Четыре всадника Темного Лорда

Гермиона наконец-то выскользнула из комнаты Теодора, ссылаясь на время. Его неуёмный темперамент, похожий на ураган в кондитерской, сулил бесконечные приключения, но, к удивлению, они наконец-то нашли общий язык. И даже его закрепили, в каком-то смысле, — мысленно она поставила галочку напротив этого маленького достижения. Гостиная встретила её густым запахом кофе и напряжением, висящим в воздухе. Драко, похожий на бледного призрака, полулежал на диване, уставившись в потолок мутными глазами. Его состояние оставляло желать лучшего: казалось, ещё пара минут, и он мирно испустит дух прямо на велюровых подушках. Рядом сидела Амелия, и этот контраст — утончённая вейла и полуразложившийся аристократ — был почти комичен. А вот Блейзу, судя по всему, помощь требовалась экстренная. Когда итальянец появился в дверях, пошатываясь, словно мачтовый шхуны в шторм, Гермиона заметила позади него Паркинсон, которая полуматом что-то объясняла Нотту. Тот лишь отмахивался, с театральным страданием демонстрируя повреждённые запястья и ссылаясь на пытки и тяжёлые увечья. Стало неловко. — Значит, нам необходимо… — пошатываясь даже сидя, начал Блейз. — Ой, закрой рот, ради Салазара, — поморщилась Паркинсон, будто от вкуса лимонного сока. — Я ни в коем случае не умаляю твоей гениальности, но в таком состоянии я бы тебе даже управление табуреткой не доверила. — Да, Пэнси права, — нехотя согласилась Буве, с лёгким сочувствием глядя на Забини. — Вас бы вообще по разным углам посадить, чтобы переосмыслили своё поведение. — Как ты мягко завуалировала «пиздюли», — одобрительно кивнула Паркинсон, будто делая пометку в невидимом блокноте эффективных выражений, и её взгляд просверлил Нотта. — А ты чего молчишь? — Впервые в какой-то хуйне виноват не я, — нервно рассмеялся он, потирая запястья. — Я всё ещё в шоке. Чувствую себя невинным агнцем. Непривычно и тревожно. Гермиона ткнула его в плечо. Напряжение от ситуации никуда не делось, а общий моральный дух коллектива, похоже, не просто достиг дна, а проломил его и бурил дальше. Драко в полулежащем положении только чуть громче вдохнул, выразив тем самым всю вселенскую скорбь, а мулат и вовсе не отреагировал, вероятно, целиком сконцентрировавшись на том, чтобы не издать звуки, похожие на китовые песни. — Это ещё покопаться в деталях надо, — с подозрением покачала головой Грейнджер. Её взгляд метнулся от бледного Малфоя к пошатывающемуся Забини. — Можно больше ни в чём не копаться, пожалуйста? — опершись головой на ладонь, промямлил Драко, не отрывая взгляда от потолка. — У меня тут такой изумительный узор. Похож на карту наших будущих страданий. — Всегда знала, что разумные мысли в твоей голове всё-таки теплятся, — ехидно подметила Паркинсон. — Тогда давайте, пока он не начал её анализировать, разберём горячие точки. Ибо маршрут у нас, напомню, в один конец. Билеты не возвращаются. — Министерство, — уверенно предложила Гермиона. — Там слишком много умолчавших о последних событиях, Лорд точно туда наведается. Пожиратели вряд ли будут пользоваться порталами и каминами, поскольку всё, что есть в государстве, отслеживается, а благодаря Мальсиберу они наверняка догадываются, что в Министерстве происходит какая-то дичь. — Думаю, она права, — тяжело выдавил Блейз, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом. — Сил у них сейчас тоже вряд ли много, поэтому транспорт будет не отследить: мётлы, фестралы и какая-нибудь нелегальная фигня, сотворённая на скорую руку. — Продано, — согласилась Пэнси. — Думаю, что в Хогвартс идти нет никакой нужды. Новый директор находится на низком старте, а его маленькой подручной армии должно хватить на оборону замка. — Там ещё есть благодарные детишки, — зевнул Теодор, растягиваясь, как кот. — Отмену рукоприкладства они праздновали недолго, но, думаю, не откажутся чего-нибудь разворотить. Особенно, если пообещать за это поблажки на экзаменах. В этом существовала своя, весьма циничная логика. Ко всему прочему, свободных волшебников из сопротивления практически не осталось, и распоряжаться было уже попросту некем. Беспорядки в Лондоне в любом случае не сдержать, поэтому стоило сосредоточиться на конкретных локациях. Разбрасываться