Принц и искусство цветоводства

      Ночную тишину резало стрекотание сверчков и постукивание изящных аккуратных пальцев по печатной машинке.       В огромном королевском кабинете было жутко одиноко и царила невероятно гнетущая атмосфера. Джереми опять засиделся допоздна. Дела, конечно, можно было разрешить и завтра, но работа помогала в каком-то смысле не сойти с ума.       Нэйтан даже порывался помочь, но Джереми здраво рассудил, что не хотел захлебнуться под огромной волной неуёмной энергии.       Джереми изредка вздыхал, путаясь в записях, сваленных на столе. К счастью для него, сделанную работу и исписанные листы бумаги Нэйтан уже унёс и разложил за него. Единственная помощь, которую король принял. Перед этим его заболтали до полусмерти, но правителю даже такое хоть немного, но в радость. Всё же спустя месяц в треклятой Треллии ему было приятно и нужно видеть счастливые лица дорогих людей вместо тех лицемерных хмурых напыщенных снобов.       И Майкл с Нэйтаном прекрасно и замечательно справлялись с функцией подобной разгрузки и в целом с возвращением в родные пенаты. Только одного человека безусловно не хватало.       Джереми старался вытеснять из разума мысли о Мэлтоне, погружаясь с головой в работу, но получалось откровенно плохо. Коллингвуд соскучился по нему, но при первой встрече после такой долгой разлуки слишком быстро огорошил Криса всеми своими действиями. Этот дурацкий налёт с падением на дорогу, их второй и наверняка последний в жизни поцелуй, и неловкое «знакомство». Теперь слышать и произносить своё имя становилось с каждым разом всё более тошно, потому что реакцию Мэлтона нельзя было назвать искренне хорошей.       Ещё и так быстро спровадил Джереми и ушёл восвояси, обосновывая это тем, что Коллингвуд «устал с дороги». Завуалировал это комплиментом, стоило признать.       Странно это всё.       И надеяться на лучшее в такой ситуации было очень наивно.       С одной стороны Джереми крайне трепетно его ждал, с другой — лучше будет, если Мэлтон добровольно больше никогда не появится в его жизни.       Коллингвуду не было известно, где и когда Крис к нему нагрянет. Он просто сказал, что сам придёт. Посещала, конечно, мысль каждодневно ходить к «Биссоннет» и ждать там, но у Джереми никаких сил, времени и желания на это. Если Мэлтон сказал, что решит этот вопрос сам, значит Коллингвуд поверит ему на слово.       Так что Джереми не обратил внимания ни на шуршание кустов под окнами собственного кабинета, ни скребущих звуков по кирпичной стене дворца. Даже в спокойной мирной тишине Коллингвуд не обратил на столь странные звуки ни малейшего внимания; всё-таки, стуки пальцев по печатной машинке совсем рядом были куда громче. Да и сам Джереми заметно устал, не имея возможности быть таким внимательным.       По мраморному белоснежному полу пронеслись пару шорохов, будто кто-то силился идти, вообще не поднимая ног.       Джереми продолжал печатать, упорно не замечая посторонних звуков. Последние несколько дней он почти не спал, а потому хотел как можно быстрее закончить работу на сегодня, а затем позволить себе пробыть в постели до самого полудня. Так, конечно, нельзя было, но это уже слишком отработанная схема, чтобы ей пренебрегать.       Коллингвуд положил очередной исписанный лист бумаги на стол в аккуратную отдельную стопку. По сравнению с тем, что все обращения были свалены небрежной горой на противоположной стороне стола, объём сделанной работы казался нещадно маленьким. Благо, что Джереми уже привык к тому, что документы никогда не заканчивались.       Всё-таки услышав тихий звук, напоминающий стук каблука, Коллингвуд встрепенулся и огляделся по сторонам. Ожидаемо, в кабинете кроме него больше никого не было.       Джереми пробурчал себе что-то под нос, медленно поворачивая голову обратно к печатной машинке. И он бы уже забыл о том, что только что слышал, но крайне отчётливо почувствовал, как кто-то или что-то прикоснулось к его плечу. Коллингвуд резко им повёл, пытаясь сбросить сам не понимая что, но это «что-то» перешло на его голову. На ту переднюю часть, на которой не покоилась золотая блестящая тяжёлая корона. Джереми на мгновение замер, понимая, что чувство невероятно знакомое.       — Крис? — встрепенулся Коллингвуд, попытавшись схватить ладонь, что зарылась в его волосы.       Ему это удалось, ведь действие зелья медленно развеялось, оставляя после себя лишь туманную дымку.       Перед ним стоял Мэлтон собственной персоной. Ладонь Криса была непривычно прохладной; похоже, побочное действие магии. Джереми обхватил её уже обеими руками, неуверенно и робко прижимая к своей щеке в попытке согреть.       Каждая разлука с Мэлтоном казалась вечностью. Хотелось получить как можно больше тепла и нежности, пока они вновь не разошлись, и пока не начался не самый приятный разговор.       Тем более, Джереми был уверен — совсем скоро они расстанутся навечно.       — Прости за то, что не признался сразу, — Коллингвуд вздохнул, когда Крис сложил руки на груди и попятился на несколько шагов назад.       — Ты не знал, почему именно я зол на вас двоих, — Мэлтон покачал головой. Джереми согласно кивнул.       Он прекрасно понимал, что столь долгая и сильная обида не могла быть оправдана только тем, что Майкл перестал с ним общаться без объяснения причин. Наверняка было что-то более весомое, о чём ни Флетчер, ни Коллингвуд не подозревали, и оттого не искали шанса извиниться.       Джереми даже не мог винить Криса в том, как именно тот воспринял всю эту ситуацию много лет назад. С его стороны, возможно, это в самом деле выглядело как бессовестная отвратительная кража его единственного друга.       Коллингвуд даже был бы как-то эгоистично рад, если бы всё сложилось на самом деле так.       Тогда не было бы нужды вырывать собственное сердце.       — Позволишь узнать? — осторожно спросил Джереми, почти шёпотом.       Мэлтон знал, куда шёл. Он с самого начала собирался быть честным с Коллингвудом, поэтому сразу же медленно кивнул. Джереми встал с места прямо напротив Криса — заученный на подкорке сознания этикет не позволял сидеть в присутствии того, кого считаешь равным. Мантия тихо прошуршала по мраморному полу.       — Как не стыдно это признавать, Майкл всегда был моим защитником, — начал издалека Мэлтон. Он медленно принялся снимать перчатку с левой руки, поочерёдно оттягивая каждый палец, но не снимая полностью. Всё же, хотелось как можно сильнее отсрочить великое неудовольствие видеть ужас на лице Коллингвуда. — Похоже на него, да? — Крис усмехнулся, но губы Джереми даже не дрогнули в улыбке. Явно было не до того. — Но, когда ты отнял его у меня, я остался совсем один. Ты, вероятно, не в курсе, но подростки за пределами дворца бывают жестокими.       Мэлтон окончательно снял перчатку, заставляя Джереми тихо ахнуть и прикрыть рот ладонями. Столь же медленно Крис освободил и вторую руку.       Коллингвуд осторожно и медленно, взглядом словно спрашивая разрешения, взял в обе руки ладонь Криса. Изуродованная кожа под пальцами чувствовалась невероятно странно, но Джереми подумал, что к этому можно привыкнуть.       Странно, но не неприятно.       Только невероятно стыдно.       Стыдно за то, что совсем немного, но он виноват в том, что это случилось с Мэлтоном. Джереми ойкнул и резко отнял ладони от руки Криса, когда тот чуть шумно выдохнул. Коллингвуд испуганно поднял взгляд, но Мэлтон только покачал головой.       — Всё в порядке, просто непривычно, — Мэлтон убрал перчатки в сумку, но те всё равно оттуда выглядывали, чтобы Крис в любой момент смог надеть их обратно. — Физически мне не больно, если ты так подумал.       Джереми шумно сглотнул, но понятливо кивнул. Обратно к рукам Криса он всё-таки не потянулся: чересчур уж волнительно и лично. Коллингвуд потупил взгляд, будто пол был гораздо интереснее, чем всё, что происходило вокруг. Невероятно стыдно перед Мэлтоном, который это «представление» провёл уж точно не просто так. Чтобы Джереми так и реагировал — смотрел вниз и не мог и слова произнести.       Тут почти не было вины Коллингвуда, всё-таки. Он не знал об этом.       Но если об этом осведомлён Майкл, то серьёзного разговора ему не избежать. Всё же, рыцарям не предстало бросать кого-либо в беде. А если при всём этом знании у Флетчера не нашлось возможности помочь, у него была возможность попросить прощения. И если бы Майкл это сделал, то не было бы этого разговора сейчас.       Джереми слегка встряхнул головой. Нельзя так сильно давить на Флетчера даже в своих мыслях.       