Словно ромашки на снегу

 HOYO-MiX "Another Conflict Incoming"

      Топ.       Звяк.       Лязг.       Девушка сидела, обнимая руками колени и прислонившись к ровно отшлифованным доскам, из которых складывались стена, пол, потолок. Все, из чего состояла эта арестантская камера, в которую ее поместили. Разве что замок на решетке был металлический. В воздухе неприятно пахло деревом и потом, пропитавшим его от сидевших здесь уже который день обвиняемых. Сора прислушивалась к звукам, доносившимся до нее отовсюду. Шаги офицеров, звяканье ключей, задевавших друг друга в плотно набитой связке, лязг копий, случайно касавшихся кончиком какого-нибудь другого металлического предмета. И вздохи, стоны и мычание содержащихся здесь преступников.       Она снова взглянула на кулон, который теперь все время сжимала в руках с момента помещения в камеру. Встреча с Аято помогла вспомнить лишь некоторые моменты из жизни, связанные исключительно с ним. Как он обещал ей показать остров Наруками, живую сакуру, провести по улицам Инадзумы. Стоя под деревом гинкго и глядя на видневшуюся вдалеке крышу Тэнсюкаку и его мощные неприступные стены, они рассуждали о своих планах на будущее. И, судя по разговору, совместного будущего. Таких моментов, где они вместе проводили время, было немало. И тянулись они чуть ли не с далекого детства. Настолько далекого, что в одном из фрагментов, всплывших в памяти, она доставала ему лишь до пояса, хотя и сам Аято был все еще ребенком. Сложив два плюс два, Сора подумала, что, вполне возможно, когда-то нынешний глава клана Камисато был ее женихом. Хотя от воспоминаний, раз за разом возникавших перед глазами, веяло не романтикой или страстью, а теплой, уютной и дружеской атмосферой.       "Быть может, мы друг друга не любили".       Вероятно, какой-нибудь брак по расчету, устроенный их родителями, пока они были совсем маленькими. Который не состоялся по причине, ей пока неизвестной. Хотя она могла догадаться. Вряд ли глава величественного клана мог спутаться с преступницей, избежавшей наказания и в процессе бегства отлупившей офицеров комиссии Тэнрё. По крайней мере, именно это девушке предъявили в обвинение и поэтому она сейчас сидела здесь, в арестантской камере. А не наслаждалась видом расцветающих по темному ночному небу фейерверков Ёимии. Которые ей снова не удалось увидеть.       Сога Мегуми. Клан Сога... Девушка поежилась от холода, крепче сжав колени. Когда она думала о своей фамилии, обозначавшей принадлежность к дворянскому роду, ее пробирала дрожь, а на душе сразу становилось как-то тоскливо, уныло и печально. Неужели никакие хорошие воспоминания не связывали ее с родным домом? Где были ее отец и мать, если девушку спокойно арестовали? Как бы Сора ни пыталась вспомнить хоть что-то, все образы расплывались, словно блокированные, но весьма щедро одаривали ее мерзкими ощущениями. Впрочем, какое значение теперь это все имело, если ее единственное будущее - пожизненное заключение в тюрьме или смертная казнь. Внезапно в носу что-то защекотало, и девушка тихонько чихнула, прикрываясь обеими ладонями.       — Будьте здоровы.       Сора повернула голову, только сейчас обращая внимание на человека, примостившегося в другом углу камеры. Довольно молодой, но явно старше нее самой, мужчина смотрел прямо перед собой, сложив руки на груди, чтобы хоть как-то сохранять тепло. Его обмундирование не было похоже на форму офицеров комиссии Тэнрё.       — С-спасибо...       Неловко было получать пожелания здоровья от преступника-соседа по камере.       — Не бойтесь, никого я не убивал и не собираюсь, — усмехнулся мужчина.       Разве здесь только за убийство сидят?... она вон вообще блюстителей закона избивала. Правда, ничего об этом не помнит. Сора кивнула, все еще боясь разговаривать с местными обитателями.       — Я солдат с Ватацуми, — он показал на себя пальцем. — Прибрали к рукам, пока уезжал с острова Наруками.       — На Ватацуми война? — поинтересовалась девушка. То, что он солдат, объясняло его одежду. По крайней мере, в этом он точно не врал.       — Неужели Вы ничего не знаете, девушка? — он поднял на нее удивленные глаза.       Сора покачала головой.       — Ватацуми восстал против Охоты на глаза Бога. Мы и раньше, конечно, имели море разногласий, но это была последняя капля, которая разожгла это пламя войны, — по его тону было понятно, что он гордился тем, что боролся за справедливость и независимость своей родины.       — Вот оно как.       — Интересно, как же вы могли об этом не знать. Ведь война идет уже больше месяца!       — Так... получилось. Никто рядом со мной об этом не говорил.       Мужчина высказал протяжное "э", словно поражаясь этому факту. Наверняка его гложил вопрос, в каком таком захолустье она жила, что об этом никто не говорил. Впрочем, он и сам мог ее просветить. Солдат, обрадовавшись возможности наконец-то кому-то излить душу, принялся рассказывать девушке о борьбе жителей Ватацуми против сёгуната. Сора кивала, делая вид, что она слушала собеседника, но мысли и душа были совершенно в другом месте. Ведь ее весьма неперспективное будущее лишало шанса отплатить Кадзухе за спасение жизни и как следует отблагодарить за все последующее, что он для нее сделал. Совсем не хотелось кончать жизнь и их знакомство на такой оборванной ноте. Без возможности вообще когда-либо друг друга увидеть. Сора поежилась, еще больше укуталась в совсем недавно подаренное хаори. Но уже такое дорогое ее сердцу.       "Прости меня, Кадзуха".

***

      — Что Вы сказали?       Глаза юноши широко раскрылись в удивлении, а затем сощурились. Между бровей проступала небольшая складка, оповещавшая о его дурном настроении. Изнутри понемногу закипала злость, но он еще вполне мог это контролировать. И должен, если хочет услышать больше.              — Мегу совершила преступление против государства. Государственную измену. Скорее всего, ее ждет смертная казнь.       Такие жестокие и ошарашивающие слова были сказаны необычайно спокойно. Кадзуха вообще не понимал, как этот молодой человек, сидевший напротив него за столом из темного дуба вообще мог держаться так невозмутимо. Особенно если учесть его трепетное до сих пор отношение к девушке, что сейчас мерзла за решеткой.       Кадзуха опустил взгляд, силясь высмотреть в документе перед ним что-то, отличное от написанного. Но напечатанные буквы было невозможно стереть или заменить. Все доказывало неопровержимую истину. Что его спутница, потерявшая память, была преступницей, разыскиваемой офицерами комиссии Тэнрё. Хотя в последнее время ее, судя по всему, вообще не искали, расслабились. Ведь поймали девушку только спустя почти две недели их знакомства.       Сога Мегуми. Настоящее имя, кардинально отличающееся от того, что дал ей он. Но даже оно отражало ее характер и личность, сохранившуюся еще с тех пор, как она была дочерью одного из самых могущественных кланов Инадзумы. И что так бездарно пал, поддавшись государственной измене. По крайней мере, так считали в общественности. И официально это было записано именно так.       — Ты, наверное, слышал что-то о клане Сога? — спросил Аято, сложив руки у подбородка.              — Клан, верно служивший сёгуну и взращивающий одних из лучших самураев Инадзумы,— кивнул Кадзуха.       Пусть даже он и давно вышел из дворянских кругов, но на протяжении его жизни это имя гремело на всю Инадзуму. Род Сога был в самом расцвете сил, когда его клан падал все ниже и ниже в нескончаемую пропасть.       — Верно. Они владели огромной военной силой. Наступали на пятки клану Кудзё и соревновались с ним за право руководить комиссией Тэнрё.       Кадзуха молчал, ожидая, пока глава клана Камисато продолжит свой рассказ. Слова были излишни. И ему хотелось поскорее узнать, что такого могло произойти, что такой верный и могущественный клан был обвинен в государственной измене.       — Скорее всего, их бы выбрали на собрании пару месяцев назад, и бразды управления комиссией наконец-то бы перешли в другие руки,— он вздохнул. — Если бы не случай на том роковом, последнем для клана Сога собрании.       Объявление охоты на глаза Бога вызвало мощный общественный резонанс. Ватацуми был категорически против, но абсолютное большинство дворянских родов поддержали сёгуна Райден. Никто не хотел идти против власти. Или же просто остался в стороне, не решаясь вмешиваться в начинавшую завариваться кашу, как клан Камисато. Они здраво понимали, что ничего не добьются, если возразят сейчас, когда большинство говорило "Да", а сёгун была убеждена в своей правильности и нерушимой верности собственных решений. Лишь накликали бы на себя беду. И тогда людям, пострадавшим от этой охоты, действительно было бы некому помогать. Только клан Сога имел совершенно иное мнение. Глава рода - крепкий, тучный мужчина с аккуратно подстриженной бородой и белыми, словно снег, убранными в пучок волосами, в темно-коричневом шелковом кимоно, встал из-за стола, громко хлопнув ладонями по дубовой столешнице.       "Мы против".       За окном сверкнула молния. Его фраза, сказанная таким уверенным, твердым тоном, бросала вызов самому сёгуну. И Райден это совсем не понравилось. Клан Сога был обвинен в государственной измене за отказ исполнять приказ сёгуна, и все члены семьи были приговорены к смертной казни. Ватацуми пошел войной против центральной власти. Род низложили, его главу с женой и детьми казнили. Всех, кроме одной - старшей дочери.       — Не знаю, как ей удалось сбежать. Говорили, что она пропала после попытки арестовать ее. С тех пор прошло два месяца.              — А потом ее повстречал я.       — Верно.       Разве он не должен был искать ее сам? Кадзуха не понимал, почему человек, приходившийся Соре женихом, не ударил и пальцем, чтобы спасти свою невесту. А она еще его подарок все это время носила с собой и дорожила, словно сокровищем. Юноша сжал пальцы в кулаке и снова посмотрел на молодого главу клана Камисато. Его лицо почти ничего не выражало. Только холодное, пугающее спокойствие. И Кадзуха не понимал, то ли этот человек за годы вращения в дворянских кругах научился скрывать свои эмоции за маской невозмутимости, то ли он и правда не был заинтересован в спасении своей бывшей невесты. Потому и ее аресту на острове Амаканэ препятствовать не стал.       Юноша до сих пор видел перед глазами офицеров комиссии Тэнрё, набрасывавших на нее наручники, а затем под конвоем уводящих с праздника прямиком в арестантскую камеру. А ее якобы бывший жених, до этого крепко сжимавший девушку за талию, не давая упасть, и так внимательно и неотрывно смотревший прямо в глаза Соры, просто наблюдал за этим. Да еще и подтвердил, что они арестовали правильного человека. Злость и негодование Кадзухи росли с каждым мгновением. Да что же он за...       — Офицеры периодически приходили сюда, обыскивали особняк Камисато. Чтобы убедиться, что я не прятал бывшую невесту,— снова заговорил молодой глава.       — И почему же вы не попробовали найти и спрятать Со... Мегуми в другом месте? — сквозь зубы процедил юноша.       Аято встал, развернулся к стене, на которой висели гобелены с изображением белой цапли и диких, необузданных волн. Он скрестил руки за спиной, будто продолжая рассматривать прекрасный рисунок, выведенный чьей-то талантливой рукой.       — Я пытался, — практически неуловимо, но в произнесенных словах была заметна капля горечи и печали. — Сначала я пробовал ускорить брак, когда обстановка среди знати была накалена. Но мне отказывали из-за болезни наследника клана Сога. — Он немного повернулся, принявшись рассматривать другую стену. — Затем я самостоятельно искал Мегу, чтобы спрятать ее от комиссии, пока вся эта история с охотой на глаза Бога не устаканиться и клан Сога не реабилитируют. Но разумеется, я не стал бы делать это здесь. Есть куда более дальние места, куда ни один офицер не смог бы сунуться.       "То есть, он планировал отправить Сору в Ли Юэ?" - догадался Кадзуха. - "До реабилитации клана Сога... разумеется, он не мог жениться на ней, пока Сора считалась преступницей".       Может быть, он и волновался за нее, но за годы вращения в дворянских кругах научился мастерски скрывать свои чувства и эмоции за маской доброжелательности и отчужденности от всех конфликтов. Человек, который никогда не сделал бы ничего, что опорочило бы имя клана. И тайно делающий то, чего он на самом деле желал. Вот почему он позволил арестовать Сору. Подтвердил ее личность для офицеров.       "Он сделал все, чтобы подозрения на него не пали".       — Вы и сейчас собираетесь спасти ее? От комиссии Тэнрё.       Аято обернулся. Его до этого безучастное лицо приняло серьезное выражение. Выражение, от которого у юноши пробежали мурашки по коже. Наполненное ненавистью к обидчикам, причиняющим боль дорогим людям. Пусть это чувство в его взгляде вспыхнуло всего на долю секунды. Этого было достаточно, чтобы понять, насколько серьезными были намерения молодого главы.       — А ты догадливый, — он улыбнулся. — Всегда знал, что наследник клана Каэдэхара весьма смышлёный юноша.       Аято обошел дубовый стол, на котором в беспорядке лежали накиданные друг на друга документы, встав прямо напротив Кадзухи.       — У меня есть просьба к тебе.       Взгляд юноши смягчился. Кадзуха лишь ждал продолжения фразы. Интересно, что бы могло понадобится главе клана Камисато от такого простого человека как Кадзуха, не имеющего абсолютно никакого влияния в Инадзуме?       — Мегу тебе доверяет. Ты уже спас ее однажды. За это я тебе благодарен и в долгу перед тобой, — он сделал небольшую паузу, слегка склонив голову в поклоне. А затем снова поднял на ронина полный мольбы взгляд. — Я помогу Мегу укрыться в Ли Юэ от офицеров, но мне нужен человек рядом с ней, который окажет ей поддержку в решении проблем. Могу ли я рассчитывать на твою помощь?       Путешествие в Ли Юэ обещало быть чрезвычайно интересным. И об этом Кадзуха всегда мечтал. Странствовать по всему Тейвату, отпечатывая в памяти прекрасные виды местных пейзажей. Знакомиться с чужой культурой, увеличивая свои познания. Наконец собственными глазами увидеть высочайшие пики гор Ли Юэ, взобраться на них и почувствовать запах свежести и свободы, глядя на устеленное песчаными деревьями подножье. И все это ему предлагали в обмен на небольшую услугу. Забота о девушке, которая успела за короткие две недели оставить глубокий отпечаток в его душе. Хотя сам юноша еще не хотел признавать, насколько на самом деле сильным он был. Он просто хотел продлить их путешествие и знакомство еще хотя бы ненадолго.       — Единственное, что от тебя потребуется - связываться со мной время от времени. Чтобы я смог вернуть Мегу в Инадзуму, когда ситуация разрешиться.       — А если она не захочет возвращаться?       Кадзуха слегка вздрогнул, когда вопрос, только что возникший в его мыслях, тут же слетел с губ. Конечно же, он не собирался уводить невесту у Аято. Если Сора была дочерью в прошлом знаменитого и состоятельного клана, ей куда лучше будет выйти замуж за главу клана Камисато, способного обеспечить ее безбедное будущее и полную безопасность. Нежели быть с оскудевшим оборванцем, для которого крыша над головой ночью - приятный сюрприз. Но все еще остававшийся осадок негодования от поведения Аято и его собственные чувства дали о себе знать.       — Что ж, тогда так тому и быть, — он улыбнулся, чему-то кивнул. А затем поднял на юношу многозначительный взгляд. — Мой долг - заботиться о своей дорогой подруге. И если она изберет для себя иное будущее, чем наша женитьба, я, разумеется, не стану этому препятствовать.       П-подруге? Кадзуха похлопал глазами. А затем смутился, кашлянул в кулак.       — Извините, я думал, вы с Сорой...       — Думал, мы возлюбленные? — Аято снова шаловливо улыбнулся. — Мы всего лишь друзья детства, пообещавшие друг другу интересное и счастливое будущее.       — П-понятно.       Что ж, он совсем не знал, через что они прошли вместе, как общались. Поэтому ошибаться насчет рода их отношений, учитывая, как Сора дорожила подаренным Аято кулоном, было совершенно нормально. Должно быть, их брак был устроен родителями, а они просто смогли отлично поладить. На самом деле, весьма неплохая почва для спокойной и мирной супружеской жизни, в которой эти двое помогали бы друг другу и поддерживали. И черт, это все еще звучало как куда более приятная перспектива для такой девушки, как Сора, чем скитаться по миру с Кадзухой. Юноша вздохнул. Он желал девушке одного - простого и такого желанного для любого человека - счастья. И здраво понимал, что рядом с ним ей его не найти. Как бы сильно Кадзуха в глубине души ни хотел обратного. Его "завтра" сильно отличалось от того, чего была достойна Сора.       — Я помогу Вам. И верну Мегуми из Ли Юэ обратно в Инадзуму, когда все завершится.       Аято смотрел в его глаза, полные решимости и непоколебимой твердости. Этот юноша уже сделал свой выбор. Очевидно, переступив через собственные чувства, ради заботы о благополучии дорогого человека. Впрочем, Аято не был тем, кто вправе критиковать такой выбор. Он тоже делал лишь то, что от него требовалось и было необходимо.       — Но у меня есть одно условие.       Глава клана Камисато кивнул, позволяя юноше высказаться.       — Позвольте самому вызволить Мегуми из комиссии Тэнрё.

