WAITING GAME

Тусклый настольный светильник слабо отпугивает темноту отельного номера. Расфокусированный взгляд только что проснувшегося Хенджина медленно скользит по стене напротив и цепляется за массивную фигуру, скрывающую часть интерьера. В висках болезненно пульсирует накатывающее осознание произошедшего: Он… увидел Феликса и упал на сцене?! Хван подрывается, принимая положение сидя, но головная боль усиливается, охлаждая пыл и Хенджин теряет баланс, утыкаясь блондинистой макушкой в чужое плечо. - Осторожно, - заботливо подхватывает под затылок Крис, мягко возвращая еще неокрепшее тело в горизонтальное положение, - тебе нельзя резко двигаться. - Чан…, - жалобно всхлипывает пострадавший, проклиная свою сентиментальность, пока желание спрятаться в надежных руках Бана от гадкого чувства вины возрастает с каждой набежавшей слезой, - я подвел тебя…прости. “Черт бы побрал эти слезы” - мысленно чертыхается Хенджин, грубо стирая мокрые следы с покрасневшего лица. Он ведь почти смирился, почти убедил себя в том, что гоняться за призраками прошлого - апогей тупизма, он даже попытался отпустить, и для чего? Чтобы этот же призрак принял человеческое обличие и разрушил хрупкий карточный домик по имени “Хван Хенджин”, глядя ему прямо в глаза, с цинизмом демонстрируя жаждущей драмы и шипперства арене его уязвимость, заставляя позорно упасть, заруинив главную постановку вечера. Натуральное блядство. - Это я тебя подвел, - кусает и без того измученные губы Крис, с трудом игнорируя щемящую боль в груди, которой отзываются всхлипы Джинни, - я должен был внимательнее за тобой присматривать, - тяжелая рука нежно оглаживает спутанные, жесткие от лака волосы. Другим лидерам еще нужно поучиться так пробуждать у мемберов желание провалиться сквозь землю, при этом обвиняя исключительно себя. Хенджин благодарно прижимается к ладони, ощущая острую потребность разделить невидимый груз: - Я видел…, - только успевает выдать он, переборов мешающие всхлипы, как его, неожиданно, прерывают. - Я знаю, - отрезает Крис, вздыхая, устало массируя переносицу и, поймав растерянный взгляд, поспешно отвечает на немой вопрос, - он хотел встретиться со мной. Вот как. Он пришел даже не к нему. О чем только думал глупыш Джинни, конечно же он пришел не к нему. Но если от Феликса это было вполне ожидаемо, то сейчас обижает другое: - И ты молчал, - с укором бросает Хван, демонстративно отпрянув от руки Бана, - это у австралийцев стиль такой?, - у Хенджина получается даже сесть на постели, поджав ноги, чтобы, как можно ярче, выразить презрение. В ответ Крис лишь молча убирает руку и тянется к карману джинсов, извлекая смартфон. Несколько манипуляций с характерным постукиванием пальцев по экрану и телефон Хенджина вибрирует, оповещая о новом сообщении. - Он написал мне только после концерта, попросил держать в курсе, касаемо твоего состояния, - наконец произносит Чан и поднимается, полностью оставляя кровать во власти Хенджина, - я принесу поесть, если тебе лучше. - Чанни…, - виновато тянет Хван, когда рука Бана опускается на дверную ручку, заставляя того обернуться и выждать пару секунд неловкого молчания, - …а что с моим обмороком? - Спишем на акклиматизацию, - коротко, но по-родному тепло улыбается Крис и выходит в коридор. Джинни вполне достаточно такого жеста, чтобы понять, что он прощен. Тишину вновь нарушает вибрация телефона, приводя в чувства успевшего расслабиться Хвана, пальцы подрагивают, ошибаясь в пароле, так что разблокировать телефон удается только с третьего раза: Unknown 22:42 Завтра, на набережной возле Харбор-Бридж, 19.00. Unknown 22:56 И не вздумай пугать меня обмороками. Хенджин заново перечитывает текст коротких сообщений, будто опасаясь, что они исчезнут, ощущая мощные удары сердца где-то в глотке. “Не вздумай пугать меня”. Ему некомфортно от сегодняшней реакции? Или он посчитал это манипуляцией? А что если…, - пульсация стремительно учащается, ввязываясь в болезненный ком, - он…переживает? - Хватит, - одергивает себя Хван, блокируя экран, и решительно откладывает смартфон на прикроватную тумбочку, оставляя месседжи без ответа. Он его бросил. И пусть шанс получить ответы на годами изматывающие его вопросы Хенджин не упустит, унизительно бежать на встречу преданным щенком он не намерен. Да и к кому бежать? Завтра он, очевидно, встретит не своего Боки - это будет незнакомец по имени Феликс Ли. Вечер в Сиднее пропитан уютом освещенных апельсиновым светом улиц, океаническая свежесть слабым шлейфом заползает