Словно ромашки на снегу

Если б знал я, где лежит тот путь,

По которому ты от меня уйдёшь,

я заранее

Заставы бы воздвиг,

чтоб только удержать тебя!

Якамоти Отомо

      Он снова опустил кисть в чернильницу, чтобы написать последние пару строк распоряжения о закупке необходимых материалов для грядущего фестиваля. Работы было невпроворот. Впрочем, вряд ли она вообще когда-либо заканчивалась. Юноша вздохнул, откинувшись на спинку стула с мягкой бархатной обивкой. Лиловые глаза, выглядывавшие из-под густых длинных ресниц, устремились вверх. На потолке не было абсолютно ничего интересного, но он и не желал там ничего увидеть. Просто хотел расслабить глаза и попробовать успокоить бушевавшие в нем вот уже несколько дней мысли о не так уж и давно прошедшем. Юноша сложил документ, прежде поставив на нем печать, и отложил на край рабочего стола.       В дверь постучали. Стоило только поднять глаза - и перед ним уже оказался человек в темно-синей одежде, делающей его практически незаметным под покровом темноты. Он не издал ни единого звука - ни стука створок двери, ни шагов, ни даже шороха одежды. Все как и требовалось от ниндзя из Сюмацубан.       — Выяснил что-то? — спокойно спросил юноша.       — Пока неясно, является ли эта девушка молодой госпожой. Господин Каэдэхара зовет ее "Сорой". Откуда она - неизвестно. В личных вещах тоже не было ничего примечательного. Мечом владеет на среднем уровне.       — Понятно, — юноша задумался, пытаясь вызвать в голове образ, который недавно видел. — А ее поведение?       — Держится свободно и просто, не сказал бы, что у нее есть дворянские манеры. Хотя, — он словно бы вспомнил что-то. — хорошо танцует, как гейши в "Призрачной беседке".       Юноша кивнул.       — Хорошо. Продолжай следить за их передвижением. Только будь крайне осторожен. Отпрыск Каэдэхара крайне проницателен. Не дай себя заметить.       — Да, господин.       Человек в темно-синих одеждах исчез так же незаметно, как и появился. Юноша посмотрел на всегда запертый ящик стола из темного благородного дерева. А затем отпер его, достал небольшой платочек из светло-голубого шелка. И провел пальцем по вышитому с краю нитями насыщенного фиолетового оттенка гербу клана Камисато. Раньше он всегда носил его с собой, выражая таким образом благодарность за вложенные в него усилия. Усилия девушки, что занимала когда-то важную часть его жизни и планов на будущее.       Всегда вежливая и сдержанная на людях, с ним она чувствовала себя свободнее и никогда не скрывала эмоции. В такие моменты вряд ли кто-то мог подумать, что эта девушка принадлежала дворянскому роду. Скорее, какая-то разбогатевшая крестьянка, надевшая дорогие одежды. Но он знал, что это не так. Знал ее настоящую. Искреннюю, открытую миру, милую и невинную. И одновременно бойкую и активную. Волю которой было невозможно сломить, а мнение - изменить. И отчасти именно из-за этой своей черты пару месяцев назад она пропала без следа.       "Аято".       Он до сих пор слышал ее мягкий голос, вот так просто зовущий его по имени. Невзирая на его статус и разницу в возрасте. Хотя он и сам предложил так себя называть. Но в течение двух месяцев этот голос был только лишь в его воображении. И вот, пару дней назад, ему показалось, что они снова встретились. Те же глаза цвета океана, белоснежные мягкие волосы с голубой прядью, проходившей по ним, словно извилистая речка. Но другой взгляд, не узнавший в нем знакомого и близкого человека, и совершенно иное имя. Сора.       Аято понимал, что в той ситуации, в которой оказалась девушка, сменить имя было абсолютно нормально. Но он не мог принять того, что она его не узнала. Не хотел верить в то, что после стольких лет совместно проведенного времени она могла его забыть за какие-то пару месяцев.       — Мегу...       Он снова провел пальцем по вышивке на платке. Вид перед глазами помутнел, расплылся. А затем снова прояснился, когда по щеке скатилась соленая слеза. Два месяца он изводил себя, обвиняя в том, что не сумел уберечь ее, спасти от злого рока, нависшего над девушкой. Хотя и пообещал ей это. Обещал защитить от всего, что могло ей угрожать или доставлять неприятности. Все вокруг думали, что она погибла. Что она не смогла бы уцелеть, в одиночестве бродя по землям Инадзумы. И юноша тоже так думал. Пока собственными глазами не убедился в обратном.       — Я так рад, что ты жива...