Вряд ли здесь вообще есть виновные.       Просто Крис был ребёнком, которого некому уберечь. А поэтому он имел полное право затаить обиду на того, кто всё детство давал ему эту безопасность, и вдруг исчез из его жизни. И на того, кто отнял у него защитника.       — Хотя бы расскажи, как так вышло, что Майкл переметнулся к тебе, — Крис продолжал пристально сверлить взглядом Джереми. — Я почти уверен, что из-за продвижения по службе. Другое объяснение мне тяжело найти.       — Я могу полностью рассказать тебе историю, — Коллингвуд слабо улыбнулся, но лишь на мгновение. — Просто позволь мне себя отбелить, ладно? — Мэлтон ожидаемо кивнул. Всё же, он здесь за объяснениями.       Джереми любил изредка вспоминать детство. Ту часть, когда мама ещё была жива. Когда её аккуратная соломенная шляпка в особо жаркие летние дни бросала тень на янтарные яркие глаза и скрывала под собой каштановые кудри в низком хвосте.       Увы, но сейчас вспоминать нужно не об Эвелине.       — После смерти мамы, — Джереми сделал паузу и тяжело вздохнул, на мгновение прикрывая глаза. — За моё воспитание взялся Король Филипп, — Коллингвуд сложил руки на груди, слегка обнимая себя за плечи. Крис внимательно смотрел на него, борясь с желанием подойти ближе. — Он заставил меня ходить на рыцарское обучение. Поначалу я ненавидел эти занятия, — Джереми повернул голову к окну и слегка улыбнулся. — А потом я понял, что из тех детей меня вообще никто не знает. Ну, мне ведь запрещалось покидать дворец. Они принимали меня как равного и не падали мне в ноги, — король заправил кудри за ухо аккуратным движением изящных пальцев. — Я впервые смог завести друга, — Коллингвуд повернулся к Мэлтону и склонил голову на плечо. — Ты ведь уже догадался, о ком я?       — О Майкле, — нехотя выдавил из себя Крис. Джереми неспешно кивнул.       Голос Мэлтона будто был глотком свежего воздуха.       — Да, — вздохнул Коллингвуд и неловко вздрогнул. Он так и не перешёл к ответу на вопрос Мэлтона, и сейчас было самое время. — Однажды Майкл уговорил меня пойти познакомиться с тобой, хотя я боялся выходить из дворца без охраны. Мы только вышли, как нашли Нэйтана, — Джереми заправлял непослушные пряди волос за уши, будто это помогало справиться с непомерным стрессом. — Я думаю, тебе не нужно объяснять, в каком состоянии он был после нескольких недель проживания на улице. Мы не могли не подобрать его.       Коллингвуду не хотелось думать о том, в каком ужасном положении был Нэйтан, когда они только его нашли. Казалось, что на нём ни одного живого места; он дышал на ладан и умудрялся плакать в бессознательном состоянии. Это запомнилось абсолютно отвратительным и ужасным зрелищем, которое никогда прежде маленький прилежный принц Джереми не видел.       — Король Филипп нас хотел наказать за это, но мне единственный раз в жизни удалось его уговорить этого не делать. Вместо этого мы вдвоём выхаживали Нэйтана, и едва могли от него хоть на шаг отойти, — Коллингвуд смотрел снизу-вверх на Криса, ощущая себя сейчас таким маленьким и хрупким. За всю жизнь ему приходилось оправдываться всего перед двумя людьми: перед отцом и перед Крисом. Чувства были, мягко говоря, странными. — Гвардейцам запрещалось выпускать нас из дворца, это единственная оставшаяся часть наказания. Поэтому Майкл не мог приходить к тебе. Только и всего, — Джереми жалостливо свёл брови к переносице.       Те обвинения в сторону Флетчера, которые в голове Коллингвуда родились с десяток минут назад, только что с помощью его же слов потеряли всякий смысл.       Понимание пришло вместе с рассказом; просто Джереми никогда не задумывался о детстве достаточно сильно, чтобы осознавать, что всё это происходило в одно время. Коллингвуд не мог назвать себя глупым человеком, но в данный момент он просто готов провалиться со стыда. Всё было куда проще объяснить, чем разводить здесь откровения перед тем, кто искренне обижен на него последние несколько лет.       Поняв, что реакции от Криса он не добьётся, Коллингвуд неуверенно, но решил продолжить.       — Майкл мне про тебя много рассказывал, — Джереми сдавлено и измученно хихикнул. — Говорил, что мы подружимся, — Коллингвуд поджал губы. — Судя по твоей реакции, он был неправ. Вряд ли ты позволишь себе подружиться с тем, кто отнял у тебя единственного друга, — Джереми поджал губы и, пересилив себя, посмотрел Мэлтону в глаза. — Если это поможет, то… прости. Я правда не знал. Я бы отпустил Майкла на все четыре стороны, если бы только мог представить, что произошло.       Крис не мог смотреть в эти янтарные раскаивающиеся умоляющие глаза.       Сердце не стучало гулко и сильно, как в их первые встречи: привыкло к Джереми, в самом приятном и хорошем смысле этого слова. Оно бы взволнованно билось с невероятной скоростью, если бы Коллингвуда не нашлось рядом. Мэлтон за эти несколько дней понял, что Джереми ни в чём не виноват. Это была воля случая, здесь не виновен даже Майкл. Судьба-злодейка просто разделила их. Не нарочно, случайно; но теперь, спустя столько лет, воссоединила. И этого стоило ждать.       Стоило ждать. Ради того, чтобы быть рядом с Джереми. Ради того, чтобы смотреть в его пронзительные глаза, по сравнению с которыми меркли самые яркие звёзды и наскучивали самые восхитительные закаты. Ради того, чтобы видеть его очаровательную улыбку, которая была подобна нежному июньскому рассвету. Ради того, чтобы чувствовать его мягкие прикосновения, что разжигали тепло во всём теле, пускали электрические разряды по организму. Ради того, чтобы разговаривать с ним днями напролёт, лишь бы слушать мелодичный убаюкивающий голос, который был пропитан лаской. Ради того, чтобы быть рядом и защищать ценой жизни.       По спине Криса пробежала дрожь.       — Майкл правда был неправ, я не хочу быть тебе другом, — сердце ёкнуло из-за того, что Джереми испуганно отшатнулся, а плечи слегка задрожали.       Поэтому Мэлтон решил не растягивать тревожную паузу, которая давила на мозг.       — Ведь я люблю тебя.       Коллингвуд удивлённо распахнул глаза, а губы слегка задрожали. Он так сильно жаждал услышать эти три заветных слова, которые крутились и на собственном языке, но в то же время хотел, чтобы они никогда не прозвучали.       Им нельзя быть вместе. Из-за этого хотелось волком выть.       Их любовь — ошибка. На голове Джереми — корона, на его плечах — управление целым королевством. А Мэлтон волен, будто птица, и привязывать его к себе было непростительным кощунством.       Престолу нужен наследник. Джереми обязан обеспечить Моринвеллу светлое будущее, он должен за это умереть в дворцовых стенах, запершись на миллиард замков, лишь бы не было соблазна убежать. Он должен найти девушку, что станет королевой, и в её волосах будет сиять диадема.       Его личное счастье никак не вписывалось в эту картину. Все цвета мимо.       Ему хотелось сорваться и убежать с Крисом куда глаза глядят. Даже если за их спинами останется выжженное поле.       Просто это было невозможно.       Коллингвуд опустил взгляд к полу и медленно, будто подписывая себе смертный приговор, помотал головой. В груди словно что-то разбилось, а в ушах разнёсся звук, с которым осколки разлетаются по полу. Боль твердила схватиться за сердце и зажмуриться, но Джереми этим словам не последовал. Ведь тогда бы Крис бросился к нему.       Мэлтон резко отвернул голову, будто ему дали звонкую сильную пощёчину. Он не знал на что надеялся, но под рёбрами в одночасье стало пусто. То место полностью заполнили тоска и горечь, от которых хотелось откашляться, как от едкого дыма.       Как бы близко они не находились, они были невероятно далеко друг от друга.       — Простите, Ваше Величество, — прошептал Крис. С каждым словом он говорил всё тише, и закончил почти одними губами. — Я Вас больше не потревожу.       Коллингвуд шмыгнул носом и закрыл лицо одной ладонью, как только услышал стук чужих каблуков о каменный подоконник, а затем удаляющиеся шаги по соседней крыше. У Джереми даже не было сил поднять голову и посмотреть на Мэлтона в последний раз.       На трясущихся ногах Коллингвуд подошёл к подоконнику, облокачиваясь на него обеими руками, чтобы не упасть. Мантия волочилась за ним по полу тяжёлой ношей, закреплённый на сгорбленных плечах, и корона тянула голову вниз. Джереми хотелось всё это сбросить, но не было сил.       Коллингвуд нехотя выглянул на улицу. Криса уже нигде не было. Король шумно рвано выдохнул и поднял руку, чтобы поправить корону на голове.       Он тихо всхлипнул. Пальцы обжёг холодный металл.