Принц и искусство цветоводства

      Вокруг хижины в лесу за последнее время сгустилась невероятная атмосфера холода и одиночества. Несмотря на конец знойного моринвелльского июля здесь, казалось, можно было простудиться, лишь вдохнув полной грудью.       Внутри же все молчали.       Обычно в хижине всегда было шумно. Переливы лиры в руках Юджина, причитания Бетани, бурчание под нос Мелани, бурные обсуждения чего-то между Артуром и Крисом, и тихое перелистывание страниц книги в руках Эльберта. Теперь всё это сменилось. Лира покоилась где-то в углу подвала у копыт Юджина, у Бетани не стало сил на разговоры, Мелани с головой ушла в извечные раздумья, Крис не появлялся здесь, Артур готов был на любого наброситься с топором, а Эльберт чаще всего пропадал в лесу и только иногда виделся с мужем.       Это был один из тех редких дней, когда Мэлтон пришёл сюда.       Выглядел Крис, мягко говоря, не очень. Блондинистые, и без того как попало растрёпанные волосы, были будто чем-то откромсаны. За день до этого Мэлтон попытался постричь их куском стекла, ведь они раздражающе лезли в глаза, но в его отчаявшемся состоянии это оказалось очевидно плохой идеей. На пальцах прибавилось несколько царапин — боль для столь чувствительной кожи просто адская, но Мэлтон даже не прошипел и не пискнул, оставляя эти раны. В травяном взгляде не было искры, которая сияла даже в те времена, когда родителей не стало. Она тогда меркла, но не угасала полностью, ведь нужно было как-то жить дальше и приспосабливаться.       После первой потери, когда пропал Майкл, Крис нашёл выход в обиде и желании утереть Флетчеру нос.       После второй потери, когда родители не вернулись из Треллии, Мэлтону нужно было выбираться и жить своими силами.       После третьей потери…       Кажется, третья потеря оказалась фатальной.       Померкла та путеводная звезда, которая освещала Крису путь в жизни. Для него больше не существовало ни солнца, ни луны — абсолютно никакого света.       Тот человек, ради которого он готов был достать с неба все звёзды и сложить в аккуратную баночку, готовить едва сносное малиновое печенье хоть целыми днями напролёт, кинуться на самую страшную амбразуру по первому зову, просто отверг его. Даже вслух ничего не сказал.       У Криса не было сил даже на то, чтобы расплакаться.       Просто гнетущее ощущение заброшенности, словно из груди физически вырвали живое бьющееся сердце. Хотя даже эта пустота изредка умудрялась закипать в венах, как кипяток, в котором несколько невероятно долгих минут дёргались и варились ладони Мэлтона.       Как бы Крис не боялся огня, листы романа он сжёг. Все до единого, бесследно, словно их никогда не было. Пепел развеял по обжигающему июльскому ветру. Мэлтон даже не проводил его взглядом.       Крис пришёл сюда, подумав, что ему станет легче.       Он знал и понимал, что всё вокруг будет напоминать о прелестных сияющих янтарных глазах и согревающей в самые горячие морозы улыбке. Просто хотелось заполнить себя хоть на миг какой-то эмоцией, кроме опустошающего молчания.       Проблема была лишь в том, что здесь никто не чувствовал ничего другого.       С утра Бетани даже осмелилась бы назвать этот день хорошим. Для неё стало событием, что Вебб на дрожащих ослабших ножках сам вышел из подвала, чтобы поесть вместе со всеми. Он, правда, быстро занял место в самом дальнем углу на диване у книжной полки, но хотя бы не в подвале. Иначе его оттуда не вытащить силками.       Юджин нервно дёргал мягкими ушками из-за того, что прямо рядом с ним на диване сидел Мэлтон. Крис полумёртвым пустым взглядом сверлил пол, заметно сгорбившись и сложив руки на груди.       Вебб тяжело дрожаще вздохнул, оглядывая Мэлтона.       Он не виделся ни с кем, кроме Лейков и Нэйтана за то время, что сидел в подвале. Поэтому нахождение Криса совсем рядом было непривычным — тем более в таком отвратном и поникшем состоянии.       