгучую потребность защитить, а её улыбка дарила силы терпеть нарастающее безумие вокруг. — Драко? — сощурившись, Амелия ткнула его пальцем в щёку, отчего он совершенно опешил, вынырнув из своих мыслей. — Дай угадаю, ты ничего не слушал, потому что у тебя уже окончательно отключается мозг? «Кто из нас тут на самом деле легилимент?» — он неловко отвёл глаза в сторону, пытаясь скрыть свою всепоглощающую усталость. — Значит, так, — не дожидаясь ответа, она отпрянула от него, принимая деловой вид. — У нас есть твой план восстановления: горячая пища, горячий душ и долгий сон. В такой последовательности. — А остальные жители нашего вертепа не против такого плана? — намекая на Забини и Паркинсон, поинтересовался он. — Блейз уже ушёл по своим делам, а Пэнси… — Амелия бросила взгляд в сторону кухни. — По-моему, ей и без нас весело: она празднует кражу декоративных подушечек у профессора. — Ох, Северус будет в печали, — с сарказмом констатировал Малфой. — Не переживай, я уже всё уладила, — таинственно подмигнула ему вейла. — Пока ты был занят, я успела заказать несколько новых с доставкой на дом. — Ты заказала подушки профессору Снейпу? — недоверчиво переспросил он. — Ну да, — невозмутимо кивнула Амелия. — И ещё пару одеял, простыней, полотенец и несколько пар носков. — Скажи, что ты хотя бы не изменила цветовую гамму его гардероба, — с мольбой в голосе попросил он. — Ну, — она замялась, нервно покусывая нижнюю губу. — Я просто подумала, что чёрный — это так… мрачно. И добавила немного тёмно-зелёного и сливового. Это же его факультетские цвета, так что, думаю, он не будет против. — Амелия, — Драко сжал переносицу, пытаясь прогнать нарастающую головную боль. — Ты понимаешь, что он может превратить тебя в жабу за такие вольности? — Ну, — она застенчиво улыбнулась, — тогда ты меня обязательно спасёшь, правда? Малфой лишь закатил глаза, сдаваясь перед её обаянием. Он позволил ей взять себя за руку и повести вглубь квартиры, к обещанной горячей еде и долгожданному отдыху. В этот момент ему хотелось верить, что всё действительно наладится. Но каждая мысль, словно зазубренный крюк, цеплялась и неумолимо возвращала его в зловещий полумрак, усыпанный осколками разбитых статуэток, где в воздухе витал запах дорогого коньяка и горького разочарования. Еда казалась безвкусной, как пепел, а отход ко сну превратился в настоящее испытание на прочность. Стоило лишь закрыть веки, как сознание проваливалось в тот кошмарный кадр: удар, звон осколков, искажённое болью и слезами лицо Блейза. Этот день врезался в память раскалённым железом. Драко никогда не хотел знать, что творилось по ту сторону баррикад, какая боль скрывалась за высокомерием и насмешками того, кого он считал другом. А Малфой в ответ — врал. Смотрел в пронизанное болью и предательством лицо и врал, как в последний раз, пряча за маской ледяного безразличия бушующий ураган собственных эмоций.

16 июня 2003 г.

— Сегодня ночью были убиты три охранника и вырезаны заключённые в одной из камер! — проорал Тёмный Лорд, и его голос, похожий на скрежет камня по стеклу, заставлял содрогаться даже воздух в тронном зале. — Я хочу знать, почему мои приказы не выполняются?! — холодные, неестественно длинные пальцы сдавили шею Малфоя с такой силой, что в глазах заплясали чёрные точки. — Как ты позволил себе такую дерзость? Наблюдая, как спазмы от нехватки кислорода судорожно прокатываются по обнажённой шее Драко, Волан-де-Морт наконец-то уловил в его глазах долгожданные нервные колебания — сладкий для него признак животного страха. Ледяной, лишённый всякой человечности взгляд проник в голову, облизнув изнутри черепную коробку, выискивая, выцарапывая информацию. Искусно сфабрикованные ложные воспоминания о бунте и заговоре, подготовленные на случай именно такого исхода, так кстати подвернулись первыми, удовлетворяя помутившийся от ярости разум Тёмного Лорда. С шумом, похожим на шипение змеи, он втянул воздух и разжал пальцы. Тело Малфоя безвольно рухнуло на холодный каменный пол. Презрительно наблюдая, как тот, давясь и хрипя, пытается отдышаться, Властелин склонился к нему, и его серое змеиное лицо оказалось в полудюйме от побледневшего лица Драко. — Я хочу знать, кто организовал побег несколько дней назад и купил охрану, — его щека дрогнула в едва сдерживаемой ярости. — Если ты не принесёшь мне его голову, я отсеку её той шлюхе, что родила тебя на свет.

___

Малфой дёрнул одеяло, усаживаясь на край постели. Простынь была ледяной, но по сравнению с холодом внутри это не имело значения. Чёртовы воспоминания, словно стая назойливых дементоров, беспорядочно лезли в голову, высасывая последние остатки покоя и не давая уснуть. Он запустил пальцы в волосы, с силой сжав пряди, и прикусил пересохшую, потрескавшуюся губу до крови. Отвратительно. Чувство стыда и глухого, всепоглощающего отвращения к себе подступало со всех сторон, сжимая горло тисками. Если бы легилимент только знал, какую бездну он увидит в голове Нотта, он бы ни за что в жизни не прикоснулся к этой проклятой хрустальной сове — немому свидетелю его самого низкого падения. — Драко? — растерянно произнесла Амелия, откладывая книгу, которую читала секунду назад, устроившись в глубоком кресле у электрического камина. Она поднялась и подошла ближе, заняв место рядом с волшебником. Её тёплая рука легла на его напряжённое предплечье, покрытое мурашками. Малфой вздрогнул, как от ожога. Ему стало паршиво от этого простого, искреннего прикосновения. Тяжёлая, уродливая правда, которую он носил в себе, требовала освобождения, обжигая изнутри, давя на грудь и пытаясь сломать рёбра. Он с силой вдохнул через рот, собирая в тугой комок остатки своей воли. «Всё правильно, — гулко, как удар колокола, прозвучало в его мыслях. — Он не смог бы так жить. Да и вообще не жил бы. Всё правильно. Правильно...» — Я ведь знаю, что произошло там, в темницах, — слегка сжимая его кожу, словно пытаясь передать через прикосновение свою поддержку, продолжила она. — Ты просто не мог поступить иначе. Никто во всей Британии не может противостоять прямой воле Тёмного Владыки. Даже если Блейз сейчас злится, он прекрасно знает, что у тебя не было выбора. Приказы не обсуждаются. «Приказы», — слово больно сдавило череп, как тиски. В глотке встал плотный горячий ком. Сердце забилось чаще и громче, отдаваясь в ушах, всё внутри сжалось в один тугой болезненный узел. По венам забурлил яд стыда, мелкая предательская дрожь пробила тело до самых костей. Он знал, что собственная плоть не может лгать — кошмары, преследующие его по ночам, и изматывающие муки вечных размышлений об одной-единственной роковой минуте в жизни не могли приносить столько страданий, если бы он был прав. Целый год ему удавалось сохранять маску непоколебимого равнодушия. Уже много месяцев Малфой тренировался игнорировать назойливые отголоски совести, из раза в раз, как мантру, повторяя себе, что всё было верно. — А если я тебе скажу, — он опустил руки, бессильно сжатые в кулаки, и заглянул ей в глаза, — что не было никакого приказа? Это лишь Теодор… выдумал историю, чтобы смягчить мою участь в глазах близких...