Принц и искусство цветоводства

      Нэйтан приходил в библиотеку, когда чувствовал себя одиноко.       Сегодня был его день рождения. Обоим братьям он с уверенностью сказал, что в этом году праздновать не стоило — Нэйтан видел, как им плохо. Лучше он проведёт этот день один, чем будет тревожить самых дорогих себе людей.       Джереми, казалось, совсем немного отошёл от последней встречи с Крисом. Только теперь был гораздо более нервозным и дёрганным, чем раньше.       А Юджину ещё долго надо будет отходить от жизненных потрясений. Ему, конечно, хотелось видеть Нэйтана рядом, но напыщенная и наигранная улыбка на лице не была лучшим спутником в такое время.       Вечером Нэйтан обязательно сходит проведать Юджина. Просто заглянет убедиться, что всё в порядке, не более того.       День рождения всё же не освобождал его от занятий, а потому долго задерживаться в хижине в лесу ему просто никто не позволит. Джереми в последнее время настаивал на регулярном посещении уроков без нареканий. Со стороны это выглядело, как банальная строгость и своеобразная забота старшего брата, но Нэйтану казалось, что его просто не хотели выпускать из дворца. Но Нэйтан не умел и не собирался перечить Джереми, а потому упорно каждый раз спрашивал разрешения прежде, чем покинуть эти высокие каменные стены.       Радовало, что именно библиотечные стены на него вовсе не давили.       Названному принцу отчего-то нравилось перечитывать архивные записи о своей семье. Ни одного хорошего слова не было там написано, но это лучше, чем не знать о родственниках абсолютно ничего. Нэйтана смешили мысли о том, что, возможно, ему хотелось иметь перед глазами наглядный пример того, как жить не стоило.       У него до сих пор мурашки бежали табунами по коже, когда он вспоминал холодную сырую камеру в темнице. Вряд ли Нэйтан сунется туда хотя бы ещё раз, но ему и того единственного похода хватило.       Нэйтан как-то отчаянно наивно держался за свою настоящую семью, хотя не знал о ней почти ни слова правды. Агата, конечно, много всего ему поведала: ради этого он и ходил в сырую отвратительную темницу, но не было гарантии, что её слова были истиной. Хотелось ей верить, конечно. Но у Нэйтана было это, будто бы врождённое недоверие Короля Филиппа, который имел свойство чуть ли не каждое архивную заметку подвергать сомнению. Что уж говорить о словах «простых смертных».       За пазухой у Нэйтана была старая пыльная книга — если говорить точнее, это был дневник.       Эльберт отдал ему это чтиво накануне, когда узнал, что у Нэйтана на горизонте маячило совершеннолетие. Промямлил что-то о том, что хоть это и подарок, но он будет рад, если принц потом эту истрёпанную жизнью вещицу вернёт, но Нэйтан с этим готов был мириться. Если потребуется, попросит ещё раз, или вовсе перепечатает себе за бессонную ночку.       Именно сегодня Нэйтан решил его прочитать. Открыть хотя бы одну тайну своей семьи и попытаться понять, что же случилось с Николь. Не хотелось верить в то, что в его роду были преступники с руками по локоть в крови.       Агата рассказывала о том, что в их семье нет убийц. Она говорила, что если душегуб и был, то это был её отец; если бы не он, то Стефан прожил бы последние месяцы жизни спокойно.       Биссоннет не считала себя виновной.       Её главная мысль заключалась в том, что Николас в собственной смерти виновен сам, а она лишь исполнила роль оружия. Нэйтана пугало безумие и полное отсутствие раскаяния. А ещё то, что Агата при этом была рыцарем при дворце наравне со Стефаном. От одной только мысли, что в их гвардии или рыцарском составе были подобные безумцы, у Нэйтана пробегала дрожь по всему телу.       Оставалось лишь надеяться, что это было не так.       Библиотекарша бросила на Нэйтана мимолётный взгляд, на автомате коротко кланяясь. Она за широким столом заполняла какие-то бумаги, быстро ударяя пальцами по кнопкам печатной машинки и сверяясь с неаккуратными документами на краю стола.       