Четыре всадника Темного Лорда

Прервав медитацию у окна, где царила кромешная тьма, Блейз уловил в звенящей тишине настойчивый шорох. Тот доносился из коридора. Стрелки часов едва показали девять. Не особо своевременно для бодрых шатаний обитателей лондонской квартиры, но идеальное время для того, чтобы Нотт вернулся, покончив с пытками. И мулат не ошибся: анимаг призраком возник в дверях гостиной, скинул мантию и, судорожно скомкав, зажал её в руках, будто пытаясь спрятать саму ночь, прилипшую к ткани. — Значит, Пьюси умер страшной смертью… — покачивая головой, приглушëнно протянул Забини. — Что ж, туда ему и дорога. — Нет, — расстёгивая пряжку и пуговицы на пропитанных кровью брюках, отрешëнно ответил Нотт. — Все трое живы, — и, не вдаваясь в объяснения, он быстро продолжил: — Я хочу, чтобы ты помог мне уладить нюансы с переоформлением дома. Теодор лениво, будто лишь сейчас заметив, оглядел брюки, полностью пропитанные тёмной жидкостью, от которой тянуло сладковато-металлическим запахом. Итальянец внимательно на него уставился, складывая фрагменты в голове. Он ненадолго приоткрыл рот, желая уточнить, но передумал, сжал губы и тяжело выдохнул, потерев переносицу двумя пальцами. — Конечно, помогу, если мы переживём грядущее, — сжав переносицу сильнее, отмахнулся он, ссутулившись под невидимой тяжестью. — Гермиона спит в твоей комнате. Амелия помогла ей отмыться от… всего и обработала оставшиеся раны. Думаю, что через пару дней она будет в порядке физически. Нотт кивнул, внимательно слушая, хотя его взгляд был устремлëн куда-то вглубь себя. Со стороны было заметно, что он всё ещё не до конца переключился с кроваво-убийственных настроений на мирно-бытовые. Последствия последней вылазки красовались на его теле, словно не позволяя ему вынырнуть из омута зверств. — Спасибо, — еле заметно улыбнувшись, сказал Теодор, и в его глазах на миг мелькнула искра тепла. — Можно я воспользуюсь твоей ванной? Не хочется никого пугать. — Я уже обосрался, — иронично выдавил Забини, откидываясь на спинку кресла. — А девушки — создания ещё более впечатлительные. — Спасибо ещё раз, — устало добавил анимаг, уже направляясь к двери. — Я рад, что обошлось без лишних жертв… — не скрывая облегчения, согласился Блейз, проводив друга взглядом. Как только он покинул комнату, Забини невольно кинул взгляд на оставленную на стуле мантию. Самая популярная одежда у полуэксгибициониста. Теперь ясно, почему он обычно таскает с собой эльфов: Грейнджер тоже возвращалась в его мантии. Но забавные размышления очень быстро отошли на второй план, смытые холодной волной реальности. Время неумолимо шло, его песок утекал сквозь пальцы. А значит, пора было хотя бы попытаться уничтожить крестраж. Амелия уже чувствовала себя намного лучше. Ещё бы. Она ведь не могла вспомнить, что произошло в доме покойного Долохова. Сердце на секунду замерло, сжавшись в ледяной комок. «Всё нормально… Нормально…» — отметая глупые воспоминания, Забини с силой протёр лицо ладонями, словно стирая усталость. Но прежде чем её дёргать, нужно было посетить Северуса. Да и Лорд, обеспокоенный ситуацией, примчится сломя голову со дня на день. Было бы неплохо сломать часики до его возвращения, но мулат понимал, что такой идеальный исход маловероятен. Ко всему прочему, стоило позаботиться о том, чтобы, как только Волан-де-Морт прорвётся через границу Франции, Забини узнал об этом первым. Голова кипела, мысли свивались в клубок. Общая усталость и насыщенность последних недель давала о себе знать тяжёлой поволокой в глазах и дрожью в пальцах. Настрой команды тоже оставлял желать лучшего. Грейнджер и Паркинсон ещё минимум пару дней не бойцы. Нотт будет полностью поглощён своей пострадавшей и вряд ли теперь оставит её до полного выздоровления. Блейз истерично усмехнулся. Одинокий и беззвучный смешок замер в тишине комнаты. Итальянец внезапно почувствовал себя настолько