Принц и искусство цветоводства

      Слишком людная главная площадь.       Джереми припоминал такое немыслимое скопление людей, разве что, на стихийных похоронах Короля Филиппа несколько лет тому назад. С пометкой на то, что здесь в то время было тихо и слышались лишь перекатывания да шиканье на тех, кто разговаривал. А теперь же обсуждали происходящее, должно быть, вообще все, кому не лень.       Поодаль от сцены, которая, помнилось, раньше использовалась как эшафот, находилась небольшая компания, старательно силясь не выбиваться из толпы. Однако, разношёрстное сборище: два человека, фавн и лесные эльфийки-близнецы. С ними стояли бы ещё пара духов и тифлинг, но не имели возможности.       Джереми обнимал Криса за руку, до кучи ещё и улёгшись на его плечо. Он сверлил взглядом сцену, не в силах отвести глаза. Мэлтон же наблюдал только за Коллингвудом, изредка целуя его в висок, чтобы отрезвить и успокоить. Тот с самого утра был на столь ужасных сильных нервах, что он, казалось, к руке Мэлтона прилипнет, и так и останется.       — Я правильно поступил? — уже в сотый раз за день спросил Джереми полушёпотом. Он поднял жалобный взгляд на Криса.       Коллингвуд в самом деле спрашивал это через каждые несколько минут, будто ответ мог измениться.       В действительности он силился услышать нужный ответ как можно больше раз, чтобы просто-напросто успокоиться. Убедиться в своей правоте хотя бы на словах, хотя соответствующие документы и приказы уже подписаны вчерашним днём.       — Ты знаешь, я не имею права решать этот вопрос за тебя. Но, Котёнок, для меня твои решения всегда правильные, — подсластил Мэлтон. Джереми фыркнул и отвернулся обратно. — Ну что? С чего ты взял, что на Моринвелл небеса упадут, как только ты с престола уйдёшь?       — Звучит так, будто я в этой системе вообще ничего не стоил, — обречённо пробурчал Джереми, вопреки обидчивым словам обнимая Криса лишь сильнее.       — Я не это имел в виду, — поспешил исправиться Мэлтон и свободной рукой погладил Коллингвуда по волосам. — Ты сам мне говорил, что Нэйтан достаточно умён и дорос для этой должности, разве нет? — услышав в ответ какое-то невнятное мычание, Крис покачал головой. — Ладно, хорошо, — Мэлтон выпутал руку из родных объятий и взял Джереми за обе ладони, полностью поворачиваясь к нему. — Я в этом не разбираюсь, но ты оставил себе возможность вернуться. Если мне это не приснилось, конечно, — от полушутки лицо Коллингвуда тронула улыбка, но ненадолго. Для Криса это послужило показателем, что говорил он правильные вещи. — Ну вот видишь. Давай договоримся кое о чём, — Коллингвуд кивнул, существенно поднимая голову, дабы имелась возможность смотреть Крису в глаза. — Во-первых, крахом ничего не пойдёт. А во-вторых, если уж случится что-то из ряда вон выходящее, ты правда можешь вернуться. Знаю, что это будет непросто для нас обоих, но можешь, — мягкий поцелуй в лоб. — Я любое твоё решение приму, если моё мнение хоть сколько-нибудь важно для тебя.       — Важно, — решил не пропускать эти слова мимо ушей Джереми. В самом деле, если бы точка зрения Мэлтона для него ничего не значила, они бы тут не стояли. — Да, шанс вернуться есть. Только воспользоваться я им не смогу.       — Это ещё почему? — Крис вопросительно нахмурил брови, а Коллингвуд заботливо поправил его капюшон, который слетел с головы из-за прохладного осеннего ветра.       — Ну, эта лазейка действует, пока я не сменю фамилию, принадлежащую моей династии, — пожал плечами Джереми. — Так что, увы.       Крис пару раз моргнул, не до конца понимая, в чём же тогда была проблема.       