Partners | Партнёры

14 июля 1996 года, пятница.

      Дафна проснулась от будильника в полшестого и поняла, что что-то не так. Гарри лежал рядом с ней, стонал и слабо ворочался во сне. Встревоженная, она села и потрясла его за плечо.       — Любовь моя, проснись. Это всего лишь сон, проснись.             Его веки вздрогнули, и он пробормотал:       — Даф?       Теперь она полностью проснулась, когда увидела его лицо. Он выглядел как в лихорадке: щёки были розовыми, глаза стеклянными, а на лице блестел пот. Он быстро закрыл глаза и больше не реагировал на её попытки разбудить его. В ужасе она закричала:       — ДОББИ!

***

      Джордж Стеббинс склонился над Гарри, проводя диагностику, пока Дафна смотрела. Она чуть не впала в истерику, когда Гарри потерял сознание и откинулся обратно на подушки. Добби появилась мгновенно и исчез в мгновение ока позже, когда она закричала:       — Приведи целителя Стеббинса сейчас же!       Примерно через десять минут Джордж повернулся к ней и указал на прихожую, ведущую из главной спальни. Нервно постукивая ногтями по подбородку, она кивнула и повернулась, чтобы последовать за ним. Джордж почти полностью закрыл дверь и повернулся к Дафне.       — Он будет в порядке.       Она шумно выдохнула, почувствовав, как гора свалилась с плеч. Дафна не была излишне чувствительной и плаксивой девушкой, но почувствовала, как несколько слезинок облегчения скатились по её щекам. Сделав несколько успокаивающих вдохов, она спросила:       — Что происходит? Это побочный эффект от защитного заклинания?       — Верно, оно довольно сильно ударило по нему, — кивнул Джордж. — Насколько я могу судить, за одну ночь его магический запас резко истощился, а затем последовало такое же резкое расширение магического ядра. Посмотрим, что произойдёт, когда он восстановит свои запасы. Я ничего не могу сделать или дать ему, чтобы ускорить их восполнение. Время — всё, что ему нужно сейчас. — Джордж дружески положил руку ей на плечо и пожал собственными, желая, чтобы он мог сделать больше. Дафна кивнула, довольно потрясённая.       — Не могли бы вы посидеть с ним немного? Я хочу поговорить с мамой по каминной связи, чтобы она приехала навестить его, пока он болеет.       — Конечно, — он кивнул и снова вошёл в спальню.       После быстрой беседы по камину, где Эвелин пообещала быть в Роуэн Хилл к обеду, Сьюзен и Дафна вошли в спальню, чтобы проверить Гарри. Дафна в этот раз лишь подняла брови в немом вопросе.       — Его состояние постепенно улучшается, как я и ожидал. Я останусь до вечера на случай рецидива, но не думаю, что он произойдёт.       Дафна кивнула и пошла в свою гардеробную, чтобы переодеться. До сих пор она бегала в халате и хотела выглядеть более презентабельно. Сьюзен села со вздохом, и даже из другой комнате Дафна услышала её и оглянулась назад, чтобы увидеть, что не так. Она услышала, как Сьюзен пробормотала:       — Она так сильно любит тебя, Гарри, тебе лучше беречь её.       Сьюзен побежала обратно в свою комнату, чтобы взять книгу, в то время как Дафна попеременно смотрела в свою книгу и на своего неподвижного мужа. Время от времени она вставала и выходила на балкон, но её взгляд блуждал где-то вдали от красивого пейзажа. В конце концов она возвращалась к креслу у его кровати, чтобы погладить его по руке, по волосам или просто сидела рядом и ждала чего-либо от него.       Сразу после девяти часов Добби заглянул в комнату и, взглянув на Гарри с беспокойством, пробормотал:       — Госпожа, профессор Чар в библиотеке ждёт вас и хозяина.       — Ах, чёрт. Позовите меня, если что-то случится, — сказала Дафна Джорджу таким властным тоном, что он быстро кивнул, не задумываясь. Через несколько минут она вошла в библиотеку и обнаружила маленького профессора изучающим полки.       — Профессор, мне очень жаль. страдает от побочного эффекта защитного заклинания и сейчас находится без сознания. Я была слишком занята, чтобы сообщить вам, что мы не сможем прийти на ваш урок, прошу прощения.       Флитвик выглядел обеспокоенным, но отмахнулся:       — Не проблема, миссис Поттер, я полностью понимаю. — Он сделал паузу, а затем сказал: — Вы не возражаете, если я одолжу несколько из этих книг? — и показал на три книги, что он держал в руках.       Дафна улыбнулась своей первой настоящей за день улыбкой.       — Конечно, берите.       Кивнув, Флитвик уменьшил их и положил в карман.       — Если позволите, я мог бы взглянуть на мистера Поттера, у меня довольно большой опыт работы с защитными чарами.       — Пожалуй, это было бы кстати. Спасибо, профессор.