Нэйтан слегка поклонился в ответ.       — Здравствуйте, — Нэйтан натянул приветливую улыбку. Вряд ли от опытной старой библиотекарши можно скрыть эмоции, но попытаться стоило.       Принц прошёл к широкому столу, садясь как можно дальше от женщины, которая чересчур уж остервенело и быстро стучала пальцами по клавишам.       Некоторые страницы дневника слиплись: то ли от крови, то ли просто от старости. Помятая кожаная облатка ощущалась в руках странно, будто бы обложка была изрезана ножом, но на самом деле видимых повреждений на них не было. Нэйтан в такое не верил, но среди жителей бытовало поверье, что личные вещи впитывали энергию и эмоции своего хозяина. По-другому Коллингвуд это объяснить не мог, да и не искал других вариантов.       Нэйтану потребовалось несколько минут, чтобы начать внятно разбирать почерк Стефана. Он был весь рваный и нервный, да и часто виднелись пятна от чернил.       Принц решил читать сразу целиком и взахлёб, чтобы в одночасье и найти ответы на все вопросы, и пережить огромное потрясение одним ударом по голове, не растягивая измывательство над своим же разумом. Нэйтан шумно выдохнул через нос и принялся читать, всё же перелистывая страницы, чаще всего нехотя, и пробегая взглядом по одним и тем же строчкам несколько раз. День 1.       Я не знаю, сколько времени провёл в бегах. Решил вести дневник, чтобы не потеряться окончательно. Навряд ли буду писать много. День 2.       Я нашёл небольшой овраг, в котором можно укрыться. Сделаю его своим убежищем на некоторое время, пока не встану на ноги и не смогу смотреть людям в глаза. День 4.       Вчера ничего не написал, потому что жутко устал. Оградил своё импровизированное убежище настолько, насколько смог. Теперь сюда хотя бы не проберутся дикие животные. День 5.       Я видел, как мимо оврага проходил Николас. Мне повезло, что я уходил на охоту. День 7.       Вчера мне пришлось уйти из оврага и найти себе новое убежище, на этот раз в лесу. Я всё ещё очень близко к Моринвеллу. Вряд ли я смогу убежать далеко. День 11.       Я наконец-то смог найти место, где можно жить. Точнее, самовольно вырыл землянку, но это лучше, чем просто слоняться по лесу в страхе, что меня могут найти. Тем более, я наслышан о лесных духах. Не хотелось бы с ними столкнуться. День 15.       Меня пожирает чувство вины. Я не должен быть в безопасности, как сейчас. Меня пожирает страх. Я не могу сдаться Николасу или Агате. День 16.       Хотел бы я знать, как поживает Феликс. День 17.       Я бы мог успеть спасти Николь. Кажется, все это поняли гораздо раньше, чем я. День 19.       Вчера ходил в лес за любимыми ягодами Николь. Вишня такая сладкая, а я и не замечал. Либо я тронулся умом, либо… должно быть, тронулся. День 20.       Наткнулся на пчёл. День 24.       Завёл себе друга. Николь любила собак, но её отец и Агата никогда не разрешали ей завести хоть одну. Жаль, что я исполняю эту мечту лишь сейчас. День 25.       Скучаю по Моринвеллу.       Скучаю по Феликсу.       Скучаю по Николь.       Скучаю по спокойной жизни. День 27.       Всё меньше верится в то, что смерть Николь была случайностью. Лишь остаётся надеяться, что она не задумала это сама. День 30.       Увидел своё отражение в водной глади. Никогда не привыкну к седым локонам. День 40.       Мне нужно уходить отсюда. День 49.       Ходил на место смерти Николь, нашёл в кустах обручальное кольцо. День 51.       Кольцо Николь красиво переливается в лунном свете. Жаль, что я не могу насладиться им при свете дня. День 55.       Подобрался слишком близко к королевству, пока ходил за ягодами. Пришлось прятаться. Рана от колючих ветвей кустов будет долго заживать. День 60.       Заметил, что даже днём меня никто не ищет. Николас перестал приходить. День 63.       