Четыре всадника Темного Лорда

Пока женское трио под началом Северуса перекраивало основы магического образования, Нотт и Малфой курсировали между поместьями, где было грубо нарушено право на частную собственность. В доме Теодора, как и ожидалось, существенных вмешательств не обнаружилось. И причина была проста: его домашний гарем эльфов включал в себя серьёзные боевые единицы, не говоря уже о специально обученном Риглзе. Нотт на протяжении всего пути подозрительно молчал, уйдя в себя. Он, конечно, пытался поддерживать беседу, но выходило это у него на редкость посредственно — особенно для человека, привыкшего сыпать дурацкими вопросами и нелепыми шутками. Драко решил не лезть с расспросами. Слишком уж много было за последнее время вторжений в чужое личное пространство. В поместье Малфоев всё оказалось не столь радужно. Напуганные домовики шарахались по углам даже от собственного хозяина. Очевидного погрома не было: непрошеные гости, не имея прямого приказа свыше, аккуратно прошерстили вещи и старательно замели за собой следы. — Салазар, сколько можно ворошить несчастное семейное гнездо… — закатив глаза, процедил хозяин поместья, и его голос прозвучал устало и глухо в слишком просторной спальне. — Драко… — словно невзначай протянул Теодор, тяжело вздохнув. — Что? — он медленно обвёл взглядом комнату. — Прибрали за собой, какие молодцы... Будь я здесь чаще, возможно, заметил бы больше косяков… ещё и этот драный ремонт… — он скривился, разглядывая незнакомую картину в золочёной раме. — Интересно, это Астория купила в моё отсутствие? Или я совсем ёбнулся? — Я всё знаю про Пенелопу, — отрезал Нотт, засовывая руки в карманы. Драко застыл. Он поднял голову, уставившись стеклянным, ничего не видящим взглядом в стену. Нижняя челюсть его чуть сдвинулась влево, зрачки застыли в одной точке. Казалось, он даже перестал дышать, сдавленный тисками внезапного напряжения. — Когда ты гулял по моему разуму… Если это можно так назвать… — неловко продолжил анимаг, — моё подсознание тоже не дремало. — он поджал губы и выдавил: — Я был неправ насчёт твоего отца и того, что вы похожи. — Это всё? — приглушённо поинтересовался Малфой и ощутил изучающий взгляд на своём затылке. — Почему ты ему не сказал? — нервно спросил Теодор. — Уже больше года… — Что я должен был сказать? — перебив собеседника, Драко развернулся к нему лицом. — Если бы я рассказал тебе нечто подобное о Грейнджер, ты смог бы с этим спокойно жить? Или вообще просто жить? — Её уже нет, — поджал губы Нотт. — А вы… — Память есть, — резко буркнул легилимент. — Чувства есть. Воспоминания есть. Моего поступка это бы не изменило. И будь у меня выбор, — он сжал кулаки, губы на мгновение сомкнулись в тонкую белую ниточку, — я бы сделал всё то же самое. Но гораздо раньше. В голову одновременно ударили стыд и гнев, терзавшие его изнутри все эти дни. Малфой выдохнул с тихим, почти неощутимым облегчением, когда Теодор кивнул, поджав губы. Тема была исчерпана. Оставалось лишь надеяться, что тайна, известная двоим, так и останется нераскрытой. Странное чувство — красться в собственном доме. Особенно, когда девичья часть их компании сейчас наверняка отжигала на своём поле битвы. Но получить ещё порцию упрёков за недоверие и излишнюю подозрительность не хотелось. Драко с удивлением ловил себя на мысли, что Нотт, кажется, стал меньше параноить и беспокоиться о состоянии Грейнджер. Он будто обрёл точку опоры: он почти не дёргался, не нервничал, и приступы отчаяния остались в прошлом. Скрупулёзно обшарив каждый угол и каждую полку в Мэноре, Теодор и Драко направились в дом Паркинсонов. Провозившись почти до самого вечера, они так и не нашли ничего, что могло бы вызвать хоть тень подозрения. Однако сомнений не оставалось: все оставшиеся в стране сторонники Волан-де-Морта теперь будут рыть носом землю, пытаясь найти доказательства причастности главных приспешников Тёмного Лорда к погрому в Азкабане. Но открыто выступить они не посмеют. А это означало, что у них есть время, чтобы разгадать головоломку крестража. «Вот если бы знать, с чего