Словно ромашки на снегу

Не думаю, что очень долги ночи

Осеннею порой,

Давно идет молва,

Что ночь и осенью покажется короче,

Когда любимая твоя - с тобой!

Отикоти Мицунэ

      Ветра практически не было, а послеполуденное солнце, проглядывавшее между пушистыми сероватыми облаками, не переставало обогревать летними лучами уже давно высохшую землю. Буквально вчера прошел очередной дождь, но этим днем, Кадзуха точно был уверен, его ожидать не приходилось. На улице было настолько тепло, что даже целая куча еще не постиранного белья наверняка успела бы высохнуть до заката. Юноша шел рядом с Сорой, обхватив руками неудобный деревянный таз, наполненный буквально башней из белых простыней, где-то испачканных, где-то просто пропахших потом солдат, валявшихся на них в перевязочном пункте. Поэтому запах в нос отдавал далеко не самый приятный. Однако Кадзуха бы ни за что не отказал Соре в просьбе помочь донести все до берега, чтобы девушка могла это постирать. Все-таки, он сам говорил просить его о помощи, когда она понадобится.       — Точно же дождя не будет? — тихо проговорила Сора.       Она несла еще один деревянный таз, в котором лежала стиральная доска и уже начатое мыло. Оно гремело, каталось по дну в такт ее шагам, не находя края, в котором могло задержаться.       — Точно. Облака расходятся, так что ни вечером, ни ночью дождя не предвидится.       — Расходятся?..       Девушка взглянула на небо. Голубая полоска неба проглядывалась то тут, то там, плавая между сероватых облаков. Точно водные каналы между многочисленными островами. Сора вздохнула. Поправила полотенце на плече, которое норовило вот-вот сползти. Она просто надеялась, что Кадзуха, как всегда, нисколько не ошибался и все белье успело бы высохнуть до вечера. Потому что снимать его ранним утром, когда снова может пойти дождь, совсем не хотелось. Путь до морского берега быстро был окончен, и юноша опустил таз с вещами на поросшую травой землю. В этой части берега полоска песка была совсем тонкой и быстро сменялась сначала редкой, а затем и более густой зеленью.       Теплая вода мягко щекотала обнаженную кожу ног, когда Сора ступила в нее, чтобы зачерпнуть немного в ковш. В одних шортах и укороченном кимоно было менее жарко, чем обычно. Девушка ступнями чувствовала мокрый песок. Чистый, почти без камней и ракушек. Волны приятно стукались о ноги, расходясь от них легкой рябью на пути к берегу. Может, без привычных плотных колготок Соре было немного неуютно, но зато более удобно. Теперь ей было совсем не страшно намочить ноги: голая кожа в жаркую погоду высохла бы намного быстрее.       Таз быстро наполнился водой, и Сора положила в него несколько вещей из бельевой башни. Взяла в руки мыло, потерла им желтые пятна пота на белой ткани. А затем подняла голову на юношу, который все еще стоял рядом и наблюдал за ней.       — Спасибо за помощь еще раз. Я тут справлюсь.       — Без проблем, — Кадзуха улыбнулся, но с места никуда не сдвинулся.       Он продолжал стоять, но отвел взгляд, всматриваясь в дальний берег Татарасуны, видневшийся жирной полоской на горизонте. Вдоль него передвигались розовато-белые точки, явно принадлежавшие солдатам Сангономии, заканчивающим очередной обход территории. Сора сконфуженно поглядела на юношу, оставив на несколько минут свою работу.       — Ты не собираешься уходить? — тихо, неуверенно проговорила девушка.       — А должен? — багровый, блестящий на солнце взгляд снова переместился к ней. На лице Кадзухи светилась мягкая улыбка. — Если я кому-то понадоблюсь, то меня легко найдут. А пока я побуду здесь и потом помогу тебе унести все обратно.       Он наклонился, взял в руки стиральную доску и тщательно намыленную девушкой белую простынь. С полными удивления глазами Сора наблюдала за его действиями. Руки буквально замерли в мыльной теплой воде, сжав мокрую ткань. Но Кадзуха лишь продолжал тепло улыбаться и нисколько не колебался. Он направился обратно к морю, погрузил в воду простынь, чтобы сполоснуть ее.       — Вдвоем быстрее получится.       Медленно кивнув, Сора наконец вышла из оцепенения, вернулась к работе. Она время от времени посматривала на Кадзуху, который забирал у нее намыленное и отстиранное белье, тщательно ополаскивал в морской воде. Однако юноша справлялся намного быстрее, поэтому в конце концов стирка полностью поделилась между ними двоими. Ему все это было не в новинку, ведь ронин уже давно странствовал по Инадзуме, и никто, кроме него самого, не мог постирать его одежду. Приходилось заниматься этим самостоятельно, а затем сушить вещи на ближайшем камне, пока на небе ярко светило солнце. И только после того, как в его жизни, в его странствии появилась Сора, все немного поменялось. Теперь они делали это вместе.       Кадзуха тихо вздохнул. Эти мысли снова навевали воспоминания. Того короткого по сравнению с их пребыванием в Сопротивлении времени, когда они путешествовали по всему Наруками. Совершенно не боясь, что их будут разыскивать: их свобода ограничивалась лишь постоянной осторожностью в городе, где офицеры комиссии Тэнрё не постеснялись бы отобрать у них глаз Бога. Вольная жизнь, наполненная уютом и теплом, которые они ненарочно создавали друг для друга. Близкая к величественной и в то же время хрупкой природе. Может, тогда у их путешествия и была совершенно другая цель. Прошлое Соры тогда оставалось тайной, неопределенностью, и они не могли знать наверняка, что произойдет с ними дальше. Когда их пути разойдутся и пересекутся вновь. А теперь... Кадзуха точно знал, какое конкретно будущее он хочет видеть.       — Ты же помнишь, что через полмесяца нас будет ждать корабль на Рито? — прервал мерный плеск юноша.       Он сильно сжал в руках чистую ткань, выжимая из нее воду. А затем сложил обратно в деревянный таз, где теперь постепенно росла башня из влажного постиранного белья. Сора перевела на него взгляд, в этот раз не останавливая работу.       — Помню. Но... — девушка слабо поджала губы. Кадзуха обернулся, внимательно глядя ей прямо в глаза. — Разве нам теперь есть смысл уходить? Мы ведь попали в Сопротивление, чтобы сбежать от преследования комиссии Тэнрё. И уже получили укрытие, которое искали.       На несколько секунд повисла тишина. Юноша не отрывал от нее абсолютно спокойного взгляда.       — Ты хочешь остаться? Помогать здесь, пока эта война не придет к какой-то развязке? Победе или поражению?       Сора опустила глаза, не выдерживая взгляда его пытливых багровых глаз. Ее руки с трудом пытались отстирать очередные желтые разводы на белоснежной ткани, пока девушка пыталась подобрать нужные слова.       — Я просто подумала, как будто бы наша изначальная цель уже достигнута, поэтому нам нет смысла снова бегать от преследования в попытке попасть на Рито, — ее голос стал тише, неувереннее. Сора говорила все слова осторожно, словно боялась обидеть юношу. — Здесь я могу реализовать себя, исправить ошибки прошлого. Перестать сбегать и стать тем самураем, которым так хотела быть с самого детства.       — Вот как. Я тебя понимаю, — Кадзуха кивнул, но не отрывал от нее внимательного взгляда. Он хотел говорить с Сорой по душам. Видеть ее реакцию на его слова в глазах. В зеркале, всегда отражающем ее настоящие чувства. — А я хочу уйти. Здесь я чувствую себя пустым и истощенным. Скучаю по тем дням, когда я мог свободно идти туда, куда упадет взор.       Снова подняв глаза, Сора встретилась с его серьезным, уверенным взглядом. Он не давил на нее, не пугал. Просто открывал ей свое сердце.       — В странствии меч тоже никогда не затупится. В мире полно негодяев, которых нужно остановить, показать, что наказание за их деяние неотвратимо. Полно людей, обычных прохожих, которым может понадобиться помощь. Ты так не думаешь?       