Четыре всадника Темного Лорда

Голова всё ещё кружилась, а мысли тошнотворно плясали канкан на натянутых, как струны, нервах. Малфой ещё раз умылся ледяной водой, от которой свело скулы, и посмотрел на своё отражение в потрескавшемся зеркале. Лицо в полумраке ванной комнаты было бледным, почти прозрачным, с синевой под глазами, похожими на два потухших угля. Собственное отражение кричало о полном выгорании. Даже в своих глазах он выглядел жалко. Нервно усмехнувшись, он на секунду опустил голову вниз, опершись влажными ладонями о холодный фарфор раковины. «Спасатель чёртов... — покачал головой Драко, вглядываясь в сползающие по белой эмали капли, — ...за собой-то следить не в состоянии». Живот слегка крутило из-за волнения о происходящем в магическом Лондоне. Стало страшно больше, чем обычно. Нервная улыбка вновь коснулась его бледных губ, и он почувствовал, как мелкая противная дрожь поползла по позвоночнику. Малфой раздражённо поморщился и свёл лопатки вместе, прогоняя наваждение. Дыхание стало ровнее, а мир в грязновато-жёлтом свете лампы показался невыносимым. Закрыв кран, он стёр мокрую струйку, стекающую по шее, тыльной стороной ладони и встряхнул руки, разбрызгивая капли воды. В таком состоянии Драко был ещё не до конца работоспособен, но сидеть на месте уже не было никаких сил. Направившись в большой зал, Малфой застал Блейза, сосредоточенно смотрящего в огромное, в позолоченной раме, зеркало, ведущее в Министерство. Пламя камина отбрасывало на его уставшее лицо тревожные пляшущие тени. — Амелия уничтожила большую часть здания… — глухо, будто сквозь вату, проговорил он, сжимая переносицу пальцами. — Не может слишком долго держать огонь под контролем, всё-таки опыта ещё мало. — Видимо, всё же придётся искать компромисс во время ссор, — коротко вздохнув, ответил Малфой, его голос прозвучал хрипло. — Тебя не обязательно убивать, — снисходительно обронил Забини, переходя на полушёпот, — ты, мой друг, прекрасно справляешься с этим самостоятельно. — Всё ещё друг? — сдавленно поинтересовался Драко. — Ну, я хочу убить тебя чуть меньше, чем двенадцать часов назад, — наклонив голову влево, он потёр висок двумя пальцами. — Нельзя требовать от меня большего. — Уже достаточно, — согласно кивнул Малфой, чувствуя слабый тёплый ручеёк облегчения внутри. — Даже приятно… — Ты приглашал гостей в Мэнор? — неожиданно спросил Блейз, его взгляд стал острым, настороженным. — Не припомню, — сосредоточившись, легилимент пробежал глазами по отражающим поверхностям в комнате. На затемнённом оконном стекле сбоку, за которым бушевала непогода, проявился знакомый мужской силуэт, облачённый в чёрную мантию. Недовольство разлилось под рёбрами едкой волной. Уже много лет этот больной психопат не ступал по коридорам родового поместья Малфоев. Тёмный мрамор, пропитанный ненавистью и кровью, давно сменили на светлый. Драко потребовал у архитектора демонтировать даже стены, чтобы ни один угол в доме не помнил ужаса и смрада. Только собственные воспоминания почистить было невозможно. Драко должен был помнить, чтобы больше не допускать кошмаров наяву. Не вышло. — Тебе надо, как Теодору, раздеваться для прогулок, — глубоко вдыхая, Забини поднялся на ноги, — или мы можем уже выдвигаться? — А ты пойдёшь со мной? — лёгкое удивление скользнуло в голосе Драко. — С каких пор я стал похож на кретина? — лениво переспросил Блейз, приподнимая бровь. — Я вроде алкаш, а не мудак. Хотя… последнее время спорный тезис. «Хера себе. И после этого я душный?» — ироничная мысль промелькнула в голове, но озвучивать её легилимент не стал и только коротко кивнул. Уже спустя минуту Малфой стоял в знакомом с детства