Принц и искусство цветоводства

      Когда Джереми рассказывал Майклу о том, где жил Крис, он будто с самого начала знал, что ему предстоит работать посыльным.       Поэтому Флетчер даже не удивился, когда Джереми передал ему коробочку с чем-то, от чего пахло невероятно сладко. И, как только Коллингвуд прошипел, что это надо отнести Крису «так быстро, как ты ещё никогда не бегал», Майкл даже не подумал задавать лишних вопросов. Для тифлингов, тем более не подбитых, это не было большой проблемой.       Ничтожные остатки самолюбия Майкла были задеты тем, как его очередному отсутствию обрадовался Нэйтан, но это было в порядке вещей. Флетчер был третьим лишним и покорной тенью Нэйтана после смерти Короля Филиппа, а потому приходилось терпеть и молчать в тряпочку.       Особенно сейчас: когда Нэйтану со дня на день перейдёт долгожданную черту совершеннолетия, Джереми изводил себя работой и отсутствием сна, а сам Флетчер спустя почти двенадцать лет шёл просить прощения за свои проступки. Странно выходило.       Джереми, тараторя так, что Майкл едва различал слова, объяснял, в чём дело. Почему именно Крис скрипел и клацал зубами от одного только взгляда на Флетчера.       Стоило догадаться, что так всё и будет.       Мэлтон никогда не был избалованным мальчишкой. Джулиет сроду не одаривала его чрезмерным вниманием, зато старалась дать максимум знаний и комфорта вокруг, в меру возможностей. Эйден же запомнился Флетчеру тем, что его никогда не было дома, а если и был, то Крис бурчал и устремив глаза в землю говорил что-то про алкоголь. Так что Майкл привык к тому, что лучший друг был невыносимо чувствительным к словам. Так что все «ты мой самый лучший друг», «я горжусь тобой» и «конечно, я всегда буду рядом», Флетчер истратил когда-то в детстве. Крису надо было слышать это. И ему надо было услышать извинения.       А ещё его нужно было защищать. Всё-таки, слабый маленький мальчик без присмотра родителей, которого в детстве пугали бандитами и совершенно не учили постоять за себя.       Поэтому от рождения сильный и закалённый тифлинг пришёлся в список друзей из одного пункта как никогда кстати.       И обещал ведь защищать всю жизнь.       Клялся на инфернальной чернильной крови в вечной дружбе. Даже широкий глубокий шрам на ладони остался.       То, что Майкл остался во дворце без возможности оттуда выбраться — воля злого рока, который решил их разделить. Вот то, что Майкл ни разу не извинился за всё это время — исключительно его глупость и идиотизм. И судьба тут была вообще ни при чём.       Просто, когда Флетчер всё же прибежал к старому дому Мэлтона, Джулиет так накричала и рявкнула на него, что Майклу стало понятно, что приближаться больше не стоит.       Флетчер всё это время был в неведении. Риетта тоже пыталась навестить Криса; по просьбе сына, конечно. Только всё, что ей удалось узнать — пару явно новых слов, что не пропустила бы моринвелльская цензура, и которые она не могла даже перевести на инфернальный язык. Поэтому и Майклу строго-настрого было запрещено видеться с Крисом.       А Майкл был послушным сыном.       Он в целом всегда был послушным мальчиком. Что для Риетты, что для Кайрона, что для Короля Филиппа, что для Джереми с Нэйтаном, что для Криса, что для Мелани. Очень преданный и удобный.       Такие характеры тоже нужны. И Флетчер охотно жил с этой ролью.       Поэтому хотелось наконец-то извиниться перед Мэлтоном. И выдалась очень хорошая возможность сделать это.       Майкл жил хорошо, даже очень. Оставалось только выгнать старых скелетов из платяного шкафа.       Уже перевёз родителей в дом получше. Есть красивая восхитительная любовница, и у них друг с другом не было ни одного обязательства. Высокие чины на службе, тем более на той, о которой Флетчер грезил с пелёнок. Осталось только извиниться перед самым лучшим другом.       