Должно быть, я и правда не виноват в том, что случилось. Моя вина в другом: я не смог это предотвратить. День 65.       Моя собака сегодня убежала. День 67.       Сегодня разрыдался, увидев, что вишнёвые кусты начинают замерзать. Я любил помогать Николь запасать их целыми ящиками. День 71.       Снял своё обручальное кольцо и положил к кольцу Николь. Когда они рядом, на душе как-то… не легче. Просто не так тяжело, но не легче. День 74.       Могу думать только о том, что произошло с Николь. День 75.       Сегодня в Моринвелле не горели огни ночью. День 76.       Последний вишнёвый куст рядом с моим убежищем замёрз. День 81.       Встретил сегодня потерявшегося ребёнка в лесу. Он выглядел знакомо — возможно, видел его в Моринвелле когда-то. С опаской проводил его до окраины королевства. День 85.       Лес опять начали обшаривать. Даже ночью боюсь выходить. День 86.       Подслушал разговор стражи о том, что Николас скончался. Должно быть, именно поэтому не горел свет. День 88.       Мне нужно вернуться в Моринвелл.       Мне нужно узнать, что произошло.       Мне нужно узнать, что ищет стража.       Мне нужно узнать, связано ли это с Николь.       Мне нужно узнать, в порядке ли Феликс и Агата. День 89.       Сегодня стража не приходила. Я вновь смог увидеть огни Моринвелла вдалеке. День 93.       Становится невыносимо холодно, скоро выпадет снег. Ненавижу снег. День 94.       Прокручиваю смерть Николь в голове раз за разом, меня пробирает холодом. Это случилось не просто так. День 96.       Я жалею о том, что не забрал из дома нашу фотографию. Будто бы начинаю забывать её лицо. День 97.       На другом краю леса тоже замёрзли вишнёвые кусты. День 98.       У меня много мыслей в голове. Из них слышу лишь два слова. Кто-то виноват. День 100.       Ходил ночью на наше место. Даже фонарь на столбе не перегорел. Оттуда такой прекрасный вид на королевство. День 101.       Николь всегда была аккуратной.       Николь просила взять её за руку, если была малейшая опасность.       Николь никогда бы не сорвалась с обрыва так просто. День 102.       Мне снилась Николь. Кажется, мне всё же не дано забыть её лицо. День 105.       Я ненавижу человека, который лишил этого мира света по имени Николь.       Я ненавижу то, что я больше никогда в жизни не увижу её улыбку.       Я могу лишь тешить себя воспоминаниями о её ярких глазах. День 107.       Мне пора возвращаться в Моринвелл. День 110.       Я найду человека, который сотворил это с Николь. Чего бы мне это не стоило. День 112.       Мне вновь снилась Николь. Я был рад ещё раз почувствовать её объятья. День 113.       Я вряд ли вернусь из Моринвелла живым. Похоже, я навсегда покину это место. День 116.       Писать предсмертную записку сложнее, чем дневник. День 117.       Я отправляюсь в Моринвелл.       Нэйтан резко захлопнул дневник и положил его на стол перед собой.       Плоха была идея читать это моментально и на одном дыхании. Если первую половину Нэйтан перенёс относительно нормально, то нарастающее безумие Стефана заставляло дрожать и хотеть закрыть эту книгу как можно скорее. Со страниц обдавало горячими волнами ненависти и ледяным ветром помешательства.       Нэйтан не собирался не перепечатывать ни слова отсюда, не одалживать этот дневник ещё раз. Молча отдаст Эльберту и попросит хранить в надёжном месте. Даже предсмертную записку не возьмёт прочитать, никогда и ни за что в жизни. Наверняка безумство там достигает своего апогея.       Принцу ведь известно, что произошло после последней записи.       Стефан вернулся в королевство, напал на прохожего и заколол себя с горя. Не хотелось знать его мысли перед этим чудовищным поступком.       