Девушка молчала, задумавшись над его словами. В каком-то смысле Кадзуха был прав. Что для нее было путем самурая, восстановлением потерянной из-за ошибок прошлого чести? В сражении за Сопротивление? Или тихой помощи всем, кто в этом нуждается, и передать в руки правосудия таких же отошедших от права и морали, как офицеры Сёгуната? И тот, и другой путь вполне соответствовали ее жизненной цели. Ее задаче, желанию, во исполнение которого ей была дарована эта блестящая стекляшка, висевшая у нее на поясе. Кадзуха будто снова был прав. В очередной раз. Снова наставлял ее на тот путь, который всегда казался девушке единственно верным, ее единственным вариантом. Вот только теперь этот путь немного отличался. Ведь если Сора выберет пойти по этой дорожке, то обратно в Инадзуму ради какой-то сумрачной и призрачной надежды на реабилитацию она уже не захочет возвращаться. Ради кого девушке это делать, когда рядом с ней уже будет самый драгоценный и родной в этом мире человек? С которым она сможет даже просто быть рядом, ничего более желать не смея.       — Может, ты и прав.       Юноша тихо вздохнул и наконец отвернулся, снова занявшись своей частью работы.       — Я не пытаюсь на тебя давить. Просто говорю, что думаю сам. Ты не обязана делать то, что считаешь неправильным.       — Но я не считаю это непра—       Громкий шум заставил девушку резко замолчать. Ноги юноши заскользили по мокрому песку, когда он попытался подняться. А затем с звонким плеском упал в воду, не удержав равновесие. Сора тут же подскочила, быстро подошла к Кадзухе, схватила его за руки, чтобы помочь встать. Он покорно принял ее помощь, наконец поднялся, обнаружив, что промок буквально насквозь. Волосы липли к лицу, одежда - к телу, по коже бежали мокрые солоноватые дорожки. Юноша стряхнул руку: бинт, скрывавший ожог на ней, теперь был полностью влажным. Кадзуха легко рассмеялся, все еще стоя вместе с Сорой у берега, почти по колено погруженный в воду.       — В такую жару это только на пользу.       На его лице блестела неловкая улыбка, а голос звучал весело и непринужденно. Сора слегка нахмурила брови, потянула юношу подальше от воды. Сняла с плеча сухое мягкое полотенце, опустила на его волосы, ласково потрепала их, чтобы хоть немного высушить.       — Может, на улице и тепло, а вот одежду на себе сушить не надо! — ее брови беспокойно сдвинулись, а губы слегка надулись, пока она нежно проводила по его лицу мягким полотенцем, вытирая мокрые соленые дорожки. — Тебе нужно вернуться в лагерь и переодеться.       — Да ничего страшного, под солнцем она быстро просушится. Такое уже бывало.       — Кадзуха! — ее пытливый взгляд смотрел прямо в его глаза. Вряд ли Сора теперь была готова позволить юноше ее не послушать. — У тебя и бинты наверняка намокли. Тебе же сегодня наверняка менять их?       На мгновение ронин задумался, а затем кивнул. Он чувствовал, как влажная ткань бандажа плотно обвивает его правое плечо и грудь. Этим днем юноше нужно было последний раз сменить его, закрепив свое выздоровление. Может небольшой шрам все еще оставался на месте, но, по крайней мере, надобности в бандаже больше не было. И наконец его движения больше ничего не будет стеснять. Сора вздохнула, еще раз провела полотенцем по его волосам, мягко вытерла последние капли воды, стекавшие с влажных прядей на лицо.       — Ступай в лагерь. Тебе нужно идти к фельдшеру, а не мне помогать, - девушка стянула с его головы полотенце, нежно, взволнованно посмотрела в багровые спокойные глаза. — Хорошо?       Легкая улыбка все еще светилась на лице юноши. Кадзуха ласково взял ее за запястье.       — Только если ты послушаешь одно стихотворение.       — Ты только что его сочинил? — Сора в очередной раз вздохнула. — Ладно, давай. Но потом иди сразу переодеваться и к фельдшеру!       Юноша кивнул, пообещав выполнить ее просьбу немедленно, как только представится такая возможность. Однако прямо сейчас и в ближайшее время он этого делать не собирался.       — Нет, я сочинил его давно, — Кадзуха глубоко вдохнул. Его взгляд потеплел, пальцы чуть крепче сжали ее запястье. А затем ласково, на выдохе зазвучал его мягкий бархатный голос: В поле асадзи Мелкий в поле бамбук. Как я не таился, Переполнилось сердце. Зачем Я так сильно её люблю?!       Сора замерла на месте, не в силах оторвать от него глаз. Ее губы застыли в попытке вымолвить хоть слово. Сердце гулко забилось и заглушило собой все окружавшие звуки. Мысли завертелись вокруг всего двух возможных причин. Причин, почему Кадзуха прочитал это стихотворение. Ее лицо заметно покраснело, но она не решалась давать своей надежде освободиться и выйти наружу. В конце концов, она могла все неправильно понять. Может же быть, что этот танка написан до того, как они вообще встретились?       — К-кому оно посвящено? — тихий, дрожащий от неуверенности голос.       Юноша слегка усмехнулся. Его рука скользнула вниз по ее запястью, нежно обхватила ладонь. Подняла ее, мягко приложила к его щеке. В его взгляде было не только тепло. Но и нежность, забота, ласка. И то самое чувство, высказанное в строчках стихотворения. Красной нитью проходившее через каждое его слово, звучавшее тихим голосом. Потому что каждое из них предназначалось только для нее.       — Я написал его незадолго до фестиваля на острове Амаканэ. Не делай вид, что не понимаешь, для кого оно, пожалуйста.       Он наклонился, легким движением пальцем завел волосы девушке за ухо, мягко коснулся ее лба своим. Белоснежные пряди щекотали его кожу, дыхание скользило по губам.       — Кадзуха... — еле слышно прошептала Сора.       Ее уши густо покраснели, лицо багровело румянцем. Тело обдало жаром, а дрожащие пальцы нежно провели его щеке. Она видела, как его губы расплывались в теплой улыбке.       — Ты поедешь со мной в Ли Юэ? — тихий шепот, щекочущий кожу, пышный веер ресниц.       — Поеду.       — И в Мондштадт, и в Сумеру, и в Фонтейн? — юноша наклонился чуть ниже. Теперь его дыхание скользило по ее щекам, кончику носа, губам. Рука легко опустилась на ее талию, притягивая ближе к себе.       — Да...       Ее голос потерялся в мягком прикосновении его губ. Кадзуха почувствовал, как Сора вздрогнула. Его мысли путались в голове, переполненной теплым, нежным чувством. Не верилось, что это могло происходить на самом деле. Как будто его сон, который когда-то заставил его снова закрыть свое сердце под замок на тяжелых свинцовых воротах, теперь переместился в реальность. Вот только действительность была совсем не такой, как его сон. Никакого солоноватого вкуса на губах. Сора не упиралась в его грудь в попытках отстраниться. Не просила остановиться. Ее образ больше не растворялся, не мутнел. Никогда и ни за что не исчез бы.       Вместо этого для него пропал целый мир. Никаких звуков, кроме колотящегося сердца, не существовало. Никакого лагеря, никакого Сопротивления, никакой работы. Ничего не было, кроме нее. Так неловко и неумело, смущенно отвечавшей ему. Так мило тянувшейся ближе, легко сжимавшей пальцами его одежду. Чьи мягкие, чуть влажные губы он чувствовал на своих. Чью узкую спину, тонкую талию, плотно обвязанную оби, он мог теперь сжимать в своих руках, чтобы удержать ее на подкосившихся ногах. Ничего более драгоценного не происходило с ним никогда. Настолько хрупкого, желанного. Любимого. И просто счастливого.       Раньше Кадзуха тешил свою надежду, пытался найти в ее действиях необходимый ему смысл. Не решался, слишком долго сомневался, считал, что не достоин, не заслуживает. Однако теперь ни одной этой мысли не было в его сердце. Сомнение исчезло, сменилось уверенностью. Уверенностью в их будущем. Совместном будущем, за которое он теперь крепко ухватился руками. Которое юноша теперь ни за что не отпустил бы. Воплотил в жизнь именно так, как они оба того захотели бы. По пути к ее счастью. К их общему счастью.