***

      Темное, затянутое облаками небо, отдавало унылым серым цветом. Из-за этого все вокруг погружалось в еще более глубокую тень, в которой без ручного источника света было трудно разглядеть какие-либо предметы. Отличить простой куст от притаившегося чудовища. Инадзума уснула, оставив на улицах лишь патрули офицеров комиссии Тэнрё. Фонари освещали мокрые от недавно прошедшего дождя дорожки, уложенные каменными плитами, а кое-где - мощенные простыми гладкими булыжниками. Мимо патрульных редко проходили запоздавшие жители или путники, спешащие по своим домам или местам ночлега. Идеально, чтобы незаметно пройти по темным и неосвещенным закоулкам города, куда редко забирались офицеры.       Юноша осмотрелся. За зданием комиссии Тэнрё не было ни души. Охрана, выставленная у входа, смотрела прямо перед собой, не обращая никакого внимания на заднюю сторону строения. Покрытая мраком, она могла скрывать в себе что угодно. Или кого угодно. Они не ожидали, что этой ночью кто-то мог явиться и вызволить одного из преступников. Кадзуха крепче сжал катану, висевшую на боку, искренне надеясь, что ему не придется ее использовать. Хаори, до этого надетое лишь наполовину, теперь накрывало оба его плеча, чтобы скрыть за темной тканью светлое кимоно. Пожалуй, единственное, что могло выдать его в темноте - светлая макушка головы да цветастые, яркие рукава с рисунком кленовых листьев. Но тень, сгустившаяся в углах здания, надежно скрывала его от всех посторонних глаз.       Его шаги были совсем тихие, а движения - как можно быстры и осторожны. Наконец он остановился напротив запертых на легко отпираемый замок дверей в подвальное помещение, служившее запасным выходом в случае пожара. Чтобы открыть его, понадобится лишь небольшой трюк, которому его обучил перед вылазкой ниндзя из Сюмацубан. Кадзуха достал из рукава небольшую заколку, пару раз повернул в замочной скважине. Старый, кое-где проржавевший, замок поддался, характерно щелкнув. Оставалось лишь открыть дверь.       В тени что-то шевельнулось. Кадзуха повернулся, всматриваясь в другой угол здания. Кроме нагроможденных бочек и деревянных ящиков ничего не было видно. Никаких признаков жизни. Но благодаря легкому нежному ветру, доносившему до него мельчайшие звуки, он ясно понимал, что там кто-то есть. Еще через пару секунд прямо над его ухом свистнула стрела. Кадзуха увернулся от еще одной, пущенной сразу же вслед. Перья стрел уперлись в деревянную стену здания. Несколько легких тихих звуков, напоминавших быстрые шаги, доносились то до правого уха, то до левого. Незнакомец пытался зайти ему за спину. Колебание воздуха предупредило Кадзуху и о следующем его действии. Юноша увернулся от прыжка, которым нападающий, очевидно, собирался прижать его к земле. Перед глазами мелькнули ушки цвета охры, сильно напоминавшие те, которые он видел у домашних собак богатых господ.       — Кто Вы и что тут делаете? — серьезно и даже властно прозвучал вопрос незнакомца, которому так и не удалось застигнуть Кадзуху врасплох.       Теперь он просто встал в полный рост, натянув тетиву лука и угрожая выстрелить еще раз. На этот раз прямо в цель. Из-под темного плаща виднелся пушистый хвост цвета охры, под стать ушкам и коротким волосам. И как голос такого миловидного юноши мог звучать так угрожающе?       Кадзуха присмотрелся к деталям одежды, чуть просматривавшейся из приподнятых руками, сжимавшими лук, полов плаща. Они совсем не были похожи на те, что носили досины комиссии Тэнрё. Значит, перед ним еще один незваный гость, намеревавшийся вторгнуться в чужой дом или то же здание комиссии.       — Знаете, мой вопрос к Вам звучит точно так же, — хмыкнул Кадзуха.       Он все еще не брал в руки меч, все это время находившийся в ножнах на боку. Поэтому незнакомец опустил лук, понимая, что активного сопротивления не встретит. Возня за зданием таки привлекла внимание какого-то стражника, пытавшегося тщательно выполнять свою работу. До слуха юношей донеслись его тяжелые шаги и лязг металлического ручного фонаря. Они тут же шмыгнули в тень, тесня друг друга среди деревянных ящиков. Свет фонаря лизнул стену здания, даже близко не попадая туда, где затаились юноши. Офицер почесал голову, развернулся и доложил коллегам, что ему, вероятно, просто показалось. Возможно, пробежала какая-то собака. Кадзуха еле сдержался, чтобы не прыснуть со смеха. Его новый знакомый действительно был похож на агрессивного щеночка. Юноша с ушками, заметив его ухмылку, лишь возмущенно цыкнул, и вышел из укрытия.       — Вы пытались проникнуть в комиссию? — спросил он, глазами указывая на деревянные двери черного хода. Не дожидаясь ответа, он продолжал. — Нам по пути. Мне нужно вызволить своего сослуживца.       — Вы из Сопротивления?       Кадзуха отряхнулся от пыли, плотно осевшей на ящиках, за которыми они прятались, и встал напротив юноши. Тот кивнул, а затем сложил руки на груди. Ушки опустились, высказывая недовольство своего хозяина.       — Я поведал Вам свою цель, теперь откройте и Вы. Или же Вы пришли сюда воровать?       Кадзуха по-доброму улыбнулся, разводя руками.       — Разве я похож на вора? Только лишь, как и Вы, пришел вызволить своего знакомого, несправедливо осужденного.       Ушки снова поднялись, а под плащом Кадзуха заметил легкие движения хвоста. И все-таки, как такой миловидный юноша мог так грозно разговаривать? Весьма необычный солдат Ватацуми. Который уже начинал нравится ронину.       — Тогда чего же мы ждем? Поможем друг другу!— юноша улыбнулся и бодро раскрыл двери черного хода. Затем развернулся, протянул руку новому спутнику. — Меня зовут Горо. Будем союзниками!       Ронин пожал его крепкую, пусть и не слишком широкую, юношескую ладонь.       — Кадзуха. Рассчитываю на тебя, Горо.

HOYO-MiX "Resounding of Silence"

      В воздухе пахло самым обыкновенным деревом. Коридор от помещения, в которое они попали через черный ход, был совсем не освещен. Лишь где-то вдалеке виднелся дребезжащий свет фонаря на пересечении с другим ответвлением. Видимо, эту часть здания вовсе забросили, совершенно про нее позабыв. Действительно, к чему присматривать за запасным выходом? Если их можно открывать только для учебной эвакуации. Хмыкнув на такую безответственность одного из главных органов Трикомиссии, юноши практически бесшумно зашагали вперед. Горо шел уверенно, будто он точно знал, куда следовало направляться и где поворачивать. Быстро минуя осветленные участки коридора, они двигались по зданию, словно змея, переползая с одного конца на другой. Лишь заслышав чужеродный шорох, они ныряли в ближайшее углубление в стене, прятались за ящиками, чтобы избежать встречи с офицерами. И только когда очередной мужчина, сжимавший в руках копье, проходил мимо, выползали обратно. Пригнувшись, они крались дальше, прижимаясь спинами к стене.       — Сначала достанем ключи, а потом доберемся до камер, — прошептал Горо.       — А ты знаешь, где? — удивился Кадзуха. — Ты так уверенно идешь, будто весь план здания заучил.       — Так и есть, — Горо хмыкнул. — У нашего стратега всегда все подготовлено и выверенно.       Юноша снова удивился расчетливости жрицы храма Сангономии. Она всегда умудрялась выигрывать битвы малыми потерями, благодаря точной и верной тактике. Такой девушкой, как она, можно было только восхищаться. Вряд ли кто-то мог оспорить ее навыки. Но тогда получалось, план по вызволению сослуживца был разработан и подготовлен напрямую ей. Не простого же солдата они могли так старательно спасать...       Горо остановился, перебирая рукой по стене. Наконец, нашарив выступ, дернул сёдзи на себя, открывая путь в комнату. Несколько книжных шкафов, расставленных по периметру и заваленных многочисленными папками с уголовными делами. Казалось, на некоторых папках виднелись двузначные цифры... Насколько же огромными были материалы дел, которые расследовала комиссия... На письменном столе расположились целые башенки из папок и бумаг. Наверное, если за ними спрятаться, никто и не заметил бы юношей. Хотя вряд ли такое возможно, ведь за столом кто-то сидел. Тихий храп в полной тишине был слышен по всей комнате.       Горо подал знак, что пойдет за ключами сам, в то время как Кадзухе лучше последить за коридором. Ронин в ответ кивнул, устремив взгляд на освещенный фонарями проход. Все-таки ему очень повезло встретить Горо, который теперь оказывал невероятную помощь. Без него вызволение Соры наверняка бы затянулось. Если бы не закончилось тем, что его попросту заметили и объявили бы преступником или же вовсе схватили. Очень скоро Горо вернулся, сжимая в руке связку медных ключей. Теперь им оставалось только найти тех, за кем они сюда пришли.       