Одно достаточно смелое предположение, конечно, родилось в голове, но принять его Мэлтон был не готов. Если это было столь непрямолинейно сформулированное предложение руки и сердца, то Крис просто упадёт здесь и будет лежать, пока его толпа не затопчет. Мэлтон был и оставался неисправимым романтиком всю жизнь, а потому уже успел придумать идеальное предложение для Коллингвуда: без лишней роскоши и напыщенности, но зато с изяществом и обходом всей обозримой красоты Моринвелла. Даже коробочка с кольцом уже лежала глубоко на дне сумки, чтобы Джереми не отыскал её раньше времени. А тут его перещеголяли простейшим из всех возможных способов.       Удивительный юноша ему попался, просто неописуемый.       — А что ты имел в ви…       — Всё, тише, — смущённо шикнул Коллингвуд, только подтверждая версию Мэлтона. — Идут.       Крис огляделся по сторонам и, не увидя нигде приближающихся Нэйтана с охраной, ласково рассмеялся. Он уже открыл рот, дабы продолжить шутливо донимать Коллингвуда, но тот вновь его обошёл. Джереми резко повернул голову и мимолётно чмокнул Мэлтона в щёку, будто бы клюнул, заставляя молчать.       Окончательно поняв и правдивость своего предположения, и то, что Коллингвуд чересчур смущён, чтобы это обсуждать, Крис решил сжалиться над ним. Поступил куда проще и даже красноречивее обыкновенного согласия на восхитительное действо венчания, хотя вопросительной формы тут вовсе не подразумевалось. Мэлтон заключил Джереми в тёплые мягкие медвежьи объятья со спины, головой укладываясь на его кудрявую макушку. Хорошая защита от холодного осеннего ветра, да и от лишних глаз, которые замечали красоту юноши и норовили заглядываться чаще, чем следовало.       Коллингвуд же только уложил ладони на руки Криса, чтобы быть ещё ближе, и обводил взглядом площадь. Оправдания оправданиями, а Нэйтан в самом деле должен был скоро появиться.       Джереми немного успокоился и переключился из-за разговора с Мэлтоном, но волнение не желало утихать.       Он, безусловно, доверял Нэйтану — возможно даже больше, чем требовалось.       Но его настораживал тот факт, что младший брат наотрез отказался даже показывать листы с заготовленной накануне речью. Джереми лишь порывался помочь, а Нэйтан сказал, что справится со всем сам. Похоже на него, но всё равно обескураживало. Особенно в таком дёрганном состоянии, в коем пребывал Джереми.       Единственное, о чём они условились — то, что Нэйтан не новый король, а настоящий сын Короля Филиппа. Всё это время управлялся с делами государства с помощью советника, а теперь достиг совершеннолетия и готов был самостоятельно выступить перед народом. Эта версия звучала достаточно правдоподобно, чтобы во все стороны не поползли слухи.       Джереми встрепенулся, услышав среди всей этой какофонии стук невысокой подошвы о деревянную ступень, смешавшийся с взволнованным ударом копытца совсем поблизости.       Нэйтан вспорхнул на сцену, словно всегда и был там, а за ним грузным рыцарем поднимался Майкл в латных доспехах.       Существа все, как один, умолкли, устремив взгляд на короля.       Даже перешёптывания стихли: с первого взгляда никто не мог понять, что Нэйтан за рыба, и с чем такую едят.       Новоявленный правитель приветливо улыбался, и Джереми мысленно похвалил его за это. Сам бы он вряд ли находил в себе силы держать лицо перед столь великим волнением.       Без каких-либо заготовленных листов в руках и суфлёра. Должно быть, собирался говорить от чистого сердца. Лучше уж таким образом, чем воспроизводить зазубренный текст с каменным лицом — ничего такого и не ожидалось от Нэйтана, который всегда находился, что сказать.       По крайней мере — до этого ему слова давались легко в любом случае.       