остатками сил понапрасну было бессмысленно — спасать всех подряд не входило в текущие планы, да и хроническим гуманизмом никто из присутствующих в гостиной, кроме разве что Гермионы, не страдал. — Это же дети… — неодобрительно вырвалось у Амелии, её тонкие брови поползли вверх. — Я тебя умоляю, — фыркнула Паркинсон, закатывая глаза. — Нотт в их возрасте праздновал первую убитую тысячу, а Грейнджер ограбила Гринготтс верхом на драконе. Это новый стандарт внеклассной активности. — Неловко вышло, — сквозь зубы прошептала Гермиона, чувствуя, как щёки слегка розовеют. — Так что сами разберутся, — отмахнулась Паркинсон. — Ещё какие-то лоты? Предложения, гениальные идеи, предсмертные записки? — Думаю, Кассиус сам вполне справится, — устало протянул Забини, — а рыжие близняшки уже направились в Лютный переулок с десятком свободных энтузиастов, помешанных на хаотическом добре. — Ты ещё живой? — лукаво улыбнулась Пэнси, в её голосе внезапно появились опасные нотки. — Твоими молитвами, — иронично бросил он, глядя на неё исподлобья. Непривычное лёгкое смущение, возникшее в их взглядах, не заметил бы только слепой. Блейз, казалось, и вовсе готов был провалиться сквозь дорогой персидский ковёр после своей же реплики. Гермиона непроизвольно улыбнулась: редчайшее зрелище — Паркинсон, теряющая дар речи, да ещё и с таким милым румянцем на скулах. — А вы трахаться сейчас будете или уже после смерти Лысого? — внезапно поинтересовался Нотт, подозрительно прищуриваясь. Драко заинтересованно сдвинул с лица пару пальцев, освобождая обзор. Видимо, усталость и предсмертная агония были не такими важными, как поставленный другом фундаментальный вопрос. Грейнджер забыла все матерные слова, познав новый уровень бестактности. Она, конечно, подозревала, что Теодор делает некоторые вещи абсолютно невпопад, однако масштабы его тактического кретинизма недооценила. Амелия поджала губы, сдерживая подкативший смех. — Я же сказала, что и табуретку ему не доверила бы, — скривилась Пэнси, выдыхая дымок невидимой сигареты. — А свою вагину тем более. Это стратегически важный объект. — Понял, — удовлетворённо закивал Нотт, будто получил исчерпывающий ответ. — Значит, всё-таки после. — Твои влажные фантазии мало интересуют здоровых людей, — покачала головой Паркинсон, хотя кончики её ушей всё ещё были красными. — Мальчика в алкогольном угаре — тоже, а меня тем более. Поэтому вернёмся к более животрепещущим темам. Например, к нашему неминуемому концу. Всеобщее молчание обернулось в сторону Забини, который старался слиться с интерьером и мысленно превратиться в одну из подушек, чтобы вовсе не участвовать в этом обсуждении. Но под испепеляющим взглядом Пэнси он глубоко вдохнул и, судорожно бегая глазами по узорам на ковре, выдавил: — Поскольку поместье Лорда находится недалеко от Хогсмида, будет разумно проехаться по этой локации. — Потерев ладони друг о друга, Блейз продолжил: — Сам шарик для боулинга вряд ли ринется на поиски, скорее будет гневно убивать всех, кого поймают. Классика жанра. — Через границу вернулось не больше двух сотен волшебников, — добавила Амелия. — Они измотаны и устали. Ко всему прочему, наши новые болгарские друзья неутомимо вели их вплоть до Ла-Манша. Думаю, у них состояние, — она перевела взгляд с Блейза на Драко, — чуть лучше вашего. — Однако Пожиратели надеются получить поддержку здесь, — заключила Грейнджер. — Но и те, кто остались в живых, вряд ли случайные счастливчики... — Миледи, вы не желаете прогулку по «Сладкому Королевству»? — игриво протянул Теодор, склоняя голову в сторону Гермионы с видом галантного кавалера. — За шоколадными лягушками и парой килограммов свежего мяса. — Какая отбитая романтика, — медленно протянул Малфой. — Чудненько, — саркастично бросила Паркинсон, наконец доставая настоящую пачку сигарет и закуривая одним изящным движением. — Раз мы всё решили и даже назначили любовные свидания на пепелище… Амелия, нас будет рад видеть новый Министр Магии. Гермиона согласно кивнула, но её взгляд задержался на Драко. Тот недоумённо развёл руками, мол, «и куда вы в таком составе?» Амелия лишь выразительно покрутила пальцем у виска, и он, тяжело вздохнув, сдался, откинувшись на спинку дивана с видом