Юноши снова прокрались через пару поворотов, избегая встречи с охраной. Наконец, они остановились напротив нужного прохода. Можно было легко заметить деревянные прутья и блеск металлических замков. Единственное, что мешало им пройти туда сразу и высвободить друзей, была охрана. Двое мужчин стояли на входе, устремив взгляды вперед. На их голове не было шлемов, и вид был довольно уставший. Глаза одного упорно пытались закрываться, но каждый раз он одергивал себя, резко тряхнув головой. Им было это на руку.       Не говоря ни слова, Горо тронул пальцем Кадзуху, указал на одного офицера. Затем ткнул в себя и показал на второго. Кулаком показал на челюсть, намекая, что стражей требовалось оглушить. Что ж, это они вполне могли сделать. Юноши прошли вдоль стены, оказываясь за спинами досинов. И, по команде Горо, данной обыкновенным кивком, одновременно насели на мужчин сзади, оглушая ударами в висок. Лишившись без сознания, их тела упали ничком, выпустив из рук оружие. Юноши схватили их за руки, перетащили в угол потемнее, где бы их обнаружили не сразу. Путь к камерам был наконец открыт.

 HOYO-MiX "Hanachirusato"

      Кадзуха сразу нашел глазами Сору. Ее белая макушка практически блестела в плохо освещенном помещении. Девушка зажалась в углу, крепко обхватив себя руками. В комнате стоял густой, отвратительный запах пота и чего-то еще менее приятного. Под сердцем заныло. Юноше было искренне жаль, что Соре пришлось пройти через подобное. Это место было не тем, что она заслужила за всю свою жизнь.       — Полковник! — шепнул юноша, находившийся в одной с девушкой камере.       Его обмундирование действительно походило на те, что носили солдаты Ватацуми, которых Кадзухе доводилось видеть. Молодой человек поднялся со своего места, быстро перешмыгнув к решетке, и ухватился за прутья, радостно заблестев глазами.       — Я знал, что Вы меня не оставите!       — Конечно нет, где мы еще найдем такого талантливого шпиона, — тихо проговорил Горо.       Вероятно, другой человек бы этого не услышал, но Кадзуха обладал достаточно острым слухом, чтобы расслышать каждое слово. Все-таки Горо спасал не обыкновенного солдата. Само собой, вряд ли Сангономия будет посылать полковника вызволять какого-то солдата, коих десятками, если не сотнями, берут в плен каждый день. А ради шпиона, которого, учитывая его талант, они не могли заменить... вполне себе можно. Своей приятной наружностью молодой человек мог расположить к себе кого угодно. Но только не офицеров комиссии Тэнрё.       Заслышав голоса, Сора подняла голову. Будто не веря своим глазам, она медленно поднялась с места и подошла к решетке камеры, уставившись прямо на Кадзуху. Девушка сжала прутья, но ее плечи подрагивали, выдавая ее состояние.       — Как ты? — нежно, на выдохе прошептал Кадзуха, сжав соседние прутья и борясь с желанием накрыть своими ладонями руки Соры.       Девушка окончательно дрогнула, и слезинки выкатились из глаз, оставляя за собой соленую блестящую дорожку на щеках. Черт, как же ему хотелось обхватить ее маленькое хрупкое личико, ласковыми поцелуями стереть с него слезы! Опасная ситуация, в которую попала Сора, лишь больше разжигала в нем чувства, которые он старательно пытался запечатать глубоко в себе. Но ему ни в коем случае нельзя было их выпускать. Ни сейчас, ни когда-либо еще.       — Я думала... б-больше н-никогда не увижу тебя... — она заикалась, стараясь сдерживать подступавшие к горлу рыдания, такие неуместные сейчас, когда в любой момент могли нагрянуть офицеры и повязать их всех.       — Мы бы не оставили тебя здесь, — теплый, успокаивающий тон сменился на более твердый, когда он обратился к Горо, стоявшему тут же, и вместе с другим солдатом наблюдавший за их драматическим воссоединением. — Открывай.       Юноша вытащил связку ключей, по очереди пробовал вставить в замок каждый. И почему эти умники из комиссии Тэнрё не научились нумеровать камеры и соответствующе маркировать ключи к ним?! Спустя несколько неудачных попыток, нужный все-таки нашелся, и замок, лязгнув, упал на деревянный пол. Решетка открылась, и молодой шпион и девушка, совершившая преступление против государства, выбрались наружу.

