Принц и искусство цветоводства

      Было очень непривычно приходить на место встречи первым.       Крис бросил взгляд на часы — без пяти минут три, и наверняка Коллингвуд появится здесь в совсем скором времени. Внутри клокотало волнение из-за того, что сегодня их последняя встреча перед длительным отъездом короля.       Не хотелось думать об этом, как о чём-то плохом. Мэлтон старательно внушал себе, что всё будет хорошо, Коллингвуд скоро вернётся, и они вновь пойдут разгуливать по королевству за руку. С правителем не случится ничего плохого, он прибудет в полной целости и сохранности, и нет совершенно никаких поводов, чтобы считать иначе.       Криса пробрало дрожью, словно резко подул холодный ветер, и он приобнял себя за плечи.       Безусловно, страх того, что Коллингвуд уедет и больше никогда не вернётся, был невероятно надуманным. Крис прекрасно понимал, что рядом с королём будет достаточно много охраны, чтобы защитить его от всего, что угодно. Просто воспоминания о том, что произошло с родителями, так сильно врезались в память, особенно сейчас, что Мэлтон почти готов был сорваться и напроситься с правителем.       Его родители погибли в метели во время возвращения из Треллии. Крису тогда чудом позволили остаться дома — он уболтал их, что за домом надо следить, и он для этого уже достаточно взрослый в свои четырнадцать. Мэлтон понимал, что нет его вины в том, что произошло, но отчего-то укрепилось ощущение, что было бы лучше, если бы он поехал тогда с ними.       Сейчас лето — никакой снежной бури не могло случиться. Это слабо, но успокаивало.       Поначалу Крис в самом деле винил себя. Страшился, что это невероятное необъятное чувство вины вернётся с утроенной силой. Ему не удалось уберечь родителей, и теперь такая же участь могла настигнуть…       В голове Мэлтона резко щёлкнуло, когда ему не удалось сформулировать мысль. Он совершенно не знал, кем ему приходился король и как его следовало называть в голове. За её пределами всё гораздо проще: «Ваше Величество», «господин Коллингвуд», — и не возникало абсолютно никаких вопросов.       Запоздало Крис подумал, что в его голове предложение почти достроилось фразой «…любовь всей его жизни».       Возможно, так оно и было. У Мэлтона отсутствовали всякие моральные силы, чтобы быстро это отмести и начать неистово отрицать. Любовь всей жизни часто бывает безответной, так что Криса это даже почти не удручало. Достаточно было просто видеть улыбку Коллингвуда.       — Ох, Вы уже здесь! — раздался радостный, но запыхавшийся голос за спиной Мэлтона, заставляя того резко развернуться. — Я вовремя? — Коллингвуд остановился рядом с Крисом, слегка облокачиваясь рукой на любезно подставленный локоть. Через несколько секунд королю удалось отдышаться, и лёгким движением он убрал волосы с лица. — Было бы забавно опоздать после того, как я Вас в этом упрекал.       — У Вас ещё целая минута, — Крис почувствовал необычайную лёгкость на душе, смотря сверху-вниз на правителя. Такой хрупкий.       — Простите, что я так внезапно, — Коллингвуд поднял руки в примирительном жесте. Услышав в ответ уже ставшее привычным «всё хорошо», как Крис всегда реагировал на извинения за подобные глупости, король шумно выдохнул. — Просто не знаю, как без В… без наших прогулок буду минимум месяц, — правитель сразу притворился, будто не запинался. Мэлтон тоже тактично промолчал, предпочитая сделать вид, что король просто не до конца отдышался. — А месяц — это ещё хороший расклад.       — Целый месяц? — с каким-то неподдельным ужасом переспросил Крис, а Коллингвуд удивлённо вздёрнул брови.       — Ну, дорога полторы недели занимает, — король нахмурился. Он понимал, что Мэлтона эта новость явно не порадует, но не думал, что она так уж сильно его испугает. Больше ожидалась реакция в виде грустных глаз, но никак не страх. — Если я только там пробуду неделю, то месяц и получится, — Коллингвуд приобнял Криса одной рукой за плечо чуть выше локтя, разворачиваясь и начиная идти. Несмотря на то, как король устал, его хлебом не корми, но дай только прогуляться по Моринвеллу. — Я был бы рад, если бы у меня были там какие-то дела. Решил бы их побыстрее и вернулся, будто вообще никуда не ездил, — Мэлтон непонятливо свёл брови к переносице, а правитель цокнул языком на самого себя. — Я еду туда на свадьбу королевы, а она обидчивая ужасно. Счастлив был бы не поехать, но вряд ли Моринвеллу нужны проблемы. Ничего серьёзного, конечно, но не хотелось бы оставаться без торгового партнёра, — король пытался переключить рассуждение в занудное и рабочее русло, чтобы соответствующе переменить настроение Мэлтона.       