***

      Эвелин пришла через камин незадолго до обеда, а за ней следовали Астория и Филипп. Добби проводил их в главную гостиную и побежал сообщить Дафне, что у неё гости. Джордж наколдовал стол в углу и был наполовину похоронен в пергаментах с формой для заказов зелий для его практики, проверок собственных продиктованных отчётов, страховых формах и так далее. Он с тяжёлым вздохом посмотрел на Дафну.       — Тот, кто сказал, что быть целителем — значит быть терпеливым с пациентами, лжец. Это значит в принципе быть терпеливым.       Дафна издала смешок на его слова, когда появился Добби.       — Госпожа, миссис Гринграсс и госпожа Астория и господин Филипп прибыли в главную гостиную.       — Спасибо, Добби, — сказала она и встала, чтобы проверить Гарри. Он всё ещё спал, поэтому она кивнула Джорджу и направилась вниз, чтобы увидеть свою мать. Через несколько минут она уже обнимала её.       — Как он, синеглазка?       — Дядя Джордж и профессор Флитвик говорят, что у него всё хорошо, и его магическое ядро восстанавливается. Видимо, это просто требует времени. — Она задрожала и быстро всхлипнула: — Мне было так страшно, мама. Он был таким… отрешённым сегодня утром. Я не знала, что с ним не так.       Эвелин погладила дочь по спине, пока та не успокоилась. Дафна наконец взяла себя в руки, вытерев слёзы с лица.       — Пойдёмте, он в нашей спальне.       Дафна провела для своей семьи краткую экскурсию и с трудом скрывала улыбку, наблюдая за их реакцией. Семья Гринграсс был очень состоятельной; большая часть семейного состояния принадлежала её прапрадеду, который был выдающимся мастером зельеварения. Благодаря мудрым инвестициям и нескольким выгодным сделкам семья скопила состояние, и её дед построил дом Гринграсс в Кенте. Это был очень красивый дом, хорошо спроектированный и оформленный, но по сравнению с Роуэн Хилл он выглядел как тунисская хижина из глины.       Проведя их через главную столовую, в которой могла бы поместиться половина дома Гринграсс, Дафна спросила:       — Тебе нравится мой новый дом, Астория?       Её младшая сестра едва услышала вопрос, пока её мать не ткнула в бок.       — А? О да, твой дом замечательный. Он похож на музей, в котором сохранилась домашняя атмосфера. Замечательный.       Чрезвычайно скучающий Филипп буркнул:       — Дафна, Гарри сказал, что у тебя здесь есть площадка. Можешь мне показать? Мама взяла мою метлу. — Бедный мальчик даже не понял, почему все три дамы на него нахмурились.       В конце концов, они добрались до главной спальни, где Эвелин призвала двух младших детей вести себя прилично, поскольку их зять был болен. Дафна вошла и направилась прямо к кровати Гарри. Ничего не изменилось, он по-прежнему крепко спал.       Прошло больше получаса ожидания, Дафна либо сидела рядом со своим мужем, либо шагала туда-сюда, Эвелин вязала, а Астория работала над своим летним домашним заданием, Филипп умирал от скуки. Ему нравился Гарри. Гарри был потрясающим парнем, на самом деле; у него была Молния, собственное поле для квиддича, он был отличным искателем и действительно хорошим парнем. Однако это ожидание убивало его.       — Добби, — позвала Дафна. Когда появился Добби, она сказала раздражённо-весёлым голосом: — -- Пожалуйста, покажи Филиппу поле для квиддича.       Мальчишка взволнованно вскочил со своего места и побежал к двери, внезапно опомнился и побежал к своей старшей сестре, поцеловал её в щёку и побежал обратно к двери. Снова опомнившись, он побежал обратно к своей матери и сказал отчаянным голосом:       — Мам, пожалуйста?       Лицо Эвелин приняло многострадальный вид, свойственный матерям во всем мире, и она приподняла бровь.       — Сначала переоденься, а потом можешь идти.       В третий раз он побежал к двери, а Добби последовал за ним. Мать и дочери разделили позабавленный взгляд, и по комнате пронёсся лёгкий смех.       Они пообедали в небольшой гостиной рядом с главной спальней. Сьюзен вернулась, Дафна заканчивала «Продвинутый магический бой», и ей осталось совсем немного. После она ушла на полдня и вернулась вечером с Невиллом.       Джордж ушёл после обеда, заверив Дафну, что Гарри в порядке. Эвелин решила прогуляться; она хотела немного размять ноги, и сёстры остались одни. Через несколько минут Астория полушёпотом спросила:       — Ты счастлива с ним?       — Очень, — Дафна слабо улыбнулась. — У меня не только есть все эти замечательные романтические чувства к нему, но он также мой лучший друг. — Она с улыбкой посмотрела на свои руки, лежавшие на коленях, словно раскрытые ракушки. — И не мешает то, что он ещё и очень привлекательный, — добавила она, вызвав хихиканье сестры. Дафна оглянулась на молчаливую фигуру на кровати с тоской в глазах. — Я бы никогда не поверила, если бы кто-то сказал, что я так быстро влюблюсь в Гарри, что он мне так понравится. Я хочу проводить с ним каждое мгновение. Три недели назад я бы назвала тебя лгуньей, а теперь…       Она посмотрела на Асторию и сказала со всей серьёзностью:       — Найди парня, который тебе понравится, Тори. Найди этого человека, и я готова поспорить, что ты сможешь влюбиться в него. Мне так повезло, я даже не знаю, кого поблагодарить.       Астория обдумала слова сестры. Когда они были младше, у них были обычные ссоры («Мама! Тори украла мой кардиган!», «Мама! Дафна не хочет уходить из моей комнаты!»). Несмотря на мелочность их сестринского соперничества, она любила свою сестру. Решив поддержать сестру, она подошла и села рядом с ней на кровать. Астория обняла Дафну за талию и положила голову ей на плечо.       — Я люблю тебя, сестрёнка. С Гарри всё будет хорошо.

***

15 июля 1996 года, суббота.