***

      Кадзуха проснулся от того, что его трясли за плечи и громко звали по имени. Он не понимал, кому так сильно понадобился, и главное, зачем. В воздухе пахло океаном и тревожностью, исходившей от будившего его человека. Он приоткрыл тяжелые глаза и встретился взглядом с Сорой. На ее лице не было ни капли сонливости, хотя, судя по розово-оранжевой окраске неба сейчас было ранее утро.       — Сора? Что случилось? — он протер все еще слипавшиеся от сонной неги глаза.       Юноша приподнялся на логтях, а затем сел. Девушка сидела совсем рядом, на покрытой травой земле.       — Те артисты из Мондштадта... они пропали! Ни следа не осталось.       Кадзуха осмотрелся. Ни одной повозки, ящика или мешка, ни следа от обуви, котелка, ложки - вообще хоть какого-нибудь свидетельства того, что прошлой ночью здесь было оживленное скопление людей из другой страны. Только маленький потухший костер рядом с ними, очевидно, не дававший им замерзнуть. А покрывало, на котором они спали? Кадзуха провел рукой там, где раньше лежал. Но никакой ткани внизу не оказалось. Лишь густо поросшая травой земля.       — Как такое могло произойти? Не могли же они бесшумно собраться и уйти посреди ночи?... — похоже, Сору это ни на шутку напугало.       Вероятно, она думала, что вчера они повстречали призраков или злых духов, заманивших их в ловушку. Или посчитала, что их могли перенести в другое, очень похожее место. Юноша осмотрелся. Тот же берег бескрайнего океана чуть поодаль, те же кусты неподалеку и деревья сакуры на уступе. Ничего вокруг не изменилось. Впрочем, девушка была не так уж и далека от истины.       — Похоже, это были образы, созданные поврежденными артериями земли.       Девушка наклонила голову.       — Образы... но они были такие реальные! Мы могли касаться их самих, их вещей!       — Да... поэтому я тоже подумал, что мне показалось. Знаешь, — он повернулся к Соре, — с самого начала я чувствовал, что что-то здесь было не так. Ветер... вел себя немного необычно. Но из-за реальности их образов и осязаемости, я решил, что просто надумал это.       Сора снова окинула взглядом то место, где вчера находился лагерь мондштадтцев. И такие добрые люди оказались лишь иллюзией, созданной артериями земли... Но как же так вышло... Девушка дернулась, когда заметила слабый, вязкий туман, окутывавший все место ночлега.       — Помнишь, тот мужчина, который нас встретил, сказал, что они собираются уплыть в Мондштадт с острова Рито? Сейчас Инадзума закрыта для внешнего мира, и никто не может ни приехать, ни уехать отсюда без специального разрешения. Поэтому, вероятнее всего, они были здесь когда-то давно и артерии земли запомнили их образы.       — То есть, это были воспоминания.       — Верно.       Юноша встал, подошел к растекавшемуся по земле туману. Поврежденные артерии привлекали монстров, поэтому им следовало скорее уходить. Он и сам жалел, что не заметил раньше, ослабил бдительность. Этой ночью с ними могло случиться что угодно. И хорошо, что они отделались лишь встречей с воспоминаниями артерий земли. Кадзуха взглянул на одинокий потухший костерок, в котором лежали сожженные в угольки веточки деревьев. И он совершенно не помнил, чтобы кто-нибудь из них его разжигал. Значит, это сделал кто-то другой. Кто-то, чей взгляд он с недавних пор иногда чувствовал на себе и чье присутствие время от времени ощущал. Поэтому юноша стремился постоянно менять место дислокации, чтобы избавиться от преследователя. Хотя и не было похоже, что он желал им зла. Даже костер разжег...       — Нам нужно уходить. Сюда могут прийти монстры.       Без лишних слов Сора встала, в последний раз окинула взглядом лагерь, что принес им приятные, даже счастливые воспоминания, но угрожал опасностью, могущей настигнуть их в любой момент. Пусть это были всего лишь иллюзии, расставаться с ними было немного грустно. И она была рада, что все же повстречала их. Кадзуха был прав: каждый повстречавшийся человек был важен для нашей жизни, ведь оставлял после себя важные, нужные мысли и навыки, делавшие нас мудрее. Девушка кивнула своим размышлениям и поспешила следом за юношей, направлявшимся туда, куда дул ветер.