А ещё Юджину казалось, что, если он с кем-то не поговорит в ближайшие пару часов, то просто с ума сойдёт. Нэйтан слишком долго не приходил. Возможно, был занят.       Крис казался ему хорошим собеседником. Вебб доверял Мэлтону: Крис сделал для него много хорошего и ничего плохого. А ещё он не видел, как Юджин терзался и ревел всё это время, не в силах перестать себя жалеть и вспоминать детство.       Юджин считал Криса хорошим другом.       — Похоже, я долго просидел внизу, — совсем тихо начал Юджин. Он говорил так неслышно, что расслышать его было под силу только Крису. Даже Бетани, которая обычно крайне остро реагировала на все изменения в поведении Вебба, не обратила на него никакого внимания. — Не знаю даже, сколько меня не было.       Вебб поднял взгляд на Криса. Юджин бы усомнился в том, что его слышали, но Мэлтон глухо тихо угукнул, на пару мгновений повернувшись к нему. Значит, слушал.       — Я нехорошо себя чувствовал, — Вебб выдохнул и на пару секунд смотрел наверх, будто пытаясь увидеть свои рога.       Юджин нервно посмеялся, прижимая слабые исхудавшие ручонки к груди. Он и так был маленьким и беззащитным донельзя, а в подобном положении он ещё сильнее казался ребёнком, которого нужно защищать и оберегать.       — Я, наверное, заставил всех волноваться? — Юджин нервозно посмеялся, едва ли не срываясь на блеяние. Крис вновь промычал что-то неопределённое вместо внятного и вразумительного ответа. — У всех и так свои дела и проблемы, а ещё я тут…       Вебб понуро опустил голову, а ушко пару раз непроизвольно дёрнулось. Тыльной стороной ладошки он потёр глаза, но затем обратно прижал обе руки к груди.       — Нужно будет извиниться перед Бетани и Мелани, они ко мне приходили.       Юджин зыркнул в сторону эльфиек: обе маячили где-то на кухне, изредка тихо перешёптываясь. Артур тоже был там — отчуждённо и молча сидел за столом, покачиваясь на крепком спаянном стуле, будто в трансе.       Юджин подольше задержал взгляд на Бетани. Её льняные волосы, которые раньше струились до самых колен, теперь едва достигали плеч, прямо как у сестры. Вебб понимал, что так гораздо удобнее, но, увы или к счастью, не был глупым мальчиком. Если Лейк осмелилась отстричь волосы, за которыми так любила ухаживать — это плохо. Это значило, что она просто до одури сильно устала.       Это вгоняло Вебба в тоску.       — Бетани так занята, обо всех заботится, — Юджин посильнее натянул рукава кофты. — Хочется её как-нибудь отблагодарить за это. Она очень хорошая.       Вебб чуть криво улыбнулся, поднимая пугливые глаза на Мэлтона. Тот продолжал лишь угукать.       — Знаешь, Крис, а ко мне ещё заходил Нэйтан…       От одном только воспоминании о брате на лице Юджина расцвела скромная кроткая улыбка, а сам он будто засветился изнутри.       — Он приходил ко мне несколько раз, чтобы проведать и поговорить, — Юджин сжал между пальцами и ладонью колючую ткань кофты и поёжился, кутаясь в неё получше. — Не знаю, что делал бы без любимого брата, — Вебб нервно посмеялся. — Думаю, мне было бы гораздо хуже, не будь его рядом. Он так заботится обо мне, а я только и делаю, что других и его самого заставляю переживать, — Юджин прижал ушки к голове и прикрыл голубые глазки. — Но я всё равно так… бесконечно благодарен Нэйтану. Он чудесный брат.       Вебб мечтательно вздохнул, неконтролируемо тихонько блея на выдохе.       Не услышав такого нужного участливого мычания с другой стороны дивана, Юджин поднял голову. Крис всё так же смотрел в пол, который был явно куда интереснее, чем рассказы Вебба о брате.       — Крис? — осторожно позвал Юджин, дёргая ушком и склоняя голову подобно маленькому козлёнку. — Ты слушаешь? — Вебб робко дотронулся пальцем до плеча Мэлтона, и тот словно разморозился.       — А? Юджин, я прослушал, — хрипло ответил Крис, медленно и будто заторможенно повернув голову к Веббу.       Юджин хмыкнул и, опять сжавшись в маленький клубочек в углу дивана, уткнулся взглядом куда-то в стену. Крис тоже не заставил себя долго ждать; принял прежнее положение, будто забыл о том, что произошло секунду назад.       Мэлтон не слушал ни единого его слова, не запомнил совсем ничего. Он совершенно всех и каждого различал будто бы из-под толщи воды, все слова пролетали мимо его ушей, но он и не хотел их понимать. Единственный голос, который он желал слушать долгими часами, он уже не услышит.       У Вебба в груди постепенно подрастала обида. Жалость и боль ещё не до конца покинули почти детский подростковый разум, а потому то, что его, как оказалось, совсем не слушали, крайне сильно обижало. Юджин не был злым и непослушным ребёнком, но иногда, как сейчас, невероятно хотелось. Просто чтобы кто-то вёл себя как Нэйтан: не перебивал бы его через каждое слово и в самом деле слушал бы. Вебб ведь не просил так уж много, верно?       После каждого «прослушал» в свой адрес он тихонько вздыхал и терпеливо повторял. И, должно быть, было бы куда хуже, если бы это «прослушал» прозвучало прямиком из уст Нэйтана.       Юджин всегда старался быть участливым слушателем. И постоянно говорил всем, что всё будет хорошо, даже если знал, что всё обречено на провал.       Просто пару недель назад вера в то пресловутое «всё будет хорошо» погасла, как звезда, которой Вебб загадывал это самое желание.       — Ну конечно же ты не слушал, — пробурчал Юджин чуть громче, чем до этого, резко повернув голову в сторону Криса. — И о чём я думал, рассказывая тебе это всё? — Вебб был молчаливым, а поэтому всегда размышлял прежде, чем говорить. Но сегодня другой случай. — У тебя ведь нет ни одного близкого человека, который бы так беспокоился о тебе. Тебе этого не понять, да?       Мэлтон вздрогнул и повернулся к Юджину, как только до него дошёл смысл сказанного. Даже сквозь истощение и подавленность Крису удалось услышать то, что попало в самую цель. Будто Вебб был метким стрелком, попавшим в яблоко на чужой голове с расстояния целой лиги.       Ни одного близкого человека, который беспокоился бы о Крисе.       Ему ведь не понять, верно?       — Да, Юджин. Не понять, — прошипел Мэлтон явно громче, чем нужно было. На него моментально обратились четыре пары глаз, а сам Крис продолжал смотреть в пол. — У меня ведь не было лучшего друга, который остался во дворце, чтобы присматривать за твоим ненаглядным братцем, — та самая злополучная пустота закипала внутри. Медленно, но крайне верно. — У меня ведь не было родителей, которые просто замёрзли насмерть в метели, да? — Мэлтон встал на ноги, теперь поворачиваясь к Юджину всем телом. — У меня ведь не было любви всей жизни, который два дня назад моё сердце втоптал в грязь, да, Юджин?! — Крис рявкнул на Вебба, сжимая и разжимая кулаки, но стремительным движением развернулся к Артуру, услышав, как по деревянному полу двигается тяжёлый плетённый стул.       — Уличных музыкантов, вроде, регулярно бьют. Давно тебе мозги никто не вправлял на место? — Артур гортанно рыкнул, но, пока не пахло жаренным, не было желающих его останавливать. Ещё не от чего.       — Никакой я не уличный музыкант! — Крис с неизвестной злостью посмотрел на Юджина, мгновенно вжавшегося в диван. — Я вор. Наглый вор, который даже не пытался работать. Ужасный человек, которого надо бросить в темницу на пожизненное!       — Так значит, те целебные травы…       — Ни одного гроша за них не отдал, как и всегда. На королевские деньги купил, — гордо хвастался Мэлтон. Ему было плевать, что перебивать кого-то в присутствии Артура чревато последствиями. Крис будет рад, если эти последствия наступят. — Взял деньги прямо из рук Его Величества и даже лишние потратил. Как же мне повезло встретиться с вами! С такими добренькими, милыми и нуждающимися в помощи существами, как вы все! Отпустили меня, когда я впервые прибежал сюда, убегая от кого-то, кто пытался меня поймать из-за кражи. Даже глазом не моргнули, когда я сказал, что случайно забрёл сюда. И с травами я бы даже не подумал помогать, если бы не Джереми! — Мэлтон услышал, как за его спиной подняли топор, который недолго протащился по полу. Крис ошалело быстро развернулся и поднял голову, встречаясь взглядом с Артуром. — Давай! Отруби мне голову уже, осчастливь меня!       Плечи Мэлтона задрожали, а по щекам, будто по команде, потекли слёзы. На лице продолжала сиять горделивая избитая улыбка, которую он держал из последних сил.       Он боялся смерти.       До жути боялся. От одной только мысли, что он однажды умрёт, кровь застывала в жилах.       Теперь не так страшно. Перестало быть страшно, когда на признание в любви ему ответили гробовой тишиной и мотком головы. Когда Джереми даже не осмелился посмотреть ему в глаза. Когда Джереми даже не попытался броситься за ним, когда даже не сделал шаг в его сторону.       Мэлтон не хотел жить, если у него не было ни одного шанса на счастье. К своему горю он был слабаком, который не способен самостоятельно оборвать эту тонкую ниточку. Но рядом оказался его добрый знакомый с топором наперевес.       — Я даю тебе последний шанс уйти, — прохрипел Артур, сжимая в ладони ручку топора. Казалось, его костяшки стали ещё чернее, наливаясь первородной тёмной энергией.       — Уйду отсюда только вперёд ногами, Арти, — Крис почувствовал, как ноги задрожали и грозились вовсе подкоситься. Кулаки Мэлтона сжимались и разжимались уже сами собой. — Я ведь заслужил, верно? — Крис не мог больше держать улыбку на лице, а слова тонули в всхлипах. — Я заслужил! Я плохой человек!       Артур шумно выдохнул через нос, словно разозлённый бык. Он видел, как Мэлтон мучался и как ему нужен этот сильный мощный удар топора. Только сам Артур не был милосердным.       — Идём, — бросил Артур, разворачиваясь и выходя из дома. Он обернулся через плечо, ожидая, когда Крис пойдёт за ним на дрожащих ногах.       — Прекрати! — рявкнула Бетани, загораживая Криса спиной. Она грозно смотрела на Артура; с его стороны это наверняка выглядело просто смехотворно.       Едва ли прошло мгновение, как Лейк с противным скрежетом провела отросшим ногтем по одному из амулетов, и вторую её ладонь охватило трещащее пламя. Она поднесла руку прямо к лицу Артура, едва ли не обжигая уродливую кожу, а свободную руку нервно сжала в кулак.       Артур даже не шелохнулся. Только на короткое мгновение в бездонных алых глазах мелькнуло неподдельное удивление и отражение огня. Все сделали испуганный шаг назад, кроме Криса. У Мэлтона лишь промелькнула безумная мысль лицом прильнуть прямо к пламени.       — А ты говорил, что у меня не получится, — голос Бетани звучал донельзя хрипло. Так, будто она пыталась и речь сделать похожей на Артура, используя его собственную магию. — Сил твоих заклинаний ведь хватит, чтобы спалить весь лес дотла? — Лейк нервно вздрогнула от одной мысли об этом огромном пожаре. Было ясно как день, что она уж точно не всерьёз. Но Бетани старалась хоть немного устрашить громадного тёмного духа перед собой. — Он нам друг, Артур. Именно нам он ничего плохого не сделал и ничего не украл. Только привнёс. Ты правда думаешь, что он достоин смерти? — огонь на руке распалялся всё ярче и сильнее. Языки пламени ласкали кончики витиеватых чёрных рогов и накаляли металл обручального кольца. — Вы оба успокаиваетесь и затыкаетесь после того, как извинитесь перед Юджином, — на короткое мгновение Лейк зыркнула на Криса, но тут же перевела глаза обратно. По лицу Мэлтона до сих пор текли слёзы, но абсолютно беззвучно. Бетани вновь сосредоточила взгляд на тёмном духе. — Если у тебя есть привычка рубить людей направо и налево, то это не значит, что привычка хорошая. Опустил. Топор. Сейчас же.       