      Гарри проспал весь день и ночь, проснувшись на следующее утро как раз когда у них должна была начаться тренировка.       — Доброго утра, как ты? — спросила Дафна, сонно потирая глаза.       — Отлично! Я никогда не чувствовал себя так хорошо, давай, пошли разомнёмся!       Дафна едва могла угнаться за Гарри. Он сделал свои обычные пятьдесят отжиманий и через мгновение сделал ещё десять («Всё для моей жены», — сказал он с дерзкой улыбкой). Однако ему всё ещё приходилось прикладывать усилия, как заметила Дафна, когда он пересел на тренажёры, поэтому Дафна решила, что он не какой-то супермен, но он значительно увеличил темп их бега. В течение всех пяти миль он попеременно напевал или, когда у него хватало дыхания, свистел мелодию, которую Дафна не могла определить. После небольшой передышки они направились в ванную, чтобы умыться.       Гарри прыгнул в душ, напевая мелодию, и как только включилась вода, он запел своим очаровательным фальшивым голосом:       — Господь Всемогущий! Почувствуй, как моя температура поднимается. Всё выше и выше, обжигает до самой души! — между каждой строкой он вставлял «Хм» и с каждой строкой улыбка Дафны становилась шире и шире. По-видимому, кто-то из семьи Дурсли был поклонником Элвиса Пресли.       — Девочка, девочка, девочка, девочка, ты собираешься меня поджечь. Мой мозг пылает, я не знаю, что предпринять! — Дафне пришлось прикрыть рот рукой, потому что он исполнил довольно уморительный поворот в душе, напевая в щётку для спины как в микрофон. — Твои поцелуи воодушевляют меня, как нежная песня хора, ты освещаешь моё утреннее небо пламенной любовью!       Теперь Дафна не могла удержаться и убежала из ванной, искренне и громко хихикая. Боже, как она скучала по нему вчера. Из ванной комнаты она услышала грандиозный финал, когда он запел во весь голос:       — Я просто щедрая доля любви, щедрая доля твоей горячей любви, ах-ах, я просто щедрая доля любви, щедрая доля твоей горячей любви, ах-ах… — и она растаяла на кровати от смеха.