***

      Всю последующую неделю Сора не могла дождаться весеннего фестиваля, о котором ей рассказала Ёимия. После нескольких попыток ей все-таки удалось уговорить всегда осторожного Кадзуху посетить его. В конце концов, мероприятие обещало создать новые радостные воспоминания, и они могли снова увидеться с друзьями. Девушка не знала, чего ожидать от фестиваля. Но яркие картинки, которые она нарисовала по рассказам Ёимии, заставляли чувствовать приятный трепет ожидания. Сам Кадзуха тоже давно не был на фестивалях, поэтому уже успел забыть его атмосферу. Он лишь помнил, как ребенком сумел поймать золотую рыбку в одном из многочисленных ларьков, которую они с отцом позже запустили в небольшой пруд в саду особняка Каэдэхара. А когда на Инадзуму опустилась ночь, небо разверзлось разноцветными всполохами фейерверков, похожих на огромные бутоны цветов. Такие фейерверки было видно и из его дома, и из любого уголка острова Наруками и Рито и даже немного с самого близкого к Наруками острова Каннадзуки. Помнится, ранее там располагался особняк какого-то знаменитого клана. Единственное, Кадзуха абсолютно не помнил, какого именно. Но знать это ему было теперь и необязательно - все равно он больше не собирался вращаться в дворянских кругах Инадзумы.       Они проводили дни в тренировках, чтобы улучшить посредственные навыки Соры. Конечно, трудно было наложить стиль клана Каэдэхара, исходивший из способов проверки качества изготавливаемых мечей, на исключительно боевой, агрессивный стиль Соры. Тем не менее, они старались. Не только девушка, но и сам Кадзуха чувствовал, что с каждым днем его движения становились более четкими и уверенными. Таким образом, тренировки шли на пользу и юноше. Сора же пока не добилась высоких успехов, хотя и отточила свои навыки. Иногда у Кадзухи появлялось ощущение, что ранее девушку никто не обучал, и она выучилась всему, что умела, самостоятельно. С другой стороны, все движения Сора совершала автоматически, тело на подсознательном уровне помнило, что требовалось сделать, поэтому было неудивительно, что она не знала каких-то базовых для фехтовального искусства вещей. Впрочем, ничего плохого в том, чтобы дать ей это сейчас, Кадзуха не видел. Просто девушке требовалось чуть больше времени, чтобы все освоить.       Часто юноша оставлял Сору заканчивать тренировку одну, а сам уходил в город или деревню, чтобы заработать немного моры, но прежде удостоверившись в том, что она будет в безопасности. Вместе с Томо они подрабатывали то носильщиками, то грузчиками, то вспахивали поле для уставших от работы стариков. И с каждым разом Кадзуха становился немного ближе к намеченной цели.       Когда он встретился с Томо, все еще просиживающим пятую точку в магазине Наганохара, и попросил посоветовать ему, где можно было заработать, друг очень удивился. Действительно, никогда ни в чем не нуждающемуся Кадзухе, выживавшему на добываемых самостоятельно продуктах или случайно заработанной море, внезапно понадобилась крупная сумма, которую просто так нигде было не найти.       — На что же ты собираешься их тратить? — поинтересовался Томо.       — Хотел купить хаори для Соры, — сначала спокойно, будто бы невзначай ответил Кадзуха. Но затем, заметив многозначительную ухмылку друга, смутился и замахал руками. — Просто ночью в одном кимоно холодно...       Томо кивнул, делая вид, будто он поверил в оправдания юноши. Но пунцовые уши выдавали Кадзуху с головой. Наверняка была еще какая-то причина, помимо ночного холода, по которой ронин решил сделать такой подарок девушке. И, кажется, Кадзуха сам не очень-то понимал эту причину.       — Что это за взгляд а ля "Я знаю то, чего не знаешь ты"? — пробубнил юноша, всматриваясь в озорные глаза Томо.       