Глава 14. Совет друга положи себе в сердце
5 августа 2023 г., 11:58
В саду, где раскрылись ирисы,
Беседовать с старым другом своим, –
Какая награда путнику!
Мацуо Басё
— Дальше – комнаты прислуги и хозяйственные помещения. А в том крыле зал для тренировок. Девушка указала на другую сторону галереи, тянущуюся куда-то дальше, замыкаясь в квадрат с другой половиной особняка. Где-то там, за рядом плотно закрытых сёдзи особняк расширялся, а его коридоры паутиной проходили по всему холму. Соре родной дом и раньше казался невероятно огромным, но теперь, когда она привыкла к маленькой палатке и самому обыкновенному футону, он виделся ей просто гигантским. Благодаря саду и разросшимся по всему периметру особняка деревьям границы зданий размывались, и он не казался сплошной деревянной коробкой, в которой запирали людей. Здесь был целый отдельный мир, который создал ее отец. Мир, в котором для нее больше не было места. — Я бы хотел посмотреть на него, — заинтересованно отозвался Кадзуха. — Было бы здорово, если бы там еще что-то осталось. — Пойдемте. Сора кивнула и повела друзей по галерее прямо к тренировочному залу. Сама Мегуми училась там стрельбе из лука, а ее младший брат три года изучал искусство владения мечом, азы военной стратегии и управления войском. Поэтому девушка в нем проводила намного меньше времени, чем ей хотелось бы. Она даже немного завидовала брату, когда ей приходилось уходить из зала, а он с большим энтузиазмом продолжал размахивать боккэном под чутким присмотром учителя. А потом после тренировок брат рассказывал ей, что нового узнал. Мегуми же всегда внимательно выслушивала его пылкую и бегающую от мысли к мысли речь. Широкая дверь со скрипом отворилась. Просторное помещение, в котором можно было свободно развернуться во время тренировки и не бояться что-нибудь задеть. В углу – стойка с оружием, на показ выставленные доспехи и катана предыдущего главы клана Сога. Вдоль стен тренировочного зала буквально растянулась вся военная история клана. Доспехи основателя клана Сога были настолько стары, что хранили на себе отпечатки страшного периода пять веков назад, когда Инадзума погрузилась во тьму. Теперь же стойка была абсолютно пустая. Наверняка оружие забрала комиссия Тэнрё для военных нужд. Если так подумать, с гибелью клана Сога в руках Сёгуната оказались огромные запасы оружия, провианта. И даже людей, которые служили клану Сога только лишь ради щедрого вознаграждения и перешли на ту сторону, где было чем поживиться. Но все же девушка могла облегченно вздохнуть: реликвии ее семьи никто отсюда не забрал. — Вон те доспехи принадлежат основателю клана Сога – Сога-но Умако. — Я слышал о нем. Он же герой войны, закончившейся пятьсот лет назад? — Горо зачарованно разглядывал старые, местами чуть заржавевшие доспехи. За ними так тщательно ухаживали, что они не теряли своего блеска все это время. Сора кивнула. — А это! Катана и танто Сога Кодзимы... двести пятьдесят лет назад он, став героем многих сражений, в итоге занял позицию главы комиссии Тэнрё, но не смог надолго ее удержать, — юноша не мог оторвать глаз, ступая вдоль стены и разглядывая историю, до которой можно было дотронуться руками. — Клан Кудзё всегда находил, как сместить конкурентов, — улыбнулся Кадзуха. — Ага. Поэтому все следующие главы клана были почти одержимы укреплением позиций, чтобы забрать это место раз и навсегда. Сора глубоко вздохнула, еще раз окидывая взглядом тренировочный зал. Она уже полностью успокоилась, и только болевшие от слез глаза давали знать о той боли, что ей пришлось испытать всего около получаса назад. Девушке было немного стыдно, что Горо и Кадзухе пришлось стать свидетелями этого, но юноши отнеслись к ней с глубоким пониманием и поддержкой. Сора обернулась на них, заинтересованно разглядывавших старинные доспехи и оружие. Правильно, больше она не была одинока. В своей новой жизни, связанной с этим местом лишь тонкой нитью прошлого. Кадзуха повернулся, и девушка встретилась с взглядом его багровых глаз. Он тут же сдвинулся с места и подошел к ней. — Ты в порядке? Нежный, обеспокоенный голос. Такой мягкий, бесконечно родной. Здесь, совсем рядом. Девушка кивнула. Как она могла быть еще больше благодарной ему за все, что он делал? Даже в момент раздирающей душу боли юноша не оставил ее одну. Самые, казалось бы, обыкновенные движения его руки были настолько заботливыми и участливыми, что дали ей возможность наконец собраться. Собраться с силами, чтобы расстаться с тем прошлым, что так давило на нее все это время. — Да. Сейчас – в полном, — Сора улыбнулась. — Раньше все эти воспоминания чаще всего были мрачными, приносили только боль и постоянно отвлекали меня. Я хотела узнать больше, но боялась испытывать все страдания вновь. Для меня прошлое было таким темным, туманным, чужим, что мне искренне хотелось, чтобы все это действительно происходило не со мной. Юноша протянул руку вперед, мягко сжал девушку за запястье. Как же он жалел, что вел себя так в последнее время. Сам не хотел узнавать о ней больше, проникать в ее внутренний мир и просто выслушивать ее, потому что боялся. Боялся, что после этого просто никогда не сможет ее отпустить. Эгоистично убегал от Соры именно в тот момент, когда ей так нужна была