Крис тяжело вздохнул и устремил взгляд под их ноги. Коллингвуд тихо участливо посмеялся, утыкаясь в плечо Мэлтона щекой. Будет изматывающе не видеться целый месяц, особенно вспоминая это жалобное лицо Криса.       Мэлтон своим видом напоминал королю маленького щенка, которому хозяин сказал дожидаться его возвращения. Самому Коллингвуду это сравнение казалось невероятно глупым и странным, но, если не произносить вслух — можно себе позволить. Правитель почувствовал, как Крис приобнял его за плечо, и ощущение того, что Мэлтон готов на всё, лишь бы король остался, усилилось.       — Ну, чего Вы? — король хитро прищурился, поднимая голову, тем самым заглядывая Крису в глаза. — Я от работы оторвался, чтобы с Вами хорошо время провести, а Вы грустите. Я ведь ещё не уехал.       — Простите, — опомнился Мэлтон. Он почувствовал, как король легонько дотронулся до его носа указательным пальцем, звонко смеясь следом. На душе разливалось тепло. — Просто не хочется расставаться с Вами на целый месяц, — правитель поддакнул, сдерживая вздох.       — Ох! Я знаю, как поднять Вам настроение! Из головы чуть не вылетело, — Коллингвуд достал из сумки небольших размеров картонную коробочку с полупрозрачной крышкой и протянул её Крису. — Вы говорили, что любите сладкое.       Мэлтон взял в руки упаковку, через крышку заглядывая туда. Там лежали пару десятков печений с малиной, аккуратно сложенные ровные рядами. Крис удивлённо ахнул, поднимая непонятливый взгляд на Коллингвуда. Король миловидно улыбался, одной рукой заправляя пряди за ушко.       — У меня было мало времени, но на такой небольшой подарок для Вас хватило.       — Не стоило… В смысле, спасибо! — Мэлтон запнулся и сделал маленький быстрый шаг к правителю, заставляя того рассмеяться. — Но у Вас ведь так много работы. Правда, не стоило, — с каждым судорожно сказанным словом Криса Коллингвуд всё с большим трудом сдерживал ласковые смешки. Отчего-то нравилось его смущать. — Спасибо огромное.       — Я только рад, — король чуть покачивался с пятки на носок, выдавая неимоверную радость. — Я на свой вкус приготовил, — Коллингвуд неловко застенчиво поджал губы, на короткий миг отводя взгляд. — Не знал, что именно Вам нравится. В следующий раз всё же уточню.       «В следующий раз», — трепетно и мечтательно отдалось в ушах и где-то в груди. Мэлтон благодарно провёл ладонью по плечу Коллингвуда, и тот, голодный до прикосновений, наклонил к нему голову. Волосы правителя щекотали чересчур чувствительную кожу даже через перчатки.       — Спасибо Вам огромное ещё раз, — на лице Мэлтона читался невообразимый спектр исключительно хороших чувств.       Король решил, что Крису не стоило знать о том, что на самом деле это печенье приготовил Нэйтан по его просьбе.       Если бы у правителя было хотя бы пару минут свободного времени перед тем, как прибежать сюда, он бы всё испёк сам. Заместо этого он на несколько листов расписал Нэйтану рецепт, вплоть до самых малейших действий. На миллиард раз повторенный вопрос о том, зачем королю печенье, принц получил вымученный ответ, что тот хотел их взять с собой в дорогу. Было видно, что Нэйтан ему ни на секунду не поверил; всё же правитель не очень любил сладкое, пусть и знал несколько рецептов. К счастью, принц был хоть немного тактичным, а потому сыграл наивного дурачка.       Мэлтон убрал коробочку в сумку, уже думая о том, что придётся её прятать под подушкой. Неловко из-за того что Коллингвуд потратил на него время.       Обожание чувствовалось столь приятно. Даже покалывающий щёки румянец ощущался правильно.       Коллингвуд решил поговорить о чём-нибудь другом, быстро обгоняя Криса и начиная идти спиной. Пару секунд он раздумывал, блуждая взглядом по лицу Мэлтона, но затем в его голову всё же забрела тема для разговора.       Король активно жестикулировал, рассказывая о том, что происходило в Моринвелле — всё же некоторые обращения горожан позволялось растащить на слухи и то, о чём можно под шумок поболтать. Коллингвуду было понятно, что дальше Криса вся эта информация никуда не пойдёт, ведь сам правитель предупредил, замаскировав под просьбу: «Это не предназначено для лишних ушей». Мэлтон же даже не думал кому-то это пересказывать, ведь всё, что происходило на встречах с правителем, оставалось лишь для него.       