мученика. Несмотря на своё отчаянное желание не оставаться в стороне, и Малфой, и Забини прекрасно понимали, что в своём текущем состоянии они не бойцы, а скорее живые мишени с табличкой «бейте сюда». Глупо было путаться под ногами и доставлять остальным лишнее волнение. Чувствовалось, что битва будет долгой и изматывающей, а значит, у них ещё могла появиться возможность присоединиться, когда голова перестанет раскалываться на части. Уже направляясь к мерцающему порталу в стене, Грейнджер краем глаза заметила, как Теодор задержался возле Драко. Они перекинулись парой тихих фраз. Нотт как-то подозрительно бросил на неё взгляд, коротко и загадочно ухмыльнулся. Что-то ответив Малфою и хлопнув того по плечу с ободряющим видом, он быстро догнал Гермиону. Легонько коснувшись её спины, анимаг юркнул в портал первым, предварительно показав язык. Ведьма лишь поджала губы и шагнула вслед за этим безумцем. Резкий перепад давления оглушил её, а когда зрение прояснилось, открывшаяся картина заставила содрогнуться. Обычно оживлённые, полные смеха и музыки улочки Хогсмида стояли пустынные и безжизненные, как декорации к спектаклю о конце света. Воздух был холодным и неподвижным, пахнущим грозой и запустением. Гермиона подумала, что после перемещения её подводит не только зрение, но и слух. Хотя, судя по настороженной, почти хищной позе её спутника, он тоже чувствовал неестественность этой мёртвой тишины. — Всё в порядке? — поинтересовалась она, тряхнув головой, чтобы окончательно прогнать остатки головокружения. — Пингвин слишком переживает о твоей целостности и моей адекватности, — отмахнулся Нотт, его глаза бегали по зашторенным окнам и тёмным переулкам. — Считает меня недостаточно самостоятельной? — переключив внимание на него, с лёгкой обидой в голосе поинтересовалась Грейнджер. — У него херово с арифметикой, — поморщился Теодор, потирая шею, будто разминаясь перед боем. — Нам было бы неплохо… — А ты так не считаешь? — перебила его Гермиона, сверля его взглядом. — Разве у меня есть повод сомневаться в тебе? — он взглянул на неё с искренним удивлением, но, заметив её замешательство, продолжил: — Будешь себе заниматься своими важными взрослыми делами, как и прежде, — Нотт поморщился, глядя на низкое пасмурное небо. — А если что, я подстрахую… В голове ведьмы сразу же всплыл инцидент с Драко, припёртым к стенке. Затем больше десятка перебитых союзников. Что происходило с Пьюси, Грейнджер не хотела даже представлять. Несмотря на то, что он заслужил наказание, вряд ли он просто умер. По спине пробежался противный липкий холодок. — То есть ты всех убьёшь? — тяжело выдохнула она, наконец-то делая первые осторожные шаги по давно знакомой, но такой чужой улице. — Зависит от тяжести вины, — всё ещё озираясь по сторонам, протянул Нотт. — В благодушном настроении, да, просто убью. Львёнок, а ты как относишься к квиддичу? — Он не приводит меня в восторг, — заметив растущие чёрные точки в небе, фыркнула Гермиона. — Но, судя по всему, у меня нет выбора. На горизонте появлялось всё больше тёмных силуэтов, стремительно приближающихся. Амелия однозначно была права: измотанные войной Пожиратели были не в том положении, чтобы тратить лишние силы на трансгрессию, а потому воспользовались подручным транспортом: мётлами и чем-то ещё, похожим на крупных птиц. — Я тоже не фанат. Да и летаю на метле так себе, — втянув воздух сквозь зубы, он стал стягивать с себя мантию, сбрасывая её на низкий заборчик. — Играем по принципу: я загонщик, ты ловец. Но с нюансами. — Что? — поморщилась Грейнджер, наблюдая, как он закатывает рукава рубашки почти до локтя, обнажая смуглую кожу и тонкие шрамы. — Вся хуйня, которая к тебе прилетит, должна быть убита, — Теодор нахмурился, справляясь с грубой тканью. — Ну… если она не сдохла до этого. Гермиона заметила, как в его глазах блеснул знакомый ярко-зелёный огонёк, но тут же потух, словно его и не было. В голове появилась смутная, но навязчивая обеспокоенность. Она уже привыкла видеть подобное в постели или в глазах большого пятнистого барса, однако сейчас не было похоже, что Нотт собирается встать на четыре лапы. Скорее наоборот, он внимательно вглядывался в приближающиеся образы, нетерпеливо потирая