поддержка. Его поддержка. — Но когда я все же пришла сюда, то поняла, что все не было настолько плохо. Я постоянно обижалась на отца и мачеху и не осознавала, что счастливые воспоминания всегда существовали и именно они сделали меня тем человеком, которым я сейчас являюсь. Девушка снова вгляделась в его глаза. — И теперь я смогла отпустить их. Сога Мегуми – это я. Все ее воспоминания – мои и ни чьи-либо еще. Какими бы они ни были. Но прошлое – это прошлое. Его нужно уметь отпускать. Поэтому сейчас я живу и буду дальше жить как Сора. Как тот человек, которого ты спас, когда я на тебя упала, и который все это время с тобой путешествовал. И которого все это время знали другие люди. "Все равно из людей, которые знали Мегуми остался лишь один Аято", – пронеслось в мыслях девушки. Возможно, именно из-за того, что Сора была знакома с Аято только в прошлом, с тех самых пор, как он прислал ей письмо с готовностью поддерживать дружбу дальше, она ему почти не писала. Так, пару раз отправила письма, чтобы обозначить свое перемещение и успехи. Было как-то странно общаться с человеком из такого туманного для нее прошлого, в то время как единственное их взаимодействие на острове Амаканэ было настолько кратковременным. Прошлое было в прошлом. Юноша улыбнулся в ответ, наконец отпуская запястье девушки, легко проводя пальцем по нежной коже. — Ты наконец вспомнила, почему упала с неба? В его тон закралась шутливая нотка. При всей своей панике в той ситуации юноша не мог не забавляться всей странностью обстоятельств их встречи. Этот момент он вспоминал уже с легким смехом и ностальгией. — Ох, это... — Сора опустила смущенный взгляд. — Я хотела попытаться связаться с Аято, чтобы попросить помощи. Но на пути к особняку клана Камисато меня настиг офицер с отрядом досинов из комиссии Тэнрё. Видимо, они смогли отследить мои перемещения. Хотя я так старалась прятаться от них... Девушка вздохнула. — Они отрезали мне пути отступления и бежать было некуда, кроме как на вершину горы Ёго. В итоге я побежала туда, пытаясь оторваться от досинов, но они догнали меня и там. Наконец, я спрыгнула с горы и раскрыла планер. Думала, что сбегу от них по воздуху, но этот офицер... Этот настырный мужчина с электро глазом бога... — ее тон резко похолодел. — Это он пришел в наш особняк и объявил нам приговор. Видимо, хотел покончить с кланом Сога раз и навсегда. Он тоже раскрыл планер и продолжил преследовать меня. Сора теперь хорошо помнила, как свистели по воздуху его стрелы. Как в ушах звенело от страха и ветра, который все усиливался. Один резкий порыв качнул ее в сторону, и мужчина смог подбить ее планер. Сердце резко ухнуло в пятки, а перед глазами словно пронеслась вся ее жизнь. Гулкие удары почти разрывали ее грудь и уши. Слишком страшно. Слишком рано. Она не была готова расставаться со своей жалкой трусливой жизнью. Затем ее схватили подмышки, и девушка подняла глаза на преследователя, продолжавшего планировать с ней на руках. Холодный взгляд черных и бездонных, словно бездна, глаз. В них было столько ненависти и презрения, что все существо девушки сжалось, а к горлу резко подступил ком так и не услышанного крика. И как в ту ночь Мегуми могла обратить столь незначительное внимание на этого мужчину... — Наконец-то вы все сдохните, — губы мужчины расплылись в отвратительной ухмылке, от которой по коже побежали мурашки. — Видела бы ты как корчилось тело мелкого мальчишки, даже когда его голова слетела с плеч. Но как же надменно продолжал смотреть на меня этот ублюдок Рёхэй. Эта загнанная в угол крыса даже отдельно от тела сохраняла величие и гордость. Когда имя ее отца слетело с его губ, Мегуми поняла. Поняла, насколько этот мужчина наслаждался гибелью ее клана. С каким восторгом он приводил приговор в исполнение. Из глубокой ненависти ко всему клану Сога. Возможно, ее отец чем-то насолил этому мужчине. У него было много неприятелей, да и офицер с таким презрением упоминал именно его имя... И это была та самая причина, по которой он так упорно ее преследовал. — А теперь и ты сдохнешь. Мерзко и низко сгниешь в какой-нибудь грязной канаве, расшибившись в лепешку. И никто не скажет мне, что я провалил задание. Он придвинул ее лицо ближе к своему, отвратительно шепча на ухо. — Никто даже не узнает тебя в мерзкой куче мяса. Девушка задержала дыхание, с ужасом в глазах смотрела на мужчину. Так наслаждавшегося ее страхом. — Увидишься со своим папенькой на том свете. Отродье клана Сога. Он отпустил ее, и девушка полетела вниз. Мегуми видела, как он прицелился в нее, зависая на планере на месте и медленно опускаясь вниз. Видела, как искрились молнии на кончиках стрелы, пущенной ей вслед. Воздух свистел у нее в ушах, а ветер толкал ее тело все ближе к земле. Лучше бы она нашла в себе смелость убить себя тогда. Чем трусливо умирать вот так, расшибившись о землю, окрасив ее в безобразный алый цвет. Стрела больно резанула ей живот, но пролетела мимо. Последнее, что помнила девушка – электрические разряды, проходившие по всему телу. — Может, из-за них я и потеряла память, — сделала вывод Сора. — Какой-нибудь шоковый эффект, например? — Вполне... — единственное, что смог вымолвить юноша. От рассказа девушки его пробирали мурашки и отвращение к этому офицеру комиссии