холле. От перемещения через портал желудок скрутило ещё сильнее, но легилимент сдержал порыв тошноты, лишь горькая слюна наполнила рот. В данной ситуации выбирать, увы, не приходилось. Сделав несколько шагов по гулкому парадному залу, Драко прислушался к своим ощущениям. Никакого чувства постороннего присутствия. Блейз же решил воспользоваться заклятием обнаружения, но тоже безуспешно. Привычная мёртвая атмосфера: мрачные портреты предков, гробовая тишина, лёгкий запах мяты. — Это же не случай массовой галлюцинации? — скривился в недоумении Забини, вопросительно глядя на друга. Малфой почувствовал раздражающее покалывание в кончиках пальцев левой руки. Неприятная резь усилилась, когда он потёр пальцы друг о друга. Осознание тупой болью разрослось внутри черепа. — Он не в доме… — сдерживая накатывающую злость, он сжал пальцы в кулак. — Пойдём. Не обронив больше ни слова, легилимент направился к массивной дубовой входной двери. Он уже точно знал, где застанет действующего правителя. Кроме издевательств в сторону своей семьи Драко ничего не мог от него ожидать. И нынешнее появление было призвано напомнить место семьи Малфой на личной социальной лестнице Лорда — в самом низу и на коленях. — Да ладно… — не верящим тоном обронил Блейз, но прервался и договаривать не стал. Мышцы шеи непроизвольно сократились, когда Драко вышел на улицу и ступил на тёмно-серый, отполированный до блеска гранит ступеней, ведущих в семейный склеп. Тени от факелов в железных держателях нервно и уродливо плясали на холодных, покрытых инеем стенах. Гнетущая, удушающая аура этого места сгустилась настолько, что мешала дышать. Каждый глоток воздуха был ледяным и тяжёлым. Не составило никакого труда догадаться, кого из древнего рода решил посетить лысый беспринципный ублюдок. Злость и отвращение заполнили каждую клетку в теле. Они обволакивали кости и пронизывали внутренние органы грязными, отравляющими нитями. Мерзкий пронзительный скрип, похожий на звук ногтя по стеклу, прозвучал из помещения, посвящённого последнему поколению рода. Малфой чуть ускорил шаг, параллельно остужая свой рассудок. Что бы ни происходило, он должен держать себя в руках. Лорд не тот противник, с которым можно позволить себе излишнюю эмоциональность. Вечное преимущество и вечное проклятье. — Мальчик мой… — мерзкий, шипящий, как змея, голос отразился от сырых стен, когда Драко остановился в арочном проходе. — Я так давно не навещал свою несчастную дочь. Подумал, что ты не будешь против вмешательства безутешного отца. Тёмный Лорд стоял спиной к ним, его высокая худая фигура в чёрном казалась неестественной и ломкой, как у насекомого. Он небрежно водил длинным бледным пальцем по золотой надписи на одном из надгробий. — Конечно, — равнодушно, почти монотонно ответил Драко, приподняв руку, когда Забини чуть не порвало надвое от возмущения. — Вы можете быть здесь гостем. — Как прискорбно, — вглядываясь в буквы, брезгливо, словно ощущая неприятный запах, произнёс Волан-де-Морт. — Я думал, мы семья, а ты даже фамилию мою не упомянул. Резкое движение руки — и жёлто-белая ослепляющая вспышка прорезала полумрак. Малфой отразил её почти машинально, и заклятие рикошетом отскочило в тёмный мрамор стены. Тяжёлая каменная плита с именем треснула надвое с сухим треском, но не рухнула. Тёмный Лорд ехидно, но одобрительно улыбнулся, обнажив мелкие острые зубы. Ещё одна атака, но уже обращённая не к легилименту. Палочка из рук Забини выскользнула и с отвратительным хрустом сломалась пополам. Слишком быстро. Драко не успел сориентироваться, но проклятие всё же отразил. — Я прекрасно подготовил тебя, — снисходительно протянул Властелин, слегка