И всё, как Майклу казалось, будет замечательно.       Флетчер шёл уже по знакомому берегу реки, но в этот раз куда бодрее и ровнее.       Майкл просто надеялся, что Крис у себя дома. Потому что от Мелани он слышал, что Мэлтон мог жить у них днями и неделями — ничего не мешало ему и сейчас быть в хижине в лесу. Тогда Флетчеру пришлось бы ждать его несчётное количество дней, ведь вернуться во дворец и сказать Джереми, что он ничего не передал, было бы смерти подобно. Несмотря на внешний вид Коллингвуда, в гневе он был на самом деле страшен, и испытывать это на себе не хотелось. Рвать и метать — довольно мягкая характеристика того, что делал Джереми, когда злился.       Так что Флетчер был несказанно рад и взволнован, когда увидел впереди мутный силуэт. Крис вновь сидел на речном берегу, но теперь ближе к воде, и, будто загипнотизированный, смотрел на водную гладь. Даже издалека он выглядел пугающе, но Майклу была неизвестна причина, а поэтому страшной тоскливой ауры вокруг он не почувствовал. Инфернальным существам было слишком сложно понять, как чувствуют себя земные или какие-либо другие, когда им плохо — совсем разное восприятие мира.       Мэлтон болтал босыми ногами, погружёнными в воду по щиколотки. По глади разносилась неприятная рябь, а всплески было слышно редко. Должно быть, привычка быть бесшумным.       — Здравствуй, — тихо поздоровался Майкл, чтобы ненароком не напугать Криса. Тот, напротив: повернул голову медленно и без каких-либо эмоций. Будто то, что Флетчер приплетётся сюда, было очевидно и предсказуемо, или он вовсе был здесь уже битый час.       Мэлтон лишь затравленно чуть хрипло промычал что-то, что можно было принять за приветствие.       Он в целом не спешил. Не спрятал осколок стекла с запёкшейся на нём кровью, не поспешил привести в порядок, не надел перчатки.       Из-за вида его рук Майкла кольнуло чувство вины глубоко внутри. Да, Джереми описывал их в подробнейших красках, и Флетчер думал, что готов к этому зрелищу. Готов, но не до самого конца, если быть честным.       Кожа тифлингов — мягкого фиолетового цвета. Демоническая — багряного цвета. Человеческая — принимала весь спектр цветов от сливок с молоком до кофе с шоколадом. Руки Криса словно принадлежали демону, но никак не человеку с ванильной кожей. Ещё и эти нарывы с волдырями, будто бы купание в лаве Преисподней и испаряющимся кипятке были привычным делом.       И это всё из-за Майкла.       Ещё и такой резкий контраст с кожей выше кистей, который стал заметен из-за закатанного рукава кофты. Хотя неглубокий порез на запястье по цвету был похож на обожжённые руки, стоило признать.       Флетчер пару раз непонятливо моргнул. Порез. И осколок стекла в правой руке.       — Ты этим стеклом пытался…       Майкл осёкся, едва ли не выругавшись себе под нос. Это явно не то, о чём следовало спрашивать или вообще заводить разговор. Даже самому последнему идиоту было понятно, что Крис попытался сделать, и почему один рукав его кофты закатан.       Флетчеру сейчас как никогда пригодилось бы его умение думать перед тем, как открывать свой рот.       — …неважно.       Крис и так был невероятно подавлен. Настолько, что сидел на берегу реки с грязным осколком стекла в одной руке и задранным рукавом на второй. Один неверный шаг, и Мэлтон либо воплотит задумку в реальность, либо бросится с этим самым осколком на Майкла. Вряд ли навредит ему этим, но больше пугал порыв, чем сами действия.       Оба расклада его категорически не устраивали. А поэтому нужно было думать хотя бы чуточку усерднее.       Мэлтон не прогонял его — это уже было хорошо. Мелани всё-таки вскользь упоминала, что с Крисом лучше быть аккуратнее. Пару дней назад они с Нэйтаном наведывались в хижину. Удручающее зрелище.       Но хотя бы Мелани в порядке.       