лишним и чужим внутри этих стен, будто был призраком в мире живых. Тёплая грусть, словно тяжёлый колючий плед, легла на его плечи. Он не завидовал, скорее, был рад, что одиночества стало немного меньше. Счастье — слишком тонкая и хрупкая материя, чтобы Забини мог позволить себе забрать её даже у Малфоя. Если исключить единичный случай предательства, то он заслуживал целиком и полностью своё нынешнее умиротворение. К тому же, глядя на его отношение к Грейнджер, которую он терпеть не мог, Блейз начинал сомневаться, что смотрит на ситуацию с Пенелопой правильно. Конечно, это было отвратительно и ужасно. Однако спустя время любые эмоции притупляются, но мысли и рассуждения мучали его, как и раньше. Могло ли всё сложиться иначе? Мог ли он быть так же безнадёжно поглощён возвышенными чувствами, как остальные? История не знает сослагательного наклонения. Выпало лишь то, что заслужил. Судьба не дала иного. Стало слишком тяжело дышать. Блейз закрыл лицо руками, ощущая прохладу ладоней на коже, и облокотился на стол, чувствуя под локтями гладкость старого дерева. Вокруг витала ласкающая сознание тишина, создавая разительный контраст с клокочущими внутри эмоциями. Сил продолжать бороться или решимости всё бросить не было. Он завис где-то между этими состояниями, подвешенный в пустоте, и не мог выбраться. Сам того не понимая, Забини шагнул в грязную яму апатии, хотя и не хотел этого признавать. Ему всё ещё было больно и страшно внутри одиночества, в которое он так старательно укутывался. Но и просить о помощи ему не хватало духа. — Я тебе не помешаю? — приподнимая бровь, поинтересовался Малфой, зависший на пороге. — У меня там пара предположительно голодных женщин и один нервный домашний питомец. — Ты собираешься сам решать эту проблему? — вынырнув из своего кокона, нехотя спросил Блейз, убирая руки от лица. — Ну… — поморщившись, Драко поднял глаза на потолок, изучая лепнину. — Скажем так, методом шантажа и террора Теодор бывает убедителен. К тому же, если я не отвлекусь хоть на что-то, то пойду искать способ воскрешения Долохова, чтобы убить его ещё раз. — Ну что ж, значит, будет поздний ужин, — кивнул мулат, и скупая улыбка тронула его губы. — Я хочу посетить нового директора Хогвартса. — Часы? — легилимент снял пиджак и с привычной элегантностью начал расстёгивать пуговицы на манжетах. — Да. Тянуть больше некуда, — тяжело выдохнул Блейз, его взгляд стал собранным и острым. — А пробовать надо. — Окей. Филис? — оглянувшись по сторонам, бросил Малфой, выискивая глазами эльфа. — Да, сэр, — слегка взволнованно произнёс домовик, появившись с тихим хлопком. — Буквально на минутку, потом сможешь вернуться к хозяину, — уточнил Драко, жестом указывая направление. — В моей комнате в шкафу стоит чемодан, а там мешочек из кожи ишаки. Будь добр, принеси. Эльф учтиво кивнул и исчез, а Забини удивлëнно приподнял бровь. Слишком спокойная реакция и отсутствие препираний от Драко означали, что он сам балансирует на грани хрупкого равновесия. Видимо, от массовой истерии всю компанию отделяла лишь тонкая, уже треснувшая грань, что лишний раз подталкивало сбежать к чёртовой матери от всех планов по свержению правительства. Однако вместо этого Блейз коротко, почти по-дружески улыбнулся, когда Малфой молча пододвинул к нему хрустальный стакан с бурбоном. Итальянец выпил залпом, не поморщившись. Алкоголь был настолько привычным спутником его дней, что вкус уже не отдавал горечью, а приносил лишь мгновенное облегчение и лёгкость мышления, ненадолго унимая душевные нарывы. Недолго думая, Забини взял со стола принесенный эльфом кожаный мешок, ощутив его неожиданную тяжесть, и решительно шагнул в уже ожидающий портал. Северус не особо был удивлён позднему гостю: до него быстро дошли слухи о произошедшем в русском доме. Официальное расследование уже началось. Во благо всеобщего спокойствия, министр Яксли уже дал