Крис внимательно следил за королём, который упорно продолжал идти спиной. Мэлтон готов был в любой момент броситься вперёд и поймать его за руки.       В голове прокручивалось множество мыслей. С одной стороны, Крис пытался сосредоточиться на том, что рассказывал Коллингвуд, чтобы тот не обиделся. С другой же — Мэлтон силился запомнить каждое проходящее мимо мгновение и движение короля.       Они не увидятся целый месяц.       Это короткое предложение проходилось ножом по влюблённому сердцу. Мэлтон не представлял, как будет без малого тридцать дней жить без возможности увидеть это очаровательное лицо и услышать сладкий голос. Безусловно, в хижине в лесу жилось хорошо — были дела, за которыми можно было скоротать этот срок, но это ведь совершенно другое. Крис будет вечно сбегать в убежище на север королевства, чтобы иметь возможность сразу же издалека увидеть возвращающуюся карету. Мэлтон отчётливо знал, как из Моринвелла добраться до Треллии, поэтому от волнения он будет просто сверлить взглядом эту дурацкую дорогу, по которой уже завтра уедет карета с Коллингвудом.       В таком темпе они добрались до одной из широких улиц. Был самый разгар буднего дня, поэтому увидеть представлялось возможным только редких спешащих прохожих. Спокойно и умиротворённо — не так жутко, как в заброшенной части королевства с цветочной лавкой «Биссоннет», и не так шумно, как на базаре.       Коллингвуд шумно выдохнул, прекратив бесконечный монолог. На душе становилось легче каждый раз, когда он высказывался Мэлтону о том, что происходило в его жизни.       Никто другой не будет его так внимательно и заинтересованно слушать.       Единственный, с кем кроме Криса мог по душам общаться король — Нэйтан. К сожалению, тот был слишком энергичным и легкомысленным, а о делах государства он и так в курсе. Нэйтан, в хорошем смысле, прослыл в каждой бочке затычкой, поэтому складывалось ощущение, что он знал абсолютно всё и про всех.       Мэлтон с секундной задержкой понял, что Коллингвуд закончил рассказ про нескончаемый поток обращений и писем, который ему предстояло разбирать. Тишина окутывала уютом, но у Криса присутствовал туз в рукаве.       — Не хотите присесть на скамейку? — Мэлтон указал рукой на лавочку позади короля, и тот обернулся через плечо. Правитель мысленно возрадовался из-за того, что Крис указывал именно кистью, а не пальцем; Коллингвуд сам его научил делать так, и никак иначе.       Когда они уже сидели на скамейке, Коллингвуд хотел позволить себе вольность закинуть на лавочку ещё и ноги, но сдержался. За пределами дворца, без короны на голове, он мог быть беззаботным и разрешать себе многое, но всё же должны быть рамки разумного. Иначе всё смешается, и король продолжит себя вести точно так же в любой обстановке.       Крис запустил руку в сумку и выудил оттуда блестящий кулон на шнурке. Король удивлённо похлопал глазами.       — Позвольте, — Мэлтон взялся обеими руками за шнурок, чуть приподнимая его и протягивая вперёд, чтобы надеть на шею правителя через голову. Король слегка наклонился, позволяя это сделать.       — Что это? — Коллингвуд очертил пальцами кулон; он был на довольно длинном шнурке, поэтому королю даже удалось рассмотреть переливающийся камень.       — Просто подарок от меня, — Мэлтон чуть запнулся, неловко отводя взгляд и потирая шею.       Король нежно заулыбался, а в груди что-то ёкнуло. Кулон выглядел дорогим — розовый хрусталь был редкостью в их краях, тем более зачарованный. Коллингвуд понимал, что эта безделушка наверняка сворована у какого-нибудь незадачливого торговца украшениями, но это не делало подарок менее приятным. Отчасти правителю даже понравилась мысль, что Крис, возможно, украл это специально для него, рискуя быть пойманным.       — Думаете, забуду Вас за этот месяц? — король пару раз звонко хихикнул, оставляя кулон в покое. Сам этот вопрос казался неимоверно абсурдным и глупым.       Мэлтон замялся, трепетно вздохнув. Лестно и немного неловко понимать, что Коллингвуд думал, что Крис желал назойливо оставаться в его голове. У него проскользнула лукавая мысль, что он был бы правда не против, если бы правитель постоянно размышлял лишь о нём.       — Вы будете под защитой в пути, — добавил Крис, а король непонятливо похлопал глазами. — Эм… Простите, не берите в голову.       Коллингвуд кивнул, поднимая руки в примирительном жесте.       Правитель сразу отмёл рассуждения о значении этой фразы. Хотелось доверять Крису в том, что это не стоило брать в голову. Может, это было необдуманно, но Коллингвуд понимал, что мог быть спокоен. Мэлтон, по крайней мере в его отношении, заботливый и не допустил бы совершенно ничего плохого.       Крис несколько секунд сосредоточенно смотрел на амулет на шее короля, но затем поднял взгляд. Глаза Коллингвуда находились выше, чем его неприкрытые одеждой острые ключицы, и со стороны Мэлтон явно наблюдал не за безделушкой.       С одной стороны правитель совсем не мог назвать себя болтливым, но с другой — похоже, просто не было рядом человека, с которым эту сторону можно показать.       Коллингвуд до знакомства с Крисом даже не подозревал, что может так долго и много разговаривать. Мэлтон очень редко вставлял что-то своё, но каждый раз король застенчиво смеялся.       Без этого уюта предстояло провести целый месяц. Этот срок казался таким долгим и непреодолимым, хотя вроде бы — всего жалких тридцать дней. Если бы правитель остался в Моринвелле, а не уезжал далеко в другое королевство, то, может, они бы и протянули без встреч. Но из-за треклятой поездки в Треллию всё усложнялось в несколько раз, ведь в этом случае даже Нэйтан и Юджин перестанут быть связующими звеньями, которые изредка рассказывали королю и Мэлтону о том, как другой поживает, и всё ли с ним в порядке.       Хотелось наговориться на целый месяц вперёд, чтобы от чужих голосов просто начинало тошнить.       Коллингвуд будто поведал уже про всё: про королевские дела, про прошлый визит в Треллию, с которого уже успело пройти пару лет, про Нэйтана, который сбегал с уроков, совсем как сам король много лет назад. Про Майкла, изредка интересующегося, как у Криса дела и насколько последний не желал о нём говорить, правитель решил не упоминать. Не хотелось портить милую атмосферу такими разговорами, тем более перед длительной разлукой.       Когда-нибудь король передаст извинения Флетчера и поговорит с Крисом об этом.       По крайней мере, он сам себе это старательно внушал.       Коллингвуд словно пытался поговорить вообще на все возможные темы в мире. Только изредка он делал паузы, когда Мэлтон вставлял в разговор пять монеток. В такие редкие короткие моменты король думал, как бы переключиться на Криса и его голос. Конечно, самому высказываться не помешало бы, но слова и манеру речи Мэлтона хотелось закрепить в разуме светлым образом.       Только вот переводить общение в другое русло и передавать вожжи собеседнику — точно не сильная сторона Коллингвуда.       Поэтому правитель надеялся, что его придумка не прозвучит странно и резко.       — Уже представляю, как мне весь месяц придётся носить тяжеленную мантию, — вздохнул Коллингвуд, болтая ногами. Он даже во дворце часто позволял себе снимать эту громадную накидку, а тут, очевидно, не выйдет. — Она ещё… даже не знаю. Такой яркий синий цвет будто бы существовать не должен. Удивлён, что она в темноте не светится.       Со стороны Мэлтона донеслось пару смешков: уже неконтролируемая реакция на якобы недовольное лицо Коллингвуда. А сам Крис тоже задумчиво нахмурился, представляя, насколько мантия раздражающего и отвратительного цвета. Король, заметив зеркальное себе выражение лица, пару раз кивнул своим же словам.       — Ох, кстати про это, — словно невзначай продолжил Коллингвуд, по-птичьи склонив голову. — А какой Ваш любимый цвет?       Мэлтон хмыкнул и почесал затылок, не ожидая, что к нему обратятся с таким вопросом уже в сознательном возрасте. Да уж — отвык за столько лет от интереса к своей персоне.       — Попробуйте угадать, — улыбнулся Мэлтон, склонив голову точно противоположно.       Коллингвуд закатил глаза и цокнул языком, затем смеясь. Выудил из Криса разговоры, называется. Ну, король не собирался наседать и давить, вытягивая из Мэлтона слова насильно. Если ему так нравилось слушать, то Коллингвуд такому мог лишь эгоистично порадоваться и не напирать.       