Была надежда, что за это время Мэлтон уже пришёл в себя, и они помирились с жителями домика в лесу. Слишком наивно, судя по его состоянию.       Флетчер неловко помялся на месте. Инфернальным созданиям на самом деле было тяжело понимать эмоциональное состояние других существ. Просто так сложилось, и Майкл ничего со своей природой поделать не мог.       Хотя он пытался. Правда пытался.       И что-то ему подсказывало, что надо быть крайне осторожным, будто обрабатываешь широкую глубокую рану у разъярённого тигра, который может броситься на тебя в любой момент. Потому что Мэлтон, пусть и не подавал очевидных признаков того, что он зол, наверняка не радовался визиту Флетчера. И уже отогнал бы его всеми возможными способами, если был бы в силах.       С тихим шорохом ткани, что приглушался журчанием воды, Майкл выудил из сумки посылку.       Теперь осталось подумать о том, как её вручить, чтобы они вдвоём со свистом не полетели в реку.       Майкл молчал, даже не пытаясь привлечь внимание Мэлтона. Крис продолжал смотреть на рябящую водную гладь, будто загипнотизированный. Флетчер тяжело вздохнул и с удивлением для себя утихомирил собственный хвост, который, как оказалось, ходил ходуном. Майкл стыдливо кашлянул в кулак и всё же протянул Крису коробку.       — Это… это от Его Величества, — чуть хриплым от волнения голосом сказал Флетчер. Крис нехотя повернул к нему голову, чуть вздрагивая от увиденного. — Попросил передать как можно быстрее.       Мэлтон недоверчиво взял небольшую коробку в руки и хмыкнул.       Внутри затеплилась надежда на то, что Эльберт оказался прав, и просто нужно было подождать. К сожалению, эта вера была не настолько сильной, чтобы губы Криса кольнула облегчённая улыбка, руки задрожали, а сердце забилось бы чаще.       В этой посылке могло бы оказаться что угодно. Как хорошее, как и плохое.       Коробка была довольно увесистой, но это не значило абсолютно ничего. Мэлтон достаточно хорошо знал Джереми: что бы ни было внутри, записка наверняка прилагалась. Оставалось только узнать, заставит это послание Криса прыгать от счастья, или же без лишних раздумий броситься в холодную журчащую реку.       Что-то подсказывало Мэлтону, что верным вариантом окажется отнюдь не первое развитие событий.       Но Крис был рад. Он теперь правда, как и говорил Артур, королевский пёсик. Готов ходить на задних лапках перед хозяином, только бы выслужиться и получить самую маленькую кроху интереса. Не какую-либо награду или поощрение, а просто чтобы на него обратил внимание Его Величество.       Поэтому Мэлтон несмело прижал к себе коробочку, решив, что откроет её наедине с собой. Ему не нужны лишние свидетели.       Крис недоверчиво поднял голову на Флетчера, который продолжал стоять здесь и упорно не уходил.       — Ещё что-то хотел? — фыркнул Мэлтон, обводя взглядом Майкла. Ещё несколько секунд подобного пытливого внимания, и он обязательно прожжёт во Флетчере дыру. — Пошёл вон отс…       — Да, хотел. Последние двенадцать лет хотел, — Флетчер неловко потёр затылок и отвёл взгляд. Всё же, хоть он и был тифлингом, но из-за окружения его мимика была вполне человеческой.       Мэлтон вопросительно склонил голову к плечу.       Он не был идиотом, и два плюс два сложить мог. А тем более, Крис помнил, что произошло двенадцать лет назад. То, из-за чего Мэлтон всю сознательную жизнь носил перчатки и стыдился своих ладоней. Даже наедине с собой скрывал их грубой тканью, лишь бы не видеть напоминание о том, что произошло с маленьким ребёнком в тёмной, даже при солнечном свете, подворотне.       — Я хотел попросить прощения, — выдохнул Майкл, сцепляя руки на груди в закрытом жесте. Всё же, все эти важные слова он исчерпал очень давно, будто когда-то было на них ограничение. Тогда, когда не за что было извиняться. — Ты знаешь, что, если бы я мог, я был бы рядом. Мы бы убежали, как всегда, и всё было бы в порядке, — Флетчер опустил взгляд. У него было достаточно времени подумать над тем, как лучше извиниться, но сейчас все мысли уползали, а Майкл пытался поймать их за крючковатый хвост. — И я сожалею, что всё так вышло. Прости за то, что тебе пришлось пережить.       В Крисе эмоций было не больше, чем в камне, что лежал рядом на берегу. Не дотягивало даже до раскидистого дуба в поле, в тени которого они с Флетчером провели половину своего детства.       А поэтому Мэлтону было так плевать на эти извинения. Истёк срок, когда можно было их принести. Теперь их оставалось только, разве что, выбросить в мусорное ведро и благополучно забыть.       — Твои извинения не излечат мне руки.       — Понимаю.       — И не изменит тот факт, что ты меня оставил.       — Знаю.       — Мы уже не будем друзьями, как раньше.       — После того, что произошло, с моей стороны было бы глупо метить в друзья.       Крис отвернул голову обратно к реке, не видя смысла продолжать этот разговор. Майкл же, по-видимому, был ровно противоположного мнения о том, как эта беседа должна была закончиться. Флетчер пришёл извиниться, а значит нужно предпринять хотя бы ещё одну попытку это сделать. Он сел рядом с Мэлтоном, из-за чего тот слегка отодвинулся. Майкл не задумывал под этим действием ничего плохого, но хвосты, на всякий случай, не распускал: держал хвост при себе в противоположной от Криса стороне и не трогал его.       Может, стоило быть мягче. Не с таким ярко выраженным «если бы я мог».       — Прости, — сделал ещё одну попытку Флетчер, смотря на Мэлтона. Тот упорно не поворачивался к нему, если вообще собирался его слушать. — Словами не передать, как я жалею о том, что сделал. Всё сложилось так, как сложилось, и, будь моя воля, я бы вернулся в прошлое и сделал бы всё, как надо, — Крис всё же вздрогнул и, поджав губы, отклонил голову к плечу. Подальше от Майкла. — Не потерял бы друга и не мучал бы себя после.       Флетчер грустно улыбнулся, ожидая со стороны Мэлтона хоть какой-то реакции.       Было довольно сложно принять эти извинения. В самом деле, их срок уже явно истёк.       Но… было несколько деталей.       Всё же, даже такой идиот, как Крис, понимал, что Майклу правда жаль. Конечно, эти извинения не повернут время вспять и не сделают всё обратно лучше некуда, но хотя бы можно будет перестать мучать себя. Вряд ли это очень сильно облегчит жизнь, но какую-то часть ноши явно заберёт с собой.       Флетчер помнил, о чём Мэлтон мечтал ещё совсем ребёнком. Даже после того, как сам добился всего того, что хотел, он не забыл о своём друге. Не рвался к встрече, не стремился самостоятельно найти и извиниться — бесспорно, но вряд ли Криса после случившегося было так просто отыскать. Прятал лицо за чёрным платком, да и всё тело было покрыто тёмной тканью, а первые пару лет после произошедшего он вообще не покидал дом надолго. Нет, не был трусом; просто Джулиет запрещала. Заботилась, наверное.       Но даже сейчас, когда выдалась возможность извиниться, и Мэлтон нашёлся сам, Майкл пришёл сюда не по своей воле. Его отправил Джереми.       Он извинялся не за то, что оставил Криса в полном одиночестве. Он просил прощения за то, что они оба потревожили Коллингвуда всей этой ситуацией. По крайней мере, в больном мозгу Криса всё рисовалось именно так, и никак иначе.       Да, Флетчер всё детство был его единственным близким существом. Да, они были не разлей вода и во всём помогали друг другу. Только сейчас всё по-другому.       Майкл служил во дворце покорной гончей из Преисподней, а Крис… сказал бы, что сидел здесь, на обочине жизни, и просто не мог через себя переступить, чтобы эту самую жизнь оборвать, но его пребывание расположилось на берегу реки. Столь странно: Мэлтон осознавал, что его никто и ничего больше не удерживали, но слова Эльберта о хромом счастье засели где-то в голове.       