Принц и искусство цветоводства

      Над верхушками деревьев всё ещё величественно возвышалось солнце, заполняя лес мягким золотым светом. Казалось, что во всей округе не было ничего прекраснее, чем оживлённая, чересчур уж густонаселённая хижина на лесной опушке.       — Простите, что потревожил вас, — посреди этой дежурной фразы Крис обнаружил, что ему не хотелось уходить.       Мэлтону понравился этот домик в лесу, но что удивительнее и страннее — ему понравились его обитатели. Но как бы сильно Крис ни хотел остаться, он уверен, что эльфы, духи и фавн довольны обществом друг друга и выбрали это уединённое убежище не случайно.       Для Мэлтона удивительно, что им могло быть хорошо не в гордом одиночестве, где каждый сам за себя. Именно впятером — хотя не так важно, сколько их — они создавали идеальную уютную жизнь, даже вдали от королевства. Он не чувствовал атмосферы любви и заботы с тех пор, как родители погибли в метели. И ему думалось, что это было так давно, что это просто надуманный бредовый сон, чего никогда не случалось.       Криса поражало, что никто из них, даже Артур, не смотрел на него с расточительной ненавистью и подозрением во взгляде. Пронеслась мысль, что в таком случае они слишком легкомысленные, но затем Мэлтон понял — им просто незачем волноваться, ведь они рядом друг с другом.       В каждую секунду им обеспечивалась забота. Даже если им что-то будет угрожать — это мелочь, по сравнению с тем, сколько защиты возвышалось над их хрупкими, по отдельности, спинами.       Сердце Криса болезненно сжалось от мысли, что ему хотелось такой же жизни. Промелькнула мимолётная идея остаться здесь подольше, но нужно возвращаться домой.       А в мыслях вновь янтарные глаза и вьющиеся кудри под соломенной шляпкой.       — Приходи ещё, — застенчиво хихикнул Юджин. Его мягкое ушко дёрнулось, а сам он случайно стукнул копытцем о старые доски крыльца.       — Было бы неплохо увидеть тебя снова, — проворковала Бетани и заправила струящиеся льняные волосы за острое ухо. Амулеты зазвенели на её поясе от малейшего движения, и из леса донеслось ответное чириканье птиц.       Мелани, опирающаяся плечом о дверной косяк и зажавшая между зубов длинную травинку, слабо кивнула словам младших. В голове она уже запустила счётчик того, сколько раз Юджин и Бетани вскользь прощебечут что-то в духе: «Надеемся, он забредёт в наш лес ещё разок!». Им редко попадались незнакомцы, а те, кто ещё и не убегал с визгом или не разрубались Артуром на части — ещё реже. Последний, помнилось, так больше и не появился.       Эльберт склонил голову к плечу и даже не помахал Крису на прощание. Дух болтал ногами, теперь отведя взгляд куда-то в лес и сидя на перилах крыльца, из-за чего иногда слышались стуки копыт.       — Тут тебе всегда будут рады, — уверила Бетани. Все, кроме духов, согласно поддакнули.       Артур лишь подозрительно прищурился из-за плеча Эльберта, скрываясь в тени. Он, может, долго жил с добрейшими милыми существами бок о бок, но он был тёмным расточительным духом — против природы никуда не попрёшь.       Из-за слов Бетани Крису было тяжело сдержать желание недоверчиво хмыкнуть и покачать головой. Где-то глубоко внутри теплилось понимание, что Лейк не желала ему зла и говорила искренне, но это осознание пряталось в настолько потаённых уголках, что Мэлтон о их существовании просто не знал.       — Спасибо вам ещё раз, — с плохо скрываемым трудом поблагодарил Крис, сразу за этим разворачиваясь.       «Что не убили», — всё-таки сдержал мысль Мэлтон. После всего, как Артур отпустил его руки, это рассуждение можно отогнать куда подальше.       Четыре пары глаз задержались на Крисе, уходящему от хижины в сторону королевства. Он оглянулся, пока деревья не скрыли от него домик, и на мгновение заметил, как Юджин улыбался ему. Крис успел махнуть рукой в ответ.       