Четыре всадника Темного Лорда

Рассветные лучи, острые и беспощадные, впивались в воспалённые веки. Блейз недовольно поморщился, пытаясь отвернуться от назойливого света. Мало того, что вязкая муть похмелья ещё не отпускала, и антипохмельное зелье не подействовало, так ещё и сонная одурь туманила сознание, мешая здраво мыслить. Он проворочался полночи, увязая в простынях, ведомый тревожными ощущениями, что кружили в голове, не давая погрузиться в забытье. Прошлый вечер оборвался для Забини внезапно и нелепо, и он всё ещё испытывал липкое чувство неловкости за предательскую реакцию собственного тела на Пэнси. Со стороны, безусловно, можно было понять: его подруга детства была воплощением того самого опасного, огненного шарма: красивая, дерзкая, харизматичная. Но он всегда видел в ней лишь товарища по озорству, брата в юбке. Все их флирты были игрой, привычной и безопасной, без малейшей вероятности реализации. Даже его обычно буйное воображение не решалось зайти так далеко. От внезапного прозрения Блейз чувствовал себя сбитым с толку, но, будучи человеком рациональным, списывать всё на помутнение рассудка от алкоголя отказывался. Паркинсон никогда раньше не была настолько близко. Но, даже не касаясь её тела и отдавая себе отчёт в наигранности ситуации, Забини впал в транс. Перед ним предстала незнакомая, непозволительно яркая, соблазнительная, дразнящая ведьма. Её откровенность завораживала, сбивала с толку. Призрачное тепло её дыхания на коже ощущалось так остро и притягательно, а низкий, с придыханием шёпот хотелось услышать снова, чтобы распробовать каждый звук на языке. Блейз с силой тряхнул головой, пытаясь отмахнуться от собственных размышлений. «Чушь собачья, — сурово внушал он себе. — Всего лишь нелепая игра, и больше ничего». У него и без того было полно других забот, которые должны были занимать его разум всецело. Его чувства уже достаточно потрепали за последние несколько лет, чтобы безрассудно полагаться на какую-то случайную эмоциональную вспышку. «Дурость. У неё есть Дориан, а у меня есть… — он горько, нелепо усмехнулся самому себе, глядя на свои пустые ладони. — Была…» Знакомая едкая горечь раскинулась по жилам удручающей паутиной. Она была настолько привычной, что отчасти даже стала казаться уютной, личным родным проклятием. Приглушённый мелодичный женский смех донëсся с кухни, заставив его инстинктивно замереть и вызывая желание уйти обратно в спальню, спрятаться. Но, сделав глубокий вдох и ощутив резкий привкус минералки на языке, Забини решительно шагнул в дверной проём. На его лицо сама собой, против воли наползла нервная, натянутая улыбка. — Как спалось? — многозначительно протянула Пэнси, изящно поднося к губам маленькую чайную ложечку. — А то ты вчера так внезапно и стремительно нас покинул. Почти растворился в воздухе. — Не помню, — нарочито легко бросил Блейз, проходя к холодильнику. — А что вчера произошло? — Ну как тебе сказать, — иронично усмехнулась Гермиона, сидевшая напротив Пэнси и внимательно изучавшая содержимое своей кружки. — Некоторые дамы в нашей компании стали слишком контактными. — О, кто бы говорил, — покачав головой, Паркинсон склонилась к ней ближе, и её губы тронула хитрая улыбка. — Если я не ошибаюсь, тебе вчера женское общество тоже было не в тягость. — Общество Амелии тут вообще многим нравится, — поддразнила её Грейнджер, — так что не удивительно. Достав из холодильника запотевшую стеклянную бутылку, Блейз облегчённо выдохнул. Он взял чистый стакан прямо из сушилки, с лёгким звоном поставил его на стол и опустился на стул с краю. Его несказанно радовало, что он отделался малой кровью, а ведьмы увлеклись размышлениями на тему сложностей отношений. Судя по гробовой тишине сверху, Амелия и Драко