Однако друг лишь пожал плечами со словами "без понятия, о чем ты" и хлопнул Кадзуху по спине. До того, как пойти к Томо, юноша обошел все лавки с кимоно и хаори в Инадзуме и Рито. Хотя они были полны самых разных красивых расписных хаори, но только одно из них захватило его внимание. Светло-серое, почти белое, оно переходило в нежно-голубой цвет, темнея ближе к низу. Раскинувшиеся ветви дерева с персикового цвета листочками частично закрывали собой светящуюся окнами в ночном небе пагоду. А на водной глади, немного припорошенной опавшими лепестками, отражалось все, что находилось на темнеющем берегу. Почему-то он подумал, что оно пошло бы девушке намного больше расписанных разнообразными цветами или причудливыми узорами хаори. Хотя наверняка виной тому был его собственный вкус. По цене оно тоже неприятно сильно отличалось от обычных. Однако он был намерен купить именно его, поэтому пришлось идти работать.       Часто бывало так, что он возвращался обратно очень поздно. Заработавшийся, утомленный, юноша все же бежал всю дорогу обратно, переживая за безопасность девушки. Но каждый раз она ждала его с уже приготовленным на ужин блюдом, ни тронутая никем и ничем. В такие моменты он чувствовал уют, который создавала Сора и к которому он незаметно успел привыкнуть. Кроме того, вопреки его опасениям, готовила она хорошо, каким-то образом всегда находя баланс между травами, которые использовала в качестве специй. Как будто ей уже не раз приходилось их использовать. Во время еды она делилась тем, что происходило, пока его не было, уже не надеясь услышать то же самое от Кадзухи. Юноша держал в секрете свои планы, действительно собираясь сделать девушке подарок. Просто... потому что ему так захотелось и ради того, чтобы увидеть радостные эмоции на лице Соры.       Ведь нам всегда хочется сделать что-то приятное человеку, который нравится.       Он уже понял, что погряз в этом болоте. Постепенно, шаг за шагом, Кадзуха уходил с каждым днем в него все больше и больше. Сначала он убеждал себя в том, что все это ему просто показалось. Отнекивался, оправдывал гулко стучащее сердце самыми разнообразными вещами - от болезни и быстрого темпа движения до простого восторга от красоты. А теплоту и нежность, разливающуюся внутри, старался ассоциировать с исключительно дружескими чувствами. Кадзуха упорно старался не замечать своей симпатии к Соре. До самого последнего момента. Пока даже сам Томо не заметил и весьма ненавязчиво на это намекнул.       Ему нравился милый, добрый, невинный характер девушки, умеющий находить прекрасное во всем, что его окружало. Ее неиссякаемое детское любопытство. Нравился тот уют, который она создавала, и уверенность, которой невзначай наделяла. Каждое движение, каждая прядь белоснежных волос, нежный голос казался ему прекрасным. И больше всего - ее выразительные, цвета бескрайнего океана глаза, в которые ему так нравилось смотреть.       Как простой мальчишка, он тонул в симпатии к этой девчушке, что так неожиданно упала с небес в его жизнь. Но Кадзуха понимал, что это не должно было продолжаться. Он боялся называть это трепещущее в груди чувство любовью, не хотел переходить эту грань. Ведь ему никак нельзя было в нее влюбляться. Кадзуха - странник, у которого не было своего дома, не было планов на жизнь. И он вовсе не собирался оканчивать свое путешествие как минимум следующие лет пять. А у Соры есть свой дом, есть семья, которая ее ждет. И она непременно вернется к ним. И тогда им придется расстаться навсегда. В таком случае его симпатия к девушке бы угасла за следующие пару месяцев после расставания, и все были бы счастливы. Жили своей жизнью. Жизнью людей, которые, вероятно, больше никогда не пересекутся друг с другом. И так для всех будет лучше.       