руки. — Постарайся не поцарапаться, — оставляя короткий лёгкий поцелуй на её виске, бросил Теодор и направился навстречу летящим фигурам. Она даже не успела ни о чём спросить. Его шаг ускорился, переходя в стремительный бег, а затем он попросту исчез, растворился в воздухе. Сдавленный, обрывающийся крик послышался откуда-то сверху. Один из тёмных силуэтов камнем полетел вниз, а остальные в панике разлетелись в разные стороны. Даже не особо понимая, что происходит, Грейнджер вгляделась в небо. Одна за другой фигуры теряли равновесие в неожиданной и абсолютно безмолвной борьбе с неуловимым противником. Некоторые пытались трансгрессировать, кто-то отчаянно отбивался ослепительными вспышками заклятий. В небе разразилась настоящая канонада из зелёных и синих всплесков света. «Охренеть...» — только и успела подумать Гермиона, заворожённо глядя на этот сюрреалистичный балет. Безусловно, она помнила об особом пристрастии Пожирателей к активной многочисленной трансгрессии на короткие расстояния. Впервые она увидела нечто подобное в Атриуме во время битвы Дамблдора и Тёмного Лорда. Чтобы не попасться под прицел, Волан-де-Морт постоянно менял положение, оказываясь то сбоку, то позади. А затем в голове всплыло воспоминание, как зеленоглазый носитель Чёрной метки уже использовал подобное во время экстренной эвакуации Ордена… Джордж до сих пор мечтал скинуть Теодора с Астрономической башни. Несколько раз. Для лёгкого разнообразия в отношениях. Обдумывать техническое воплощение этого перформанса не представилось возможным — первая пара тёмных фигур уже вывалилась из соседнего проулка, их палочки были наготове. Бросив короткий взгляд на мантию Нотта на ограде, Гермиона сделала пару осторожных шагов в сторону, прислоняясь спиной к холодной каменной стене. Неспешный вдох. Выдох. — Экспульсо! — вскрикнула она, и одного из Пожирателей, стоящего слева, отбросило взрывной волной в стену с душераздирающим хрустом. По его телу рассыпались десятки рваных ран. Ещё один резкий взмах палочкой, и покалеченное тело метнулось обратно, прямо в своего напарника, сшибая того с ног. Сноп красных искр пролетел чуть выше её виска, разрывая каменную кладку позади на куски. Волшебница инстинктивно пригнулась, прикрывая голову руками, и метнулась вправо. — Аларте Аскендаре! — выпалила Гермиона, и вслед за движением кончика её палочки груда развороченного камня метнулась к источнику атаки. Мелкие песчинки едким шлейфом полоснули по ногам противника, заставив его взвыть от боли и ярости. Неразборчивые проклятия прозвучали из полумрака переулка. Гермиона заметила, как отблески пляшущих желтоватых искр начали перерастать в танцующее оранжевое пламя, жадно лижущее стены. — Партис Темпорус! — в сплошном кругу огня образовался узкий зыбкий коридор. Поспешно пробегая сквозь него, Гермиона чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, гоняя по венам адреналин вместо крови. В центре огненного водоворота разрослось ало-рыжее зарево, устремляясь ввысь. Слепящий свет отразился от развалин, проясняя пыльные клубы. Грейнджер криво улыбнулась, обнаружив силуэт противника среди отблесков медленно утихающего пламени. Прошептав нужные слова, она с лёгкой иронией качнула головой, глядя, как из кончика её палочки в разные стороны начали расползаться чёрные, маслянисто поблёскивающие змеи. «Дожили… Теперь я думаю как воспитанница Салазара…» — голос прозвучал в голове с горьковатой усмешкой, когда десятки извивающихся кобр начали огибать пылающую воронку, направляясь к заклятому врагу. Сама же Грейнджер спокойно выпрямилась, оградившись куполом защитных чар. Вспышки сыпались беспорядочно и яростно. Судя по всему, настроения сдаваться у соперника не было. И это могло бы продолжаться вечность, если бы Гермиона не перестала поднимать вокруг клубы едкого дыма и грязевых облаков, намеренно симулируя промахи. Пожиратель недовольно сматерился, отдëрнув ногу, которую обвила очередная иллюзорная змея, но этого мига замешательства хватило, чтобы произнести заветное «Ступефай!» Заклинание ударило точно в цель. Ведьма наконец-то опустила палочку, чувствуя внезапную усталость. Отчаянный, быстро обрывающийся визг послышался недалеко позади. Шум борьбы и взрывы пронеслись эхом