***

      Сора сжимала в руках совсем небольшой, легкий тканевый мешочек со своими вещами, которых было крайне мало. Только лишь старое кимоно, которое она носила с самого побега из родного дома, хакама, заколка в форме ястреба, та самая что Горо нашел недалеко от особняка дома Сога и отдал Соре, маленькая расческа, дневник ее матери. Больше ей нечего было с собой брать. Лук и колчан со стрелами висели за спиной, катана - на поясе. Хаори, подаренное Кадзухой, было накинуто на плечи: на улице ночью, а тем более у воды, было довольно прохладно. У ронина же не было даже маленького мешочка с вещами. Он всегда так странствовал: абсолютно на легке. Необходимая одежда уже была на нем, обе катаны - его и Томо - висели на поясе. А больше ему ничего и не было необходимо. Единственное, в чем юноша действительно нуждался, являлось не какой-то вещью, а живым и самым дорогим человеком, стоящим рядом с ним.       — Хотел бы я проводить вас до порта, но настолько далеко я уйти не могу, — Горо тепло улыбнулся.       В его искреннем взгляде читалась совсем неподдельная грусть. Командир мялся, как будто желал сказать что-то намного большее, но не выходило. Слишком много ощущений разом охватило его душу. Печаль, боль еще не успевшего зажить от в дребезги разбитых мечт и чувств сердца. И в то же время радость за друзей, беспокойство за них. Неуверенность в моменте, когда они смогут встретиться вновь. Если вообще увидятся хоть когда-нибудь...       Кадзуха не мог не прочитать все это на лице Горо. Долго, достаточно долго, чтобы понимать, они знали друг друга и близко общались. Были действительно хорошими друзьями. Губы растянулись в мягкой улыбке, и ронин положил руку юноше на плечо, крепко сжав его.       — Все в порядке. Ты и так очень много для нас сделал. Мы доберемся сами, — Кадзуха смотрел прямо в взволнованные, блестяшие в тусклом свете луны глаза Горо.       Еще совсем немного - и этот пылкий юноша перестанет быть его командиром. Но другом, товарищем не перестанет быть никогда. Кадзуха хорошо помнил их разговор и тренировочный бой. Их извинения, обещания друг другу. Обещание, которое он ни за что не нарушит. Ронин глубоко вздохнул. Подошел ближе, крепко сжал в своих руках напряженного Горо.       — Мы дали друг другу слово. Так что еще обязательно встретимся. Судьба никогда не сводит двух людей зазря, — тихо проговорил Кадзуха.       — Точно. Я не забуду.       Горо тяжело вдохнул, а затем облегченно выдохнул, наконец немного расслабляясь. Он легко обнял юношу в ответ, похлопал его по спине.       Сора наблюдала за их прощанием с ноющей под сердцем болью. В Сопротивлении девушка провела большую часть своей новой жизни. Его люди, их мечты, местные пейзажи уже стали для нее совсем привычными и домашними. Хотя теперь ее домом была не определенная огороженная дубовым украшенным резьбой забором или частоколом с флагами Сангономии территория. А целый мир, где рядом с ней всегда будет самый любимый и родной человек. Кадзуха отошел от Горо, еще раз напоследок обеими руками похлопал его по плечам. Этот миловидный юноша с охровыми ушками и мягким хвостом оставил нестираемый след в жизни Соры. Помог ей собраться с силами, разобраться в своих мыслях и желаниях. Прибавил ей уверенности, поддержал, когда это было так необходимо. Дал ей бесценные уроки и тренировки. За что девушка будет вечно ему благодарна. Если бы только она могла оказать ему хоть сколько-нибудь равноценную помощь...       А ведь они никогда не могли знать, что с ними произойдет дальше. Точно так же, как никто не знал, когда им придется навсегда попрощаться с Томо. Это расставание тоже могло растянуться на вечность. Губы задрожали. Сора быстро подошла ближе, крепко обняла Горо за шею. Ее голос срывался, слова не выходили спокойными и ровными. Слишком часто девушка за последнее время убеждалась в том, что людей очень легко может забрать холодная и мрачная бездна. Сколько бы обещаний они друг другу ни давали. Однако и надежду она не могла позволить себе потерять. В конце концов, это, пожалуй, одно из главных, что заставляло каждого человека идти вперед, проходить через все поджидавшие его трудности.       — Пожалуйста, заботься о себе. Береги себя, Горо.       Юноша замер. Запоминал каждую секунду этого маленького действия, которое он так и не смог сам воплотить в жизнь. Мимолетное тепло ее тела, беспокойство за него, дрожащий от волнения мягкий голос. Горо тяжело вздохнул. А затем совсем легко, ободряюще, по-дружески похлопал девушку по спине. Он просто хотел, чтобы она была счастлива. Конечно, под сердцем болело от того, что счастливой Сору сделает не он. Не он будет ее поддерживать, видеть каждый день, просыпаясь утром на рассвете. Не о нем она будет заботиться и переживать. Не его она будет любить. Однако до тех пор, пока Сора улыбается; до тех пор, пока из ее глаз не пропадает радостный блеск - Горо это устраивает. И он верил, что Кадзуха сделает все возможное, чтобы по ее лицу не катились соленые слезы. Поэтому сам Горо сможет отпустить эти чувства, рано или поздно.       — Спасибо. Вы тоже берегите себя.       Он мягко отодвинул девушку от себя, заглянул в ее блестящие, цвета спокойного океана, глаза. Как будто отпечатывая в своей памяти этот добрый, искренний и открытый миру взгляд. Последний раз сжал ее плечо и отпустил. Сора кивнула ему, тепло улыбнулась. Все-таки человек перед ней заслуживал собственного счастья и желанного будущего.       — Ну вы долго там прощаться будете? Если хотите добраться до Наруками до восхода солнца, то нам уже нужно плыть! — послышался ворчливый старческий голос.       Тот самый рыбак, который помог Кадзухе сбежать от преследования офицеров комиссии Тэнрё, теперь стоял поодаль от них и весьма нетерпеливо ждал, когда Кадзуха и Сора закончат прощаться со своим другом. Ронин наведывался к этому мужчине после своего окончательного выздоровления. Вызвался помочь по хозяйству в благодарность за спасение своей жизни, прокопал весь огород, за которым рыбак со своей женой ухаживали совершенно одни. Юноша не смел спрашивать, почему им никто не помогал, но старики прочитали все его мысли по его глазам. Тогда они рассказали, как их сын пошел добровольцем в Сопротивление, а затем погиб через две недели после своего отъезда из дома. Поэтому рыбак тогда и помог Кадзухе. Не хотел видеть гибель еще одного юноши. А как только ронин случайно проговорился о том, что собирается вновь уплыть на Наруками, а затем и дойти до Рито, старик тут же вызвался ему помочь. Сначала Кадзуха хотел отказаться, чтобы его не напрягать. Но мужчина так твердо посмотрел на него, что у него просто язык не повернулся сказать "нет".       — Извините, мы уже идем. — Ронин мягко улыбнулся, еще раз посмотрел на Горо. — Увидимся, друг. Пусть судьба сведет нас снова.       — Передавай Тэппею, что я желаю ему успехов и исполнения его большого списка желаний, — весело проговорила Сора.       — Передам. Увидимся!       Друзья помахали Горо на прощание, прежде чем наконец двинулись в сторону причала. Рыбак шел впереди них, что-то ворча себе под нос. Юноша долго наблюдал, как их спины удалялись все больше. Видел, как Кадзуха забрал у Соры мешочек с вещами, взял ее за руку, уверенно переплетая их пальцы вместе. Они ничего не рассказывали ему, но Горо и сам быстро заметил, как изменилась атмосфера между ними. В конце концов, Кадзуха уже говорил ему, какого исхода собирается добиться. И его командиру было совсем не сложно догадаться по его абсолютно счастливому лицу, что с ним произошло.       В любую свободную минуту Кадзуха тут же исчезал из поля зрения Горо, своих товарищей по отряду. А какое-то время часто зависал в своих мыслях, лежа на траве с обтянутым кожей блокнотом и карандашом в руках. Видимо, черпая вдохновение из охвативших его чувств. Юноша уже не выглядел таким подавленным и опустошенным, как прежде. И Горо искренне был за него рад. Поэтому он смог отпустить их, уже садившихся в лодку к ворчливому рыбаку, скрывавшему за этой недовольной миной свои настоящие эмоции. Отвести взгляд от Соры, расплывавшейся в милой улыбке, предназначавшейся не Горо. Отвернуться, когда Кадзуха забрал у старика весла, чтобы до Наруками грести самому. И наконец направиться обратно в лагерь, где его ждали подчиненные. Его главная задача как военачальника Сопротивления еще не была решена.