начать», — назойливая мысль возникла где-то в районе темечка, неприятно облизывая сознание холодным и цепким языком. Не глядя на товарища, Драко достал из складок мантии портал. Холодный металл отдавал в пальцах теплом собственного тела. Он молча протянул его Теодору. Пальцы Нотта сомкнулись на замысловатом узоре, и всё вокруг ненадолго залило ослепительным, растворяющим реальность светом. Шагнув вперёд, легилимент моргнул несколько раз, пытаясь очистить взгляд от остаточного свечения портала. Картина, открывшаяся в общем зале, заставила его усомниться в адекватности восприятия. Облокотившись на изящный журнальный столик из белого дуба, Грейнджер, зажмурившись, выгибала спину, в то время как Амелия Буве, придерживая её за плечо, уверенным движением языка счищала кристаллики соли с её декольте. Рядом стояла стопка текилы и блюдце с лаймом. Паркинсон, развалившись на диване, с широкой довольной ухмылкой отпивала из бокала, а сидящий напротив Блейз прикрыл глаза ладонью и делал вид, что его вообще нет в этой комнате. Легилимент замер на месте, наклонил голову набок, затем медленно перевел взгляд на Нотта, будто проверяя, видит ли он то же самое. Поджав губы, тот сделал глубокий шумный вдох, втягивая носом воздух с явным ароматом лайма и соли. — Я не понял, — проговорил он наконец тихо, вопросительно выгибая бровь. — А когда в наших отношениях появилась рубрика «эксперименты с текилой»? — Если что, — тут же подняв свободную руку, отозвался Блейз, не открывая глаз, — я был против! Они меня заставили! Девушки моментально отпрянули друг от друга, словно их током ударило. Амелия смущённо провела рукой по шее, смахивая несуществующие кристаллики соли, а Гермиона потянулась к своему бокалу, избегая прямых взглядов. — Всё? Уже всё? Скажите, что всё кончилось! — истерично пропищал итальянец. — Да всё-всё… — недовольно цокнула Пэнси, переводя укоризненный взгляд на вернувшихся волшебников. Забини с громким, почти театральным облегчением выдохнул, будто только что всплыл после долгого ныряния. Он убрал дрожащую ладонь от глаз и протëр лоб, на котором выступили мельчайшие капельки пота. Мулат с преувеличенным, наигранным интересом принялся изучать замысловатый узор на персидском ковре, словно впервые в жизни видел нечто столь восхитительное. — Я же говорила, что у тебя талант портить всё веселье? — откидываясь на бархатные подушки, Паркинсон положила правый локоть на спинку дивана, оборачиваясь к Драко. — Кажется, твой друг в режиме перезагрузки, — её взгляд скользнул по остолбеневшему Нотту. — У него сейчас синий экран смерти вместо лица. Теодор и правда напоминал сломанный механизм. Он застыл, не двигаясь. Его лоб был испещрён морщинами глубокой концентрации, а брови сдвинулись так, что почти слились в одну сплошную линию. Казалось, внутри его черепа тикали шестерёнки, пытаясь обработать невероятные данные. — Эй, земля вызывает, — Драко аккуратно ткнул его костяшками пальцев в бок, ожидая хоть какой-то реакции. — Ты там в порядке? Или уже составляешь в уме список желаний? Нотт медленно повернул к нему голову, его взгляд был стеклянным и отрешённым. — Я не совсем догоняю, какой именно эмоцией должен пользоваться… — набирая полный рот воздуха, выдавил он наконец. — Мне нужно паниковать, нервничать или сыпать соль тебе на член? — Не являюсь экспертом по соляным процедурам, — Малфой сделал опасливый шаг в сторону, — но последнее, уверяю тебя, категорически не входит в список моих грëз, — а затем направился прямиком к Амелии, бросив через плечо: — Собственно, а в чём проблема? — Я одна заметила, что истеричка и извращенец поменялись местами? — удивлённо протянула Паркинсон, делая широкие глаза. — Мир определённо сошёл с ума. — Это временное помешательство мы обсудим с тобой наедине, — усмехнулся Малфой, опускаясь на диван рядом с Амелией, и обнял вейлу за плечи. — Пока моя девушка слизывает соль с других девушек, я не особо обеспокоен. — Чем вы вообще здесь занимались, пока нас не было? — передразнив его гримасу, Нотт наконец-то ожил и уверенными шагами подошёл к креслу, в