тоже уже закончили свои утренние развлечения. Несмотря на вполне приличную шумоизоляцию, некоторые звуки мулат предпочёл бы не слышать, и уж тем более не просыпаться от них. — Ты уже решил, — неожиданно обратилась к нему Гермиона, ломая его мимолётное умиротворение, — где мы будем искать тот тайный шифр? — Эм, я подумывал о Нарциссе… — пытаясь резко включиться в диалог, пробубнил Забини, машинально потирая висок, где пульсировала вялая головная боль. — Часики-то тикают, — многозначительно подняв бровь, взглянула на него Пэнси, откладывая ложку. — Не уверен, что она сейчас в состоянии перенести спокойно такие разговоры, — заключил Блейз, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Хестер нам вряд ли позволит копаться в её сознании, да и Малфой, я уверен, будет категорически против. Поэтому… — Поэтому нам придётся забить до полусмерти лысого, — буднично продолжила его неуверенное предложение Паркинсон. — Кстати, а где, собственно, наша киса? Уже проспался? — Ну, вообще он… Стеклянная вставка между гостиной и кухней вдруг задрожала, прервав Грейнджер на полуслове. Гладкая прозрачная поверхность исказилась, покрылась рябью, словно вода от брошенного камня. Забини с интересом приподнял бровь, и в следующее мгновение из портала почти вывалился волшебник. Абсолютно дезориентированный гость с размаху влетел в край стола, ударившись верхней частью бедра. Пэнси с кошачьей ловкостью успела поднять свою кружку, а вот на Гермиону выплеснулось несколько брызг горячего чая. — Джордж, — пробурчала она, потянувшись за салфетками. — Невероятно, но есть способы являться на завтрак поаккуратнее. — Не до церемоний, — тяжело дыша, выпалил Уизли, опираясь о столешницу. — Долохов, — его лицо было бледным, а глаза лихорадочно блестели. — Он раскрыл Джинни. В воздухе повисла секундная леденящая тишина. — Когда? — резко сузив глаза, спросил Забини. — Он не докладывал, когда именно это случилось, — выплюнул Джордж, с силой сжимая кулаки. — Он вызвал нас с Амикусом… То есть с Фредом. Пока не знает, кто из нас кто, но сразу отправил меня к Яксли, а брата — к егерям. На расправу. — Ой, блять… — бесстрастным тоном простонала Паркинсон, откидываясь на спинку стула. — Три минуты, — отрывисто бросил Забини, поднявшись из-за стола так резко, что стул отъехал назад с неприятным скрежетом. Он на ходу сделал большой глоток ледяной минералки, чувствуя, как холод обжигает горло и прочищает сознание. — Мы можем отправиться в русское поселение сейчас, — с мертвенной уверенностью предложила Гермиона, отодвигая от себя кружку. Забини обернулся на неё. Пэнси, поймав его взгляд, снисходительно лениво кивнула, бросив ложку прямо в недоеденную овсянку. Итальянец отрицательно мотнул головой, но, проиграв в уме все возможные сценарии, сжал зубы и кивнул. Ведьмы, не теряя ни секунды, проследовали к Фреду и скрылись из виду в мерцающем разломе портала. «Истеричка бестолковая, — пронеслась гадкая, колючая, как щепка, мысль. — Теперь он её точно не прикончит сразу. А знает она достаточно… Хоть бы рот не открывала...» Разумнее всего было сейчас бросить Теодора и Драко на разборки с егерями. Нотт уже давно рвался в бой, сходя с ума от вынужденного безделья и «слишком уж либеральных», по его мнению, методов. Амелия, конечно, и там пригодилась бы, но сейчас требовалась не грубая сила, а тихая, хищная точность. Чтобы присматривать за закидонами «кисы», Малфой подходил куда лучше: у него был нужный опыт и холодная голова. Быстро преодолев лестницу, Забини с облегчением выдохнул, встретив Драко в коридоре. Это избавляло от неловкого стука в дверь, за которой с высокой вероятностью могли находиться голые люди. — Бери кису, и валите в Королевский лес, — не церемонясь, скороговоркой выдавил