***

      Джордж Стеббинс заглянул во время завтрака, быстро осмотрел Гарри и объявил, что тот «здоров как бык». Он остался позавтракать на веранде и сел рядом с Эвелин, болтая с ней. Гарри наклонился к Филиппу и заговорщицким тоном сказал:       — Эй, сегодня прекрасный день. Что скажешь, если мы полетаем после того, как Дафна и я закончим тренировку?       — Правда можно? — спросил мальчик с восторгом.       — Правда, правда, — сказал Гарри с широкой улыбкой. Он и Дафна встали изо стола через несколько минут, бросив через плечо: — Мы будем в Комнате боли, не заходите, пока мы не выйдем. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.       Никто не заметил, что Гарри сжимал задницу Дафны, когда они шли по коридору. После их «тренировки», Гарри ненадолго исчез в своём кабинете.       — Я должен написать Дамблдору короткую записку о нашем новом соглашении. Я «попрошу» его дать магически обязывающее признание в его незаконной деятельности не позднее двадцать первого числа.       — Звучит неплохо, — ответила Дафна, когда пошла искать свою мать.       Около одиннадцати часов Поттеры и Гринграсс были на поле для квиддича. Члены семьи мужского пола были в воздухе, в то время как женщины находились на земле, либо наблюдая, либо читая, либо просто исследуя общее окружение поля.       — Хорошо, теперь быстро наклони нос метлы к земле… хорошо, теперь поднимись. Очень хорошо!       Гарри был на поле с Филиппом, отрабатывая движения Искателя, и наслаждался каждой минутой.       — Теперь я хочу, чтобы ты полетел со мной к тому дубу. Я буду немного толкать тебя, чтобы ты привык к столкновениям и толчкам во время погони за снитчем, хорошо?       Филипп вытер пот со лба и кивнул. Это было немного сложнее, чем он ожидал, но даже Дафна и её мать, наблюдающие за ними, могли сказать, что он был более чем доволен происходящим. Эвелин похлопала Дафну по плечу, когда Гарри и его ученик унеслись прочь от них. Астория была на другой стороне поля, собирала цветы и напевала себе под нос. Эвелин прочистила горло.       — Твой отец прислал письмо, что он придёт на ужин сегодня вечером.       Лицо Дафны окаменело.       — О, неужели?       Эвелин кивнула и после долгого молчания добавила:       — Он твой отец.       Наблюдая за своим мужем и братом, Дафна небрежно отмахнулась:       — Гарри может убить его.       — Ты сказала ему? — Эвелин побледнела.       — О проклятии крови? Или о других издевательствах? Да, я рассказала ему.       Через некоторое время её мать спросила:       — Если я могу гарантировать хорошее поведение твоего отца, не могла бы ты убедить Гарри воздержаться от нападения на него?       Самым безразличным голосом, который Эвелин когда-либо слышала, Дафна ответила:       — Я поговорю с ним.       Эвелин кивнула и замолчала. Это был странный обмен ролей, где Дафна выступала матриархом, а Эвелин и Сайрус — в роли просителей. Сайрус, скорее всего, пожалеет о своём ужасном отношении к дочери до того, как день закончится.       После обеда в семейной столовой Дафна вывела Гарри в сад. Они шли вверх и вниз по красивым тропинкам, время от времени останавливаясь, чтобы в обнимку насладиться великолепием пейзажа, а иногда и обмениваясь маленькими поцелуями. Примерно через десять минут Дафна заговорила настолько тихим шёпотом, что Гарри пришлось напрячься, чтобы услышать её:       — Мой отец хочет прийти на ужин сегодня вечером.       Гарри замер и через мгновение вопросительно посмотрел на свою жену.       — Ты хочешь, чтобы он был здесь?       — Нет, но я должна…       — Что? Пригласить человека, который намеренно причинял тебе вред, в наш дом? — резко прервал её Гарри. — Я должен убить его за то, что он сделал с тобой. — Он отпустил её руку и провёл обеими руками по своим чёрным волосам. Через долгое мгновение он пробормотал: — Должны ли мы пригласить Дурсли в следующий раз?       Дафна издала гортанный звук, почти рык, прежде чем вернула себе самообладание. И Гарри воспользовался этой заминкой.       — Вот, это то же самое. Дурсли ужасно обращались со мной, а твой отец ужасно обращался с тобой. Зачем я должен позволять этому ублюдку спокойно проходить через мои защитные обереги?       Они немного помолчали, Дафна минуту разглядывала розу перед собой. В конце концов, послышался шёпот Дафны, будто случайно соскользнувший с её губ:       — Потому что моя мать попросила об этом.       Плечи Гарри поникли, и он утащил её в крепкие объятья. К её собственному удивлению, Дафна тихонько всхлипнула, и он прижал её к себе.       — Я приму его на этот раз, но сначала я собираюсь поговорить со старым добрым папулей. Один раз. Если он попытаться что-то выкинуть, я прикажу Добби защищать тебя любой ценой. Я видел его злым, твой отец не захочет иметь с ним дело.       Дафна могла только кивнуть ему в грудь, прижавшись к его груди, пытаясь почерпнуть как можно больше мужества и силы от своего мужа. Гарри отпустил Дафну на некоторое время. Она попросила дать ей время немного побыть наедине, и он сказал:       — Конечно. Если я понадоблюсь, отправь за мной. Я собираюсь поболтать с Добби. После этого я буду в библиотеке, или, может быть, в Атриуме.       Дафна бродила по тропинкам сада и, в конце концов, поднялась на холмы. Она позвала Добби, они собрали меню за семь минут, а затем она продолжила бродить в одиночестве. Медленно покачивая головой, Дафна не могла избавиться от чувства, что разрывало её на две части. С одной стороны, она хотела помочь Гарри разорвать своего отца, отплатив ему за все годы боли и жестокого обращения. Отпустить накопившуюся ненависть и обиду.       Глубоко в душе маленький голосок шептал ей слово, которое часто неправильно понимали окружающие; прости. Она покачала головой, и её вороновые волосы закружились и затрепетали вокруг её лица. Стирая слёзы с глаз, она почувствовала, как в ней поднимается старая ярость и водоворот боли и страдания. Она почти наслаждалась этой болью, когда одна мысль пронзила все её воспоминания о прошлых обидах и унижениях, отодвинув в сторону её страдания и оставив в её сознании одну-единственную мысль: Будет ли Гарри гордиться мной?       Она буквально остановилась и уставилась на валун у обочины. Её разум перестал вращаться на высокой, почти головокружительной скорости, и она почувствовала необходимость присесть. Внезапное осознание того, что она серьёзно засомневалась, что использование Круциатуса на её отце заставит Гарри гордиться ею, казалось таким очевидным, но в полном противоречии с её гневом, яростью и обидой. Он бы понял и простил её, но не стал бы гордиться.       А как же она сама? Гордилась бы она тем, что причинила боль своему отцу? Это то, что она хотела бы рассказать Гарри или её друзьям? Её детям когда-нибудь?       Эти вопросы вытеснили из её головы мысли о мести так же быстро, как будто кто-то вытащил пробку из ванной. Как и ванна, Дафна почувствовала себя пустой. Она не любила своего отца, и если бы они не были родственниками, она бы не стала с ним общаться. Совсем. Так что же делать? Ей пришла в голову облегчающая мысль, что ей не нужно сразу же находить ответ. Сегодня вечером он придёт на ужин, Гарри даст ему понять, что он находится под наблюдением, и они будут решать, что делать дальше.       Она почувствовала лёгкий стыд за то, что Гарри собирался поговорить с её отцом по поводу его поведения. С одной стороны, она чувствовала, что это её обязанность и право противостоять Сайрусу из-за его оскорбительного, отвратительного поведения. С другой стороны, она поняла, что её муж делает ей одолжение и позволяет ей уйти из ситуации, в которой она, вероятно, сделала бы что-то, о чём потом пожалела бы позже. Чувствуя себя намного лучше, она вернулась в дом, чтобы найти своего мужа.

***

      Вечером Дафна оказалась в главной гостиной, Сьюзен болтала с её матерью, сестрой и братом; все официально одетые к ужину. В настоящее время Гарри был в том, что он назвал «мой официальный прикид», ожидая своего тестя.       Эвелин была встревожена. Она поняла, что её дочь и зять имели полное право выразить претензии её мужу, но знала, что он будет сопротивляться и, возможно, устроит сцену. Она сказала об этом Дафне, но та вежливо отвергла её. Это был первый раз, когда Дафна возразила своей матери в Роуэн Хилл, и это удивило их обеих. Дафна была удивлена, потому что Эвелин уступила её желаниям, а Эвелин — потому что Дафна смело, но вежливо выразила своё несогласие и изложила план действий, которому она собиралась следовать, несмотря на желания матери.       Эвелин только надеялась, что это не обернется против её дочери, как змея.       Дафна отдыхала на диване, одетая в элегантное вечернее платье. Мысли крутились в её голове за бесстрастной маской. Она предупредила Филиппа и Тори, что Гарри собирается поговорить с их отцом и что во время ужина может быть немного напряжённо. Сьюзен время от времени бросала на неё взгляд. Её новая подруга чувствовала, что что-то происходит, но не имела достаточно информации, чтобы восполнить пробелы.       Камин в прихожей заревел, и вскоре послышался треск, когда появился Добби. Дафна улыбнулась, она вспомнила дикое выражение лица Добби после того, как Гарри рассказал ему подробности ситуации и отдал ему приказы на вечер. Слышался шум голосов, и она могла только предположить, что глава клана Гринграсс собирался быть отправлен в добрый путь девятым графом Поттер, седьмым виконтом Блэк, главой древних и благородных родов Поттер и Блэк.