по пустынной улице. Гермиона огляделась вокруг и, тяжело выдохнув, инстинктивно направилась на звук. Однако в этом не было никакого смысла, поскольку уже через двадцать ярдов она почувствовала за своей спиной лёгкое движение и чужое дыхание. — Не убивай меня, — протараторил знакомый голос, и Теодор поднял руки вверх, как только она взвилась и обернулась с занесённой палочкой. — Я мирный житель. Ищу свою потерянную невинность. Он выглядел всего лишь слегка потрёпанным и даже без одышки. Если бы не широкая рваная рана на предплечье, из которой торчали небольшие окровавленные куски надломленного дерева, то можно было бы сказать, что Теодор просто вышел прогуляться в непогоду. Он чуть покачнулся и опустил руки, а Грейнджер — палочку. — Тебе надо рану обработать, — проворчала она, уже выискивая необходимый флакон в своей небольшой, но вместительной поясной сумке. — Ой, брось, — отмахнулся Нотт, скучающе разглядывая свою травму. — Мне как-то две спицы под лопатку загнали, а умирать было не время, поэтому ещё полтора часа так проходил. — И? — передёрнуло Грейнджер от этой нелепой откровенности. — Чесалось, — пожал плечами он, словно это было самым очевидным исходом. — Теодор Нотт, — серьёзно, почти по-матерински проговорила она, глядя на него недовольным взглядом. — Ла-а-адно, — откидывая голову назад, с театральным вздохом согласился Теодор. — Я вытащу эти дурацкие щепки, а ты вернёшь мне мою мантию, хорошо? Мне же нужно стыдливо чем-то прикрываться. Гермиона коротко кивнула, мельком осматривая его тело на предмет других физических повреждений. И ничего не обнаружив, кроме пары синяков и царапин, удовлетворённо направилась за его одеждой. Проходя мимо разрушенной части чужого дома, она почувствовала какую-то неловкость. Однако тут же заверила себя, что это было необходимо для выживания, и раз никто ещё не вышел с криками и угрозами, хозяева, должно быть, покинули свои дома. Не всем захочется жить по соседству с Волан-де-Мортом. — Бомбарда! — вскрикнула Грейнджер почти рефлекторно, когда в абсолютной тишине из-под груды камней послышался невнятный хриплый стон. Взрывное проклятие раскидало булыжники в разные стороны, разворотив источник звука до плохо узнаваемой массы. Гермиону передёрнуло от этого зрелища и, отвернувшись, она сглотнула комок тошноты, направляясь к месту, где осталась накидка Нотта. Всё ещё матерясь себе под нос, она подобрала пыльный предмет одежды и вернулась обратно к Теодору. Тот, стянув рубашку, со странной сосредоточенной улыбкой доставал пальцами из предплечья крупные щепки, периодически бросая на неё оценивающие взгляды. Гермиона пробежалась глазами по его полуобнажённому телу, по гибким мышцам и шрамам, но, наткнувшись на явную эрекцию, торчащую из-под пояса брюк, в смятении отвернулась и протянула ему мантию. — Тебя вообще не смущает? — указывая большим пальцем себе за спину, спросила она. — Там лежит груда окровавленного мяса, которая минуту назад была человеком, а из твоей руки торчит кусок дерева? — Нет, — недоумевающе поморщился Теодор, принимая у неё мантию. — У меня же не на него встал. А ты вроде живая, симпатичная и вся в крови. Не вижу никаких проблем. Это очень бодрит. «Придурок», — чуть не закатив глаза, подумала Грейнджер, чувствуя, как вопреки всему уголки её губ поползли вверх. — Ты сейчас подумала, что я — придурок? — подозрительно поинтересовался Нотт, прикладывая тряпку к ране. — Хм… — прищурилась она, прикидывая, стоит ли отвечать честно. — А насколько ты обидишься? — Вообще нет, — отмахнулся он. — Это же не я сплю с придурком. Я куда более щепетилен к выбору своих половых партнёров. — Ты писал любовные письма бабушке Забини, — возмутилась Гермиона, приподнимая ладони вверх. — И она прекрасный человек с отменным чувством юмора, — невозмутимо парировал Теодор. — И пироги у неё божественные. — Ты ещё в постель к нам её приведи! — фыркнула Гермиона, не сдержав улыбки. — Она не согласится, я уже спрашивал… — с абсолютно серьёзным видом ответил он. — Что?! — глаза Грейнджер стали размером с галлеоны. — Что? — столь же искренне удивился Теодор. — Ты же сказала «приведи». Я предполагал, что тебе захочется разнообразия, и уточнил возможность. Вежливость — основа успеха.