 HOYO-MiX "Fiery Pursuit"

      — Что вы там делаете?!       Мужской крик в конце коридора испортил всю радость встречи, заставив друзей вздрогнуть. Судя по всему, офицер только что повернул в их сторону и заметил тени в конце прохода. Горо тут же ринулся вперед, увлекая за собой солдата. Кадзуха и Сора побежали следом, не медля ни секунды. Ронин доверял полковнику, девушка - ронину. У них не было ни единой причины бежать в какую-либо другую сторону, только лишь чтобы заплутать в коридорах здания комиссии. Они неслись вперед, время от времени поворачивая и расталкивая встречавшихся на пути и опешивших от такой наглости досинов. Запоздало соображая, мужчины бежали следом, требуя остановиться и повиноваться. Кто вообще в здравом уме последует такому приказу, даже не попытавшись унести ноги? Может быть, особенно совестливые порядочные граждане, но сегодня они не собирались ими быть. И, вероятно, для сёгуната еще долго ими не будут.              Наконец, показался темный коридор, по которому Кадзуха и Горо вошли в здание. Еще несколько мгновений - и они уже выскочили за двери запасного выхода, не собираясь следовать этикету и закрывать за собой. Единственное, что они видели перед глазами - несущиеся вперед спины друг друга и проносившиеся мимо здания Инадзумы, цветущие деревья, кустарники. И блестящую полоску океана где-то вдалеке. Адреналин, ударивший в кровь, не позволял им останавливаться, а орущие где-то позади офицеры только подгоняли ноги, заставляя уноситься дальше. Горо остановился у берега, тяжело дыша и осматриваясь вокруг в поисках чего-то.       — Полковник! Сюда! — крикнули где-то слева.       Они повернули головы и заметили небольшую, но достаточную, чтобы вместить пятерых, лодку, стоящую на воде. Она покачнулась, когда мужчина, находившийся в ней, запрыгал, размахивая руками из стороны в сторону.       — Вы с нами? — Горо повернулся к Кадзухе и Соре, пытавшимся отдышаться после дикого забега.       Друзья переглянулись. Решать требовалось быстро. Кадзуха взглянул на лодку, посмотрел в сторону Инадзумы, где слышались крики досинов, и кивнул. Вряд ли они смогли бы укрыться сейчас где-то на Наруками, а затем незаметно дойти до особняка Камисато и отплыть в Ли Юэ. Эти ищейки Тэнрё наверняка поставят на уши весь остров и прочешут каждый уголок. А связаться с Аято они смогут и из самого безопасного сейчас для них варианта - лагеря Сопротивления.       Они вчетвером забрались в лодку, чуть не увязая ногами в воде и песке, и мужчина оттолкнулся длинной палкой о песчаное дно. Затем взял в руки весла, бодро заработал ими. На горизонте тонкой светлой полосой начинала брезжиться заря. Город Инадзума, ставший теперь для них вдруг чужим и даже враждебным, понемногу отдалялся, блестел крышами все еще спавших домиков. Прохладный ветерок нежно обдувал лица. Остров Наруками словно прощался с ними. Ведь неизвестно, когда их нога снова ступит на его берег.