Тэнрё. Как такое могло случиться с ней... Неудивительно, что от всего накопившегося стресса, электрического разряда хватило, чтобы тело девушки решило защитить себя от всех этих страданий. И после всего... она сейчас вот так рассказала это ему. Кадзуха протянул руку, снова нежно касаясь ее запястья. Как ему хотелось просто сжать ее в объятиях, шептать, что теперь-то с ней все точно будет хорошо. Ведь он не допустит, чтобы с ней что-то приключилось. Сначала он, а потом кто-нибудь другой, более надежный. — Ты молодец, что справилась со всем этим. Это очень... трудно принять. В его словах звучало глубокое сочувствие и сожаление о прошедших событиях. Его пальцы мягко щекотали ее кожу. Он всего лишь хотел передать ей свою поддержку, Сора это понимала. Но скрыть смущение было довольно тяжело. — Мне помогли, — она отвернулась, чтобы скрыть от Кадзухи свой взволнованный взгляд, и посмотрела на Горо. Его слова действительно помогли ей быстрее принять свою задачу, свое намерение отныне работать над собой. Чтобы дальше жить без страха и сожалений как Сора. И ценить всех людей, что были рядом с ней и дарили новые драгоценные воспоминания. Юноша проследил за ее взглядом. Горо вопросительно выгнул бровь, заметив, что они оба на него пялятся. — Почему вы так смотрите? — озадаченно проговорил он. Кадзуху кольнуло неприятное, мерзкое чувство. Он снова чего-то не знал. Чего-то, что произошло, пока он бегал от Соры, стараясь держать с ней хоть какую-то безопасную дистанцию. Он глубоко вздохнул. Ладно, так будет лучше. Так и должно быть. Юноша отпустил запястье девушки. — Нам пора возвращаться, — ответила ему Сора. Добавила полушутливым тоном. — Мы не можем так надолго отвлекать генерала от его работы. Горо кивнул, и они наконец вышли из тренировочного зала в полутень коридора. Сора повела их к выходу из особняка, но остановилась перед проходом к комнатам ее мачехи и отца. Ей хотелось заглянуть туда всего один раз. В конце концов, девушка сама там никогда не была. — Я на пять минут. Подождете у выхода? Сора повернулась к друзьям. Горо хотел было возразить, так как они не могли быть уверены, что в особняке никого, кроме них, больше нет. Но Кадзуха придержал его рукой, не дав высказать ни слова. — Мы подождем, иди. Девушка благодарно кивнула друзьям, и исчезла за очередными сёдзи в этом почти бесконечном особняке. Горо вопросительно посмотрел на Кадзуху, одними глазами выражая свое недовольство. — Пусть посмотрит то, что хочет. Попрощается с домом, в конце концов. Мы не можем знать, насколько это для нее важно, — спокойно объяснил юноша. Он улыбнулся и потянул Горо к выходу. Их задача – всего лишь сопровождать. Половицы нервно скрипели под ее ногами, когда девушка наконец подошла к комнате своего отца. Она глубоко вдохнула, и раздвинула сёдзи, которые уже так давно никто не открывал. Не настолько большая, как она думала, комната. То ли дело было в том, что она действительно была минималистично обставлена, то ли дело было в аресте имущества комиссией Тэнрё, но в комнате действительно почти ничего не было. Даже комод, который в ее комнате был довольно широкий и богато украшен, здесь был совсем обычный. О состоятельности человека могла говорить только шикарная роспись с видом на гору Ёго на фусума, плавно переходившая на стену. Отчего-то стиль росписи девушке сильно напоминал рисунки ее матери. Она прошла вглубь комнаты, оглядывая ее. Деревянные половицы переходили в татами не от самого порога, как во всех спальнях. Сора шаг за шагом наступала на отполированные доски, тянущиеся вдоль всей комнаты. — Ай! Девушка вскрикнула, когда ее нога внезапно провалилась через половицу. Она подняла ступню и посмотрела на пол. Дерево не сломалось, а ровно согнулось, словно оно открывалось так всегда. Сора присела, внимательно рассматривая дырку в полу. Протянула руку в образовавшийся проем, нашарила несколько каких-то предметов. А затем вынула их на свет. — Это какой-то тайник, отец? Спросила она в пустоту. В ее руках лежал обтянутый тканью сшитый блокнот с какими-то вложенными внутрь бумажками и сверток. Мысленно девушка извинилась перед отцом. А затем раскрыла сверток. Какой-то документ... договор? Между отцом и еще одним человеком, которого Сора не знала. Об обязательстве предоставить материальную помощь и оказать услуги по охране какой-то девушки. И зачем ее отцу понадобилось хранить такой документ? Сора отложила его в сторону и открыла блокнот. Из него сразу выпал сложенный в несколько раз лист бумаги. Она подняла его и развернула. — М-мама? Большими глазами цвета морской волны с портрета на нее смотрела мама. Длинные голубые волосы спадали по ее плечам, а свет на лице играл так натурально, что казалось, это был не рисунок, а самая настоящая девушка. Она была похожа на освежающую каплю утренней росы. Ее губы расплылись в легкой естественной улыбке. Казалось, еще немного, и Сора услышит ее заливистый смех. Настолько натуральные портреты обычно никто не писал. Скорее, что-то в традиционном стиле Инадзумы. Но этот настолько подробно изображал ее... Как будто это была фотография. Судя по году окончания работы в углу листа, он был сделан еще до ее рождения. Неужели ее отец заказал подробный портрет своей жены, потому что фотокамеры тогда еще