Крис бросил на Флетчера короткий взгляд, из-за чего хвост того прошелестел по озябшей траве.       Мэлтон полжизни жаждал услышать эти извинения. Он в них нуждался, казалось, больше воздуха, воды и еды вместе взятых. Но когда они наконец прозвучали, внутри даже ничего не шелохнулось и не изменилось. Словно прозвучало что-то, что совсем ничего не значило — Мэлтон с таким же энтузиазмом слушал выкрики зазывал на базаре.       Мэлтону, возможно, нужна была эта просьба о прощении. Он привык слышать чёткие слова, которые подкрепляли действия. Ему требовалось их слышать, чтобы убедиться.       Извинения нужны были. Глупым правилом являлось то, что за ними должно следовать прощение.       — Надо же, какую ты речь подготовил, — хмыкнул Крис. Мысль простить Майкла была куда устойчивее, чем та, которая рычала, что делать этого не нужно.       В глубине души Мэлтон его уже простил, возможно. Вот только возвращать отношения в прежнее русло и делать вид, будто ничего не было, он не собирался. Это было гораздо выше его сил, которые были на исходе.       — Двенадцать лет готовил, — попытался пошутить Майкл, но, не встретив со стороны Криса никакой реакции, смутился и отвернул голову.       Флетчер попытался извиниться — его извинения не приняли. Он сделал всё, что от него зависело, а потому пытаться дальше не было смысла. Майкл не шёл сюда, чтобы восстановить дружбу, он шёл сюда, чтобы сказать заветные слова и сбросить с души камень.       Его не простили. И это было уже полное право Мэлтона послать его куда подальше и больше никогда не видеться, так что Флетчеру было это нечем крыть. Эти извинения не стоили свеч, чтобы бороться за ответ на них.       С каждой секундой оставалось всё более неловко оставаться здесь, а поэтому Майкл решил ретироваться, пока не сгорел со стыда. Извинения были хорошей идеей, но реализация, должно быть, подкачала.       Флетчер встал с земли и отряхнул невидимую пыль со штанов, сразу за этим пятясь на несколько шагов назад.       — Мне сказали, что нужно вернуться как можно скорее, — Майкл повернул голову в сторону массивного дворца, башни которого удавалось лицезреть даже из такой глуши.       — Можешь остаться тут ещё ненадолго, — Крис поднял голову и почти что физически почувствовал, как на дне агатовых глаз загнанной рыбой заплескалось удивление. — Что? Быть личным рыцарем того, кто в каждой бочке затычка, наверняка не сахар. Отдохни, — Крис покачал головой, одной рукой уже нащупывая рядом с собой коробочку, которую передал ему Джереми.       Майкл криво улыбнулся — искренне, на самом деле. Возможно, его не простили, но зла точно не держали. Даже разрешали попадаться на глаза и не гнали отсюда взашей. Флетчер повернулся к реке и хвостом вильнул в сторону Криса, просто рефлекторно. Мышечная память, не более того — делал так в детстве, когда извинялся перед Мэлтоном за всякие мелочи. В такие моменты, в которые для примирительных объятий было рано, но по хвосту уже не били и зубами не клацали.       Мэлтон взглянул на длинный лиловый хвост, кончик которого был заострён и выглядел, словно стрела. Он пару раз моргнул, не совсем до конца понимая, что же не так.       Одна из перепонок этой «стрелы» была проткнута, а сквозь отверстие продето золотое кольцо с гравировкой герба. Довольно жестокое клеймо со стороны Короля Филиппа, ведь чувствительнее хвостов тифлингов были только их рога. Да уж, служба при дворце стоила больших сил и лишений.       — Так ты простил меня? — голос Майкла выдернул Криса из прострации, в которую тот в последние дни впадал по щелчку пальцев.       — Наверное, — отстранённо ответил Мэлтон, снова смотря на рябь прохладной воды. — Друзьями мы больше не будем, но прощаю, — Крис опустил голову и в свободную ладонь взял кусок стекла, покручивая его в руках.       