По спине Нэйтана, не переставая, гуляла дрожь. Он не совсем до конца осознавал, что именно прочитал, и что это относилось к его родному существу. К тому, о ком отец и бабушка отзывались с любовью и теплотой, и даже Эльберт, не знающий его, был жадным до любой зацепки. Когда Нэйтан рассказал ему, что Агата тоже не видела в смерти Николь вины Стефана, он едва ли от счастья не сиял, хотя вечно ходил угрюмым и пасмурным.       В его семье, возможно, и вправду не было убийц. Было достаточно безумцев, да и руки Агаты запачканы в крови, но она была борцом за справедливость. Со своими способами, до ужаса радикальными, но она являлась придворным рыцарем при Короле Филиппе. Защищала слабых, сносила головы с плеч виновных, и всё по приказам. Время было другое.       И в тот раз она отдала приказ сама себе.       Нэйтан будто очнулся от долгого сна, когда до его плеча мягко легко дотронулись. Он схватил обеими руками дневник и обернулся через плечо, затем цокнув языком и закрывая лицо рукой. Не испугался, но можно было бы не трогать его в такой щепетильный важный момент.       — Прошу прощения, Ваше Высочество, — голос Майкла был тихим и поистине раскаивающимся, словно это имело хоть какое-то значение в масштабах хотя бы их королевства. — Хотел поинтересоваться о Ваших планах на сегодня.       — Какие у меня могут быть планы? — выдохнул Нэйтан, чуть раздвигая пальцы и смотря на дневник через зазор. — До занятий пробуду здесь. После — навещу Юджина. До тех пор можешь быть свободен, — принц краем глаза зыркнул на Флетчера.       С одной стороны, Майкл помог отвлечься от зарождающегося клубка неразборчивых вопросов в голове, с другой — отпугнул вместе с ними и нужные. Может быть, хорошо, что Нэйтан их себе не задал, потому что ответы изнутри могли категорически не порадовать.       — Как прикажете, Ваше Высочество. И с Днём рождения Вас.       Флетчер слегка поклонился, послушно удаляясь прочь из библиотеки. Нэйтан недоверчиво смотрел ему вслед, и, как только дверь захлопнулась, хмыкнул.       Он слышал сегодня эти поздравления от кого угодно, но не от тех, кого нужно. Как-то удручающе. Хотя, бесспорно, Нэйтан был благодарен гвардейцам и горничным, которые помнили о его скромной персоне такие мелочи.       Принц тяжело вздохнул и вновь опустил взгляд на дневник в своих руках. Он провёл пальцами по кожаной обложке и поджал губы. Следовало быть честным до конца и отнести эту несчастную книжонку Агате. Ей это наверняка куда нужнее, чем Нэйтану. Даст прочесть, вернёт Эльберту, и наспех придумает хорошую и не столь травмирующую версию на случай, если Юджин спросит.       И, желательно, забудет об этом, как о страшном сне.       Короткими каблуками ступая по звучному мраморному полу, Нэйтан подошёл к библиотекарше. По пути не удержался от чиха: горничные сегодня ещё не дошли сюда, а поэтому пыли было просто немыслимое количество.       Ему надо было узнать номер камеры, в которой содержалась Агата. Из головы вылетело, будто не нужно совсем.       — Не напомните, где записи про Агату Биссоннет? — Нэйтан огляделся, не в силах ни в чём измерить эту огромную трёхэтажную библиотеку. Он, кажется, никогда в жизни не запомнит, где тут что находилось.       — Ох… Агата Биссоннет, — повторила себе под нос библиотекарша, отрываясь от печатной машинки и роясь в листах на столе. Одну из сшитых стопок она придвинула к краю, у которого стоял Нэйтан. — Вот, Ваше Высочество.       — Спасибо.       Нэйтан торопливо поклонился в очередной раз и, взяв в руки записи, затерялся между полок. Убедившись, что никто его не видел, он нервно выдохнул и осел на пол, опираясь спиной о массивный шкаф.       Он принялся быстро перелистывать страницы, почти истерично. Как только библиотекарша стала искать эти записи на столе, Нэйтан сразу понял, что что-то не так. Такие документы исправляли лишь в двух случаях: либо её выпустили из темницы, несмотря на пожизненное, либо она…       Погибла в темнице королевства Моринвелл 19 августа XXXX. Причина: сердечный приступ.       