***

      В тот вечер, когда они лежали в постели, Гарри рассказал Дафне о том, что произошло в его кабинете.       Гарри сидел в своём кабинете, погруженный в раздумья о предстоящей встрече. Он сидел за столом, локти на подлокотниках кресла, пальцы сложены перед ртом. Время от времени он касался губ пальцами, откидываясь на спинку кресла.       Кабинет Гарри был великолепно обставлен: в нём были персидские ковры, оригинальные магические и маггловские шедевры, а также главное украшение — глобус размером с яйцо дракона, внутри которого весело танцевал губрайтов огонь. По маленькой табличке, прикреплённой к подставке, он узнал, что в 1409 году Уильям Поттер произнёс заклинание, чтобы создать этот вечный огонь. Гарри и Дафна приходили в его кабинет поздно ночью и с удивлением наблюдали, как пламя лижет стекло, и его огоньки переливаются в полумраке всеми цветами радуги.       Сайрус вошёл в комнату, как пресловутый кот, который съел канарейку. Он улыбался во весь рот и выглядел весьма жизнерадостным. Гарри ждал, когда он скажет что-то вроде: «Как насчёт глотка огневиски, а?» Улыбка и жизнерадостность медленно соскользнули с лица Гринграсса, как тающий лёд, когда Гарри не встал со стула и не изменил свою позу. После долгого раздумья Гарри безмолвно указал на стул на противоположной стороне своего массивного стола из красного дерева.       Теперь хмурый Сайрус Гринграсс занял своё место и с раздражением посмотрел на своего нового зятя. Его мысли были очевидны, как если бы они были написаны на пергаменте, на его лице буквально читалось: «Один из Пятнадцати или нет, он всё равно ещё сосунок должен лучше относиться к старшим».       — Мистер Гринграсс, я хотел бы обсудить с вами условия вашего визита в мой домой, — сказал Гарри тоном, похожим на застывшую сталь. Гринграсс моргнул.       — Ну, Гарри, я не…       — Я не помню, чтобы я давал вам разрешение на такую фамильярность, Гринграсс.       Гринграсс снова моргнул, сделал паузу, моргнул ещё раз, прежде чем осознал ситуацию.       — Понятно, — сказал он, когда снова сел в своё кресло. — Моя дочь снова рассказала одну из своих историй.       Теперь Гарри приложил немало усилий, чтобы контролировать себя. Он прервал пожилого мужчину:       — Послушайте меня, Гринграсс. Во вторник я займу пост Блэк и Поттер. Мои близкие друзья, лорд Лонгботтом и Леди Боунс, также займут свои места. Первый законодательный акт, который мы втолкаем в глотки волшебной Британии, заключается в том, чтобы запретить жестокое обращение с детьми словом, магией или рукой. Вы, сэр, монстр, и если бы я мог, вы бы уже сидели на скамье подсудимых.       — Послушайте… — прорычал Гринграсс.       — Нет, слушайте вы, мерзавец, — выплюнул Гарри, тыча пальцем в коренастого мужчину. Собравшись с силами, он посмотрел Гринграссу в глаза. — Ваша жена и моя жена сегодня днём заступились за вас. Я намеревался вызвать вас на дуэль и убить вас до конца ночи. — Старик побледнел от этой откровенной фразы. — Поскольку я уважаю вашу добрую жену и пойду на край света ради своей, вы проживёте эту встречу. Однако, — здесь он встал и наклонился над своим столом, — если вы когда-нибудь решите поднять руку на Асториею, Филиппа или, да поможет вам Мерлин, Эвелин, я убью вас. Никто не относится к моей семье так, как вы это делали в течение многих лет. Я ясно выразился, Гринграсс?       Гринграсс мог только ошеломлённо смотреть на разъярённого Мальчика-Который-Выжил. Когда Гарри наклонил голову, ожидая ответа, Сайрус ошеломлённо кивнул в знак согласия. Дафна была права: перед лицом реальной силы хулиган сдаётся.       — Теперь, условия вашего визита сюда. Вам будут рады в этом доме только в том случае, если вы будете вести себя цивилизованно. У нас есть полупостоянные гости, леди Боунс и директор Боунс. Вы будете обращаться к ним в соответствии с их положением, а не так фамильярно, как вы обращались ко мне ранее. Очевидно, что вы будете относиться к своим детям и супруге с уважением. Если я обнаружу, что вы плохо обращаетесь с нашим семейным домовым эльфом, я сдеру с вас шкуру живьём. Я не думаю, что прошу слишком многого. Действуйте как цивилизованный человек. — Гарри встал и медленно обошёл свой стол, направившись к двери.       Сайрус нерешительно встал тоже, собирался следовать за ним, когда Гарри остановился и повернулся назад, глаза его пылали:       — И напоследок. Вы никогда не должны связываться ни с сторонниками лорда Волан-де-Морта, ни с самим Тёмным Лордом. Вы никогда не будете практиковать какие-либо тёмные искусства. Я возьму с вас магическую клятву. Если это неприемлемо, пожалуйста, вы вольны уйти. — Гарри стоял там, ожидая подчинения. Дрожащими руками Гринграсс достал свою палочку, взял её за середину и дал магическую клятву. Гарри кивнул: — Пожалуйста, следуйте за мной в гостиную, выпьем по коктейлю перед ужином.