не существовало... В блокнот был вложен еще какой-то конверт, но Соре интереснее было содержание этой маленькой записной книжки. Она пробежалась взглядом по парочке страниц. Похоже, это был дневник ее матери. И зачем ее отец все это хранил... потому что настолько сильно скучал по своей первой жене? 23 июля. Закончила роспись в комнате Рёхэя. Он был так доволен, что рассматривал ее почти десять минут, прежде чем наконец издать восхищенный вздох. Меня так тронула его реакция. Я и раньше знала, что ему нравятся мои работы, но не могу перестать удивляться, насколько именно они ему нравятся. Он взял с меня обещание никому больше такие картины на фусума не рисовать. Этот дурачок хочет, чтобы только он мог видеть такую роспись. Такой смешной. Так все-таки эту картину писала ее мама... Сора вновь взглянула на фусума, провела по ним рукой. Вот на что по-настоящему было похоже ее мастерство. 16 августа. Вместе с Мегуми ходили в Инадзуму посмотреть на фестиваль. Пускали бумажные фонарики на воду. Мегу так забавно сложила ручки и отчаянно молилась за упокоение умерших бабушки и дедушки. Я даже не думала, что пятилетний ребенок может быть таким чувственным. Потом смотрели на танец процессии. Мегу так испугалась криков нескольких мужчин, что нам пришлось уйти оттуда. Я даже купила ей парочку сладостей, чтобы она не плакала. Впрочем, они действительно очень сильно кричали, неудивительно, что они напугали ребенка. Сора даже и не забыла этот момент. Лишь смутно помнила какие-то огни, процессию, яркие бумажные фонарики, плывущие по воде. Но от них исходили только теплые воспоминания. Того, как они в первый последний раз выходили с мамой в город. 3 сентября. Я пыталась доказать Рёхэю, что Мегу необходимо помолвить с наследником клана Каэдэхара. Он старше всего на два года, они бы прекрасно поладили. Вместе бы играли, увлекались схожими вещами. Так им было бы очень интересно вместе, и Мегу бы быстрее научилась общаться с другими детьми. К тому же, я слышала, что он очень милый и воспитанный мальчик. Но Рёхэй настоял на помолвке с наследником клана Камисато. Мол, зачем нам спасать тонущий в своих проблемах клан Каэдэхара и ничего за это не получить, если мы можем укрепить наши позиции, воспользовавшись помощью рода Камисато. Он просто одержим идеей встать во главе комиссии Тэнрё. Впрочем, он все-таки в чем-то прав. И сын Камисато тоже крайне вежливый и дружелюбный мальчик, так что причин отказывать намерениям Рёхэя у меня нет. Но мне так больно смотреть как погибает клан с такой богатой историей... Сора быстро закрыла блокнот, а затем приложила его к горящему от смущения лбу. — Мама, что ты собиралась сделать... Девушка сложила конверт и портрет обратно в блокнот и засунула в крепко повязанный пояс оби. Она дочитает это позже. Всего лишь маленькая память о ее горячо любимой матери. Сора просто не могла оставить это пылиться и гнить здесь до скончания веков. А сейчас нужно было спешить к друзьям, которые ждали ее где-то у входа в особняк. С гулко стучащим сердцем она пробежала всю дорогу от комнаты отца до самого выхода. Кадзуха и Горо стояли около входа, о чем-то тихо беседуя. Взгляд Соры остановился на юноше со светлой макушкой и алой прядью посреди волнистых непослушных волос. Она чувствовала, как яростно горели щеки. Затем глубоко вздохнула, стараясь успокоить слишком взволнованное сердце. Нельзя было выдумывать себе лишних поводов потешить свою надежду. А затем плотно закрыла за собой двери особняка клана Сога. Которые, скорее всего, для нее больше никогда не откроются.***
Горо в очередной раз осторожно обернулся, окидывая взглядом местность. Шутливо усмехнувшись, Кадзуха положил ему руку на плечо. — Ты можешь перестать волноваться. Мы уже достаточно далеко от их сторожевого поста. Смотри, за тем уступом уже и наш появится. Горо вздохнул. — Да я знаю. Но осторожность еще никому не помешала. Солнце уже давно встало, но все еще было далеко от зенита. Хорошо, что они успели так быстро вернуться. Сора виновато взглянула на Горо, бодро шагавшего впереди. Все-таки ей было не по себе от того, что из-за этой вылазки ему, как самому важному лицу в лагере, пришлось отсутствовать в нем вот так без причины. И зачем ему понадобилось идти с ними, если он мог просто отправить какого-нибудь бывшего самурая клана Сога... Впрочем, Сора была даже за это ему благодарна. В компании Кадзухи и Горо девушка чувствовала себя намного уютнее. Смогла полностью отдаться своим чувствам, выпустить их, ничего не смущаясь. Поэтому этому Соре теперь было намного легче. И все благодаря этим идущим впереди нее юношам. Кадзуха остановился, когда услышал заливистый мужской смех. Девушке он показался немного знакомым, но она не сразу поняла, где могла его слышать. Ронин тут же ринулся вперед, оставляя Горо и Сору позади. Друзья переглянулись, пожали плечами и спокойно последовали за ним. — А еще знаете, он стащил у рыбака на торговой улице вооот такую рыбину. И притащил ее мне. За мной потом этот рыбак гонялся по всему городу, мы так от него улепетывали! Я, наверное, никогда так не бегал! Только теперь Сора поняла, кому принадлежал этот громкий голос. Губы сами расплылись в улыбке, пока они с Горо поворачивали за угол. За ограждением на нескольких бревнах сидели