Нэйтан пересилил себя, чтобы не помять и не сдавить в пальцах записи.       Он рвано вздохнул, закрывая глаза и окончательно скатываясь спиной по книжной полке. Нэйтан поднял голову к высокому потолку, глухо ударяясь затылком о книги.       Такое странное чувство.       Похоже на скребущих кошек на душе, которые ещё и мяукали во всё горло от боли. И потрясения при этом никакого не было: будто было очевидно, что Агата умрёт со дня на день. Просто это расковыряло старые чувства и ощущения внутри. Перед закрытыми глазами вновь кровавые картины того, как браконьеры убивали его родителей. Жестокие, безжалостные кадры, которые врезались в совсем детский неокрепший мозг, будто болт арбалета в голову. Как же Нэйтана успокаивал тот факт, что на рыцарском вооружении не было арбалетов, иначе он бы наверняка сошёл с ума. Визжал бы и ревел, как тогда.       Нэйтан не понимал чувства боли из-за того, что Агата погибла. Наверное, просто воспоминания делали больнее.       Биссоннет было жаль. Да, она убила собственного отца. Да, никакая причина не могла оправдать такой ужас, как убийство, как не старайся. Должно быть, Нэйтан просто пытался уцепиться за последнюю возможность услышать, что члены его семьи не были исчадиями Преисподней.       Потому что у Нэйтана язык не поворачивался сказать это самому себе.       Нэйтан резко дёрнул плечом от нервов, ударяясь о полку и даже не чувствуя этого. Он слишком сильно был погружён в свои мысли, пусть и хотел подчистую вырваться из них и больше никогда не возвращаться обратно.       До сих пор думал о том, что соврал Агате о том, что счастлив.       Надо было что-то делать с тем, что эти слова были неправдой. Взять себя в руки и хотя бы сделать себя не таким несчастным. Выправить плечи, как учил Король Филипп, и исключить осанку, которая не подходила под описание «как если бы вместо позвоночника у тебя был несгибаемый металлический штырь».       Нэйтану думалось, что семья бы гордилась им в любом случае. Безусловная любовь, которую ничем нельзя измерить и невозможно сломать. Но, должно быть, Нэйтану просто хотелось заслужить эту самую загадочную «любовь». Заслужить улыбки в свой адрес и гордые взгляды.       Он всегда старался быть полезным.       В детстве помогал родителям. Защищал Юджина свою всю хотя бы слегка осознанную жизнь. Рвался быстрее вырваться из больничного крыла, чтобы не обременять Джереми и Майкла. Помогал Джереми пережить потерю отца и ни на шаг от него не отходил, пока он сам не оправился. Как только начал хоть немного понимать положение дел в королевстве — стал помогать Джереми с завалами работы.       Старался быть полезным даже для Агаты, навестив в темнице её обезумевший ошалелый разум и поинтересовавшись правдой о семье.       И как же было страшно понимать, что именно в этот момент… он бесполезен для всех.       Стефан пытался уцепиться за руку летящей с обрыва Николь.       Нэйтан пытался уцепиться за возможность не остаться в одиночестве.       У обоих не получилось.       Нэйтан не мог никому помочь. Просто в погоне за «полезностью» он превратился непонятно в кого. Всем, кому он пытался помочь, нужны были другие люди рядом. Либо вообще не нужны были.       А теперь погиб тот единственный, кому Нэйтан не смог помочь, хотя от него этого так хотели. Испугался. Не понял сразу, что её слова были чистой истиной. Возможно, спас бы жалкое существование Агаты, если бы приходил к ней.       Но Нэйтан испугался. Руки связал навязчивый страх заразиться безумием.       Он прекрасно знал, что этот едва связный клубок нитей, состоящий из разных обрывков воспоминаний и наспех скрепленный узелками, подхватить невозможно. Но мало знать — нужно понимать. А осознание пришло только сейчас. Когда спасать уже некого.       