разводя руки в разные стороны, словно собираясь обнять невидимого собеседника. — Но я считаю, что семья должна собираться вся вместе. На последнем слове был сделан слишком явный акцент. Драко ощутил, как мышца на щеке дрогнула от пугающего предположения. Но уже через несколько секунд со стороны входа в склеп послышались две пары шагов: тяжёлые, мерные и отчётливо гулкие в каменной гробнице. Паника неспешно начала оплетать вены склизкой липкой паутиной. Низко. Гадко. Действенно. — Сука, — выдавил Забини сквозь зубы, явно уже заметив то, что Малфой оттягивал до последнего. — Как некрасиво, — с наигранным сожалением Владыка растянулся в улыбке, не коснувшейся холодных красных глаз. — Но искренне считаю, что на празднике жизни не хватает только Нарциссы. Сердце рухнуло в пятки, а по организму расползлась ледяная агония. Драко на мгновение прикрыл глаза, подавляя бушующую внутри бурю. Как бы крепко отчаяние ни выкручивало жилы, как бы сильно пульс ни отбивал разочарование в висках, его чувства были сейчас бесполезны и несли только уязвимость. Ироничные мысли об отце всплыли из глубин сознания. Несмотря на все омерзительные вещи, которые Люциус делал когда-либо, он был прав: эмоции — бесполезный мусор, мешающий рассудку оценивать ситуацию. И пусть Малфой-старший сам не умел правильно использовать этот тезис, в данный момент Драко был с ним согласен. Бессвязная гамма ощущений в груди не имела никакого смысла, если он проиграет. Освобождение никогда не происходит само собой. Свобода — всегда аукцион, где даже собственная жизнь порой слишком низкая ставка. Однако, если оппоненту нечего терять, ваше существование не равноценно. Он отдает всё, что осталось, а ты? Имоджен остановилась в пяти ярдах, демонстрируя безоружную и напуганную Нарциссу. Её лицо было залито слезами, но держалась она с потрясающим душу достоинством. Волан-де-Морт всегда выбирал самое уязвимое место. И из года в год у Малфоя оно не менялось. Раз за разом одна и та же петля, стягивающая шею. Было не так важно, как именно Лорд добрался до неё. Она уже под ударом. Снова. — Я думал, такие мероприятия посещаются добровольно, — с ноткой металла в голосе выдавил Драко. — Она никогда не могла мне отказать, — проводя заострённым ногтем по фамилии на плите, невзначай бросил тëмный маг. — Я бы хотел, чтобы ты оказал мне услугу. По-родственному. — Малфой, хватит... — возмущённо вмешался Забини, но договорить не смог. Его тело опоясали тугие невидимые путы, лишая возможности продолжать беседу. Стреттон невинно улыбнулась, удерживая пленницу за горло острыми ногтями. Ситуация, которая ни секунды не была под контролем, стала проигрышной в абсолюте. Глупо потерянное время теперь выглядело очевидной ошибкой. — Армия почти истреблена, — с нотой сдавленного раздражения процедил Малфой. — Крестражей больше нет. Даже если мы сейчас умрём, ничего не изменится. Бежать некуда. — Это ты умрёшь, — сквозь зубы прошипел Волан-де-Морт, указывая костлявым пальцем в сторону Нарциссы, — а она будет жить и платить за твоё предательство долгие годы. Легилимент поджал губы, мельком бросив взгляд на мать. Волнение скрыть больше не получалось. Измотанные и полуразбитые, Драко и Блейз не могли переиграть Тёмного Лорда, даже если бы её не нашли. Верёвка на горле затянулась сильнее. Собственная безысходность рушила напускное спокойствие, въедаясь в стенки сосудов. — Что от меня требуется? — глухо спросил Малфой и услышал, как Забини что-то гневно и безнадёжно промычал за спиной. От себя стало противно. — Очень разумно. Я в тебе не сомневался, — Лорд поднёс палочку к буквам на могильной плите, и спустя секунду вдоль позолоты фамилии с противным