комментарии журналистам и объявил троих волшебников в розыск. Буве, Грейнджер и Паркинсон же по официальным данным считались погибшими. Разумный ход, хотя и не согласованный. Вернувшись в квартиру, Блейз сбросил на вешалку промокший от дождя плащ и замер на пороге, прислушиваясь к приглушëнным звукам из столовой. Он наткнулся на Нотта, сосредоточенно расставляющего на массивный деревянный поднос изысканную фарфоровую посуду. Тот, не отрываясь от своего занятия, сунул ему в руки тëплую тарелку, от которой поднимался соблазнительный пар. — Это что? — скептически осматривая незнакомое блюдо с густым рыжеватым соусом, медленно приподнял бровь Забини. — Утка с апельсинами, — коротко хмыкнул Нотт, аккуратно поправляя веточку розмарина на соседней тарелке. — Не расстраивай нашего поварёнка. А то выглядишь, как грустная некормленая собака. — Сомнительная забота, — фыркнул Блейз, но тарелку не отпустил, чувствуя исходящее от еды тепло. — В женщин это всё равно не влезет, — возмущённо пробубнил Теодор, с раздражением поправляя салфетку на подносе. — А ты, кроме алкоголя, уже больше суток в себя ничего не запихивал, — он резко повернулся к Блейзу, изучая его бледное лицо. — Или тебя тоже надо с ложки кормить? — Тоже? — уловив невольную оговорку, переспросил Забини, и в его глазах мелькнуло внезапное любопытство. — Оу… — с легкой смущëнной усмешкой отмахнулся Нотт, поднимая поднос со стола. — Не бери в голову. Забини не успел ничего ответить. Воодушевлённый друг уже скрылся из виду. Энтузиазму Теодора можно было только позавидовать, а его необычное проявление заботы вообще выходило за привычные рамки. Но, на удивление, Драко оказался действительно неплохим поваром. Крестраж в кармане не вызывал никаких эмоций: слишком хорошо замаскированная безделушка даже не источала безумной ауры. Итальянец решил оставить его до завтрашнего дня. Сегодня стоило заняться связью с фронтом, а остальное позже. Хотелось насладиться спокойствием ещё немного. Плевать, что земля уже практически горела под ногами. Ещё чуть-чуть, хотя бы до утра. Рассвет выдался на удивление лёгким. Впервые за долгое время Забини не мучили кошмары, и ворочаться в постели полночи не пришлось. Сочтя это добрым знаком, он принял душ и спустился вниз. Малфой в слегка напряжённом виде пронëсся мимо, бубня что-то про сраную Новую Зеландию и возню с документами. Блейз даже не стал уточнять. Но судя по всему, Дориан всё-таки согласился переехать. В данный момент он не ожидал от Паркинсон таких решений, а уж тем более столь внезапно. Ему казалось, что ведьма должна быть полностью разбита, поэтому уехала рыдать вдали от всех на плече своего юного воздыхателя, но, видимо, ошибся. «Станет понятнее, когда вернётся», — отсылая к чертям своё внезапное любопытство, он наткнулся на Амелию, листающую журнал в зале. — Доброе утро, — с мягкой улыбкой подняв на него глаза, произнесла она. — Доброе, — испытывая лёгкую неловкость, ответил Блейз, формулировки давались ему тяжело. — Ты же знаешь, что… — Да, когда начнём? — заложив пальцем глянцевые страницы, вейла даже не дала ему договорить. — Можем сейчас, — обескураженный такой активностью, Забини почувствовал себя немного неуютно. — Нужно хотя бы понять, как это работает, и как оно реагирует на тебя. К тому же, мы не знаем, как оно примет двоих посетителей. — Ну, вот и посмотрим, — отложив журнал в сторону, Амелия похлопала по обивке дивана слева от себя. — Меня-то в любом случае выплюнет. — Звучит очень перспективно для меня, — усмехнулся Блейз, доставая часы. — Не прибедняйся, — нахмурив брови, фыркнула она. — Пусть и не очень легко, но, если потужишься, выйдешь. Отчасти она была права. Но даже в адекватном состоянии мулат сомневался, что может управиться с адским пламенем. А там, под влиянием эмоций и вытягивающей силу ауры, шансов станет ещё меньше. Но говорить это вслух не стал. Взявшись за холодную тонкую