Произошла неловкая небольшая заминка, ведь король внимательно оглядывал Мэлтона с головы до ног. Полностью чёрная одежда, даже сумка с ремнём — и те тёмные, как ночь. Будет слишком уж глупо предположить, что это и есть любимый цвет Криса. Всё же, такое облачение скорее было выбрано для скрытности. Издержки «профессии», если говорить мягко.       У правителя появилось очень самовлюблённое предположение.       — Я думаю, жёлтый? — рискнул и озвучил мимолётно промелькнувшую мысль Коллингвуд. Король прищурил хитрые лисьи янтарные глаза и повыше натянул рукава кофты, наблюдая за тем, как отреагирует Мэлтон.       — Вы очень проницательный, — согласился Крис и покачал головой. Коллингвуд на эти слова радостно хлопнул в ладоши. И то верно, угадал.       Мэлтон предпочёл умолчать, что любимого цвета у него нет и никогда не было. Так что этим комплиментом Крис ответил бы на любую догадку правителя, который столь миловидно и невинно радовался, как маленький ребёнок.       Правда, любимого цвета у Мэлтона не было.       Но, стоило признать, янтарные, почти что жёлтые глаза Коллингвуда пленили Мэлтона своим цветом и чистотой. Можно считать, что Крис даже не солгал.       Интересно было, как король пришёл к этому выводу. Но, судя по всему, это был обыкновенный, пусть и очень удачливый выстрел в небо.       Коллингвуд охнул, случайно зацепившись взглядом на часы на запястье посреди разговора. У него ещё были незаконченные дела во дворце, которые надо решить до отъезда, предстоявший завтра в четыре часа утра. Их надо успеть сделать настолько быстро, насколько это возможно — двухчасовой сон точно не пойдёт правителю на пользу.       — Мне уже надо идти, — горько уведомил король, жалостливо сводя брови к переносице и недовольно выдохнул через нос. Если бы не сказанное, Крис бы даже улыбнулся подобному обиженному выражению лица.       — Я Вас провожу, — Мэлтон вздохнул и, поднявшись со скамейки, протянул Коллингвуду руку. Тот вложил ладонь в ладонь Криса и провёл большим пальцем, будто это совершенно нормально и обыденно. Взаправду хотелось держаться за руки, пусть и было до жути непривычно. — Будь моя воля, я бы вообще поехал с Вами. Или извернулся бы, чтобы Вы остались здесь.       — Было бы здорово, — король грустно вздохнул, продолжая слегка поглаживать руку Мэлтона большим пальцем. И быстро решил поправить себя же, чтобы в словах нельзя было уловить лишние смыслы. — Не люблю покидать Моринвелл.       Воцарилась уютная спокойная тишина. До дворца было рукой подать, поэтому сполна насладиться ей не удалось.       Коллингвуд с тоской смотрел на ворота, за которыми ему как обычно предстояло скрыться. Правитель пересилил себя и повернул голову обратно к Крису, выжидающе глядящему на него. Правда, будто щенок, которого собирались безжалостно оставить одного.       Король вновь пытался запомнить его внешность и отголоски слов, чтобы за месяц ничего не выветрилось из хмельной головы.       Волосы у Криса на вид были мягкими и чуть грязными у корней, а глаза, потускневшие от печали, напоминали яшму. Хотелось узнать, откуда взялся шрам на щеке, но Коллингвуд промолчал. Он обязательно спросит об этом потом, когда вернётся.       Правитель чуть дольше чем следовало задержал взгляд на потрескавшихся сухих губах.       — До встречи, — тихо сказал Коллингвуд, выпуская руку Мэлтона. Он прижал ладони к груди и хотел вымолвить три слова, что крутились на языке, но остановился.       Вместо этого король прильнул к Крису, несильно обнимая. Тот удивлённо охнул, но немедля обвил руками в ответ.       Оба не хотели друг друга отпускать, ведь как только руки разомкнуться — юноши не увидятся целый месяц.       К сожалению, это всё равно не продлилось сильно долго — Коллингвуду нужно было бежать. А ещё король просто не находил себе места от объятий, ведь хотелось больше. Невыносимо велико было желание того, чтобы Мэлтон был рядом всю жизнь и столь нежно и ласково обнимал.       Правитель знал, что это невозможно. Нельзя тешить себя такими мечтами.       Мысль коснуться губами щеки Криса не успела даже полностью проясниться, когда Коллингвуд уже пресёк её. Это запрещено. Даже думать о таком уже казалось королю преступлением.       Не говоря ни слова и не дожидаясь этого от Мэлтона, правитель упорхнул за ворота. Может, они обсудят это через месяц.       Крис поджал губы и опустил взгляд в каменную кладку, сжимая и разжимая кулаки.       Мысль о поцелуе была не только у Коллингвуда.