самураи Сангономии, а посреди них, с тарелкой свежесваренного риса развалился Томо. Он уже вставал со своего места, радостно приветствуя подошедшего Кадзуху. Похлопал его по спине, громко заявляя, как соскучился, ведь они давненько не виделись. Затем юноша поднял взгляд на Сору и ярко улыбнулся. — Да тебя почти не узнать, Сора! Ты что, вместе с местом дислокации решила и имидж сменить? — Я тоже тебя рада видеть, Томо. Девушка смущенно улыбнулась, но понимала, что он сказал это совсем без задней мысли и какого-либо намерения обидеть или подшутить. Просто Томо всегда оставался Томо. Приветливый, дружелюбный и свойственный. Замечательный искренний человек. Горо вопросительно посмотрел на Сору, одними глазами спрашивая, кто бы это мог быть. Она наклонилась к его уху и быстро прошептала, что это был лучший друг Кадзухи. Юноша понимающе кивнул, а затем подошел ближе к новому знакомому, протянул ему руку. — Генерал Горо к Вашим услугам! Вы к нам добровольцем? Томо радушно пожал его руку, но затем отрицательно покачал головой. — О нет, я просто мимоходом. Извините. Он виновато почесал затылок. — Жаль, конечно, — Горо улыбнулся. — Но в любом случае Вам тут всегда рады. Подумайте над моим предложением. Юноша кивнул Томо, заканчивая разговор. Затем кратко справился об обстановке близ сторожевого поста у одного из солдат, попрощался со всеми и направился обратно в лагерь. Сора понимала, что в этой компании веселых самураев будет немного лишней, поэтому легко кивнула головой Томо, еще раз обозначая, что рада его появлению. А затем убежала следом за Горо, стараясь его нагнать. Была и еще одна причина, по которой ей так хотелось вернуться обратно: маленькая записная книжка в складках ее оби. — А чего она так быстро убежала? Я думал, мы все вместе поговорим, обсудим жизнь, — спокойно спросил Томо. — Может, хочет побыть одна. Мы посетили ее родной дом, и Сора полностью восстановила свою память, — тихо предположил Кадзуха. Он продолжал смотреть друзьям вслед, с легким уколом какого-то ноющего чувства наблюдая, как они дружелюбно переговариваются. Томо тут же удивленно взглянул на него, широко раскрыв глаза. — Она что?! — начал громко юноша. Кадзуха тут же прикрыл ему рот рукой, а затем кивнул рядом находившимся солдатам в качестве извинения. Томо продолжил уже тише. — Прости. Я даже не думал, что это когда-нибудь случится. — Что ж, чему быть, того не миновать. Цель нашего первоначального совместного странствия теперь достигнута, — Кадзуха присел рядом с Томо. — И что же вы теперь будете делать? Она вернется домой? — юноша снова продолжил уплетать ненадолго позабытую тарелку риса. — Нет, у меня есть одно небольшое... задание, — Томо вопросительно поднял бровь. Кадзуха вздохнул. — Мне столько всего нужно тебе объяснить. — Да, и это мне тоже объясни, — он указал палочками сначала на украшение на рукояти катаны Кадзухи, а затем на все более удаляющиеся спины Горо и Соры. Юноша глубоко вдохнул, а затем кивнул. Им предстоял довольно долгий разговор и явно не в компании всех этих солдат. Впрочем, так у них бывало всегда. Чем больше было время разлуки, тем дольше шли разговоры. Тем эмоциональнее становились беседы, а тарелки – быстрее пустели.***
Томо поднялся футона, немного потирая заспанное лицо после недолгого сна. Он задремал, пока ждал вечера, чтобы отправиться с Кадзухой на патрулирование местности и свободно обо всем поговорить. Юноша чувствовал, что его друг вел себя несколько зажато. Как будто находился в каком-то напряжении, особенно, когда речь начинала заходить о Соре. Для окружающих это было совсем незаметно. Но не для Томо, который слишком хорошо знал Кадзуху. Поэтому этим вечером он собирался заставить его говорить. Ронин уже рассказал ему, как виделся с Камисато Аято, как они с Сорой оказались в Сопротивлении, что произошло после этого и кем на самом деле оказалась та девушка, которую Томо в первый раз увидел на торговой улице в Инадзуме. Во время рассказа юноша щелкнул пальцами, присвистнул: "А я так и знал, что она из благородной семьи! И даже почти угадал, как вы познакомились!". Кадзуха улыбнулся, вспоминая, какую околесицу напридумывал его лучший друг, когда пытался догадаться, почему они с Сорой теперь путешествуют вместе. "Ну ты же спас ей жизнь. Я угадал!" — снова посмеялся Томо. И все же он понимал, что вся эта информация – лишь для сведения и то, что все это время творилось на душе у его лучшего друга она никак не отражала. Днем, пока Томо изучал лагерь Сопротивления, он снова нашел Сору и остановил ее, чтобы немного поговорить. Юноша не хотел расспрашивать ее о пережитом, просто желал немного развеселить и отвлечь от мыслей, если они ей мешали. И тогда она, может быть, сама бы ему что-то рассказала. Томо вещал очередную историю о том, как они с Ёимией, по которой девушка наверняка тоже скучала, веселили детей в Ханамидзаке. Сора внимательно его слушала, и улыбка не сползала с ее лица. Она немного расспросила о Ёимии, интересуясь, как девушка сейчас жила, все ли с ней было в порядке и не забрали ли у нее глаз бога. На что Томо лишь пожал плечами, ведь магазин Наганохара он покинул достаточно давно, поэтому не мог ничего знать. Девушка несколько разочарованно вздохнула, но все равно с большим удовольствием