цепочку карманных часов, Буве вопросительно приподняла бровь. Блейз, поймав её взгляд, коротко кивнул и щёлкнул пальцами, открывая крышку. Мир провалился в воронку из сжатого света и приглушённых звуков. Перемещение мало чем отличалось от порталов или трансгрессии, только живот крутило меньше, будто падаешь с высокой горки. Зрение быстро вернулось в норму, но верить ему Забини отказывался. «Блять», — выдохнул он, оглядывая знакомый до боли коридор дома Долохова. Его взгляд скользнул по длинным теням, плясавшим от пылающих в гостиной факелов, и он попытался сопоставить это в голове. — Значит, воспоминание должно быть общим и неприятным для обоих». — Странно, — голос Амелии прозвучал неестественно громко в гробовой тишине. Она прошлась по знакомому интерьеру, её туфли хрустели по осколкам стекла и щебню. Оглядела под ногами груду битого кирпича, некогда бывшую потолком. — Мне казалось, — с нервной, срывающейся усмешкой произнесла она, — что только я испугалась тогда. Ты выглядел там больше… взволнованным. Решительным. «Не каждый день собираешься убивать хороших знакомых из мести, — мысль пронеслась чётко и ясно. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы, а затем лишь пожал плечами, делая вид, что равнодушно разглядывает трещину на стене в форме молнии. Такого сильного эмоционального влияния, о котором говорил Северус, Блейз не ощутил. Было неловко и неприятно, как от прикосновения к чему-то липкому и мёртвому. Зато вейле явно стало нехорошо. Её подтëртые воспоминания всплывали мутными образами и зудели на периферии, вгоняя её в панику. Она обхватила свои предплечья руками, сжимая их так, что костяшки пальцев побелели, и начала себя поглаживать судорожными механическими движениями, стараясь не смотреть по сторонам. Её дыхание стало частым и поверхностным. И тут до Забини дошло с внезапной, почти физической ясностью, что Амелия Буве, эта железная леди из Дурмстранга, совершенно не привыкла к подобным схваткам. Сначала она стала свидетельницей жестокого массового убийства в приёмной, а после участвовала в неравной дуэли с русским палачом. — Давай-ка, — аккуратно коснувшись её плеча сквозь тонкую ткань платья, мулат почувствовал, как она вздрогнула от прикосновения, — мы пойдём на выход? Отсюда. Прямо сейчас. Она торопливо кивнула, доставая палочку. Забини приподнял бровь, но возражать не стал. В человеческом облике она не так хорошо владела столь опасным заклятием, но, видимо, обращаться сейчас было выше её сил. Тело обдало жаром, когда маленькая стайка птиц из пламени начала разъедать пол. Голова странно опустела, а зал начал вновь обретать привычные очертания. Именно в этот момент Блейз понял, что значила фраза «выжатый, как лимон». Но не на себе. Вейла выглядела обессиленной. Глянув на часы, он с ужасом понял, что прошло около часа. Снейп говорил, что внутри механизма время течёт совершенно иначе, но итальянец самонадеянно решил, что сможет учесть этот нюанс. «Дебил, блять», — бросив короткий взгляд на Амелию, поморщился Забини. Запросив у Филиса ингредиенты для тонизирующего зелья, мулат занялся приготовлением. Но общая ситуация никуда не годилась. Чтобы понять работу механизма, времени было слишком мало, а снаружи это сделать было невозможно. И хотя сам изобретатель заверил, что уничтожить крестраж подобным способом невозможно, Блейз упрямо хотел попробовать. Было куда проще, когда от экспериментов зависела только собственная жизнь. До вечера итальянец разбирался во всевозможных газетных вырезках, выписывая подряд все даты, где только упоминался Тёмный Лорд. Изводя себя идиотскими домыслами и теориями, он снова посетил Северуса, чтобы извлечь из его памяти всевозможные числа, связанные с Волан-де-Мортом. Кровь закипала, а злость на самого себя только росла. Амелия проснулась уже ближе к ужину, проспав почти весь день. Забини чувствовал упадок сил, но просто не мог себе