***

      Было еще темно, когда Кадзуха и Сора наконец распрощались с ворчливым рыбаком. Даже напоследок он в очередной раз что-то пробурчал себе под нос, когда пара вылезла из лодки, поблагодарив за помощь. Но еще какое-то время наблюдал за ними, чтобы убедиться, что им ничего не угрожает. Прежде чем наконец взяться за весла, чтобы вернуться обратно.       Темная полоска океана с дорожкой блестящего лунного света раскинулась за их спинами. Они шли медленно, осторожно, внимательно озираясь по сторонам. Тишина ночи прерывалась лишь мерным плеском воды и их тихими шагами сначала по песку, а затем и по густо поросшей травой земле. Мимо проплывали раскидистые деревья, огромная пещера под замком Тэнсюкаку, в глубине которой кто-то возился. Небольшой костерок облизывал неровные, твердые стены пещеры, выхватывая из тени мужчин в потрепанной инадзумской одежде с оружием на перевес. Наверняка такие же скрывающиеся от власти преступники, только куда менее доброжелательные, чем Кадзуха и Сора.       Юноша схватил девушку за руку, повел вперед быстрее, чтобы пройти эту местность как можно скорее. Им нельзя было привлекать к себе никакого внимания. На их перепалку с нобуси вполне могли сбежаться офицеры комиссии Тэнрё, которые схватили бы не только местных бандитов, но и пытающуюся сбежать из страны пару. Вскоре природные пейзажи сменились первыми неказистыми домиками с соломенной крышей жителей Инадзумы победнее. С каждым сделанным шагом лунный свет выхватывал из темноты все более ухоженные дома, между которыми уже проглядывалась слабо освещенная центральная улица города. Совсем тихо, безлюдно. Весь город все еще спал.       Огромная сакура, мощенная камнем дорожка, низкая лестница и они наконец остановились напротив хорошо знакомого им дома. Обошли со стороны берега, чтобы скрыться от глаз офицеров, которые могли показаться на центральной улице в абсолютно любой и самый неподходящий момент. Сора тихонько постучала в сёдзи, которые, она точно знала, вели в комнату ее единственной подруги. Сначала никакого ответа не последовало. Девушка постучала еще несколько раз, и в комнате послышалась совсем тихая возня. Наконец, сёдзи сдвинулись, и наружу показалось заспанное лицо Ёимии с запутавшимися во сне волосами. Этот бардак на голове нисколько не портил ее милого образа, лишь придавая ему комфорта и уюта. Глаза девушки резко расширились, когда она разглядела, кто перед ней стоял. Ёимия прикрыла губы рукой, чтобы случайно не закричать, а затем ловким движением подскочила и сжала Сору в крепких объятиях. Она пыталась сжимать губы, чтобы не издавать звуков, но все равно не сдержала восторженного писка.       — Вы что тут делаете?! Архонты, как я рада, что с вами все в порядке! От вас ведь ни весточки не было!       Ее объятия становились все крепче, но Сора не собиралась их разрывать. Вместо этого она сжала девушку в ответ, зарылась лицом в ее плечо, прижимаясь все ближе.       — Прости, — мягко прошептала Сора. — В Сопротивлении было довольно затруднительно это сделать.       — В Сопротивлении?! Так вот почему вы больше ни разу сюда не заглянули! Я боялась, что вы голодные, мокрые и замерзшие кочуете по пещерам на Наруками... но все-таки слухи оказались правдой. Архонты, какое облегчение... — Ёимия легко выдохнула, взяла лицо Соры в свои руки, осмотрела его со всех сторон на предмет наличия ран, и, не обнаружив их, удовлетворенно сжала подругу в объятиях снова.       — Какие слухи? — поинтересовался Кадзуха.       — Что какие-то парни освободили из арестантской камеры государственную изменщицу и вражеского шпиона, — девушка легко потрепала Сору по голове. — А затем сбежали в Сопротивление.       — Такие слухи ходили? — удивленно проговорила Сора.       — Еще бы не ходили. После вашего побега в рядах комиссии Тэнрё прошла волна дисциплинарных проверок и наказаний. В городе на каждом углу говорили про их оплошность, пока контроль не ужесточился и жителям не закрыли рот силой...       Голос Ёимии звучал сочувственно и с примесью некой грусти. Кадзуха и Сора могли только представлять, какую силу могла использовать комиссия Тэнрё, чтобы прервать очернение своей репутации. Но затем девушка снова повеселела, решив не упоминать о том, что происходило в городе все прошедшее время.       — Так вы не ответили: что вы тут делаете? Зачем пришли? - Ёимия разжала объятия и взяла Сору за руки, поглядывая то на нее, то на Кадзуху. - Вам лучше и дальше прятаться в Сопротивлении, там вас точно бы пальцем не тронули!       — Мы сегодня утром покидаем Инадзуму на корабле из Рито, — спокойно ответил юноша. — Поэтому зашли попрощаться.       — Ох... правда? — Ёимия остановила взволнованный взгляд на глазах Соры. Она кивнула в подтверждение слов Кадзухи. — Милые мои...       Она снова крепко обняла подругу, пряча лицо в ее плече. Сора ласково провела по спине девушки, чувствуя, как дрожит ее дыхание.       — С другой стороны, вам так и лучше. Не придется ни о чем переживать. Спокойно сможете путешествовать по разным уголкам Тейвата, — Ёимия широко улыбнулась, смахнула скопившуюся в уголке глаза слезинку. Несмотря на грусть расставания, ее голос снова зазвучал бодро. — Хотела бы я поехать с вами! Но кроме меня родителям некому помогать.       — Когда война закончится, для тебя будут открыты все границы, — Сора взяла ее лицо в свои руки, нежно провела пальцами по ее щекам. — И тогда мы еще обязательно встретимся. Кто знает, может, и раньше!       — Сора... — девушка всхлипнула, не в силах сдерживать подступавшие к горлу слезы.       Теперь они точно прощались надолго. Никто не знал, когда закончится этот конфликт Сёгуната и Сопротивления. Никто не знал, когда Инадзума снова откроет границы для всех желающих ее посетить. И откроет ли вообще... А Сора искренне надеялась, что когда-нибудь этот момент настанет, ведь говорила "когда", а не "если"... И от этого осознания Ёимии становилось невозможным держать напускное спокойствие. Крепко сжав подругу в своих руках, она позволила стечь по лицу нескольким соленым капелькам.       — Береги эту милую ромашку, слышишь, Кадзуха? Я с тебя потом спрошу! — Девушка попыталась напущено строго посмотреть на юношу, но ее взгляд размывался градом крупных слез.       — Будет сделано в лучшем виде.       Он широко улыбнулся, чуть поклонился, показательно лязгнув мечами, висевшими на боку. Сора немного отодвинула Ёимию от себя, рукавом вытерла мокрые соленые дорожки на щеках. Она смотрела на плачущую подругу с чистой нежностью, заботой и теплом. Соре нравилась мысль, что во всем этом растянутом на многочисленных островах государстве, у нее была одна действительно лучшая, самая драгоценная подруга. С которой она может не бояться быть собой - искренней и честной, по-детски наивной. Которая обязательно будет рада видеть ее в следующий раз. Сора наклонилась ближе к Ёимии, совсем тихо, чтобы только она могла услышать, прошептала ей на ухо.       — Я теперь знаю ответ на тот вопрос, который ты мне задавала несколько месяцев назад. И у этого ответа есть соответствующее продолжение.       