в окна отеля на побережье, разливая успокаивающее тепло по телу. Хенджин скрупулезно рассматривает отражение в зеркале, изредка поправляя несовершенства в образе: слегка оверсайзный черный пиджак с золотой вышивкой слева, который Хван счел достаточным прикрытием торса, не надев ничего “под”, брюки прямого кроя, сцепленные на талии брендовым кожаным ремнем, россыпь колец на длинных пальцах и аккуратное золотое украшение на шее, напоминающее чокер с милыми подвесками. Три года - приговор для внешности айдола, претерпев десятки покрасок волос и разнообразие стрижек, на которые не давал согласия (никто и не спрашивал), Джинни остался в теплом блонде, с каре, отросшим почти до основания шеи, которое стилисты (пока) не собирались трогать, за что Хван благодарил судьбу каждый раз, когда смотрелся в зеркало. Хван Хенджин выглядит безупречно - аксиома. Застежка серьги в виде лапки хорька звонко щелкает, цепляясь за ухо, оставляя триггер в качестве финального штриха: он получил серебряное украшение в подарок на день рождения. “Ты похож на хорька” , - Феликс тогда умилительно хихикнул, - “а лапки - это удача, ну, как кроличья”. На что уповать сегодня, кроме нее, Хенджин не придумал. Такси приехало к отелю ровно в 18.30, Хван назвал нужный квартал и, откинувшись на спинку заднего сидения, уставился в окно, наблюдая проплывающие мимо огни оживленного города. Он не успел разглядеть внешность Ликса на концерте, потому, разыгравшееся от адреналина воображение раз за разом прорабатывало неловкие сценарии долгожданной встречи. Иронично, но чем короче становилось расстояние, тем стремительнее Хенджин терял уверенность в подлинности своих желаний. Первые минуты на набережной запомнятся острой потребностью отдышаться. Руки стискивают металлическую ограду и легкие наполняет свежая прохлада относительно тихого места. Хенджин блаженно прикрывает глаза, улавливая теплые ноты морской соли и…резко распахивает глаза. Так не пахнет ничего, кроме… - Нравится?, - низкий тембр заставляет вздрогнуть и резко дернуть головой вправо. Внутренний голос нервно хохотнул от того, насколько Хенджин был прав и, одновременно, ошибался. Пухлые щеки уступили место точеным скулам, придав идеальному лицу строгой изящности, большие, по-летнему теплые глаза наполнились меланхоличной осенью, заставляя Хенджина поежиться от фантомного холода, а платиновый андеркат с серебряным отливом только подтверждал - Феликс вырос смертельно красивым, и он вам не Йонбоки. - Ты не сменил парфюм, - отвечает очевидностью Джинни, мысленно пиная себя прекратить внаглую рассматривать Ликса. - Понятно, - сухо заключает тот, укрепляя невидимый барьер и облокачиваясь на ограду - есть уважительная причина, или ты просто так Чана изводил? Пощечина. Хенджина только что вербально ударили. Глупо было ожидать извинений и объятий, но, подготовиться к худшему тяжело, когда оно хватает за горло любимыми руками и самолично толкает на те же грабли. Оно и к лучшему, эта фаза мазохизма должна себя изжить. - Пришел узнать твою, - подхватывает манеру Хван, нервно покусывая губы, - или причины для ухода из отношений без комментариев не нужны? Брови Феликса медленно сдвигаются к переносице, пока идеальный бантик губ прячется внутрь. Он даже не смотрит на Хенджина, но шеей чувствует выжидающий взгляд, который в любой момент может прожечь насквозь, если его обладатель не услышит желаемого ответа. - Меня исключили, если помнишь, - безразлично выдает Ли, и Хван еще раз убеждается, что в любых играх Феликс блефует до абсурда неумело, значит пора идти ва-банк. - А меня нет, - раздраженно бросает Хенджин, одним движением разворачивая того лицом к себе, - потому я три года подыхал, каждый гребаный день выворачивался наизнанку, я любил тебя, Феликс!, - обида, с примесью родного, преступно близкого запаха, вырывается наружу, смывая тонкий слой тонального крема, но лицо напротив не выражает ровным счетом ничего. Ставка не сыграла. - Я ничего тебе не должен, Хенджин, - такие же маленькие пальцы сжимают чужую руку, одним движением освобождая плечо, но Хенджин, неожиданно, изменяется в лице и успевает сцепиться с ними в замок. - Я так не думаю, - щурит влажные глаза Хван, поднимая их руки на уровень глаз. Два ряда колец кофейного цвета на пальце Ли красиво бликуют, отражая искусственный свет, прикасаясь к фаланге чужого пальца, окольцованного такой же парой. Феликс нервно сглатывает, проклиная себя за оплошность, понимая, что попался. Ставка не сыграла, но сработала лапка хорька.