Принц и искусство цветоводства

      Вокруг гудела невыносимо громкая метель, обволакивая со всех сторон.       Мэлтона пронизывал холод с головы до ног, а слёзы на щеках грозились застыть и превратиться в ледяную корочку. Хватая себя за плечи, он оглядывался вокруг, но не видел ничего, кроме метели и вездесущего снега. В ушах билась кровь, а лёгкие обжигал морозный стремительный воздух.       Было чувство, что нужно броситься в самую гущу метели. Криса со страшной невероятной силой тянуло в бурю, и с таким же могуществом вьюга его грызла и отторгала. Отчаяние охватывало Мэлтона, грозясь перерасти в натуральную животную истерику.       Откуда-то со стороны донёсся приглушённый воющий плач.       Мэлтон сразу понял, что голос принадлежал Коллингвуду. Словно это было само собой разумеющееся, и это не мог быть кто-то другой.       Страх, сковывающий по рукам и ногам, был абсолютно ничем по сравнению с желанием найти короля и вдвоём выбраться из этого кромешного ужаса. В голове всплывали обмороженные синие тела родителей. Мэлтон не мог себе позволить той же участи настигнуть и их. Крис сделал несколько стремительных шагов в сторону, откуда доносился голос, и тут же утонул в снегу по пояс.       «Беги».       Крис незамедлительно побежал в метель, задыхаясь от холода и путая тающий на щеках снег со слезами.       Подсознание кричало, лишь подстёгивая страх и ужас в груди Криса. Он рванулся дальше, наплевав на то, что еле удавалось пробираться сквозь массивные гигантские сугробы. Руки без перчаток, в волдырях и ужасных нарывах разгребали перед собой снег.       Мэлтону хотелось закричать во весь голос — позвать Коллингвуда, чтобы тот откликнулся и подал знак, что он живой. Ком встал поперёк горла, не позволяя этого сделать. Крис мог лишь продолжать бежать. Он ничего не видел перед собой, ведь взор устилала дымка из-за слёз. Он знал, что вокруг непроходимая метель. Плач Коллингвуда будто звучал только в голове Мэлтона, но в то же время неимоверно далеко — там, куда никогда не добраться.       «Ищи».       Разум разрывался от навязчивых мыслей, но одна пульсировала и визжала пуще других.       Нужно было найти Коллингвуда и вытащить отсюда ценой собственной жизни. Метель завывала всё громче, подпитываясь какими-то неведомыми неисчерпаемыми силами. Голова взрывалась из-за этого рёва, и Мэлтону казалось, что этот непрекращающийся вой уже был внутри него. Хотелось закрыть уши руками и просто раствориться, будто его здесь никогда и не было. Словно ничего этого не происходило.       Сквозь боль и слёзы Крис продолжал идти на неутихающий плач короля.       Мэлтон обязан был его найти. Спасти, уберечь, отогреть, не дать в обиду громкой вездесущей воинствующей природе. Защитить от чего угодно. Только бы с Коллингвудом всё было хорошо.       Крис уронил случайный взгляд на свои руки. Невероятно серая кожа, которую он привык видеть красной, начинала синеть и медленно замерзать.       «Кричи».       — Господин Коллингвуд! — прокричал Крис, срывая охрипший голос. Горло сразу же разрезала отвратительная ужасная боль, а по затылку словно ударили молотком. — Господин Коллингвуд! Где Вы?! — с каждым словом Мэлтон кричал всё тише, а затем, закашлявшись, сплюнул на белоснежный ковёр снега кровь.       Когда Крис не услышал ничего в ответ, у него не хватило даже сил расплакаться от боли. Он просто загипнотизировано, будто в трансе, шагал туда, где до этого слышал плач.       Только бы отыскать, только бы отогреть.       Мэлтон сквозь невероятные усилия поднял голову — в глаза сразу повалил снег, но ему удалось увидеть перед собой размытый силуэт. По нежным струящимся кудрям и мешку вместо обыкновенной рубашки, Крис даже не начал сомневаться, кто это мог быть.       Он шёл всё медленнее, протягивая руки к силуэту и беспорядочно всхлипывая. Силы покидали его, глаза закатывались, а уже через мгновение он свалился в снег без сознания.       Сквозь пелену до него доносился родной сладкий женский голос. Крис едва ли мог разобрать слова, но хотелось прильнуть к обладательнице этого голоса, как к самому родному и нужному. Мэлтон не чувствовал своего тела. Он не мог даже пошевелиться, и от того внутри расцветало невероятное чувство обиды, беспомощности и паники.       Невыносимый мороз не отступал ни на секунду.       Мэлтон пытался вырваться из его объятий, но пошевелиться смог лишь наяву.       Крис подскочил на кровати, как только понял, что ему вернулась возможность двигаться. Он рефлекторно два раза быстро щёлкнул пальцами, чтобы загорелись магические светильники. Яркий свет ударил в чувствительные спросонья глаза.       Он дрожал всем естеством, стараясь прийти в себя. Крис пытался осознать, что он у себя дома в безопасности, а Коллингвуд в Треллии, и всё с ним хорошо. До конца этого злополучного месяца осталось всего пару дней — и король уже вернётся, и будет всё прекрасно и замечательно.       По Крису градом скатывался холодный пот.       Он пытался восстановить дыхание и сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь. Его изредка посещали кошмары и истерики, но Мэлтон так и не научился с ними бороться. К счастью, он уже знал, что можно весь накопившийся ужас просто переждать. Пусть это было долго и явно не шло Крису на пользу, за неимением другого плана он придерживался именно этого.       Нужно было подышать свежим воздухом и проветрить голову.       Летние ночи в Моринвелле были шумными и людными из-за теплоты и безоблачности — свет луны дарил королевству почти дневную освещённость, особенно вкупе с фонарями. Поэтому пережидать столь тревожное и взволнованное состояние вряд ли можно было на моринвелльских площадях и улицах. Чересчур много существ разного порядка, среди которых достаточно случайных пьяниц и развязных задир. К счастью, у Мэлтона было место, где можно подумать о вечном.       Крис бездумно вскочил с кровати и подхватил с тумбочки любимые наручные часы. По пути он уже привычным движением закрепил их на запястье.       Три часа ночи.       Прогуляется до леса, подумав о том, насколько подло вело себя его подсознание, и к утру доберётся до хижины. Мэлтон всё же переборщил с тем, какая доза одиночества ему требовалась для душевного равновесия. В лесном доме, пусть и в хаосе, была своя прелесть и моральное умиротворение. Стоило их навещать.       Перед выходом взяв предпоследнее малиновое печенье с тумбочки, Крис с грохотом захлопнул за собой люк.       Сцены сна продолжали проноситься в голове бурным потоком.       Лесной воздух поможет ему успокоиться.