Ее щеки немного покраснели, и Ёимия тут же поняла, о каком вопросе шла речь. Точно, несколько месяцев назад... Девушка взглянула на Кадзуху, абсолютно спокойно наблюдавшего за ними обоими. Что ж, это было вполне ожидаемо. Она бы скорее удивилась, если бы произошло что-то совершенно противоположное. Ёимия потрепала Сору по голове, наклонилась ближе, понижая голос до тихого шепота.       — Я за тебя рада. Будь счастлива, хорошо?       — Спасибо.       Из-за открытых сёдзи показалась белая маленькая пушистая мордочка. Взгляды друзей тут же переметнулись к уже совсем взрослому коту, которого они помнили еще озорным котенком. Он вальяжно мотнул хвостом, присел рядом с Ёимией, внимательно посматривая на огромных для него людей яркими голубыми глазами. Сора тепло улыбнулась, протянула руку, чтобы погладить старого маленького друга.       — Юки! Ты стал такой взрослый!       — Томо оставил кота на тебя? — тихо спросил Кадзуха.       Ёимия молча кивнула. Все они знали, что хозяин этого котика больше не вернется никогда. Поэтому девушка не смогла отпустить его, даже когда надобность в его содержании отпала. Может, это было единственным, что она могла сделать для погибшего друга, так долго ошивавшегося в доме ее семьи. Настолько долго, что она продолжительное время чувствовала, что комнаты вдруг резко опустели: кого-то не хватало. Кого-то, кто всегда начинал утро семьи Наганохара с шуткой, а потом исчезал на целый день в неизвестном направлении. До тех пор, пока снова не вернется к горячему ужину.       — Не волнуйтесь, я позабочусь о нем. Он уже привык тут жить, наш магазин уже давно фактически стал его домом. Мои родители тоже к нему привыкли, будет жаль, если придется с ним расстаться, — тон Ёимии был теплым, нежным, пока она нежно гладила Юки по мягкой белоснежной шерстке.       Ронин облегченно выдохнул.       — Тогда рассчитываем на тебя, Ёимия.       Еще десяток секунд прощаний, и они тихо покинули магазин фейерверков Наганохара. В темноте Ёимия плохо видела их удаляющиеся фигуры. Она была лишь благодарна за то, что друзья все же зашли попрощаться с ней перед тем, как покинут страну на долгое время. Может, и навсегда. Девушка тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться и расслабиться. Ночь все еще властвовала на небе, а спать ей уже совсем не хотелось. Сёдзи с глухим звуком закрылись до момента, когда рассвет проклюнется сквозь их рисовую бумагу.       Перед глазами проплывал уже знакомый маршрут. Небольшие храмики, огромные красные тории, темный, прохладный, загадочный лес Тиндзю, в котором в ночь тропу освещали светлячки. Сора озиралась по сторонам, стараясь запомнить эти пейзажи родной страны, которые ей не довелось так часто видеть. Она не видела в Инадзуме почти ничего. Только лишь то, что ей показал Кадзуха. Девушка понятия не имела, как выглядит Ватацуми, покинутые людьми Сейрай и Цуруми. Той малой толики информации в географических справочниках не было достаточно, чтобы представить себе, как они на самом деле выглядели. Поэтому Сора старалась хотя бы отразить на подкорках памяти то, что она смогла увидеть своими глазами. По чему она, несомненно, будет скучать на чужбине.       Наконец, лес расступился, и перед ними выросла лестница, чей длинный пролет устремлялся далеко вверх. Прерывался, поворачивался, но уверенно вел на самую вершину горы Ёго. Однако в этот раз их путь лежал вовсе не в Великий храм Наруками. Они остановились напротив надежно закрытых огромных дубовых ворот с вырезанной на них камелией - гербом клана Камисато, которому не суждено было стать для Соры родным. Полоска неба на горизонте медленно начинала бледнеть, намекая на близость рассвета. Девушка взглянула на юношу, одними глазами спрашивая, где им теперь искать Аято, если ворота в особняк были наглухо закрыты. Не могли же они просто взять и ворваться туда посреди ночи.       Кадзуха пожал плечами, прошел чуть дальше вдоль забора, осматриваясь по сторонам. Наконец, его взгляд поймал высокую фигуру в традиционном светлом кимоно с накинутым на плечи лиловым хаори. Молодой человек стоял среди высоких деревьев аралии, всматриваясь в далеко плывущий горизонт. Но услышав тихие шуршащие по земле шаги, он тут же повернулся, а взгляд его лиловых глаз потеплел, губы растянулись в легкой улыбке.       — Вот и вы.       Сора неуверенно застыла на месте, наблюдая, как Аято медленно подходил к ним ближе. Наверное, это единственный раз после потери памяти, когда она наконец смогла нормально рассмотреть главу клана Камисато без постороннего шума, толпы других людей и спешки. И он оставался точно таким же, каким его запомнила Сога Мегуми: своим добрым и понимающим другом. С теми же теплыми лиловыми глазами, аккуратно уложенными бледно-голубыми волосами. Только вместо обычного костюма в заграничном стиле - традиционное кимоно.       Аято остановился напротив них, внимательно осматривая свою бывшую невесту. В удобной для нее одежде, подобранной им под ее нужды, с длинными прямыми белоснежными волосами с голубой прядью посреди них. С непослушной челкой, которую мягко колыхал ветер. С искренними честными глазами, одного взгляда на которые главе комиссии Ясиро хватало, чтобы снять с лица лживую маску, без которой он не смог бы выжить в дворянских кругах. Снять лишь на время, пока он говорил с дорогой подругой. Теперь совершенно здоровой, полной сил. И которая совсем скоро будет в полной безопасности. Аято мягко потрепал девушку по волосам, протянул ей небольшую сшитую в несколько страниц бумагу. Сора двумя руками приняла ее, внимательно осматривая.       — Твои документы на новое имя. Думаю, тебе так будет гораздо удобнее, правда же? Губы тронула мягкая благодарная улыбка. Девушка кивнула, спрятала документ в поясе оби. Слегка поклонилась.       — Спасибо тебе за помощь, правда.       — Это меньшее, что я могу сделать для тебя за то, что нарушил обещание, — он мягко тронул Сору за плечо, заставляя поднять на него взгляд. Все-таки они все еще оставались друзьями детства, поэтому ей было вовсе необязательно склонять перед ним голову. — Не забывай заботиться о себе, хорошо?       Аято повернулся к Кадзухе, который все это время наблюдал за ним виноватым взглядом. Молодой человек хмыкнул, сдерживая смех. Похоже, юноше было все еще не по себе от того, что он не сможет сдержать своего слова так, как изначально планировал. Перед тем как сюда прийти, Кадзуха рассыпался в извинениях в своем письме главе комиссии Ясиро. Но Аято его ни в чем не винил. В конце концов, он уже говорил Кадзухе, что вовсе не против такого исхода событий. Поэтому теперь просто ободряюще похлопал его по плечу.       — Ступайте. Легкой дороги вам.       Кадзуха благодарно кивнул, повернулся. У него еще осталось одно маленькое дело, которое он обязан был завершить перед отплытием. Сора легко обняла старого друга на прощание и поспешила вслед за Кадзухой. Обернулась, помахала Аято рукой. До главы комиссии Ясиро долетало ее негромкое "Спасибо, Аято!". Молодой человек не смог сдержать улыбки, помахал подруге в ответ. Наконец он увидел ее искреннее, светящееся от счастья лицо. Когда она по-настоящему была рада тому, что происходило в ее жизни. А значит, его основная работа на этом была окончена. Жизнь Мегуми больше не была в его руках и не зависела от него. Теперь Аято мог стать обыкновенным сторонним наблюдателем, готовым оказать помощь, когда она понадобится.