Блейз. — Джинни сдулась. Мы с Амелией двинем к Долохову, а на вас — егеря и прочая нечисть, что там обосновалась. — Грейнджер и Паркинсон? — коротко бросил Малфой, уже подходя к двери комнаты Теодора. — Они уже собирают «матрёшек», — Забини не успел договорить, как дверь распахнулась. — Амелия? — Дай ей хотя бы несколько минут, чтобы собраться… — оглядывая Нотта, лениво запахивающего полотенце, Малфой едва заметно поджал губы. — Пингвиня, — с томной улыбкой протянул он, игриво облокотившись о косяк. — Мы идём гулять? — Ага, — приподнимая брови, фыркнул легилимент. — Поэтому надень трусы. — А есть смысл? — с философским недоумением пожал плечами Теодор. — Действительно, — неожиданно согласился Забини, отворачиваясь, чтобы скрыть непрошеную улыбку. — Скажи Амелии, что я жду её внизу. Время поджимает. К его удивлению, уже через пару минут ирбис вместе с Драко покинули квартиру. В голове клубились десятки вариантов развития событий, но собранность окружения определённо внушала осторожный оптимизм. И только сам Блейз чувствовал странную звенящую отрешённость. Внутри, под слоем адреналина и решимости, копошились сомнения в правильности собственных расчётов. «Не убил… Не смог… — подняв глаза на появившуюся в дверном проёме Буве, он поймал себя на предательской мысли. — А если и здесь выйдет осечка?» — Идём? — заметив его прострацию, спросила вейла. — Ага, — словно очнувшись от тяжёлого сна, быстро ответил он, чувствуя, как снова накатывает волна неуверенности. Самообладание вновь пошатнулось. Уже второй раз за эти несчастные сутки. Слишком паршивая тенденция. Он запустил руку в чёрные волосы, с силой сжал их у корней, до боли стиснул челюсти. Отступать было слишком поздно. Оставалось собрать в кулак всю свою волю, боль, ярость и сделать то, что должно было быть сделано. Резкая смена обстановки ударила по сознанию обухом. Массивная ваза рухнула меньше чем в полуметре от его ног, рассыпаясь на тысячи острых осколков. Воздух взвыл от пронзительных свистов заклятий, запахло гарью, пылью, страхом и кровью. Короткую синюю вспышку перед самым лицом палочка отразила на чистом рефлексе. Блейз замешкался лишь на полсекунды, а Амелия, не раздумывая, юркнула на пол, сбивая с ног ошалевшего волшебника в потрëпанном мундире. «Сука», — адреналин, ударивший в голову, мгновенно сжёг последние следы нерешительности. Помимо перепуганного русского персонала, неистово защищавшего свой дом, в обороне участвовали домовые эльфы с ножами для масла и какие-то юные малознакомые волшебники. Вероятно, ученики или младшие протеже Долохова. Вокруг беспрестанно гремели взрывы и по воздуху летали обломки антикварной мебели. Набрав в лёгкие побольше воздуха, итальянец сконцентрировался, отсекая всё лишнее. Щепки, осколки стекла, пыль тонкими, стройными нитями стянулись в единый смертоносный поток. Он извивался в воздухе, словно разъярённая змея, и с оглушительным визгом носился по комнате, вонзаясь в тела жертв, лишая их возможности двигаться, дышать, жить. Гам и вопли внезапно сменились зловещим, давящим звуком падающих на паркет окровавленных тел. — Это… слишком… жестоко, — с лёгким испугом хмыкнула Буве, оглядывая опустевшее поле боя. — Идём, — переступая через обезображенное тело с остекленевшими глазами, коротко бросил Блейз, лишь судорожно сглотнув ком в горле и поджав губы. Смутно понимая по интерьеру, что они находятся в комнате для приёмов, Забини попытался прикинуть возможное нахождение Антонина и Джинни. Дом Долохова слишком сильно отличался по планировке от привычных британских домов. Блейз бывал здесь не так часто, чтобы точно помнить расположение всех комнат. Но они точно были в левом крыле, практически в самом дальнем помещении первого этажа. — Нам, скорее