***

      Ужин был странным, но, оглядываясь назад, он не мог быть иным. Сайрус и Эвелин Гринграсс почти молчали всю трапезу. После небольшого промаха, когда Сайрус пошёл к главе стола (место Гарри в качестве лорда усадьбы), всё прошло хорошо. Сьюзен сидела справа от Гарри, а Астория слева от него. Они болтали о школе и других подобных темах. Астория была на четвёртом курсе, Сьюзен и Гарри рассказали о своих впечатлениях, особенно о ЗОТИ с самозванцем Грюмом. По-видимому, у младших классов он вёл себя не так ярко.       На другом конце стола было намного тише. У Дафны были родители, которые окружали её Филиппом, который ел столько, сколько могло проглотить его девятилетнее горло.       — Квиддич разогрел твой аппетит, дорогой? — спросила Эвелин.       Филипп сглотнул, вытер подбородок и сказал:       — Да, мама. — С грустью он взглянул на отца, чтобы увидеть, не будет ли у того враждебной реакции. К его удивлению, он не увидел ничего подобного. С небольшой благодарной улыбкой в адрес Гарри он вернулся к еде.

***

16 июля 1996 года, воскресенье.

      Воскресенье было спокойным днём. После неловкого завтрака Сайрус ушёл через камин, сославшись на неотложные дела.       — В воскресенье? — спросил Гарри Дафну. Она только покачала головой и вышла в сад, чтобы насладиться тёплым солнцем.       Сьюзен поехала в Грин Хилл и вернулась домой почти в полночь, что дало Гарри и Дафне довольно много времени, чтобы лучше узнать Амелию. Они болтали в течение дня и лучше познакомились с женщиной, стоящей за репутацией директора ДМП.       Её брат, отец Сьюзен, был её лучшим другом в детстве. Когда Эдмунд и его жена Софи были убиты Пожиратели Смерти, это, очевидно, стало душераздирающим опытом для неё. Она с теплотой рассказывала о своём детстве и годах в Хогвартсе, но после этого она говорила только о работе или Сьюзен.       Гарри и Дафна провели некоторое время с Эвелин, но пожилая женщина выглядела рассеянной и почти отстранённой. В итоге Поттеры проводили большую часть времени, обнимаясь в постели или блуждая по обширной территории. В целом, это был идеальный день.

***

17 июля 1996 года, понедельник.