***

      Они шли по частично заросшей травой тропе. Похоже, ей уже давно никто не пользовался. Небо понемногу начинало светлеть, горизонт окрасился насыщенным темным малиновым цветом. Кадзуха озирался по сторонам в поисках идеального места. Взгляд поймал несколько заброшенных каменных фонарей, густо окутанных зеленью. Они шли все дальше, огибая гору Ёго на пути к острову Рито. Старый мост с хлипкими деревянными дощечками, уже сломанными по центру. А под ним - глубокая ниша, в которую почти не попадал свет, усыпанная сверкающими в темноте голубыми цветами. Кадзуха резко остановился. Вот оно. Идеальное место.       Он оглянулся на Сору, завороженно рассматривающую ту же самую нишу, на которую упал его взгляд. Девушка подняла глаза на юношу. Ронин кивнул, подошел ближе. Его рука обвилась вокруг ее талии, и они вместе спрыгнули вниз. Ветер, окруживший их, смягчил приземление, и они легко опустились обратно на ноги. Кадзуха прошел дальше, пока ущелье не уперлось в каменное основание горы Ёго. Вынул из ножен катану Томо. А затем с силой вонзил ее в землю. Оставил ножны рядом. Погасший глаз Бога его лучшего друга все еще висел у ронина за спиной, рядом с его собственным. Еще раз окинул взглядом только что основанный курган. Достал из кармана хаори небольшой нож, нацарапал на мече надпись.       "Молния испепеляет тело и кости. Да обретут они покой, питая землю."       — Глаз бога тут не оставишь? — тихо спросила Сора.       — Нет. Может, он все-таки сможет зажечься еще раз, если найдем нужного человека.       Они оба замолчали, сложили руки в молитве. Кадзуха хотел, чтобы эта земля запомнила его друга. Как сильного духом человека, осмелившегося бросить вызов молнии. Храбро погибшего в честно проигранном бою. Может, Томо искал и не такой славы. Считал, что был достоин победить. Может, он и ошибся. Но Кадзуха не позволил бы этой стране так просто забыть его.       Юноша повернулся, взял погруженную в печальные мысли девушку за руку. Повел к выходу из ущелья. Рассвет медленно овладевал небом. Солнце поднималось из-за горизонта, бросая на землю пока еще не столь горячие лучи, слепило глаза. Теплый ветер дул им в спину, будто подгоняя их и направляя в нужную сторону. К острову, с которого они сегодня должны отплыть, покинув погруженное в свои междоусобицы государство.