Теперь он стоял посреди леса.       Вновь совершенно один, а несколько часов, проведённые в компании, казались миражом, который привиделся из-за клокочущего волнения.       Возможно, ему больше никогда не выпадет шанс встретиться с ними и увидеть эту хижину. К ней не было ни тропинки, на пути не наблюдалось каких-либо опознавательных знаков, она находилась вообще в другой стороне от королевства, если держать путь от его убежища.       Сердце Криса забилось чуть чаще в надежде, что ему удастся обрести что-то подобное, что было у обитателей этой крохотной хижины. Он помотал головой, прикрыв глаза, чтобы хоть немного поумерить горящий пыл. Переизбыток чувств и эмоций за несколько часов плохо на нём сказывались: душа поэта, может, и пела, но тело ныло и болело от таких потрясений и пробежек. В голове всё ещё мелькало яркими вспышками ощущение чужих губ, удивлённое лицо незнакомца и его глаза.       Его кристальные янтарные глаза.       Быстрым, стремительным шагом, едва ли не бегом, Крис понёсся прочь. Если судьба ему разрешит — он найдёт это место ещё раз. А пока следовало судорожно искать личное счастье.       Мэлтону казалось, что теперь он будет проводить на базаре вообще всё время — искать того юношу, в котором столь быстро и мгновенно утонул. Незнакомец отчего-то рисовался таким недоступным, но вместе с тем находился прямо напротив, стоило лишь протянуть руку. Крис старательно гнал от себя мысль, что он — всего лишь вор, который недостоин касаться кого-либо настолько прекрасному и божественному, и чувства должны быть заперты на миллиард замков глубоко в груди, пока Мэлтон в этой жизни не добьётся хоть чего-то, что отдалённо можно назвать успехом. Мысли о том, что не было и шанса, что этот прекрасный образ будет с Мэлтоном не во снах, а наяву, заполняли голову, но казались нереалистичными.       Крису хотелось хотя бы наблюдать за хрупким величием юноши. Пока что, может, издалека.       Оставалось лелеять те жалкие пару десятков секунд воспоминаний, отпечатавшихся в голове так, будто всегда там покоились. Где-то на подкорке сознания, на совсем незримых уровнях, о которых Крис мог только догадываться. Мэлтон чувствовал себя героем романа, где с первых же страниц ощущалось, что никаким счастливым концом даже не пахнет.       Если бы Майкл в детстве не оставил Криса в одиночестве — в таком же холодном и промозглом, как утренний лес весной, — было бы гораздо проще. Мэлтон не оторвался бы так далеко от нормальной жизни, а её смыслом не становились бы кражи.       Флетчер однажды не пришёл на место их каждодневных встреч; Крис простил. Не явился и на следующий день; Мэлтон начал переживать. Третий, четвёртый, пятый… Только когда прошло два месяца, Крис перестал приходить.       Нашёл в себе хоть какую-то гордость.       Крис прекрасно помнил, как они по-детски наивно клялись друг другу на крови в вечной дружбе. Об этом назойливо напоминал длинный тонкий шрам на ладони; перчатка скрывала его от окружающих, но не от Мэлтона. Другие дети, смеявшиеся над ними, оказались правы, когда говорили, что эти клятвы и выеденного яйца не стоили.       А Майкл всё же старался их переубедить.       От внезапной мысли, что у Флетчера — «того самого предателя, не ценящему дружбу», как Мэлтону поначалу виделось — наверняка была ещё и счастливая личная жизнь до кучи к прекрасной карьере, Крис прошипел, будто по его коже медленно и тягуче провели остриём ножа. Шрам на ладони заныл.       Мэлтон резко затормозил, одной пятернёй попытавшись зарыться в собственные волосы, но наткнувшись на твёрдую поверхность шляпки. Криса пугало, что ради человека, которого видел минуту от силы, он готов перевернуть всю свою жизнь с ног на голову. Именно этих внутренних демонов даже не надобно сажать обратно на привязь. По спине, тем не менее, пробежали мурашки.       