Только он никогда не выступал перед огромным количеством существ, которые всецело смотрели на него и готовы были внимать каждому слову.       Джереми и Юджин переглянулись. Если кто и волновался о том, как всё пройдёт, то это его братья. Оба не родны, и друг с другом никакой связи не имели, но сейчас они думали об одном и том же.       — Рад приветствовать всех, кто нашёл время прийти в этот замечательный день сюда, на эту площадь, — Нэйтан сдержанно поклонился, лишь слегка склонив голову и приложив руку к выпирающему на груди жабо.       Крис метнул один короткий взгляд в толпу, откуда раздался неловкий кашель из-за паузы Нэйтана буквально на несколько секунд. Стоило признать, что это — малое зло, которое могло произойти. Куда хуже было бы, если кто-то начал освистывать или шептать.       То ли вид Нэйтана был достаточно умиротворяющим, то ли вид Майкла пугал.       Неважно, что именно: что-то заставляло толпу молчать.       — Мы собрались здесь ради того, чтобы почтить память безвременно ушедшего Короля Филиппа, — толпа замолкла, а некоторые создания даже скорбно склонили головы, как и Нэйтан. — С его гибели прошло уже пять лет, но, сколько бы времени не миновало, мы будем его помнить.       Джереми удивлённо похлопал глазами, в голове прокручивая дату смерти отца.       В самом деле прошло пять лет.       Для Джереми это словно было в прошлой жизни. После его восхождения на престол каждый его день был похож на другой, поэтому пять лет протекли незаметно, но в то же время тянулись невообразимо долго.       О смерти отца он забыл. Неприятное чувство — забывать ушедших так быстро и незримо, будто и не было их вовсе.       — Он был прекрасным отцом и для целой нации, и для меня, собственного сына, —врал и не краснел, без запинки, просто потому что эта ложь была ради пользы. — Его смерть стала большой утратой для всех нас, но мы должны быть благодарны ему за чистое небо над головами и свободную жизнь здесь, на земле.       С каждым словом Нэйтана внутри Джереми всё сильнее клокотало волнение, а внешне тот тускнел. Не сводил взгляд с Нэйтана ни на мгновение, но ему становилось заметно тяжелее слушать.       Хорошо, что он никогда не выступал перед народом. Джереми не нашёл бы ни нужных слов, ни правильных интонаций и движений.       Нэйтан же двигался, разговаривал и вообще вёл себя так, словно это истинно его место. Он должен быть здесь. Ему шло абсолютно всё: от блестящего золота короны в кудрях до той самой, как раньше Джереми казалось, отвратительной синей тяжёлой накидки. Сам Джереми выглядел в этом всём так нелепо, что предпочитал пробегать мимо зеркал, развешанных по всему дворцу.       — Незадолго до того, как его не стало, он передал мне и моему советнику управление Моринвеллом. Теперь же, достигнув совершеннолетия, я наконец-то могу предстать перед вами без маски и прикрас, прекратив скрываться во дворце. Вы должны знать своего короля в лицо. Отец завещал, что это нужно для боязни и уважения, но я возьму на себя ответственность заявить, что из этого следует доверие.       Нэйтан гордо, но сдержанно поднял голову, чтобы охватить взглядом всю величественную толпу.       Даже зеваки, которые пришли сюда просто из-за нечего делать, замолчали на полуслове и обернули всё внимание к Нэйтану, стоило тому сделать внушительную паузу.       — Каждый из вас может заглянуть мне в глаза. Мне нечего скрывать от вас, и мне ни к чему ваш страх.       Губы Джереми тронула короткая улыбка. Со словами Нэйтана, где-то в голове начинала зарождаться гордость за младшего брата.       Король Филипп воспитал покорный боязливый к власти народ.       