В один из вечеров девушка рассказала ему о сне, который снился ей несколько раз. В первый раз она его забыла, как только проснулась, а после второго раза запомнила, но не понимала, что это могло значить. Ей снилось, как какой-то молодой господин дарил юной дворянке букет из веточек сакуры, собранных на острове Наруками и которых эта девушка никогда прежде не видела. Затем она приглашала его пить чай, привезенный откуда-то издалека, и они проводили время за приятной беседой. Но каждый раз сон обрывался на эпизоде, где молодой человек собирался подарить что-то этой девушке. И вот тем вечером она смогла досмотреть его до конца. Сора вытащила из-под кимоно тоненькую серебряную цепочку с маленьким розовым камешком в виде цветка сакуры.       — Почему-то тот господин дарил дворянке это, — она сняла ожерелье и передала его Кадзухе. — Оно всегда было со мной с тех пор, как я очнулась. И я чувствовала, что это что-то очень важное и ценное для меня, что его ни в коем случае нельзя потерять.       — А лицо того господина ты помнишь? — спросил юноша, рассматривая ожерелье. Маленький камешек был искусно обработан и детализирован: каждый лепесток был аккуратно выделен, повторяя в мельчайших деталях настоящий цветок сакуры, а в центре красовались еще три более мелких розовых драгоценных камешка.       — Нет, оно было... какое-то мутное. Но его голос помню отчетливо.       — Не думаешь, что эта дворянка - ты? — он посмотрел на Сору, склонившую голову набок.       — Но во сне у меня было такого ощущение, как будто это совсем другой человек... — Она задумалась над мыслью юноши, а затем медленно кивнула. — Хотя... может быть, ты и прав. Тогда ты хочешь сказать, что все это время мне снился какой-то эпизод из моей жизни?       — Возможно.       Больше в тот вечер они не разговаривали - молча доели ужин, молча улеглись спать. Настроение у юноши как-то сразу куда-то пропало. Стоило только подумать, что где-то Сору ждал, вполне возможно, ее жених или просто возлюбленный, и он чувствовал вину перед ним за то, что проводил сейчас с ней время. А сердце больно царапала какая-то смесь печали, угрызений совести и даже немного ревности. И ведь он даже не мог вернуть девушку домой по одной простой причине - юноша не знал, где ее дом, а сама Сора этого не помнила. В тот момент Кадзуха уже почти отказался от идеи подарить ей хаори. Но потом вспомнил, что вообще-то собирался купить его для того, чтобы девушка не мерзла холодными ночами. Поэтому он все-таки решил, что доведет это дело до конца, а потом, как только выяснится, к какой семье принадлежит Сора, вернет ее домой. И пусть даже в ходе этого им придется расстаться навсегда...       Хаори Кадзуха хотел купить как можно скорее и, раз уж на то пошло, постараться успеть до весеннего фестиваля. Как раз сошло бы за подарок, приуроченный к празднику. Однако той моры, что он успел заработать почти за всю неделю, было недостаточно, чтобы полностью оплатить его. В момент, когда юноша с грустным видом посматривал на холщовый мешочек с позвякивающими монетами, прямо перед его глазами появился еще один точно такой же.       — Забирай. Купи то, что ты хочешь, и скажи Соре, что это подарок и от меня тоже, — Томо ярко улыбнулся.       Все-таки его друг был одним из самых добрых, щедрых, заводных и справедливых людей. Недаром он был не просто другом, но самым лучшим и дорогим. Кадзуха обнял Томо, поддавшись трогательным чувствам.       — Спасибо. Я перед тобой в долгу.       — Никакого долга! Просто я тоже хочу вложиться в подарок, — он провел по спине юноши, слегка похлопывая. — Ты же покупаешь хаори потому что, в одном кимоно ей холодно, верно?       Услышав в его шутливом тоне явно подтекст с издевкой, Кадзуха хлопнул друга по плечу, от чего тот сделал вид, будто ему очень больно физически и душевно. Но за этим тут же последовал смех, на который просто невозможно было обижаться. Тем более, что Томо был чертовски прав.