котором сидела Гермиона. Он остановился перед ней, заслонив собой свет от камина. Ведьма медленно подняла на него взгляд, будто пробуждаясь ото сна. Её глаза лениво скользнули по его фигуре сверху вниз, задерживаясь на напряжённых мышцах плеч, на вене, пульсирующей на шее, на твёрдой линии скул. Она слегка приоткрыла рот, сделав короткий прерывистый вдох, и в её взгляде читалось настолько явное возбуждение, что Драко поспешно отвернулся, чувствуя себя незваным зрителем на слишком откровенном спектакле. — Ну, мы закончили все дела в Хогвартсе… — прикусив распухшую губу, смущённо произнесла Грейнджер, но глаза её всё ещё блестели озорным огоньком. — А потом… пошло-поехало. — Вы вообще в курсе, — вмешался Блейз, пытаясь изобразить руками невероятную длину, — что у нашей милой Пэнси во-о-от такой язык? Прямо как у хамелеона! — Ой, помолчал бы уж, — фыркнула Гермиона с насмешливым блеском в глазах. — А то мы сейчас всем расскажем, как ты два года парился в балетном классе, мечтая о новой пачке и пуантах. — Так вот кто у нас самый гибкий и пластичный! — Теодор, пристроившись на подлокотник её кресла, закинул ногу на ногу. — Покажи нам свой идеальный шпагат. — У нас вообще тут собрание талантов, — флегматично хмыкнула Паркинсон, поправляя растрëпанные волосы. — Амелия, между прочим, умеет вдувать на самом высшем уровне. Прямо виртуоз. — Прошу прощения, можно всё-таки предысторию? — вмешался Драко, делая вид, что поправляет манжету. — А то моё и без того буйное воображение уже рисует сцены, от которых сам Маркиз де Сад покраснел бы. — Всё скучно до банальности, — снисходительно улыбнулась Буве, захлопав своими длинными ресницами. — Я закончила музыкальную школу по классу флейты. А у Блейза, — она кивнула в сторону покрасневшего итальянца, — не было выбора. Его матушка в детстве грезила о грациозном и утончённом наследнике. — Ну, теперь картина проясняется, — кивнул Нотт с комичной серьёзностью. — Особенно понятно, почему среди этих милых и невинных воспоминаний так органично затесались желания лизать других людей. Всё из детства. Амелия и Гермиона переглянулись, и между ними пробежала искра полного взаимопонимания, за которой последовала тихая заговорщическая улыбка. Малфой лишь мотнул головой, делая глоток из чужого бокала. Он-то прекрасно помнил, что среди разнообразных предпочтений его дамы сердца были совершенно разные интересы. И по большому счёту, он не видел в этом проблемы, пока это оставалось в рамках флирта. Но мысль о полноценном свингер-пати вызывала у него внутренний панический протест. Лет так на пятьдесят вперёд. — Не стоило выбирать «действие», — буркнул Забини, снова накрывая лицо рукой. — Я вообще боюсь воображения этих троих. Лучше уж двадцать раз рассказать про проклятый балет. — Какой же ты пугливый, — язвительно хмыкнул Драко, поморщившись. — А ты, значит, смелый и ничего не боишься? — приподняв одну бровь, с вызовом усмехнулась Гермиона. — Серьёзно, Малфой? — её пальцы барабанили по стенке бокала. — Правда или действие? — Действие, — не раздумывая ни секунды, парировал он и перехватил у Амелии почти полный стакан виски, отпил один уверенный глоток, чувствуя, как огонь растекается по груди, и вернул его обратно, ловко вложив в её ладонь. — Удиви меня. Гермиона ответила ему медленной хищной улыбкой, от которой по спине пробежал лёгкий холодок. Она поднялась с места с грацией кошки, и её движения внезапно стали удивительно плавными и уверенными — такими, каких Драко никогда за ней не замечал. Она подозвала его движением указательного пальца, и в воздухе повисла напряжённая, сладкая тишина. Даже Теодор, обычно невозмутимый, застыл с приоткрытым ртом. Драко, стараясь сохранить маску равнодушия, лишь фыркнул, но подчинился, ощущая на себе вес любопытных взглядов. Для пущей театральности Гермиона нашептала ему задание, окружив их двоих мерцающим приватным барьером, сквозь который доносилось лишь невнятное жужжание. Но стоило ей закончить, а магической преграде раствориться, как лицо легилимента исказила гримаса самого неподдельного изумления. Он