Возможно, Нэйтану удастся совершить чудо. Не тронуть покладистость, но отнять страх.       — Король Филипп говорил мне: «Принц Нэйтан, Моринвелл — дитя, которое нужно оберегать, защищать и развивать». И я горд тем, что ныне вес этой ответственности лежит именно на моих плечах.       Этот разговор в самом деле был.       Только внимал властному грубому голосу Короля Филиппа не Нэйтан, а Джереми. Но, если ценой одной короткой лжи можно было сохранить целое наследие, то эту цену надо платить без малейшей тени раздумий.       — Я давал эту клятву несколько лет тому назад, но сегодня я сделаю это публично.       Майкл готов был проговаривать эту клятву слово в слово хором с Нэйтаном, но ему приказано молчать.       Нэйтан учил эти священные для Моринвелла слова при нём — чтобы каждая буква отскакивала от зубов, и чтобы голос при этом не дрожал. Эта клятва, каждый её пункт был выжжен в груди любого рыцаря и гвардейца, что уж говорить о правителях.       — Обязуюсь защищать Моринвелл огнём и мечом. Клянусь всегда и везде способствовать процветанию государства и не допустить его упадка.       Каждое произнесённое слово мощным ударом приводило толпу в сознание.       — Клянусь быть покорным перед своим народом, не только словом, но и делом.       Руки сами тянулись к сердцам.       — Клянусь, никогда не сдать и единого куска земли, принадлежащей Моринвеллу.       Кричащую тишину разрезал лишь голос короля.       — По собственной воле и от чистого сердца я клянусь, что буду соблюдать всё вышеперечисленное. Что бы ни случилось. Клянусь! Слава Моринвеллу!       Со стороны толпы послышалось громогласное ответное «Слава Моринвеллу!».       Нэйтан поклонился, отставив одну ногу назад и наклоняясь с абсолютно ровной спиной и поднятой головой, дабы корона не упала. И когда только успел научиться?       Крис с Юджином переглянулись и кивнули друг другу. Они, конечно, обещали Нэйтану, что делать этого не станут, но сразу после Вебб шепнул Мэлтону, что эту пакость они всё равно провернут. Нэйтану самому было бы жутко обидно упустить подобную возможность.       Юджин украдкой кивнул Майклу. Договаривались, всё же, втроём.       — Слава Королю Нэйтану! — раздался трёхголосый крик, и толпа моментально его подхватила.       Нэйтан резко распахнул глаза, а затем поняв, что прозвучало, широко благодарно улыбнулся. Он поклонился ещё раз под аплодисменты и довольный свист народа.       — Как вы могли заметить, сегодня по всему королевству посыльные раздают летающие магические сферы. В честь дня памяти о Короле Филиппе вы можете выпустить их в вечернее моринвелльское небо в двадцать часов тридцать восемь минут.       — Рад был увидеть здесь лично каждого из вас. Хорошего и плодотворного вам года!       Джереми наконец-то удалось облегчённо выдохнуть, когда Нэйтан сошёл со сцены. Всё прошло на удивление хорошо и спокойно.       — Я им горжусь, — с мягкой расслабленной улыбкой сказал он, подаваясь немного назад, глубже в объятья Мэлтона. Тот согласно довольно промычал в ответ, поелозив подбородком по русой кудрявой макушке.       Юджин звонко цокнул копытцем по камню площади, наблюдая за уходящим вдаль королём. Необъятная гордость распирала маленькую грудь фавна: от этих чувств он будто был готов лопнуть в любой момент, но сдержался.       Вебб хотел пойти за ним, но прекрасно понимал, что охрана его оттолкнёт быстрее, чем Нэйтан успеет приказать им остановиться. Столь странное чувство: не иметь возможности увязаться за старшим братом и заобнимать его до полусмерти. Ну ничего, они успеют это наверстать.       Юджин сжал собственный отрезанный рог, висящий амулетом на груди.       Всё у них будет хорошо.       С таким королём — уж точно.