Нэйтан стиснул зубы и опять взглянул на записи в своих руках. Всё ещё «погибла». Словно Нэйтан ожидал увидеть, что это предложение исчезло и растворилось, а ему за спину обратно пришили крылья. Они так с Юджином обманывали себя в детстве. У них была любимая книга, но полностью они прочитали её всего один раз, самый первый. Когда перечитывали, то останавливались за пру десятков страниц до конца: в тот момент, где всё точно было хорошо и ничего не предвещало беды. Словно не было концовки, где главный герой мучительно погибал.       Надо бы уже выбросить эту детскую привычку и перестать надеяться.       Помнилось, он обещал Агате кое-что.       — У меня есть правки в некоторые записи, — библиотекарша заинтересованно оторвала голову от печатной машинки, когда Нэйтан подошёл к её столу. — Вам выписать? — женщина кивнула и, порывшись в ящике, протянула Коллингвуду чистый лист бумаги и перо с закупоренной чернильницей.       Сев за один из многочисленных длинных столов, что здесь были, Нэйтан выудил из нагрудного кармана те записи, что делал в темнице.       Правка в записи о Николь Биссоннет-Вебб. Погибла не от рук Стефана Вебба, а из-за несчастного случая при невыясненных обстоятельствах. Свидетелями были трое: Стефан Вебб — супруг погибшей, Агата Биссоннет — сестра погибшей, и Феликс Вебб — приёмный сын погибшей, подтверждали версию о несчастном случае, в отличие от версии убийства, которой придерживался лишь Николас Биссоннет — отец погибшей.       Правка в записи о Стефане Веббе. Не являлся убийцей своей супруги Николь Биссоннет-Вебб. Являлся рыцарем при дворце с ХХХХ по ХХХХ. Получил звание героя Моринвелла за защиту повозки с Королём Филиппом Коллингвудом от нападения разбойников на пути из Секлению в Моринвелл.       Правка в записи о Николасе Биссоннет. Ложно обвинял своего зятя Стефана Вебба в убийстве своей старшей дочери Николь Биссоннет-Вебб.       Правка в записи об Агате Биссоннет. Являлась рыцарем при дворце с ХХХХ по ХХХХ. Получила звание героини Моринвелла за защиту повозки с Королём Филиппом Коллингвудом от нападения разбойников на пути из Секлению в Моринвелл, также была удостоена наград за честь и отвагу за поимку особо опасных преступников.       Правка в записи о Феликсе Веббе и Мари Вебб. У них было двое детей, а не один. Родной сын — Нэйтан Вебб, приёмный сын — Юджин Вебб.       Нэйтан неловко поджал губы, нервно покручивая в руках перо. Нужно было написать ещё кое-что.       Не хотелось. Но нужно.       Правка в записи о Нэйтане Веббе. Переведён из статуса пропавшего в статус погибшего. Погиб вместе со своими родителями в результате нападения браконьеров на их дом.       Нэйтан долго колебался прежде, чем отдать библиотекарше исписанный лист.       Все правки, кроме крайней, дались ему на удивление легко — просто это было само собой разумеющееся, истина в последней инстанции, с которой спорить было невероятно глупо. Правка в записи о «Нэйтане Веббе» тоже являлась ей.       Теперь был только Нэйтан Коллингвуд.       Возможно, при Короле Филиппе аппарат архива не работал на все сто процентов. Даже крохотное сомнение, которое закрадывалось в голову Нэйтана, невольно выбивало из колеи, но уже было ощущение, что на нужном пути он уже не был довольно давно. Надо было на самом деле задуматься о том, что было при Короле Филиппе верным, а что следовало кардинально изменить.       И если это всё не поменяет Нэйтан, то эти не займётся никто.       Он с тихим шуршанием положил исписанный лист на широкий стол, за которым мирно продолжала печатать библиотекарша. Поставив чернильницу сверху с громким стуком, из-за чего женщина даже охнула, Коллингвуд лёгким движением поправил ворот рубашки и удалился из библиотеки.       Пора прекращать задыхаться под трупами родных и дышать их гнилью.       Нужно сделать так, чтобы они, смотря с небес, не испытывали гнетущее разочарование.