Бетани рычала, а её рука стала медленно чернеть.       Артур хмыкнул и слабым кивком головы потушил пламя. Лейк сразу же схватила себя за запястье, которое принялось приобретать кромешно чёрный цвет. Бетани шипела под нос ругательства, жмурясь и сгибаясь в три погибели.       Бетани, может, и смогла обуздать магию Артура и сделать из неё амулет.       Но тёмный дух владел ей куда виртуознее.       — Моя магия достаточно сильна, чтобы спалить вашу хижину, Бетти. Так что давай будем поаккуратнее общаться со мной, договорились?       Лейк подняла глаза, в уголках которых скопились росинки слёз. Она кивнула, несмотря на то что мысли её были совсем о другом — теперь у неё появилась новая информация для улучшения амулета. Надо было быть умнее и отвязать душу Артура после перемещения магии в амулет.       Артур уже убивал людей десятками, если не сотнями. И не в силах Бетани остановить его ещё от одного трупа. Но она рада, что хотя бы попыталась.       Крис и Артур почти скрылись в лесу меж деревьев, как за их спинами раздался визг Юджина. Кажется, он кричал что-то про то, что они должны остановиться. Крис бросил взгляд на хижину и увидел, как Мелани прижала Вебба к себе, не позволяя убежать в лес за ними.       Ещё одно потрясение для крохотного фавна.       По щекам Мэлтона текли слёзы, скапливаясь на подбородке и капая на землю. Он шёл, опустив голову и часто шумно всхлипывая, иногда утираясь рукавами кофты. Крис не чувствовал себя человеком, который шёл на верную смерть — он чувствовал себя ребёнком, которого сейчас накажут и выпорют, но не более того. Хотелось ощущать смерть, дышащую в затылок и шепчущую, что скоро это всё прекратится.       Перед глазами не проносилась жизнь, а стук сердца не отдавался гулом в ушах. Крис просто покорно шёл за Артуром, словно всё нормально и так нужно было. Мэлтон даже не рассматривал вариант рвануть в сторону и убежать.       Крис откуда-то знал, что никогда в жизни больше не почувствует ничего мало-мальски хорошего и приятного. Единственный человек, ради которого стоило просыпаться по утрам, ясно дал понять, что Мэлтон ему не нужен.       А значит, самому Крису не нужна была жизнь.       — Убей меня, — в очередной раз попросил Крис и поднял голову. Глаза были красными от слёз, губы дрожали, а из горла с трудом доставались слова.       — Я не подарю тебе такого счастья, — фыркнул Артур и развернулся.       На его плече блестел верный закалённый топор, с которого так и не смылись запёкшиеся реки человеческой крови. Ясное полуденное солнце пробивалось широким лучом через крону деревьев, освещая величественного тёмного духа. Язвы и волдыри на его кромешно чёрном лице, казалось, стали ещё уродливее. В глазах, налитых алым, читалась злость вперемешку с усталостью и необъятной тоской. На монументальных рогах блестело солнце, а от обручального кольца на кончике правого рога оно вовсе отсвечивалось, ослепляя. Изо рта торчало два острых, словно лезвие самого тонкого кинжала, клыка, один гораздо длиннее второго.       Артур выглядел невероятно уродливо.       Все, кто с ним был знаком, не видели в жизни образа более безобразного и чудовищного. Подобные ему монстры обычно приходили детям в самых страшных ночных кошмарах, до которого беспощадный мозг имел несчастье додуматься.       — Я в любом случае не убью тебя, — прохрипел Артур. Он сутулился, чтобы даже самый тихий его шёпот проникал прямо в разум и резал его изнутри. По телу Мэлтона не пробежало ни единой мурашки, ведь он уже не боялся. К его великому сожалению, он не умрёт сегодня. — Ты сейчас объясняешь мне, почему ты ведёшь себя как псина, сорвавшаяся с цепи. Потом я решаю, что с тобой делать, — Артур выдержал паузу в несколько секунд, спуская топор с плеча и ударяя его обухом о вторую свободную раскрытую ладонь. Когти были гораздо мощнее и пронзительнее, чем любое известное Крису оружие. — Если посчитаю, что причина тупая, то как раз цепью тебя где-нибудь здесь и привяжу. Поверь, места хватит, и проживёшь ты долго. Я заботливый хозяин, — Артур почти рычал. — Если сумеешь оправдать себя, то отпущу на все четыре стороны, — дух слабо недвусмысленно указал головой в направлении Моринвелла. — А если пойму, что ты лжёшь, то отрежу ухо. Солжёшь во второй раз — лишишься глаза. А мой дорогой светоч тебя вылечит, чтобы ты не скопытился. Поверь, я буду оставлять тебя живым до момента, пока мне самому не захочется тебя убить.       Ноги Мэлтона всё же подкосились, и он практически бесшумно упал на колени, упираясь руками в жёсткую холодную траву. Крис дрожал всем существом, а Артур терпеливо ждал, возвышаясь над ним каменной ужасной горгульей.       Глаза Мэлтона были широко раскрыты, и из них продолжали капать слёзы. Горло жгло из-за малейшего попадания воздуха, а былые всхлипы превратились в болезненный скулёж.       Он боялся солгать.       Крис был жалким трусом. И такую же никчёмную жизнь и проживёт.       — Любовь всей моей жизни отверг меня, ни сказав при этом ни слова, — голос Мэлтона дрожал, а он сам едва контролировал пальцы, чтобы не сжать в них траву. На подкорке сознания Крис понимал, что от этого станет больно Эльберту, и тогда он уже точно не убежит. — Я его больше никогда в жизни не увижу, — Мэлтон склонялся всё ниже к земле, будто молясь на ужасный образ пред собой. — Не хочу жить, если у меня нет шанса быть счастливым. Если нет шанса видеть его прекрасную улыбку и слышать чудный голос… Боже, какой у него красивый голос! — Крис взвыл, резко выпрямляясь и хватаясь руками за голову. — Вечно бы слушал его, даже если бы он обсыпал меня оскорблениями с головы до ног! Лишь бы он рядом был, боже! Даже если посадит меня в темницу, то буду счастливее всех на свете, если он меня вдруг навестит, — на одно короткое мгновение на лице Криса мелькнула улыбка, когда он представил, что Джереми на самом деле мог снизойти до него в таком ужасающем месте, как темница. — Но этому не суждено случиться! Мы больше никогда не увидимся. На моё признание он лишь помотал головой, понимаешь? Даже слова не сказал, — Мэлтон обнял себя за плечи, чтобы вовсе не вырвать волосы. Он шумно выдохнул, будто опомнившись, а сердце ушло куда-то в пятки. — Хотя тебе откуда про такое знать. Тащи свою цепь. Если хватит сил, задушу себя ей или размозжу себе череп о дерево, — Крис заглянул в глаза Артура, стараясь найти в них хоть капельку отклика. — Без любви нет никакого смысла. Лучше жить в мире, где тебя ненавидят, но есть один-единственный любимый и любящий человек, чем жить в мире, что обожает тебя, но тот самый человек шлёт тебя куда подальше, — Мэлтон предпринял попытку подняться на дрожащие ноги, но упал обратно. Жалкий. — Джереми… Мой прекрасный, очаровательный, неземной Джереми отверг меня. Все мои друзья заполучены ложью. Я не исполнил ни одной мечты, и даже если исполню, буду себя ненавидеть. Достаточно весомая причина для тебя?       — Достаточно.       Крис удивлённо распахнул глаза, а зрачки резко сузились, будто перед его взглядом загорелись свечи.       Артур был кровожадным жестоким убийцей, а любое слово, хотя бы отдалённо шепчущее о симпатии, выплёвывал и фырчал так, словно съел луковицу целиком. Даже обручальное кольцо он носил на самом кончике рога, а не на пальце, и оно могло свалиться и затеряться в траве в любой момент.       Была лишь одна деталь.       Если бы кольцо на самом деле спало, Артур бы потратил всё время мира, лишь бы его отыскать.       — Что ты так смотришь? — утробно прорычал Артур. Он горделиво вскинул голову. — Можешь быть свободен. Королевский пёсик.       — Просто удивлён, что ты знаешь значение слова "любовь", — истерика отступала, оставляя место гнетущей пустоте, а оскорбление пролетело мимо ушей. Давно стоило вынести всё за пределы саднящей больной головы.       Артуру стоило больших усилий не вонзить топор в землю в паре сантиметров от рук Криса. В этом случае Эльберту было бы больно. Его дражайшему и любимому мужу... его лучшему другу с обручальным кольцом было бы больно.       — Да как ты смеешь, — прошипел Артур сквозь зубы. Он зарылся пятернёй в волосы Мэлтона и поднял его, заставляя громко зашипеть от боли и всё же встать. — У тебя хотя бы была возможность получить отказ. А я даже признаться в любви не могу! Всё порушится, как карточный домик, если я это сделаю, — Артур закинул голову Криса, заставляя того смотреть ему в глаза. — Так что не смей говорить, что я этого не понимаю. Видишь кольцо на моём роге? Это всё, чего я достоин, — голос становился всё более хриплым и гробовым с каждым словом, а рука переместилась с головы на шею. Когтем на большом пальце Артур провёл прямо под подбородком Криса, оставляя след в виде тонкой неглубокой царапины. — За целую сотню лет. Одно кольцо и очень много слёз. А я молчу в тряпочку, чтобы иметь возможность быть рядом и защищать. Так что заткни свой поганый рот и беги на своих тоненьких спичках в Моринвелл!       Артур швырнул Мэлтона в сторону и не заметил, как за собственной спиной зашуршали цветущие вишнёвые кусты.       Крис поднялся на ноги так быстро, как только мог, отталкиваясь рукой от земли. Он сломя голову побежал в сторону королевства, не оглядываясь ни на мгновение. Единственное, что он умел хорошо — убегать от верной смерти. Не более того.       Мэлтон не знал, сколько он бежал. Взгляд был затуманен слезами, а поэтому его будто прошибло током со всей силы, когда краем глаза он заметил белёсый силуэт.       — Постой, — прошелестел Эльберт, резко придерживая Мэлтона за локоть. Тот испуганно повернулся, сразу же застывая на месте. — Ох. Не хотел напугать, — Эльберт сложил руки на груди, своеобразно закрываясь от внешнего мира. — Просто хочу дать тебе совет. Позволишь?       Крис неспешно кивнул, всё же немного расслабляясь. Он блуждал шальным взглядом по всему, за что мог зацепиться — только бы не увидеть где-нибудь Артура.       — Пока вы оба живы, всё ещё можно исправить, — Эльберт опустил взгляд, а плечом опёрся о ближайшее дерево. — Думать о собственной смерти стоит тогда, когда на крышку его гроба начнёт сыпаться земля. Возможно, стоит немного подождать, — Эльберт запнулся и медленно поднял голову. — Я имею в виду... Стоит подождать, и всё будет в порядке. Счастлив ли ты будешь, если погибнешь, так и не узнав, что он любит тебя в ответ? — Эльберт чуть ссутулился, пытаясь закрыться от внешнего мира и пытливого взгляда ещё больше. Не привык он разговаривать с кем-то, кроме Артура. — Счастье не приходит сразу, оно хромает. Его нужно дождаться.       — Ты так уверенно это говоришь, будто знаешь наверняка.       — Когда твой век длится полтысячи лет, и из них ты прожил сотню, уже о многом успеваешь подумать, — Эльберт неуютно повёл плечом. — Не пытайся сбежать от жизни. Лучше убегай от смерти. Ты, вроде, с побегами как раз и справляешься.       — Да. Да, наверное, справляюсь, — Мэлтон опустил взгляд и глубоко вздохнул, окончательно успокаивая сердце. Истерика выпустила из цепких пальцев. — Я пойду?       — Есть ещё вопрос, — вдруг встрепенулся Эльберт, будто его укололи. — Артур ведь говорил все эти вещи... обо мне?       — Да, о тебе.       Эльберт хмыкнул и втянул голову в плечи.       — Жаль.       Крис хотел остановить Эльберта, но вовремя опомнился. Он никогда не окликался, если его позвать, а сейчас не сделает этого и подавно. Явно не та ситуация, чтобы продолжать разговор.       Мэлтон потёр глаза ладонями в жёстких перчатках. И, шумно выдохнув, отправился в Моринвелл.       Теперь такое ненавистное королевство.