***

      В вечер перед днем фестиваля Кадзуха вернулся в место их ночлега с шелковым мешочком в руках. Сора удивилась: раньше юноша приносил разве что какие-нибудь продукты, которые нельзя было найти в дикой природе или найти в оставленном нобуси лагере. Поэтому она заинтересованно оглядела его, и спросила, что же такое он принес сегодня. Вместо ответа юноша протянул его девушке, предлагая узнать самой, что было внутри. Сора развернула шелковый мешочек, и нашла в нем что-то, похожее на предмет одежды с красивой росписью из ветвей персикового дерева, частично прикрывавших светящуюся окнами пагоду. Затем развернула, рассматривая подробнее и щупая ткань.       — Кадзуха, это... хаори? — она подняла на него удивленный взгляд.       — Да, подарок от меня и Томо.       Он улыбнулся, прикрыв веки. А когда открыл их, увидел, как из глаз девушки полились слезы, но губы расплывались в самой счастливой и прекрасной улыбке, которую он когда-либо видел.       — Так вот зачем ты уходил каждый день в город, — она прижала к себе хаори. — Спасибо вам... Спасибо огромное!       Расстояние между ними быстро сократилось: Сора обняла его, сжимая обеими руками и притягивая этим ближе. Кадзуха застыл, совсем не ожидая такой реакции. Сначала он не понимал, следовало ли ему обнимать девушку в ответ, но мягкий, приятный, слегка сладковатый запах, исходивший от нее, словно бы прогнал любые мешающие мысли. Юноша положил руки ей на спину, а затем ласково провел, стараясь успокоить дрожащую от слез Сору. Он понимал, что плакала она лишь потому, что была очень счастлива, но тем не менее, больше он хотел видеть ее улыбку и сияющие от радости глаза. А сердце продолжало отбивать чечетку от такой нежданной, но весьма желанной в этот момент близости.       Успокоившись, Сора сразу же надела хаори, удивляясь тому, насколько же в нем было теплее, хотя и казалось, что оно сделано из такого же шелка, что и ее кимоно. Кадзуха осмотрел ее и кивнул, решив, что с выбором он не ошибся. Девушке оно действительно было к лицу.       Днем следующего дня они все-таки отправились на фестиваль, уже начавший свою активную работу. Кадзуха слышал, что на фестивале выставляют несколько больше охраны, чем обычно находится в городе, поэтому он уговорил Сору спрятать глаза Бога под одежду. Чтобы случайно не стать жертвой офицеров комиссии Тэнрё. Кто знал, что им могло взбрести в голову...       Атмосфера фестиваля исходила уже от гудящего от наплыва толпы города Инадзума. Глубоко в город друзья заходить не стали. Их целью был только магазин Наганохара. Ёимия встретила их настолько эмоционально и так крепко обнимала, словно они не виделись всю эту неделю. Хотя как Кадзуха, так и Сора бывали здесь время от времени - приходили во время рабочего дня или же вечером - на ужин. Томо собирался уже уходить, сунув белого котенка под кимоно. Но с особым энтузиазмом согласился немного походить по острову Амаканэ вместе с ними. Сора низко поклонилась, искренне благодаря Томо за подарок. Внимательно осмотрев ее, он поднял большой палец вверх, вмещая все комплименты в одно простое "великолепно!". Затем бросил красноречивый взгляд на стоявшего тут же Кадзуху. Ронин вздрогнул, смущаясь проницательности друга. "А ты умеешь выбирать подарки" - говорили его глаза.       