несколько секунд молча смотрел на Гермиону, формулируя свои впечатления. — Тебя застали на месте преступления, — сделав глубокий вдох, будто готовясь нырнуть на глубину, процедил Малфой, — и теперь ты решила всех сделать извращенцами, чтобы не выделяться? — Как быстро испарилась твоя королевская решительность, — сложив руки на груди, едко протянула Гермиона, и в уголках её глаз заплясали огоньки. — Уже передумал? Куда же подевалась ваша раскрепощенность? Легилимент в ответ лишь презрительно хмыкнул. В его жизни ещё не было ситуаций, где бы ему приходилось раздеваться на публику, однако, видимо, рано или поздно этот момент должен был наступить, раз уж его друг постоянно промышляет нудизмом. Не говоря ни слова, Драко достал палочку и левитировал одну из виниловых пластинок, стоящих на подставке к граммофону. Пылящийся аппарат отозвался мгновенно, и из медной трубы полились томные чувственные ритмы блюза, наполненные шепчущей страстью. Воздух в комнате загустел, зарядившись электричеством предвкушения. С ироничным взглядом, брошенным в сторону Гермионы, Малфой медленно, будто разминаясь, провёл рукой по своему торсу от шеи вниз, к пряжке ремня. Его движения были лишены вульгарности — в них была лишь уверенная, почти высокомерная грация, превращавшая простое раздевание в перформанс. — Я этого десять лет ждал! — восторженно завизжал Нотт, плюхнувшись в кресло. — Снимай труселя-я-я! — он заëрзал на месте в такт музыке и возмущëнно всплеснул руками. — Я хочу видеть член! Драко лишь закатил глаза, но ухмыльнулся, расстёгивая пуговицы тёмной рубашки. Он сбросил её с таким видом, будто это была мантия на дуэли, и отправил прямиком на голову верещащему Теодору. Затем, двигаясь в такт музыке, он сделал несколько отточенных шагов в сторону Забини, играючи вращая брючным ремнём. — Даже не вздумайте приближаться ко мне с этими своими… непотребствами! — Забини подскочил с кресла как ошпаренный, когда Драко перевёл на него взгляд. Он отступал за диван, используя его как баррикаду. — Я ценю свою хрупкую гетеросексуальность и не готов её так бесславно потерять! Малфой лишь фыркнул, продолжив танец в центре комнаты. Он двигался с непринуждённой, почти кошачьей пластикой, которую Блейз, несомненно, оценил бы как профессионал. Каждое движение — сброшенные на пол брюки, томный взгляд, брошенный через плечо, — было выверено и нарочито театрально. Оставшись в одних боксерах, Драко закончил танец эффектной позой на коленях с выставленным вперёд достоинством, стянутым тканью. Музыка резко оборвалась. В наступившей тишине было слышно лишь его ровное, чуть учащённое дыхание. — Мои глаза были к этому не готовы, — констатировала Паркинсон, делая из бокала пару больших глотков, будто пытаясь запить увиденное. — Я вся была к этому не готова. Он лениво поднялся, подобрал вещи и, не удостоив больше никого взглядом, направился к дивану, где сидела Амелия. Его кожа слегка поблёскивала от пота, а на губах играла всё та же загадочная ухмылка. Он опустился рядом с вейлой, которая наблюдала за всем действом с лёгкой заинтересованной улыбкой. — Мне стоит начинать ревновать? — поинтересовалась Амелия, когда он подошел ближе к ней, проводя пальцем по его разгорячённому предплечью. Драко сдержанно улыбнулся, и его серые глаза сверкнули в полумраке комнаты. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись её уха, и прошептал так тихо, что слышала лишь она одна: — Ревнуй только если я перестану смотреть на тебя так, как смотрю сейчас. Он оставил короткий маркий поцелуй на её губах и, расправив плечи, натянул брюки. Не желая долго заморачиваться с приличным видом, Малфой накинул рубашку и опустился на диван рядом с вейлой, принимая из её рук бокал. В комнате повисла пауза, которую нарушал лишь восторженный свист Нотта. — Ну что, Грейнджер, — выдохнул Драко, обводя взглядом потрясённую аудиторию. — Твоя извращëнная душечка довольна? — Выкладывай, чего хочешь в ответ? — с преувеличенным вздохом закатила глаза она. — Стоп! — возмутился Теодор, — Я один хочу знать где он научился вертеть