Принц и искусство цветоводства

      Даже по пути в темницу было как-то промозгло, сыро и холодно.       Нэйтан просто надеялся, что ему не потребуется провести здесь чересчур много времени. Эта тягучая ужасная атмосфера давила на Коллингвуда со всех сторон, напоминая о той части жизни, которую он провёл на улице. Было столь же морозно, одиноко и равнодушно. Гнетущий флёр пробирал до мозга костей.       Хотелось убежать отсюда так, чтобы только пятки сверкали.       Но желание поговорить с некой Агатой Биссоннет было куда величественнее. Взглянуть на свою бабушку хотя бы одним глазком, услышать наверняка скрипучий голос и расспросить о том, почему всё так сложилось. Почему она в темнице, почему её сестра и зять мертвы, почему Феликс запрещал им с Юджином есть вишню. Агата осталась единственным человеком, кто мог ответить на миллиард «почему», которые перекочевали из детской головы в юношескую.       Возможно, на эти вопросы мог ответить ещё и Вайерд, но вряд ли они когда-нибудь увидятся.       Перед походом промелькнула мимолётная мысль взять с собой Юджина, на Коллингвуд быстро от неё отказался. Веббу не нужны потрясения, он по уши погряз в предыдущих. Нэйтан был уверен, что Юджин куда охотнее воспримет рассказ о темнице, чем само её посещение.       Встреча с Агатой должна была проходить в отдельной помещении, путь в которое лежал через рабочие безлюдные коридоры. Всё лучше, чем ходить меж камер, где завывали и стучали во всеуслышание. Их с Майклом сопровождали двое охранников — местные рыцари, которым судьба улыбнулась не так ярко, как служащим дворца.       — Ты так и не объяснил, что она такого сделала, что загремела в темницу, — Флетчер краем глаза поглядывал на Нэйтана, который даже не думал сбавлять быстрый темп шагов. Было заметно, как сильно Коллингвуд нервничал.       — Убила моего прадеда, — Нэйтан ответил так, будто это было само собой разумеющееся, абсолютно будничным тоном. С того момента, как он узнал об этом, прошло достаточно времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что в его роду гипотетически были жестокие убийцы. — На главной площади, — добавил он, и у Майкла окончательно пропало желание спрашивать ещё что-либо.       Нэйтану на самом деле даже не до конца верилось в виновность Агаты.       Он не знал её; даже отец упоминал её реже, чем Николь или Стефана. Просто не хотелось верить в то, что член его семьи был способен по локоть погрузить руки в кровь. Это казалось несбыточным и неправильным, особенно от такого человека, как бабушка. Это слово ассоциировалось с чем-то родным, тёплым и мягким, тем более после рассказов Бетани о своей огромной семье, и на ум точно не приходили кровавые зверства.       Коллингвуд надеялся увидеть за решёткой не убийцу с обезумевшими, налитыми кровью и яростью глазами, а совершенно обыкновенную немолодую женщину, в которой Нэйтан узнал бы кого-то из родной семьи.       Если чудом оказалось бы, что она невиновна, Коллингвуд даже попытался бы её вытащить отсюда.       Нэйтан отогнал от себя наивные детские безоблачные мысли. Он шёл за информацией и серьёзным разговором, а не за надеждой.       При Короле Филиппе всё работало хорошо и без единого огреха. А значит глупо было усомниться в том, что Агата и Стефан — убийцы.       У Нэйтана было мало ориентиров в жизни, но все они исходили из правления великого Короля Филиппа, а поэтому верность им обладала просто невероятной силой. Религия — плохо, в документах — только правда, личное счастье — на выброс, государственное — превыше всего, Моринвелл — самое великое земное сокровище. Проще жить, когда всё кратко и по полочкам. В этой системе координат принц чувствовал себя более чем уютно.       Коллингвуд был уже взрослым мальчиком, а потому требовалось держать себя в руках.       