***

      — Кажется, это то место, — Кадзуха еще раз внимательно посмотрел на карту, а затем и на фотографию, приложенную к давно полученному письму.       Небольшое здание с темной черепичной крышей, на входных дверях которого висел тяжелый замок, выглядело точно так же, как на фото. Юноша оглянулся, но рядом с ними не было ни одного хоть сколько-нибудь похожего на ждущего кого-то человека. Скрестив руки на груди, Кадзуха прислонился спиной к стене здания, тяжело вздохнул.       — Подождем здесь, может нужный нам человек еще не пришел.       Рассвет был уже в самом разгаре. В порте стояло несколько кораблей, и они понятия не имели, где был тот, на котором их обещали сегодня вывезти. На Рито уже начинали просыпаться люди. Портовый городок всегда начинал свою жизнь с первыми лучами солнца, а рыбаки выходили в море и того раньше. Выходцев из других стран здесь можно было увидеть, но крайне редко. Строгий пропускной режим, трудности с получением разрешение на въезд в Инадзуму, сильно осложняли возможности попасть сюда и отплыть обратно. А уехать отсюда инадзумцу - просто невозможно. До тех пор, пока он не обзаведется связями, чтобы его взяли на борт хоть какого-нибудь корабля.       — А в письме написано, как он выглядит?       Сора подошла ближе, взглянула на листы бумаги, которые Кадзуха держал в руках. Очень короткое письмо, написанное знакомым элегантным почерком, карта и фотография. Девушка попыталась вглядеться в черные буквы, чтобы разобрать слова.       — Нет. Просто сказано, что на корабль нас проведет какой-то человек, — юноша качнул головой.       — А если он вообще не придет? Письмо пришло четыре месяца назад, этот человек мог и забыть, что у него назначена встреча.       Голос Соры звучал обеспокоенно. Они не могли торчать в порте и привлекать к себе внимание весь день. Когда их заметят офицеры комиссии Тэнрё и узнают в них разыскиваемых преступников было лишь вопросом времени. Кадзуха лишь мягко улыбнулся. Наклонился, нежно поцеловал девушку в щеку.       — Не волнуйся. Если он не придет, то попробуем попроситься на корабль сами. Вон тот, — он указал на огромный корабль, который даже с их места было отлично видно. — Похож на корабль из Ли Юэ. Я уговорю их взять нас на борт.       Сора немного покраснела. Она все еще не могла привыкнуть к перемене в отношениях между ними. Не могла поверить, что то, что раньше могла лишь представить в своем воображении, теперь происходило на самом деле. Когда Кадзухи не было рядом, она постоянно возвращалась мыслями к тому дню, когда они наконец поделились своими чувствами друг с другом. Наконец узнали, что все это время зря боялись и сомневались, скрывались. Считали, что надежды никогда не оправдаются. А теперь... все это казалось таким хрупким и волшебным, что девушке иногда казалось, что она путает реальность со сном. Однако все это действительно происходило с ними на самом деле.       — Хорошо, — смущенно прошептала Сора.       Юноша довольно улыбался, когда притянул девушку к себе, мягко сжав в объятиях. Маленький момент близости, пока редкие спешащие прохожие не обращали на них внимания. Кадзуха тяжело вздохнул, прикрыл уставшие от бессонной ночи глаза. Звуки просыпавшегося порта почти гудели в ушах, усиливая желание поскорее скрыться от них и улечься спать. Опустил все тяжелевшую голову на макушку девушки. Ее волосы защекотали щеку, ее дыхание скользило по его шее. Всего десяток таких секунд расслаблял его, будто снова понемногу наполнял энергией и силами.       — Ох, вы уже здесь. Простите, что задержался! — послышался запыхавшийся мужской голос.       Кадзуха открыл глаза, отпустил Сору из своих рук. На них виноватым взглядом смотрел незнакомый мужчина не в традиционной инадзумской одежде, а на заграничный манер. Бордовая рубашка с темным жилетом, прямые брюки. Он выглядел одетым с иголочки и совсем не был похож на человека с сомнительными намерениями. Скорее, на какого-то зажиточного купца. Но по покрытым мозолями от владения оружием ладонями, юноша быстро понял, что это была лишь необходимая маскировка. Наконец, отдышавшись, мужчина слегка поклонился им в качестве извинений, протянул руку, указывая в направлении порта.       — Идемте, я уже видел капитана судна по дороге сюда. Нужно поговорить с ней, пока она снова куда-нибудь не исчезла.       Пара переглянулась, кивнула, последовала вслед за мужчиной. Он быстро петлял между домов и торговых лавочек, старательно обходя центральные улицы, чтобы ненароком не наткнуться на пост досинов комиссии Тэнрё. Постепенно вошел в порт с какого-то самого незаметного пути, осмотрелся. А затем уверенно направился в сторону того самого огромного корабля, который уже приглянулся Кадзухе, когда они вошли на Рито. С высокими мачтами, необычной, несколько похожей на инадзумскую, кабиной капитана. Стиль сильно напоминал ронину Ли Юэ, о котором он так много слышал и читал, когда был подростком. Юноша так увлекся величественным видом судна, что даже не заметил, как они остановились, и сопровождавший их мужчина бодро с кем-то заговорил.       — Капитан! Слышал, Вы отплываете сегодня днем обратно, правда?       Женщина с длинными темными волосами, с повязкой на одном глазу, и внушительным клеймором за спиной на первый взгляд казалась грозной и непреступной, мрачной и строгой. Но стоило только мужчине с ней заговорить, как зазвучал ее бодрый с легкой насмешкой голос, а губы расплылись в приятной располагающей улыбке.       — Верно! Ты по какому делу? Явно ведь не языком со мной чесать пришел, проныра.       