позволить уснуть. Нельзя было быть столь безрассудным и пытаться уничтожить гениальное изобретение наскоком. Состояние вейлы не вызывало никаких опасений, поэтому, оставив девушку в гостиной, итальянец собрал все бумаги и переместился к себе в спальню. Больше сотни дат и упоминаний временных промежутков. Всего шесть заветных цифр. Проверять всё подряд не было никаких шансов: каждое неверное введение ускоряет потерю энергии внутри в геометрической прогрессии. Даже если он ошибётся пару раз, Амелия погибнет прямо там, как и сам Забини. Как иронично. Ещё несколько дней назад он был уверен, что желает этого всем сердцем, но вновь ошибся. Зрачки беспорядочно бегали по листам бумаги, пытаясь вычленить наиболее значительные события и время. Смерть матери? День попадания в приют? Первое открытие Тайной Комнаты? Создание крестражей? Воскрешение? Вариантов было так много, что хотелось биться головой об стол. Проверить даже десяток выбранных дат было крайне затруднительно. Ко всему прочему, понять, что именно важно для лысого психопата с манией величия, очень сложно. В очередной раз отхлебнув из стакана бодрящую настойку, Забини понял, что уже практически утро. После встречи в коридоре с Ноттом, прогуливающимся с Грейнджер, появилось очень много вопросов. Но если бы он начал их задавать, то хлипкая связь с рассудком разрушилась бы окончательно. Поэтому лишь коротко кивнув, Блейз слетел вниз по лестнице. На кухне Драко уставшим голосом рассказывал вейле о семействе Пратта и слишком влажном воздухе Новой Зеландии. — А ничего, что ты живёшь в дождливой Британии? — поморщилась она, скептически окидывая взглядом запотевшее окно, за которым серой пеленой моросил бесконечный дождь. — Ещё скажи, что тебе здесь не нравится, — нахально улыбаясь, фыркнул Малфой, лениво поводя пальцем по кромке чашки, отчего струйка пара сложилась в причудливую спираль. — Я очень извиняюсь, что прерываю этот увлекательный спор о погоде… — с порога начал Забини, бессознательно перебирая цепочку часов и обвивая её вокруг суставов. — Мы можем попробовать ещё раз? — Ну, наверное, да… — нехотя протянула Амелия, отрывая взгляд от окна и с лёгкой тревогой изучая его осунувшееся лицо. — У тебя появились какие-то мысли? — Да, я бы хотел проверить некоторое количество дат… — уклончиво ответил Блейз, его взгляд скользил по стенам, избегая встречи с их глазами. — Сколько? — уточнила она, и в её голосе прозвучало сомнение. — Ну, может, десять-двадцать… — бессвязно пробормотал он, словно это было самое незначительное предложение в мире. — Ты понимаешь, — вмешался Драко, резко поставив чашку на стол с сухим стуком, — что это выглядит как самоубийство? Лучше оставить это и дождаться возвращения Лорда. — Не ты ли горел желанием действовать? — недовольно пробубнил Блейз, и его пальцы сжали часы так, что металлические края впились в ладонь. — Я не предлагал групповое самоубийство, — возразил он, поднимаясь со стула. — Мне кажется, ты не в себе, — он требовательно протянул руку. — Давай я заберу предмет раздора. — Я, блять, в полном порядке, — повысил голос Забини, и кровь ударила ему в лицо. — Я должен что-то сделать! — Ты ничего никому не должен, — спокойно, но настойчиво возразил Малфой. — Просто отдай и отдохни. Мы все устали. Терпение лопнуло. Беспомощный. Бесполезный. Ненужный. Слова, как раскалённые иглы, впивались в мозг. Усталость, тяжёлая и липкая, в комплексе со сдавливающим рёбра одиночеством обрушилась на него, сильно ударив в голову. Нервные клетки словно разорвало на части тысячью крошечных разрядов. Отчаяние едким, горьким комом сдавило глотку, напрочь отключая разум. Блейз перестал соображать, что делает. Плотину паники прорвало, затапливая всё с головы до ног ледяным, всепоглощающим адреналином. Часы в его дрожащей руке сами собой распахнулись с тихим щелчком, а пространство вокруг сжалось, завихрилось и рухнуло в бездну.