На самом краю виднелись капли запёкшейся крови. Да, Мэлтон был слабаком, но сделать порез на пробу всё же решился. Было больно, но отвлекало. Жалко только, что на считанные мгновения. Хотя, вероятно, это даже к лучшему. Не было ни малейшего соблазна продолжить.       Иначе Крис довёл бы дело до конца, так и не дождавшись весточки от Джереми.       Мэлтон швырнул осколок в реку. В разные стороны сдержанно расплескались брызги, заставляя воду трепетать. Круги на воде умиротворяли.       Стоило обработать порез тем зельем, которое его учила варить Бетани. Сходил бы за подобным в хижину, но теперь его путь туда выстлан кровавым шлейфом и погорелым прахом.       От этой мысли только хуже.       Не умел Крис принимать удары судьбы. Приумножал их разрушительную силу во сто крат, оставаясь то ли винить, то ли жалеть себя.       Майкл похлопал хвостом по плечу Криса, из-за чего колечко зазвенело. Изо рта Мэлтона от давно забытого ощущения непроизвольно, парой птиц, которых держали в клетке, вырвались смешки.       — Остался бы, но мне нужно идти, — Флетчер покачал головой, на что Крис вздохнул. Зато быстрее раскроет посылку: несомненный плюс, возвышающийся над остальными.       — Да, конечно, — отмахнулся Мэлтон и переложил небольшую коробку на свои колени.       Флетчер правда удалился довольно быстро: очевидно беспрекословно выполнял приказы, полученные при дворе. Джереми даже со всем тем, что происходило в его жизни, волновался о том, что Нэйтан не должен оставаться один. Заботливый старший брат, но в меру возможностей.       Мэлтон спустился в свою комнатушку, чуть ли не падая с прогнившей старой лестницы. Он был больше не в силах ждать. Ему нужно было знать, насколько плохи его дела ещё и с Джереми. Этот вопрос готов был просто-напросто его задушить.       Несмотря на нетерпеливость, Крис бережно открыл коробку и тихо ахнул.       Ровными привычными рядами там лежало малиновое печенье. Значит, слова про «другой раз» не были пустым звуком. Сердце Криса ёкнуло, а на лице расцвела по-настоящему влюблённая улыбка.       Куда большее внимание Мэлтона привлёк сложенный пару раз листок бумаги, зажатый между сладостями и стенкой коробки.       Там должен быть написан либо его приговор в духе «не появляйся больше у дворца», либо же…       Дорогой Крис,       Милый Крис,       Я хочу загладить свою вину за прошлую встречу. Приходи во дворец в ночь с этого четверга на пятницу. Буду ждать тебя к часу ночи, предупрежу главу гвардии. Тебя пустят и проведут.       Мне искренне жаль за прошлый раз. И мне очень хочется загладить свою вину.       Буду ждать.

Искренне твой, Джереми

      От письма пахло малиной, а прямо под подписью был влажный яркий след от губ Коллингвуда. И он наверняка был сделан малиновым соком. Милый, прекрасный Джереми.       Мэлтона со всех сторон объяло тепло, в котором он был готов раствориться без остатка. Возможно, счастье на самом деле хромало, как говорил Эльберт. А поэтому стоило его дожидаться хоть целую вечность.       Джереми хотел его видеть. От одной только мысли об этом ноги Криса подкашивались, а он сам места себе не находил. Теперь Мэлтон не позволит этому закончиться так просто — он не даст волю обиде или каким-либо эмоциям, помимо всеобъемлющей любви. Потому что так нужно было.       Главной целью в жизни Мэлтона было наличие счастливой семьи. Уютной такой маленькой семьи из двух человек. И нужно иметь привычку достигать поставленных целей.       Свободной рукой Крис утёр подступающие слёзы.       Дожить бы до этого чёртового четверга. До него ещё целых три дня.       С другой стороны, Мэлтон готов прождать хоть вечность, если была надежда. Как только он увидит Джереми, он больше никогда и ни за что не выпустит его из цепких рук.