жопой? — Да, — саркастично бросила Пэнси, понимая ладони. — Хватит мне напоминать про его жопу. — Она вздрогнула. — Салазар!.. Я всё ещё пытаюсь это развидеть! — Давай я тебе помогу, — иронично усмехнулся Малфой. — Сыграем? Та изумлённо приподняла бровь, но отказываться не стала, выбрав «действие». Выслушав его пожелание, она на мгновение замерла, а затем медленно прищурилась, оценивая его. Паркинсон была не из тех, кто отступает. Однако Драко всё же уловил тень замешательства в её глазах, прежде чем в них вспыхнул знакомый огонь азарта. — Что ж, — с напускной небрежностью она достала тонкую сигарету из серебряной пачки, зажала её между пальцами. — Я ведь могу выполнить это в любой момент вечера. Поэтому просто играем дальше. Считай, что твой вызов принят. — Пэнс, если тебе тоже вдруг захочется кого-то… облизать, — с притворной щедростью протянул Теодор, притягивая к себе Гермиону, — то я не против. А если ты захочешь для нас раздеться… — Клянусь Салазаром, — отпивая из горла бутылки, недовольно пробурчал Блейз. — Я окружён распущенными мужиками и совратительными женщинами. Я в притоне! В очень грязном притоне! — Не такими уж совратительными… — смущëнно улыбнулась Грейнджер. — Она наплавала себе аристократа, — анимаг кивнул в сторону Амелии и перевёл взгляд на Паркинсон. — А её я боюсь и говорить ничего не буду. — А Грейнджер спала с котом, — с лёгкой усмешкой подхватил Драко и поморщился. — Хотя надеюсь, что он был в человеческом виде… — Вот именно! — воскликнул Забини с видом мученика. — Вообще ничего святого! — Он истерично хихикнул. — Слабый пол.. Эти женщины вселяют только… Договорить ему не удалось. В несколько мгновений Пэнси поднялась со своего места и, пройдясь по журнальному столику, очутилась прямо перед ним, уверенно устроившись на его коленях. От неожиданности он выронил бутылку, но Паркинсон ловким движением перехватила её за горлышко, не пролив ни капли. Она наклонилась к нему так близко, что их губы почти соприкоснулись, и её дыхание обдало его кожу. — Договаривай, — глядя ему в глаза, она произнесла низким обволакивающим голосом. — Мы вселяем… что? Итальянец с шумом втянул воздух, и его горло сжалось. Глаза, широко распахнутые от шока, были похожи на два блюдца. Он беспомощно отвёл взгляд, уставившись на книжную полку, пытаясь найти в ней спасение. Ведьма едва заметно поёрзала на его коленях, и Забини судорожно выдохнул. — Это не самая… — выдавил он, и голос его сорвался на хриплый шёпот, — …продуктивная поза для философских дискуссий. — То есть тебе не нравится? — Её тон звучал нарочито мягко. — И я прямо сейчас чувствую своим бедром, — она чуть отклонилась назад, ткнув ему в грудь донышком бутылки, — как растёт твой… страх? — Склонив голову набок, она прикусила пухлую нижнюю губу, и в её глазах заплясали опасные насмешливые искорки. — Очень внушительный… страх. От этих слов Блейз, казалось, готов был провалиться сквозь землю вместе с креслом. Его дыхание стало сбивчивым, а глаза беспомощно забегали по сторонам. Напряжение, повисшее между ними, затопило всё вокруг удушающим запахом патоки. Невинная шутка, которая перестала быть смешной и вызывала желание раздеться. Драко еле заметно улыбнулся, его догадка превратилась в уверенность. Ему не показалось. Между посторонними людьми не может вспыхнуть столь яркой и заразительной искры. Ни одна актёрская игра на свете не может источать столько эротики. — Мне кажется, — с наигранной меланхолией произнесла Амелия, лениво обмахиваясь, — что это самый… лаконичный и наглядный финал нашего вечера. — А интересно, — опершись подбородком на ладонь, с задумчивостью протянул Теодор, наблюдая за Блейзом, который пытался стать одним целым с креслом. — Как долго он ещё продержится? У меня уже встал. Паркинсон, словно удовлетворившись произведённым эффектом, с той же кошачьей грацией соскользнула с мужских колен. Но это не помогло Забини прийти в себя. Он прикрыл рот рукой, сжал подбородок, а затем лихорадочно накинул свой пиджак на брюки, пытаясь сохранить остатки приличия. Однако это уже мало кого заботило. Не в этот раз.