дослушала рассказ юноши. Он собрался травить еще какую-нибудь историю, когда к ним подошел Горо. — Простите, что перебиваю вас, но мне нужно кое-что узнать, — он повернулся к Соре. — Можешь показать мне отчеты с записями о перевезенных в госпиталь пострадавших? Фельдшер сказала, что этим занималась ты. Девушка кивнула, а затем сожалеюще помахала рукой Томо на прощание. Юноша смотрел им вслед. Видел, как забавно вилял хвост этого миловидного ушастого генерала, видел, каким взглядом он смотрел на девушку, когда только подошел. Видел, как они вместе зашли в палатку, где, очевидно, обитали местные медицинские служащие. — Кадзуха, ну ты и дурак. Птичку заберут у тебя из-под носа, а ты и рад стараться и молчать, — пробурчал Томо себе под нос. Теперь это только больше подтвердилось в его голове. Лагерь уже давно оказался в густой ночной тени, но небольшой костерок на его окраине все же горел. Его яркий желто-оранжевый свет был виден Томо даже издалека. И он снова видел этих двоих, разговаривающих вместе. Сора что-то тихо рассказывала Горо, вперив взгляд в огонь костра перед ними. Девушка была полностью погружена в свои мысли, но ее лицо выражало какую-то уверенность и решимость. Юноша внимательно ее слушал, не отрывая от нее взгляда. Мягкого, нежного взгляда, которым он мог смотреть на Сору по единственной очевидной для Томо причине. Юноша прошел дальше и нашел Кадзуху, который уже спешил ему навстречу. Очевидно, он догадался, что Томо задремал, и собирался разбудить его. Но как только заметил друга, тут же облегченно вздохнул. — А я уже тебя будить собирался. Идем, начнем оттуда. Томо кивнул, наконец поравнявшись с Кадзухой. Он все еще краем глаза наблюдал за Горо и Сорой. Ушастый юноша теперь весьма мило улыбался и отвечал что-то девушке с счастливым выражением лица. Томо посмотрел на друга, который спокойно шел вперед в сторону перешейка между Ясиори и Татарасуной. Отчего-то юноша был уверен, что Кадзуха все видел. Этот внимательный ко всему происходящему вокруг него юноша просто не мог не заметить такую деталь. Но совершенно ничего не собирался с этим делать. Лагерь все больше отдалялся от них, мимо проплыл костер сторожевого поста. Его огни становились все менее заметными, пока друзья шагали глубже в тень Татарасуны. Теперь они наконец-то оставались одни. — Так откуда у тебя это украшение? — Томо указал на рукоять катаны, висевшей на поясе Кадзухи. — Сора подарила. В ответ на наш с тобой подарок, — спокойно ответил юноша. — Да? И почему же она не подарила такую подвеску и мне тоже? — его тон звучал с явным намеком. Кадзуха вздохнул. — Не знаю, может, собиралась, но просто не успела, потому что ты постоянно со мной, — слова прозвучали несколько холодно. Юноша явно не хотел развивать эту тему дальше. — А мне кажется, что ты просто сочиняешь оправдания, чтобы не смотреть правде в глаза. Кадзуха резко остановился и посмотрел прямо в блестящие в темноте глаза лучшего друга. — Какой правде? Ты снова придумываешь себе лишнего, Томо. Он все еще говорил спокойно. Его оборону еще требовалось прорвать. И лучше всего сделать это резким контрнаступлением. — Может быть, ты прав. Я действительно не знаю, о чем думает Сора. Но зато я прекрасно знаю, о чем думаешь ты. Эта девушка уже давно прочно засела здесь, —Томо несколько раз ткнул пальцем в грудь Кадзухи. — Где? В моих легких? — усмехнулся юноша. — Может, и в легких. Держу пари, ты влюблен в нее настолько, что она необходима тебе, как воздух. Лицо Кадзухи было холодным и спокойным, но его фраза прозвучала так резко, что Томо понимал: он близок к тому, чтобы потерять контроль над своими эмоциями и все ему выдать. Именно этого он и добивался. Томо прекрасно знал, как легко его друг теряет свою железную броню рядом с ним. — Ты ничего не знаешь. Он отвернулся от Томо, пошел вперед, внимательно вглядываясь в чернеющие кусты сбоку от них и стараясь вернуться к их основной задаче – патрулированию. — О нет, ты так просто от меня не сбежишь, мой дорогой друг! Томо быстро догнал его, обошел и преградил собой дорогу. Кадзуха остановился, не поднимая на него взгляда. — Скажи мне, почему ты так себя ведешь? Я же вижу, что она тебе нравится. Да, наверное, все твое окружение уже давно это заметило, кроме самой Соры. А ты все продолжаешь тормозить, — он наклонился к нему, стараясь заглянуть в глаза. — Мне-то ты можешь сказать причину? Юноша просто смотрел в лиловые глаза друга, не говоря ни слова. Мысленно Томо ухмыльнулся. Ему оставалось только лишь немного поднажать. Он уже ясно видел этот огонек сомнения и беспокойства в глазах Кадзухи. — За время моего пребывания здесь, я уже несколько раз видел, как этот Горо общался с Сорой. И он смотрит на нее почти таким же взглядом, как у тебя, — Томо сжал плечи Кадзухи, отрезая все пути к отступлению. — Ты что же, ждешь, пока ее заберут? Ронин глубоко вздохнул, положил руку на запястье друга, пытаясь ослабить его хватку. — Да. Именно этого я и жду. Поэтому я очень рад, что в последнее время Сора и Горо очень хорошо поладили друг с другом. Томо тупо уставился на него, не веря тому, что он только услышал. Юноша отпустил плечи друга. — Ты... что? Сначала в ответ – молчание. Но затем Кадзуха глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Больше