Широкая дверь с неприятным долгим скрежетом отворилась, беспощадно режа слух. Без особых раздумий Нэйтан вошёл в помещение первым, перед этим тяжело рвано вздохнув. С таким же скрипом и громким хлопком проход закрылся за Майклом, и Коллингвуд всё же вздрогнул от накатившего страха.       Половина комнаты была огорожена массивными железными прутьями — их слабый блеск даже почти без света давал понять, что они заколдованы. Наверняка на них стоял барьер, не позволяющий использовать магию. Освещение было в самом деле скудным и тусклым: масляные лампы на стенах совсем не спасали от всепоглощающей подземной тьмы.       За решёткой стояла женщина. Высокий пучок седых волос собран неаккуратно и грозился рассыпаться в любой момент, изорванная форма заключённой висела на худом изнеможенном теле, а в голубых тусклых глазах не было и намёка на живую искру. На босых костлявых ногах закреплены кандалы, и цепь уходила куда-то к стене, где из-за темноты она вовсе терялась, уходя в неведомую бесконечность.       Нэйтану было известно, что Агата здесь невозможно давно — лет тридцать уж точно. Но смотреть на изуродованную темницей жизнь от этого легче не становилось.       — Здравствуйте, — тихо поздоровался Коллингвуд, а в горле неожиданно пересохло, заставив голос свистяще сопеть. Женщина подняла на него затравленный взгляд и явно хотела вместо приветствия выдать пару ласковых, но замерла.       — Ты… сын Феликса, да? — Агата беззубо улыбнулась, сжимая в худощавых руках решётку. Коллингвуду стоило огромных усилий не сделать шаг назад. — Нэйтан, верно? Так похож на Фелю, как две капли воды. Просто загляденье, — Биссоннет хрипло рассмеялась. Мыслями она, судя по всему, была совсем не здесь. — Как он там? Навещал меня, значит, каждые пару недель, и вдруг перестал. Лет десять назад. Поумнел, да?       Нэйтан поджал губы и опустил взгляд. С лица Агаты сразу соскользнула улыбка, и с её стороны послышался тяжёлый вздох.       Биссоннет понимала, что Феликс вряд ли её простит, и вряд ли она успеет перед ним извиниться за разрушенное в одночасье детство. Просто была надежда, что он живой — поумнел и уехал из Моринвелла, как мечтал. Поэтому и не приходил.       Агата знала, что это самообман. Просто не понимала, что кто-то может прийти и развеять этот миф.       Зато у Нэйтана появился ответ на невыносимый вопрос о том, куда отец уходил каждые две недели, и почему возвращался после этого невероятно разбитым. Часто даже пьяным настолько, что удивляло, как он до дома добирался в таком состоянии.       — Феликс мне рассказывал про тебя, — Биссоннет вновь натянула на лицо улыбку. Привычка из прошлого, когда всегда выглядеть весёлой и беззаботной при Феликсе, по пришествии в их маленькую цветочную лавку страшной беды. — Про братика твоего, — Коллингвуд удивлённо кивнул. Отец никогда не называл Юджина своим ребёнком, и вовсе был холоден. Так значит, это просто метод воспитания. — Он был таким же шебутным в детстве. Мы с Николь и Стефи его так баловали, — Агата мечтательно подняла глаза к потолку.       — Вы воспитали его хорошим человеком, — Нэйтан повёл плечом, всё же осмеливаясь заглянуть в тёмные подёрнутые дымкой глаза за решёткой.       Коллингвуд знал, что так стоило сказать, хотя он едва ли так считал. С годами приходило осознание того, что Феликс желал им лучшего, пусть это и предполагало строгость и порой не самые правильные методы воспитания детей — метод кнута, не подразумевающий никакого пряника. Старые обиды всё равно оставались в душе едким осадком, а на теле затянувшимися шрамами.       — Похоже на то, — Агата выдавила из себя тихий смех. — Расскажи мне, как у вас двоих дела, — Биссоннет сильнее схватилась за прутья. — Я знаю, что я для тебя никто и звать меня никак. Просто, пожалуйста, я хочу знать. Хоть кто-то из нашей семьи счастлив? — Агата мимолётно перевела взгляд на тёмную фигуру Майкла позади Нэйтана. — И я не про высокие чины, чтобы за тобой охрана хвостиком ходила, — Биссоннет покачала головой. — Хотя и этим я горжусь. Несмотря на то, что твой охранник — тифлинг.       Майкл пропустил указание на свою расу мимо заострённых ушей, уже привычный к подобным замечаниям. Смирился с тем, что его вины в этом нет, и так исторически сложилось, что ему не видать жизни без оскорблений. Коллингвуд же, напротив — нахмурился и бросил на Флетчера короткий сожалеющий взгляд.       Не то место и не то время, чтобы заводить споры про то, что тифлинги ничем не хуже других разумных рас. В иной ситуации Нэйтан уже кого угодно порвал бы в клочья.       — Откуда Вы знаете, что он не из сопровождения темницы? — спросил Нэйтан, а Флетчер на короткий шаг вышел из тени.       — Мы со Стефи были рыцарями при дворце, — Агата приподняла правый рукав старой истрёпанной формы заключённой, показывая клеймо в виде герба Моринвелла. Нэйтан удивлённо вдохнул, а глаза округлились. — У него из-под одежды выглядывает точно такое же, — Биссоннет хитро посмеялась. Её это забавляло. — Я хоть и старуха, но ещё что-то могу! — Майкл криво улыбнулся, окончательно пряча клеймо под рукавом. Агата перевела взгляд обратно на Нэйтана. — Неважно, на какой ты должности, внучок. Ты счастлив?       Слишком сложный вопрос, невозможно так просто и быстро ответить на него. Но Нэйтан каждый вечер оставался наедине с забитой головой, чтобы хотя бы наполовину в этом хаосе разобраться.       По всем фронтам он не был счастливым. Хотя притворялся довольно умело.       Его старший брат — вернее, человек, который сошёл на землю с небес и его приютил, — плакал ночами в покоях, а Нэйтан даже не знал, как ему помочь, ведь он был «всего лишь ребёнком». Его младший брат не так давно пережил кромешный ужас, который окончательно сломал его; и без того слабого маленького подростка. И вновь Нэйтан не мог ничего с этим сделать. Девушка, в которую он был влюблён, считала его глупым и наивным, и наверняка смеялась над ним за спиной. Гибель родителей Нэйтана прямо на его глазах осталась невообразимым шрамом где-то глубоко внутри. Изредка возникали мысли о том, что лучше было не убегать тогда из дома, где устроили кровавый суд.       Всё это в прошлом. Говорят, о прошлом незачем жалеть — чего сделано, того не воротишь, но у Нэйтана была другая позиция. Без этого прошлого он не стал бы тем, кем являлся. Моринвелльским принцем, готовым положить всю жизнь на защиту родных и близких, и, если это потребуется — всего государства. Он боялся смерти, но не смерти за Моринвелл. За тех, кто в нём жил, улыбался и смеялся.       В прошлом было много плохого, но без этого он бы не оказался здесь. Просто жалеть можно о том, что судьба избрала чересчур жестокие методы обратить его в слепую веру в самопожертвование и самоотдачу.       Принц поднял голову, заглядывая в тусклые глаза единственного родного человека. И родство даже не подтверждалось кровью, что текла по венам.       Нэйтан знал её историю. Никогда и ни за что он не поймёт, за что она линчевала своего отца, но должна была быть причина. Никто не делает это просто так.       Агата останется здесь, когда он уйдёт, до самой смерти. Он же будет продолжать жизнь, и ей неважно, насколько счастливой и светлой она выйдет. Ей уже ничего не будет важно. Как и, должно быть, было те десять лет одиночества без единого посетителя.       Нэйтан редко врал. Его воспитал так Феликс.       — Думаю, да, — Коллингвуд умело улыбнулся. — Да, мисс Биссоннет, я счастлив.       — Значит, я могу быть спокойна. Не столько важно счастье, сколько его понимание. Я вот не знала, что счастлива, пока это резко не оборвалось, — Агата покачала головой. Её седые волосы, собранные в высокий небрежный пучок, даже от этого простого действия умудрились растрепаться. — Позволишь мне ещё один вопрос?       — Конечно, — Нэйтан на удивление даже для самого себя согласился, а Майкл вовсе настороженно поглядывал на него со спины.       — Стефи нашли? — голос Агаты вдруг стал хриплым.       — Он сам вернулся в Моринвелл, — Коллингвуд поджал губы и в очередной раз отвёл взгляд куда-то в пол. — Напал на случайного прохожего на площади, а затем…       — Заколол себя, — перебила Биссоннет, опуская голову. Через мгновение послышался смешок. Нэйтан непонятливо встретился глазами с Флетчером, который сделал ещё пару шагов вперёд, чтобы стоять рядом с принцем. Видимой угрозы не было, но лучше уж перестраховаться. — Эх, Стефи… — Агата медленно осела на пол, продолжая держаться за прутья.       Нэйтан по-птичьи наклонил голову, теперь смотря на макушку Агаты.       — Так Вы были в курсе?       — Догадывалась, — Биссоннет отрицательно помотала головой. — Слишком хорошо знала твоего дедушку. Он бы не прожил долго без Николь.       — А что случилось с ней? — настала очередь Нэйтана задавать вопросы. Он перерыл, как ему казалось, весь архив, в поисках записей о второй бабушке. Ту информацию, которую ему удалось найти, Эльберт окрестил бредом. Не было оснований ему доверять, но и лгать ему не находилось смысла. Тем более, Феликс говорил то же самое. — В архивах сказано, что Стефан её убил.       — Что?! — Агата подскочила на ноги и ошалело выпучила глаза, будто не слышала в жизни большего абсурда. Биссоннет дёрнула руками решётку, но это лишь оставило рваные кровоточащие следы на её ладонях. — Там правда так написано?! Это неправда! — нижняя губа Агаты задрожала, а она сама смотрела прямо Нэйтану в глаза, пытаясь найти ответ. — Это был всего лишь несчастный случай! — Биссоннет вздрогнула всем телом, будто что-то осознала. — Только мой обезумевший отец так считал! Но Стефи здесь совершенно не при чём, правда!       Нэйтан испуганно отпрянул от клетки. В голове вновь всплыло то, что Эльберт утверждал ровно то же самое, как и Феликс. Трое против одного.       Возможно, Стефан правда не убивал свою жену.       Принц быстро помотал головой, отгоняя эту мысль. При Короле Филиппе не было никаких ошибок в документах, это невозможно. Вырванные листы в архивных записях — наверняка вина работников в последние несколько лет во время генеральных пересмотров.       — Простите, — Коллингвуд поджал губы и из небольшой сумки на поясе достал пару листов бумаги и закупоренную чернильницу с пером. Просьбу Эльберта он помнил. — В архивных записях нет очень многого о нашей семье. Я не был уверен, что Вы и Стефан были рыцарями при дворце, а ещё не знал, что произошло с Николь, — Нэйтан встал на колени прямо напротив клетки, где точно так же стояла Агата. Теперь их разделяла только решётка, через которую легко можно было протянуть руку, но Майкл, стоящий рядом, ясно давал понять, что делать этого не стоило. — Позвольте задать ещё несколько вопросов? И сделаю правки в архиве.       На самом деле, он просто передаст всё Эльберту и постарается об этом забыть. Неизвестно, правда, когда они со светлым духом увидятся в следующий раз, но это не такое большое дело.       — Мне льстит, что ты мне так доверяешь, — Биссоннет хрипло посмеялась, отпуская прутья клетки и укладывая изодранные ладони на свои колени. — Готова ответить на все.       Она сказала это так, будто считанные мгновения назад не из её груди вырывались крики. Такой вид безумия и пугал, и восхищал одновременно, но Нэйтан расчётливо решил сосредоточиться на первом чувстве. Никакого контроля над разумом.       Всё разузнать и убежать.       И желательно сюда никогда не возвращаться.