всего, нужна темница или его личный кабинет, — сквозь зубы бросил мулат, наотмашь дёрнув запястьем. Воздух сгустился и с силой швырнул в стену прятавшегося в нише домовика в истрёпанных обносках. Раздался глухой кошмарный хруст. Амелия вздрогнула, и на её лице застыла гримаса ужаса. Она лишь тяжело выдохнула, наблюдая, как потерявший сознание эльф бесформенным мешком рухнул на паркет, лицом вниз. В каждом её движении, в широко распахнутых глазах читалось не просто сопереживание, а животный ужас и непривычное немое неодобрение. Она прожила здесь несколько недель и слишком сильно прониклась к чужим людям. Её зрачки судорожно метались по стенам коридора, выхватывая тени от пламени факелов, стараясь зацепиться за что угодно, кроме напарника. — Его кабинет на втором этаже, — выдавила она почти шёпотом, голос дрожал. — А пыточную… он перенес из подземелий на чердак. Говорил, чтобы гостям настроение не портить. Чтобы не пахло страхом в гостиных. — Тебя что-то смутило? — с лёгким раздражением фыркнул Забини, уже поднимаясь по широкой дубовой лестнице, ступени которой скрипели под ногами, словно жалуясь. — Нет, — мотнула головой вейла, неловко поправляя прядь волос, выбившуюся из строгой причёски. — Я в порядке. Всё в порядке. «Врёшь», — ядовито подумал он, но вслух ничего не сказал. Спорить и утешать было некогда. Внезапно в его собственной груди сердце болезненно и гулко ударило о рёбра, словно просясь на свободу. Стало душно, не по себе. Лёгкий, но тошнотворный спазм скрутил желудок, а по позвоночнику пробежала ледяная волна — предчувствие беды. Кончики пальцев закололо иголками, они вдруг стали ватными и непослушными. Вся его недавняя решимость в одно мгновение испарилась, сменившись знакомым давящим чувством безысходности. Дыхание перехватило, и очередной приступ удушья стальным обручем сжал горло. Мир на миг поплыл перед глазами. Она была слишком участливой. Разделяла очевидных негодяев и случайных жертв. Она согласилась сжечь Азкабан при условии отсутствия живых людей внутри. И мулат ей обещал, что внутри не будет никого, кроме дементоров… — Блейз! — отчаянно вскрикнула Буве и изо всех сил толкнула его в плечо. Он потерял равновесие и с размаху врезался плечом в стену, рефлекторно ухватившись за массивную дубовую полку с одиноко стоящим цветком. Растение с грохотом рухнуло вниз, тяжёлый глиняный горшок разбился, рассыпав по полу комья влажной, холодной земли. Несколько горстей этой земли высыпались за шиворот, противно раздражая кожу. Тряхнув головой, Забини попытался оттолкнуться от стены, вернуть телу вертикальное положение, но в этот миг из полумрака конца коридора вырвалась тёмно-синяя, с фиолетовыми прожилками вспышка. Она прошила воздух и зацепила его руку. Сначала лишь обожгло холодом, но через мгновение резкая, пронизывающая до кости боль ударила в локоть, начисто выжигая остатки паники и возвращая трезвость ума. На изрезанной ткани рукава мгновенно проступило быстро растущее тёмное пятно крови. По мышцам ниже локтя прокатились пульсирующие неконтролируемые спазмы. Зрение помутнело, с трудом фокусируясь на приближающейся фигуре. Амелию отбросило на несколько ярдов, как тряпичную куклу. Она врезалась в резную ширму, та рухнула с треском. Долохов, не церемонясь, почти лениво взмахнул палочкой, и на хрупкое тело с грохотом обрушился массивный столик с небольшим цитрусовым деревцем в кадке. Раздался глухой стон, и вейла зажмурилась, беспомощно перекатываясь на бок, пытаясь стряхнуть с себя груз. Судя по всему, убивать её Антонин не планировал. Ему доставляло удовольствие демонстрировать силу, причинять боль, растягивать момент. Он презрительно фыркнул и, мельком окинув взглядом свои труды, неспешно обернулся в сторону Блейза. Его глаза