Мужчина почесал затылок, оглянулся на Кадзуху с Сорой, стоявших немного поодаль. А затем кивнул, достал из нагрудного кармана какую-то сложенную в несколько раз лиловую бумагу.       — Возьмите вон тех двоих на борт, капитан. Это просьба господина Камисато.       Женщина хмыкнула, сложила руки на груди. Ее строгий взгляд, явно повидавший не одну передрягу, сосредоточился на мужчине перед ней. Ее статный, гордый вид, явно говорил о том, что она была капитаном не обыкновенного корабля. Судно, возвышавшееся над портом, юноша бы так ни за что не назвал. Остальные корабли сжимались до незначительных, а некоторые и вовсе до жалких размеров по сравнению с ним. Литые пушки выглядывали из прорезей в карме. Это было явно далеко не просто торговое судно. И женщина это тоже прекрасно знала.       — А господин Камисато знает, что услуги Флота Южного креста не бесплатные?       — Ох, разумеется! Вот это Вам и Вашему экипажу, — мужчина достал из кармана весело позвякивающий холщовый мешочек. — А это лично Вам, капитан! Господин сам выбирал, такого Вы еще не пробовали.       Он снял с пояса аккуратно привязанный кувшин. С тонким горлом, украшенный изящным пейзажем с блестящей в рассветном солнце позолотой, он выглядел весьма дорого. Кадзуха видел, как у женщины заблестел глаз, а взгляд приковался к протянутому ей предмету.       — Поверьте, вы не пожалеете. Такое подают только в домах высшей знати по важным праздни—       — Я поняла, давай его сюда, — женщина ловким быстрым движением отобрала у мужчины кувшин, откупорила его, вдохнула запах. А затем довольно промурчала себе под нос. — Передавай своему господину, что у него хороший вкус.       Немного сконфуженно, но мужчина кивнул, несколько сомнительно поглядывая на капитана. Ее лицо светилось, на губах блестела веселая улыбка.       — Так вы—       — Эй, там! — резко прервала его женщина. В этот раз она твердо смотрела в сторону Кадзухи и Соры. Махнула им рукой. Ее голос звучал бодро, а от строгости не осталось и следа. — Тащитесь сюда! Дайте хоть посмотреть на вас поближе.       Мужчина облегченно вздохнул, отошел немного в сторону, чтобы пара могла подойти поближе. Кадзуха дружелюбно протянул женщине руку, по-доброму улыбнулся.       — Премного благодарен, что согласились взять нас на борт. Вы очень нам поможете.       — Не сомневаюсь. Для вас я теперь капитан Бэй Доу, поняли? — она широко улыбнулась, твердо пожала протянутую ладонь юноши. — Забирайтесь. Мы отплывем через пару часов, когда мои парни погрузят товары на борт.       — Спасибо! — успела проговорить Сора, прежде чем женщина повернулась и быстрым шагом направилась в сторону своего корабля.       Она даже не удосужилась распрощаться с мужчиной, так и оставшимся стоять на причале. Он тяжело вздохнул и просто качнул головой. В конце концов, его работа была выполнена. Каблуки Бэй Доу уверенно стучали по дощечкам, когда она забиралась по перекинутому на причал трапу на свое судно. На борту копошились люди, перемещая тяжелый груз в трюм. Кто-то убирался, кто-то проверял целостность парусов и канатов для скорого отплытия. Не один и не два человека, а действительно - целый экипаж. Люди тут же обернулись на новоприбывших, с интересом разглядывая их необычную для них одежду. Бэй Доу окинула глазами свою команду, указала ладонью в сторону инадзумцев.       — Эти двое какое-то время побудут с нами.       К ним подошли практически сразу. Разговорили, нашли работу на время стоянки в порту, тут же задействовав новые рабочие руки. На время проверки товаров досинами комиссии Тэнрё, им помогли спрятаться, укрыли в каюте капитана. Куда бы эти доблестные офицеры ни за что не посмели сунуть длинный нос. Пара часов по сравнению с четырьмя месяцами ожидания пролетели как несколько секунд. Подняли якорь, опустили паруса - корабль тронулся с места, медленно отплывая от причала.       Кадзуха и Сора наблюдали, как постепенно удаляется остров Рито, как уменьшается в размерах казавшаяся гигантской гора Ёго, вершину которой теперь было не разглядеть за облаками. Прохладный морской ветер направлял судно дальше, в бескрайнюю полоску могущественного океана на горизонте. Солнце уже поднялось высоко над их головами, а его лучи весело переливались в расходившейся волнами поверхности воды. Инадзума, с ее междоусобицами, войной, бесконечными проблемами и преследованием со стороны Сёгуната, осталась позади. Они словно очнулись от бескрайнего кошмара, мучившего их столько месяцев.       — Не жалеешь? — тихо спросил юноша, не отрывая взгляда от ставших уже совсем бледными очертаний темных островов.       — А должна? — Сора мягко улыбнулась, облокотилась о край кармы. Ее рука мягко взяла его ладонь, перебирая пальцы. — Я сделала этот выбор не для того, чтобы сожалеть.       Ее слова звучали настолько твердо, что его сердце снова пропустило гулкий удар, послало волну приятного тепла. Кадзуха наклонился, вгляделся в ее искренние, намного более светлые, чем этот величественный океан глаза.       — Но признаться честно, мне немного грустно. Я буду скучать по родным местам. Друзьям. И понадобится время, чтобы избавиться от этого тоскующего чувства, — осторожно прошептала девушка.       — Понимаю, — юноша кивнул. — Наверное, это просто еще одно чувство, которое нам нужно пережить вместе.       Сора завороженно смотрела в его багровые теплые глаза. Теперь абсолютно честные, прямолинейные. В которых, словно в зеркале, отражалась его глубокая, бесконечная нежность и любовь. Точно такие же, что теперь переполняли ее саму. Она придвинулась чуть ближе, мягко улыбнулась, когда кончик ее носа легко коснулся его.       — Да. Вместе.