скрипом прошла глубокая трещина. — Я хочу, чтобы ты исправил воспоминания своих лучших друзей. Все их страдания должны быть связаны с оппозицией, и начнёшь ты прямо сейчас. Исправь то, что сделал. В голове образовался вакуум от осознания того, что задумал Волан-де-Морт. Полудемократическое правление не дало ожидаемых результатов, и пришло время тоталитаризма, подкреплённого прочисткой мозгов. Безропотные и покорные солдаты, убеждённые в своей преданности. Зачем нужны сотни волшебников, если есть неубиваемый Теодор, который и без особой идеологии уничтожает всё подряд? Зачем нужны бесконечные планирования по захвату власти, если существует Блейз, который за спиной действующего правительства может провернуть захват государства без открытой долгой борьбы? Зачем нужны десятки подручных, если существует Пэнси, способная справиться с любой работой: от поисков до аналитики? Имоджен демонстративно приставила палочку ближе к шее Нарциссы. Та только негромко пискнула. Драко машинально, совершенно не понимая, что делает, развернулся лицом к Забини. В гнетущей, давящей тишине склепа стук собственного сердца казался оглушительным. Ужас в глазах напротив достиг апогея. Пелена заволокла зрение, будто пытаясь спасти от мук совести. Тремор ударил по рукам. Палочка дрогнула. Малфой тяжело выдохнул и почувствовал, как по нейронам потекли чужие мысли. Забини зажмурился от неприятных щекочущих ощущений. Секунда тянулась так долго, что появилась слабость в теле. Вдох. Выдох. «Я тебе верю, — глаза Блейза распахнулись от неожиданного чужого монолога в голове. — Позаботься о ней». — Эманципаре! — вскрикнул Малфой, и верёвки с тела итальянца мгновенно пали. Драко почти сразу впечатало в стену. Воздух вырвался из лёгких со стоном. Из носа хлынула тёплая солёная кровь, а голова помутилась ещё пуще прежнего. Громкий шум и вопль матери врезались в сознание. Драко, преодолевая тошнотворное замешательство вестибулярного аппарата, оттолкнулся от шершавой холодной стены. Грохот разваливающихся стен и взрывы сильно путали и без того уставший мозг. Подняв перед собой палочку, он не успел ничего сделать: красный, как раскалённое железо, луч врезался в тело. Все жидкости внутри организма словно мгновенно затвердели, а кости накалились настолько, что казалось, будто они плавят мышцы. Внутри черепа словно тысячи иголок одновременно пытались проскрести путь наружу. Давление на глаза стало совершенно невыносимым: ещё немного, и они попросту вытекут. В мысли закралось только одно желание: умереть как можно скорее. Немой крик застыл в глотке. Все силы покинули тело разом, осталась только сметающая всё боль. Колени с силой ударились о холодный мрамор, и всё прекратилось так же внезапно, как началось. Шею обхватила крепкая, сухая, как пергамент, рука, сдавливая горло. — Ты сделаешь это в любом случае, — прошипел Волан-де-Морт, его дыхание пахло смертью и тлением. — Я не давал тебе выбора. — Блять! — голос Забини послышался где-то сбоку, а затем последовал оглушительный взрыв, от которого задрожала земля. — Империо, — тонкая бледная полоска губ напротив Драко произнесла это почти беззвучно, но с леденящей душу убеждённостью. «Вот и всё», — единственная мысль скользнувшая в изнеможённом, опустошённом разуме. — Нет! — истошный, разрывающий душу крик матери прервался странным булькающим всхлипом. Малфой увидел, как перед глазами бушующим вихрем пронеслись краски. Все цвета радуги в огненном, слепящем, бесконечном потоке чистой дикой магии. Давление на шее пропало, а противника, секунду назад стоящего напротив, смело бурлящим, неудержимым разноцветным потоком. Пол задрожал так сильно, что Драко качнулся вперёд, но, не