Крис резко выпал из размышлений, когда его короткий каблук стукнул о каменную дорожку. Мэлтон огляделся по сторонам, осознавая, что он вновь в Моринвелле. Он сразу выцепил прищуренным взглядом высокую башню дворца, которая отчётливо виднелась с южной окраины. В мозгу что-то шумно щёлкнуло, и Крис резко опустил голову.       Королевство только начало просыпаться.       Окна аккуратных двухэтажных домов, что стояли ровными рядами, распахивались, впуская в помещения свежий утренний воздух. По улице на окраине блуждали пошатывающиеся мужчины, которых несколько раз окликнули женщины, стоящие у ровных заборчиков. Мэлтон натянул платок, как только люди показались в его поле зрения, и задержал дыхание, проходя мимо пьяниц.       Оставалось лишь добраться до убежища и положить соломенную шляпку на столик. Можно будет проспать хоть всю оставшуюся жизнь, конечно, но теперь в голове Криса обязаны развиваться столько планов и мыслей, что самому страшно.       Следующий месяц Крис честно пытался вернуть жизнь на круги своя, или сделать её вообще невообразимо лучше.       У Мэлтона и правда бы получилось это сделать — он вновь проводил каждый день на торговой улице, воровал необходимые мелочи и возвращался домой только ради ночёвки, — но Крис не умел оставаться наедине с серьёзными мыслями и желанными снами. До встречи с очаровательным незнакомцем голова была забита простым: ненужными слухами королевства и редкими громкими новостями, вперемешку с романами, перечитанными сотни раз. Теперь же — мысли забиты обожанием, страхом того, что мечты вовсе никогда не воплотятся, старанием это предотвратить и тем, что стоило узнать хотя бы имя юноши.       Ещё лесная хижина всё никак не покидала голову. Хотелось вернуться.       Весь месяц Мэлтон провёл наедине с тяжёлой головой. С каждым днём это всё больше удручало и давило со всех сторон.       Говоря честно, была и хорошая сторона. Благодаря тяжёлой голове Крис начал вести дневник и хотя бы вспомнил, как буквы от руки пишутся. Не делал этого с тех пор, как окончил седьмой класс. Приправлял записи какой-то вымышленной чепухой, да и о своей новоиспечённой зависимости писал столько, что бумага заканчивалась чересчур уж быстро. Помнилось, что в детстве он мечтал писать романы в свободное время — как-никак, всё его время было свободным, поэтому ничего плохого в этом не было.       Ещё и нашёл несколько книг по ботанике за это время. Эта тема всегда его интересовала, так что зачитываться научными терминами и разглядывать начерченные углём иллюстрации было одно удовольствие. Может, когда-нибудь и Крис дорастёт до хотя бы крохотной цветочной лавки на базаре, в коих любил быть помощником, если торговцы ему разрешали. Правда и этим он не занимался уже лет эдак с четырнадцати, ведь мысли были совсем о другом, а к растениям с грустным лицом и угрюмыми размышлениями нельзя, а с тех пор отличные его посещали крайне редко. Надеялся, что с новыми чувствами выйдет воскресить в себе ребячество и радость.       А если ещё и удастся вновь встретиться с тем загадочным юношей и поговорить, то дела словно сами собой в гору пойдут, подталкивая Мэлтона наверх.       Крис проводил всё больше ночей без сна, сидя на берегу реки с пером и чернильницей. С другой стороны, и сон теперь не казался такой уж пустой тратой времени, которую запросто можно променять на встречу с рассветом: врезались сны, где юноша мягко улыбался, стоя у книжного магазинчика с потёртой книгой в руках; не обращая на Мэлтона ни малейшего внимания и просто сияя красотой, озаряя всё вокруг.       Вновь сидя у реки, только теперь ради отдыха, Крис уткнулся лбом в острые колени. За один день всё вокруг перевернулось.       Мэлтон даже не пытался обманывать себя в том, насколько такой поворот событий ему нравился. Столь хорошо он себя давно не чувствовал.