он не собирался убегать. — Сора для меня... самый дорогой и ценный человек. И именно поэтому я желаю ей счастья. Всего самого наилучшего, что она бы только могла пожелать – теплый большой дом, жизнь в достатке, понимающий и заботливый человек рядом. Чтобы ей не приходилось каждый раз думать о том, где ночевать и надеяться на погожую ночь, — юноша прикрыл глаза, сжимая кулаки. — А я ей всего этого дать не могу. Не могу вернуться в свой дом или выстроить какой-то другой, снова вернуться в этот дворянский круг, которого мне не избежать, если я останусь здесь. Мне претит сама мысль о том, чтобы возвращаться к такой жизни. Томо молча смотрел на него, стараясь внимать каждому его слову. Он слишком хорошо знал Кадзуху, чтобы говорить что-то против. Слишком хорошо понимал причину таких мыслей. — Но именно она обеспечит ее всем, что только может понадобиться. Так Сора сможет носить любую красивую одежду, иметь богатый выбор того, что бы ей хотелось съесть. Ложиться спать без задних мыслей в теплый шелковый футон. Поэтому ей будет лучше не рядом со мной. Соре куда больше подходит стабильная жизнь. Поэтому кто угодно на роль ее партнера подходит лучше меня. Горо или ее бывший жених – Камисато Аято, если она сама выберет кого-то из них, я буду только счастлив за нее. Если сейчас Горо проявляет к ней интерес, и они хорошо ладят – я просто уйду в тень, и буду рад тому, что ее жизнь складывается наилучшим образом. — Ты же понимаешь, что это так не работает? Тебе больно уже сейчас и будет больно потом, — тихо проговорил Томо. — До тех пор, пока я полностью не отдаюсь своим чувствам, они рано или поздно погаснут. Вода и ветер вымоют всю эту боль, оставив лишь небольшой отпечаток в моей душе. И тогда все будут счастливы. Его тон звучал отнюдь не с энтузиазмом и не с радостью, и даже не со спокойствием. Грусть, глубокая печаль толстой нитью проходила через все сказанные им слова. И Томо это чувствовал. — Ты действительно хочешь этого? Думаешь, что так ты правда сможешь стать счастливым? Легко забыть и отпустить? — снова спокойно спросил юноша. — Даже если... — Кадзуха глубоко вдохнул. Его пальцы немного дрожали. — Даже если нет, счастлива будет Сора. Для меня этого достаточно. Томо снова положил руки ему на плечи. Но в этот раз не сжимал их. А затем начал мягким тоном, стараясь спокойно донести до друга все, до чего он не мог дойти сам, ослепленный своими мыслями. Но как же трудно давалось подавлять в себе волну негодования на этого благодетельного тупицу. Решившего переступить через свои чувства ради "чужого блага". — Это ты у нее узнал, что тогда она будет счастлива? — Томо вздохнул. — Кадзуха, дай мне задать тебе один вопрос... Ладно, два вопроса. Как часто Сора обращалась за помощью к кому-то еще – Горо или ее бывшему жениху? Ты знаешь, как часто она говорила с ними по душам? — С Аято... не знаю. Но она никогда про него ничего не говорила. А с Горо они в последнее время, видимо, о чем-то личном все же говорили. — Дай угадаю: это ты все последнее время так себя ведешь и избегаешь компании Соры? — Томо едва удержал усмешку. Кадзуха замолчал на какое-то время. А затем пробурчал себе под нос. — Почти. — А если бы не избегал, она бы пришла к тебе, я уверен в этом на все сто процентов. Кто поддерживал ее все это время и был рядом, когда она что-то вспоминала? Кого она попросила пойти с ней в этот особняк ее клана? Кому она писала письма, пока ты был здесь, а она в форте Фудзито? Ему. Это его она попросила пойти с ней. Это Кадзуха каждый раз старался быть рядом с ней, успокоить ее, разделить с ней ту боль, что она испытывала. Это он в тот самый момент, когда Сора в отчаянии разрыдалась и закричала, присел рядом и ласково гладил ее по спине. Просто стараясь поддержать хоть чем-то. Кадзуха не был уверен в том, что, если бы рядом не было его, Горо не сделал бы то же самое. Может, он бы подумал еще немного и все же оттаял со своего места и подошел к ней. Может, он просто сделал вид, что не видел ее опухших от слез глаз тогда, на тренировочной площадке и решил отвлечь Сору от мыслей. Действительно ли она нуждалась именно в Кадзухе и в его поддержке или он это сам себе придумал еще в особняке клана Сога? — Просто так случилось, что я всегда был рядом. На моем месте мог оказаться кто угодно, и Горо наверняка бы смог оказать ей ту же поддержку. — Может быть. Я слышал, что о нем многие хорошо отзываются. Но тогда ответь мне вот на какой вопрос, — Томо наклонился ближе, заглядывая прямо в его багровые глаза, в которых виднелось смятение. — Ты правда хочешь, чтобы ее сделал счастливой кто-то другой, а не ты? Ты думаешь, кто-то будет делать для нее то же, что и ты? Заставит ее улыбаться так, как это мог бы сделать ты? — Кадзуха молчал, но Томо в любом случае собирался продолжать. — Никто не сделает за тебя все это. Они будут идти своим путем, по-своему пытаться понимать мысли и желания Соры. А ты уже ее понимаешь. И так, как понимаешь ее ты, не поймет ее никто. Потому что у них просто другой склад ума. — Но когда-нибудь же они это сделают. И Сора будет рада, — тихо проговорил Кадзуха. — Ага, а ты будешь стоять в стороне и бурчать под нос: "Да ты мог бы сделать это! Да я бы на твоем месте сейчас с ней не препирался, а обнял бы и