      Уровень энергии Гарри оставался на высоком уровне, и он ещё больше усердствовал в их упражнениях. Перестав валять дурака, он к своему удивлению и удивлению Дафны сделал сто отжиманий.       У него были безупречные рефлексы, и Дафне было тяжело попасть в него во время их занятий на уклонение. Однако сегодня она попала только три раза. Почесав голову в тревожном замешательстве, он сказал:       — Это приятно и всё такое, но немного пугает. Я как будто герой книги, который за одну ночь обретает кучу суперспособностей и становится неуязвимым. Довольно нелепо.       — Есть такое, но, может быть, есть связь между физическими способностями и магией?       Гарри задумчиво кивнул на комментарий.       — Давай спросим Флитвика, посмотрим, что он скажет.       Они встретились с Флитвиком в комнате боли ровно в девять часов. Прежде чем профессор смог начать, Гарри спросил:       — Сэр, существует ли связь между физическими способностями и магией?       Положив свою сумку, Флитвик кивнул.       — Безусловно. Маглы моего роста не могут двигаться также быстро и плавно, как я. Они не могут прыгать также высоко и уворачиваться также быстро. По магическому индексу Хаммерштайна (заклинание, позволяющее рассчитать количество энергии в магическом ядре волшебника.), я отношусь к категории волшебников, граничащих с великими волшебниками. Это довольно мощная сила. Конечно, директор и Тот-Кого-Нельзя-Называть — оба великие волшебники, и я думаю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть на самом деле маг, но могу и ошибаться. Большинство волшебников и волшебниц оцениваются как маги или мастера-маги. Если хотите, я могу поговорить с мадам Помфри, чтобы вас двоих обследовали?       Как раз в этот момент Сьюзен и Невилл вошли в комнату, и Дафна сказала:       — Спасибо, сэр, мы были бы очень рады пройти обследования и узнать об этом побольше, особенно учитывая события прошлой пятницы.       Они ещё немного поработали над проклятиями Костолома и Разрубающим. Поскольку Гарри освоил их оба, он встал на линию, выполнил сто движений палочкой, а затем произнёс заклинание Костолома. Обычно эфемерный серый огонь заклинания вылетел из его палочки ярко-серым, а лента таинственного огня, составляющая заклинание, была толщиной с руку Гарри.       В комнате повисло молчание, и Гарри комически ошарашенно уставился на палочку, которую до сих пор держал в руках.       — Мистер Поттер, — произнёс Флитвик тихим голосом. — Не могли бы вы ещё раз произнести это заклинание?       Придя в себя, Гарри наконец поднял глаза и снова замер с открытым ртом. Манекен, в которого он выстрелил, исчез, и стена позади него была обожжена, только небольшой огонёк продолжал тлеть. Сдвинувшись на другое место, он снова произнёс заклинание с тем же результатом: испарившийся манекен и обожжённый заклинанием участок стены.       — Вы трое продолжаете с костоломающим заклинанием, — сказал Флитвик Невиллу, Сьюзен и Дафне. — Мистер Поттер, пожалуйста, позволите? — и указал на другой угол комнаты. Он прислонился к стене и продолжил: — Похоже, что отключение заклинания, подавляющего вашу силу, действительно высвободило всю вашу энергию. Как вы себя чувствуете? Усталость? Истощение?       Гарри медленно покачал головой.       — Нет, профессор, я чувствую себя прекрасно.       Флитвик медленно кивнул.       — Мы продолжим, как и раньше. Позже я бы хотел, чтобы мы вышли на улицу, чтобы лучше понять, на что вы способны. Например, мощные заклинания уменьшения на валунах или что-то подобное. На сегодня я хочу, чтобы вы поработали над сочетанием заклинаний, соединяя их вместе. Так в бою вы сможете плавно переходить от первого заклинания ко второму.       Свяжите Редукто с Пронзающим проклятием. Вы, возможно, знаете, а может и нет, но Пронзающее — замечательное заклинание, поскольку оно не требует движений палочкой, как Редукто, и может разрушить многие базовые щиты. С вашим уровнем силы вы можете очень быстро произнести эти два заклинания, разрушить щит противника и добить его. После того как вы освоите эти два, мы добавим третье в цепочку заклинаний. Скорее всего, одно из заклинаний костей, у вас, похоже, они получаются даже слишком хорошо.       Гарри вернулся к остальным и увидел, что Сьюзен и Дафна соревнуются, кто первым сможет отрубить все конечности манекену. Невилл делал то же, что и в прошлом году в ОД: усердно трудился и выучивал заклинание так быстро, как мог, без излишеств и суеты. Они пробовали взрывное (Конфринго), огненный кнут (без слов) и заклинание усовершенствованного щита (Контего).       Дафна боролась с огненным кнутом. Суть процесса накладывания заклинания без слов заключалось в том, чтобы визуализировать и почувствовать кнут как продолжение палочки заклинателя. Рядом с ней Гарри овладел кнутом, как ковбой.       — Как у тебя это получилось?       — Я просто приложил немного больше магической силы, чем обычно, — Гарри пожал плечами.       Дафна сосредоточилась, приложила больше магической силы и увидела, как из кончика её палочки вырвался огненный кнут. Прежде чем широко улыбнуться, она почувствовала, как её магия напряглась как струна. Обычно она могла просто произносить заклинания без последствий (за исключением заклинаний высокой мощности), но в этот раз она почувствовала это. Осознав, что Гарри легко выполнил то, для чего ей пришлось приложить дополнительные усилия, она улыбнулась. Обернувшись к нему, она нежно поцеловала его.       — За что это?       — Теперь я ещё больше уверена, что ты отправишь этого ублюдка в ад.       На Трансфигурации они начали изучать одушевление предметов. С тех пор, как Гарри описал дуэль между Дамблдором и Волан-де-Мортом, Дафна хотела иметь возможность использовать оживление предметов в качестве инструмента в битве.       Они начали с малого. Первой задачей было заставить стул ходить. Это было гораздо сложнее с умственной точки зрения, чем с магической.       — Вы должны представить это в голове, а затем воплотить в реальность. Он должен идти на четырёх ножках. — Это было трудным препятствием. Когда она в какой-то момент разочарованно обернулась, она увидела Невилла, идущего на руках и ногах, с оттопыренной вверх задницей. Она чуть не рассмеялась, но потом поняла, что это может сработать. Быстро оглядевшись, она опустилась на четвереньки и немного походила так. Десять минут спустя её стул бегал по Комнате боли.       У них был выходной от Защиты; это был день полнолуния, поэтому четвёрка прибралась и аппарировала в Грин Хилл, чтобы обсудить с леди Августой ужин в среду вечером.       Через полтора часа у Дафны была толстая папка заметок, а у Гарри была ослепительная головная боль. Невилл и Сьюзен сбежали через двадцать минут, их роли обсудили, и разговор перешёл к другим темам. Несмотря на реакцию их друзей, Дафна впитывала инструкции и советы от леди Августы, как губка. Это должна была быть её роль; посредник пятнадцати. Гарри был, без сомнения, самым влиятельным из членов группы, поэтому именно она должна была создать комфортные условия для встреч избирателей и обсуждения вопросов в неформальной обстановке.       Она и Гарри уже обсудили это, и он недвусмысленно намекнул Дафне, что не только хочет, но и нуждается в её вкладе в вопросы голосования. Они будут работать как команда. Конечно, может случиться такое, когда он будет голосовать в согласовании со своей совестью, в отличие от Дафны, но тем не менее Гарри нуждается в ней. То, что она на самом деле не голосует «да» или «нет», не означало, что она должна была сидеть в стороне. Её работа заключалась в том, чтобы помочь им без проблем достичь своих целей. Она была второй половиной мозга, стоящей за голосованием.       Обычно для такого званого ужина требуется уведомление за месяц, чтобы собрать всех пятнадцати. Леди Августа с небольшой улыбкой сказала:       — У меня такое чувство, что остальные четверо освободят свои графики для этого.

***

      Леди Августа помогла Дафне с приглашениями; потому что все они должны были быть написаны от руки и персонализированы. Как только они вернулись домой, Дафна позвала Добби.       — Добби, я хочу, чтобы ты доставил каждое из этих приглашений адресату и ждал ответа.       — Да, госпожа, — он глубоко поклонился, говоря с немного большим рвением и преданностью, чем когда-либо. — Гарри Поттер, сэр.       Почти вбежав в свой «кабинет», Дафна села за стол и пересмотрела меню на ужин. Она и леди Августа долго спорили и договорились о меню для полного обеда из семи блюд. Солли, домовой эльф Лонгботтомов, собиралась прибыть завтра после ужина и помочь Добби со всеми приготовлениями.       Она закрыла лицо руками, чувствуя, как стресс начинает одолевать её. Потирая лицо, Дафна почувствовала, как сильные руки начали нежно разминать её шею и плечи.       — О, ты принят на работу. Какова твоя суточная ставка? Поговори с моим мужем, он позаботится об этом.       Гарри усмехнулся.       — Пойдём. Десятиминутная прогулка явно лишней не будет.       Она приняла его приглашение, и вскоре они шли по пляжу, наблюдая за закатом. Гарри обнимал Дафну со спины, и она откинула голову ему на плечо.       — Ты готов к завтрашнему дню? Твои мантии пришли?       — Да. Невилл, Сьюзен и я отрепетировали реплики, и я думаю, что смогу это сделать. В расписании нет ничего, кроме занятия наших мест, так что я не ожидаю голосования по каким-либо вопросам. И да, мантии пришли. Мне нужно их примерить, чтобы убедиться, что хорошо на мне сидят.       Они сидели там в тишине, наблюдая, как тьма заполняет пробелы между звёзд. Шёпот морского бриза донёс её слова до его уха:       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю.