Прямо от дома Ёимии росла очередь в магазин Издательского дома Яэ, устроившего продажу очередной новой книги на празднике, чтобы увеличить прибыль. А чем дальше глаз падал по торговой улице, тем гуще становилась толпа и тем меньше можно было увидеть ларьков и магазинов - люди попросту заслоняли все собой. Друзья повернули в совершенно противоположную от города сторону, направившись к острову, где, казалось, вечно цвела сакура и чувствовалась радостная и даже несколько романтичная атмосфера праздника. На подступах к острову стоял пост досинов комиссии Тэнрё. Сначала друзья занервничали, встретившись взглядами с представителями власти, но очень быстро они прошли мимо, и наконец смогли насладиться атмосферой фестиваля.       Людей на острове Амаканэ было чуть меньше: очевидно, потому что остров был небольшой, и охрана просто не пропускала на него больше людей, чем он мог вместить. Сразу же в глаза Соре бросился ларек с различными масками в форме животных. Ёимия натянула на себя маску кролика, а на Сору примерила маску серого котика.       — Скажите же, что ей идет? — обратилась девушка к юношам.       — Мне кажется, тебе маска кролика идет куда больше, чем мне эта, Ёимия-сан, — улыбнулась Сора. — Ты в ней такая милая.       Ни Томо, ни Кадзуха не стали встревать в женские разговоры. Но затем девушки замолчали, а Сора надела на Кадзуху маску кицунэ. Она по-доброму улыбнулась, спрятав руки за спину.       — Тебе она тоже очень идет, Кадзуха!       Юноша смутился, но улыбнулся в ответ. Конечно, маски они покупать не собирались, просто примерили, пошутили. Но после того, как Сора надела маску котенка, ему действительно захотелось ее приобрести. Если бы только у него хватало моры...       Они прошлись по другим лавкам, размещенным по всему острову. Здесь можно было найти практически все, что можно было пожелать - вкусный рамен, онигири, тайяки со сладкой бобовой пастой анко, такояки, приготовленные из свежего кальмара. Даже павильончик с маленькими золотыми рыбками, которых можно было выловить и забрать домой, из его детских воспоминаний тоже можно было найти здесь. Они делились друг с другом купленной едой, забавными историями из детства и последними событиями.       Томо рассказал, как однажды в детстве залез на дерево, чтобы получше разглядеть фейерверк, ведь за спинами людей маленькому ребенку было ничего не видно. Но ветка, на которой он уселся, не выдержала веса мальчика, и он упал прямо на ларек с такояки, попутно разметав все остававшиеся у продавца продукты. Тогда он бежал так, как он думал, никогда не умел, и даже не заметил, как получил ожоги от раскаленной решетки, на которой жарились такояки. Сора подумала, что эта история была скорее грустная, чем забавная: ведь Томо мало того, что не только не посмотрел фейерверк, но и нажил себе врага в лице продавца такояки и получил ожоги. Ёимия же от души рассмеялась, потешаясь над вечно что-нибудь выкидывавшим Томо. Как бы то ни было, юноша рассказал это именно с намерением насмешить, поэтому только улыбнулся реакции владелицы магазина фейерверков. В конце концов, его цель была достигнута.       Стоило только солнцу немного склониться к горизонту, Ёимия умчалась обратно в магазин. Все-таки, нужно было сделать последние приготовления перед запуском фейерверков этим вечером. Друзья остались втроем, но продолжили бродить по острову вдоль павильончиков. Еще немного походив по округе, они наконец сели под сакурой, чтобы немного расслабиться и просто поговорить. Беленькая мордочка котенка Томо показалась из-под его кимоно, пока юноша уплетал тайяки. Он протянул рыбку из теста Юки, не надеясь, что тот будет такое есть. Но котенок сначала понюхал, а затем и откусил кусочек рыбки. Томо удивился.       — Ого, Юки, тебе такое нравится? — одновременно он расплылся в улыбке. Но она держалась на его лице недолго, сменившись испугом. — Чт—..! Стой, куда!       