успокоил!", — Томо в отчаянии замычал и повысил голос. Его терпение начинало стремительно лопаться. — Ты дурак, Кадзуха! Почему ты вообще делаешь за нее выбор? Почему ты думаешь, что ей будет лучше именно так, даже не спросив у нее? — А я что, по-твоему, должен пойти к ней и сказать: "Смотри, Сора, я тебя люблю, но не уверен в том, какое место в твоей жизни я могу занимать, поэтому вот мое тебе предложение – пойти со мной странствовать по всему миру без гроша в кармане или отвергнуть меня сейчас и выбрать кого-то другого и жить в теплом доме припеваючи"?! — Да! Кадзуха резко замолчал и похлопал глазами, в ступоре уставившись на раскрасневшегося от напряжения Томо. Затем понемногу осознал, что произнес и что имел в виду его друг. — Но я не могу... просто так это сделать... — Ладно, согласен, это будет звучать немного странно, — юноша вздохнул, стараясь смерить свой пыл. — Но ты в любом случае не должен так просто отбрасывать свои чувства. Как ты можешь упускать шанс самому стать счастливым, даже не попробовав? Запретить себе испытывать все эти эмоции, закопать свои собственные желания в грязную яму? — Я же уже ска– Томо закрыл его рот рукой, не дав договорить. Сейчас он собирался читать ему нотации. — Ты должен ценить их. Ты не должен избавляться от своих чувств, так никому легче не станет. Просто попробуй... дать Соре понять, что ты их испытываешь. Посмотри, как она отреагирует – убегает ли или ждет чего-то от тебя. Признайся ей, наконец! Но не нужно подавлять их. Ты же сам страдаешь. Я сегодня весь день наблюдал, как тебя раздирают противоречивые мысли и какой глубокий отпечаток печали на твоем лице они оставляют. Видел, с какой горечью ты смотрел на Сору, мило беседовавшую с Горо. Не мучай ты себя, ну. — Как я могу так эгоистично игнорировать ее желания и проталкивать свои собственные... — прошептал Кадзуха. Он понимал все, что ему говорил Томо. Понимал, но не мог решиться перестать ставить интересы других выше своих. — Тебе и не нужно их проталкивать. Лишь прощупать почву, — Томо сделал забавное движение руками, будто он мял пальцами землю. — Дать Соре понять, что она тебе не безразлична. И посмотреть, что будет. В любом случае, если ты не хотел, чтобы она осталась с тобой, а, например, заинтересовалась Горо, то она бы не уехала с тобой в Ли Юэ, а осталась здесь с ним. Так что в любом случае тебе бы не удалось оттянуть момент расставания, как ты, видимо, хотел. Кадзуха вздохнул. Томо видел его насквозь. Видел настолько потайные мысли, в которых он боялся признаться даже сам себе. И правда, как он мог и дальше продолжать с ней так общаться, только ради того, чтобы опять же, потакая собственным желаниям, пытаться оттянуть момент их расставания. Который не смотря на все его действия давался ему тяжело. — И вообще, прекрати заливать эту песню про эгоизм. Нет ничего эгоистичного в том, чтобы иметь свои чувства, желания и намерения относительно ваших с ней отношений. И счастье ведь не только в роскошном доме и теплой еде на столе, — он ткнул пальцем Кадзуху в грудь. — Ты же поэт, романтик! Кому как не тебе знать, что возможность проводить свою жизнь с кем-то, кто тебя любит и безоговорочно поддерживает приносит даже больше счастья? А уж это-то ты можешь ей обеспечить! Кадзуха наконец улыбнулся, а хмурые черты его лица разгладились. Ему все еще нужно было обдумать все слова друга, решить, как ему поступать дальше. Стоит ли следовать совету Томо или продолжать поступать так, как сам юноша считал правильным? Но в том, что друг ему говорил, не было ни капли лжи и глупости. Только разумный способ помочь. Кадзуха тяжело вздохнул. — В чем-то ты прав. — Конечно, я прав! Давай, меняй свой настрой и сделай лицо попроще. В следующий раз я буду ждать от тебя хороших новостей! Томо подтолкнул друга вперед, собираясь продолжить патрулирование. Разговоры разговорами, но свою работу этой ночью им нужно было сделать. Тем более, что Томо наконец выполнил свою задачу. Он был невероятно собой доволен, а лицо буквально светилось от гордости и того, что ему наконец удалось заложить в Кадзуху правильные мысли. — А когда ты собираешься уходить? — ронин снова рассматривал окружающую обстановку на предмет наличия опасностей. — Хм... Завтра-послезавтра? Где-то так, да. — Куда направишься? — Обратно на Наруками. У меня там есть одно еще незаконченное дело. — Какое же? — Кадзуха поднял на него удивленный взгляд. — Секрет! — Томо ухмыльнулся, закинул руки за голову. — Расскажу, когда вернусь обратно. А к этому времени я хочу увидеть вас с Сорой, встречающих меня под ручку. — Любишь же ты говорить глупости, — юноша улыбнулся, в шутку мягко стукнул друга по плечу кулаком. Томо в ответ лишь рассмеялся, а затем продолжил дразнить Кадзуху, снова выдумывая самые смущающие истории, которые только могли происходить. В конце концов, ронин не выдержал, и с багровым от смущения лицом закрыл ему рот рукой. Но внутри него больше не было ни капли печали и прошедшей горечи. Томо прекрасно умел его отвлекать и поднимать настроение. По этим моментам, когда он мог вот так просто расслабиться и посмеяться вместе с другом, Кадзуха невероятно скучал. Поэтому теперь наслаждался каждым моментом его компании, на этот раз точно зная, когда они снова встретятся.