сумев удержать равновесие, упёрся ладонями о холодную мраморную плитку перед коленями. Отдышавшись, Малфой всё-таки поднял голову и потерял дар речи. Стихийные ужасающие потоки неконтролируемого волшебства струились из разорванной грудной клетки Нарциссы. Кровь стекала по тёмно-синему платью, образуя тёмную, почти чёрную лужу под её ногами. Тело, словно у тряпичной куклы, хаотично и неестественно подёргивалось, а голова была запрокинута назад, так, что не было ясно, почему всё ещё не треснул позвоночник. Блейза и Имоджен тоже припечатало к стенам невидимой силой. Магический вихрь в стремлении найти выход уничтожал всё вокруг, ломая, круша и обращая в прах древние саркофаги и урны на своём пути. Радужные ослепительные всплески становились всё меньше, слабее, пока не иссякли полностью, оставив после себя гробовую тишину. Драко вскочил на ноги. Его уже не волновал ни Тёмный Лорд, ни собственный истощённый организм. Нарцисса пошатнулась и абсолютно обессиленная, пустая упала на холодную мраморную плитку. — Нет-нет-нет-нет! — преодолев расстояние между ними, Малфой резко опустился на колени рядом с Нарциссой, пытаясь вспомнить правильные движения для заклятия, пальцы скользили по мокрой от крови древесине палочки. — Не надо, — почти беззвучно, едва слышным выдохом прошептала она, безуспешно пытаясь поднять ослабевшую руку. — Я не хочу… Из уголка её рта хлынула алая струйка крови, тонкой ниткой скатившись по мраморной щеке. Попытавшись ещё раз вздохнуть, Нарцисса начала задыхаться, её взгляд стал стеклянным и невидящим. Из глаз Драко сами собой, помимо его воли, потекли горячие, обжигающие слёзы. Губы задрожали, пальцы отказывались слушаться, тело била мелкая дрожь. Он видел и чувствовал, что уже слишком поздно, но не мог остановиться. Он должен был быть опорой. Должен был защищать её ценой собственной жизни. Он должен был быть рядом, но оставил её одну, скрываясь за собственной слабостью. Она никогда ничего не просила и не требовала. Она всегда поддерживала и всегда прощала. — Пожалуйста, только не ты… — отчаянно сжимая в дрожащих руках уже бесполезный кусок дерева, Драко коснулся её холодного виска, ощутив последний слабый удар сердца под пальцами. Ему до судорог не хватало воздуха. Сломанный нос саднил при малейшем напряжении, а солёная влага, стекающая по подбородку, усиливала боль. Последний крик прозвучал откуда-то сбоку, затем послышался звук глухого падения. Малфой попытался очнуться, но, увидев Забини, стоящего на коленях и смотрящего в пустоту, окончательно осел на пол. Убитая, перегруженная нервная система испустила последний вздох, будучи больше не в состоянии генерировать какие-либо эмоции. Тяжёлое, всепоглощающее небытие сдавило плечи. Малфой взглянул на свои пальцы, на которых осталась липкая, тёмная кровь матери, и медленно, с трудом повернул голову в сторону того места, где предположительно должен был оказаться Волан-де-Морт. Стену склепа пробило насквозь, открыв вид на хмурое свинцовое небо. На полу лежала бесформенная груда обгорелой плоти и тряпок. Из останков вряд ли можно было собрать хоть что-то, напоминающее человека. Внутри стало глухо, пусто и очень тихо. В эмоциональном вакууме осталось лишь одно ясное, чёткое желание. — Я соболезную… — совсем тихо, но искренне, с болью в голосе произнёс Блейз, поднимаясь на ноги. — Я не знаю, как ты с этим жил, — после недолгого тяжёлого молчания Драко продолжил, вновь взглянув на друга пустыми глазами. — Но я хочу убить всех, кто борется за его идеи. Чтобы от него не осталось ничего… Даже имени. — Пф… — опираясь рукой о развалины, оставшиеся от стены, устало, почти обречённо кивнул Забини. — Ну, раз надо…