блестели холодным хищным блеском в полумраке. — Даже палочку проебал... Жалкая бездарность, — пренебрежительно растягивая слова, процедил Долохов и вытянул перед собой руку с безупречно отполированным древком. — Ага, — хрипло хмыкнул Забини, судорожно сжимая окровавленную руку в кулак. Боль пронзила его с новой силой, но теперь она была союзником — ясной и жгучей. Потолок над Антонином с оглушительным грохотом треснул, обрушившись вниз лавиной тяжёлых камней и пластов штукатурки. Но хозяин дома, опытный и быстрый, успел отскочить в сторону, пригнувшись. Блейза это не смутило. С нечеловеческим усилием напрягая запястье здоровой руки, он почувствовал, как горячие капли крови с его раны закапали на пыльный паркет. Расколовшиеся от падения камни метнулись в противника смертоносным градом, но в дюйме от него обратились в мелкую пыль, осыпавшись к его ногам. В ответ из кончика палочки Долохова вырвалась алая ядовитая вспышка. Она врезалась в стену чуть правее Забини, разворотив на куски дорогой дубовый шкаф, обнажив его полки. «Упорный, сука», — поёжившись от собственных мыслей, итальянец сделал еле заметный шаг влево, заступая за невидимую грань. Воздух наполнился едкой известковой пылью, которая забивала нос и горло, слепила глаза. И в этой мутной пелене знакомое ядовито-зелёное проклятие сорвалось с палочки Долохова бурным, неудержимым потоком. Блейз не успел даже вдохнуть — заклятие настигло его, и он рухнул на пол как подкошенный. Воцарилась оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь медленным оседанием пыли. Откашлявшись, Долохов с кошачьей осторожностью двинулся вперёд, вглядываясь в полумрак. Грязные серые частицы понемногу оседали, открывая обзор. И когда до безжизненно распластанного тела оставалось не больше трёх шагов, Антонина скрутила мучительная судорога. Его пальцы неестественно, с жутким хрустом выгнулись в обратную сторону, ломая мелкие кости. Волшебное древко с лёгким стуком выпало на пол, отскочив в сторону. Невидимые стальные путы сковали каждый мускул, каждый нерв, заставляя его спину выгнуться дугой, а ноги подкоситься. Сдавленный хрип вырвался из его горла, и Пожиратель грохнулся на колени, беспомощный и униженный. Забини неспешно, с трудом поднялся, отряхивая с брюк пыль и мелкие осколки. Он оглядел свою окровавленную, саднящую руку и лишь недовольно качнул головой — терпеть можно. Стараясь не вдыхать едкую взвесь, он подошёл к Долохову, скрючившемуся в немой агонии, и устало, почти машинально вытер тыльной стороной ладони грязь со своего подбородка. — Все передохнете, — сквозь стиснутые зубы выдавил Антонин, чувствуя, как магия неумолимо сдавливает его тело, ломая рёбра. — Только после вас, — без эмоций произнёс Блейз, склонив голову набок. Раздался короткий сухой щелчок, и тело Долохова обмякло, безжизненно рухнув к его ногам. В наступившей тишине падение прозвучало оглушительно громко. Сдавленный кашель послышался сбоку. Забини обернулся, направляясь к тому месту, где должна была остаться Амелия. От собственной жестокости внутри всё сжалось в ледяной ком. Чёртова совесть, которую он так тщательно глушил, забила по темени набатом, заранее отзываясь знакомым гложущим чувством вины. Итальянец подошёл и опустился рядом на корточки, взглянув на вейлу. Время и пространство словно исчезли в её глазах, ставших огромными и пустыми. В них отражалось не здесь и сейчас — в них плескалась вся бездна пережитых за эти кошмарные годы страданий. Каждая бессонная ночь, каждый день боли, каждый потерянный и растоптанный кусочек себя — всё это обрушилось на его разум единым сокрушительным градом. «Другого шанса не будет», — нервно сглотнув ком в горле, он протянул к Амелии руку. Мгновение остановилось. Он ей не поможет.