Котенок выхватил из рук Томо тайяки и понесся куда-то сквозь деревья ниже по склону острова. Все тут же подскочили, но только Сора мгновенно побежала за ним следом. Она не видела, что происходило позади нее: следила только за беленьким хвостиком Юки, скользившим мимо деревьев вниз, к самому началу торговых рядов.              — Юки! — вырвалось у нее. — Подожди!       Но разве котенок послушал бы ее, когда у него в зубах была такая сладкая вкусность? Девушка попыталась ускориться, но уже очень скоро запнулась о выступающие из-под земли корни сакуры и полетела вниз. Она зажмурилась, выставив руки вперед, чтобы упасть на них, но... она не упала. Кто-то поймал ее, и теперь придерживал за талию, не давая соскользнуть вниз.              — Вы в порядке? — прозвучал над ухом бархатный мужской голос.       — Да, спасибо Вам большое, я просто запнулась, и ... — она не договорила, застыв на месте.       Прозвучавший над ней голос был очень похож на тот, что она слышала во снах вот уже несколько дней. Сора медленно подняла голову и встретилась с лиловыми глазами, что смотрели на нее из-за густых длинных ресниц. Мягкие светлые волосы щекотали ей щеку, а мужская рука почему-то сжала ее только крепче. Это был тот самый молодой глава клана Камисато, которого она видела на горе Ёго. И тот самый господин, который снился девушке все это время. Сора узнала его не только по голосу, который так хорошо запомнила. Когда-то мутное лицо того молодого господина внезапно как будто прояснилось, и она была уверена, что видела именно его. Лиловые глаза расширились в удивлении и не могли оторваться от ее. Они смотрели друг на друга прямо как тогда, в храме Наруками, когда встретились в первый раз. Затем юноша отпустил ее, и Сора смогла твердо встать на ноги, отряхнуться, только чтобы снова поднять глаза на молодого главу клана.       — Ваш кулон...       Девушка взглянула на выскочившую из-под кимоно цепочку с цветком сакуры. Ту самую, которую дарил ей этот молодой человек во снах.       — Вы... его помните?       Юноша медленно кивнул. Он будто не верил в то, что это могло произойти с ним, и они действительно могли встретиться. По крайней мере, так показалось Соре, ведь она чувствовала то же самое. Видеть в жизни человека, которого несколько раз встречал во снах, действительно было крайне необычно и непривычно.       — Мегу, я...       Девушка не слышала, что он говорил дальше. Все ее внимание сконцентрировалось на имени, которым он ее позвал - Мегу. В голове внезапно возникла картина того, как они вместе стояли под деревом гинкго, устремив взгляды на видневшийся вдалеке замок Тэнсюкаку. Затем другая - где они сидели рядышком с какими-то книгами в руках. И еще одна, где девушка протягивала юноше платок с вышитым на нем гербом клана Камисато. В этих и других бесчисленных мгновеньях, промелькнувших перед глазами один за другим, она слышала одно слово - "Мегу".       Сора испугалась, рукой сжала голову, которую пронзило острой, почти нестерпимой болью, и покачнулась. Снова мужская рука подхватила ее, не давая упасть. Сквозь шум в ушах она слышала, как юноша звал ее, беспокоился о ее состоянии, спрашивая, в порядке ли она. Сора не была в порядке. Ведь этот человек продолжал вызывать в ней воспоминания о совместно проведенном времени снова и снова. Ничем другим, кроме воспоминаний, эти промелькнувшие картинки быть не могли. Так она подумала.       Едва жгучая, острая боль отпустила ее сознание, и она смогла открыть глаза, как они встретились взглядом с досином комиссии Тэнрё, державшим в руках наручники.       — Сога Мегуми, вы арестованы за уклонение от отбывания наказания и применение насилия в отношении представителя власти.