***

18 июля 1996 года.

      — Слушайте, слушайте! Лорды и леди, члены и доверенные, просьба занять свои места для четырнадцатого собрания благородного Визенгамота в тысяча девятьсот девяносто шестом году. Слушайте, слушайте…       Шорох одеяний и шёпот членов, когда они занимали свои места, был как гром для леди Поттер. Дафна сидела в частной ложе, отдельно от публичной. Леди Августа сидела рядом с ней и время от времени похлопывала её по руке. Дафна весь день была на нервах, казалась более нервной, чем Гарри.       После утренних тренировок Флитвик подталкивал Гарри сильнее, чем раньше. Теперь они работали над варьиванием силы, применяемой к каждому заклинанию.       Создав свечу, Флитвик собрал вокруг себя четверых студентов. Лёгким движением палочки он произнёс: «Инцедио», и фитиль загорелся небольшим пламенем. Отвернувшись от них, он создал глыбу гранита, сделал паузу, а затем повторил движение палочкой и снова произнёс заклинание Инцендио.       На этот раз вместо небольшого огня, из его палочки вырвался поток разрушительного оранжево-красного пламени. Гранитная стена начала светиться красным, быстро нагревшись. Лицо Флитвика сморщилось от концентрации, и пламя стало буквально белым. Теперь гранитная стена начала растекаться тонкими расплавленными струйками под воздействием жара. После долгой полминуты профессор Чар развеял заклинание, а затем заставил исчезнуть и образовавшуюся лужицу магмы. Он повернулся к своим студентам и просто спросил:       — Вопросы?       Гарри сразу же ответил вопросом, который был у них всех в голове:       — Как, сэр?       С слегка диковатой улыбкой Флитвик ответил:       — Я рад, что вы спросили, мистер Поттер…       Гарри бросил Инцендио со всей силой, что у него была, и гранитная стена растаяла, как лёд на полуденном солнце. Он немного покачнулся, и Дафна легко поймала его. Он тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. И ответом на обеспокоенный взгляд Дафны стал поцелуй в нос.       — Я в порядке. Не переживай.       Остаток урока Чар он провёл, варьируя силу своих оглушающих заклинаний на вызванной корове. За полтора часа Гарри произнёс, наверное, двести заклинаний. Если вы думаете, что оглушить Пожирателя Смерти сложно, попробуйте оглушить шестисотфунтового быка.       — Вы должны уметь контролировать силу, которую вкладываете в заклинание, мистер Поттер, — говорил Флитвик. — Будет нехорошо, если вы потеряете сознание посреди драки только потому, что наложили своё первое заклинание с слишком большой силой, верно? — Остальные трое практиковались с пламенным заклинанием, и, к удивлению, все трое смогли на короткое время создать раскалённое добела пламя.       Вернувшись в настоящее, Дафна наблюдала, как сержант по вооружению объявил о начале заседания. Гарри, Невилл и Сьюзен были за пределами зала, ожидая, когда их вызовет верховный маг. После долгого шума и суеты все члены совета заняли свои места и несколько притихли.       Дафна увидела настоящих «кто есть кто» из волшебной Британии. Фадж сидел рядом с креслом верховного мага Дамблдором, а Амелия Боунс — рядом с министром. Через зал сидела Нарцисса Малфой, вероятно, выступая в качестве доверенного члена своего заключённого мужа.       Леди Августа похлопала по руке Дафны и указала на сторону зала, противоположную креслу главного волшебника. Там было семь кресел, похожих по дизайну на кресло верховного мага, и в четырёх из них сидели волшебники разного возраста в чрезвычайно богато украшенных мантиях, которые в данный момент носили её муж и друзья.       Это были прекрасные мантии, скорее художественные произведения, чем одежда. Они напоминали Дафне гобелен из Байе с вышитыми золотыми и медными нитками историями. Мантии главы каждого дома были уникальны тем, что рассказывали о важных событиях истории их рода. На груди, над сердцем, был герб дома и, в зависимости от случая, девиз.       Одеяния Гарри были вдвойне уникальными тем, что он был главой двух домов. После консультации с главой протокола Визенгамота было решено, что на передней части его мантии будет изображён герб Поттеров, а на задней — Блэк.       — Милорды и миледи. Члены и доверенные, я приветствую вас на этом собрании Визенгамота Великобритании и Северной Ирландии, — торжественно произнёс Дамблдор со своего места. Он был единственным стоящим человеком и был одет в мантию с богатой вышивкой, но заметно менее украшенную, чем мантии Пятнадцати. — Мы здесь сегодня по историческому случаю. У нас здесь присутствуют два лорда и леди, претендующие на свои законные места, но не только на них, но и на места пятнадцати правящих домов Британии, — здесь Дамблдор склонил голову, как будто поклонился. — Я приглашаю графа Поттера, виконта Блэк, Гарри Джеймса Поттера!       Огромные двери в зал открылись, и Гарри вошёл в центр и уставился на верховного мага с почти любопытным выражением лица.       — Милорд, вы пришли, чтобы претендовать на свои наследственные места?       Не моргая, Гарри сделал свой голос громче с помощью магии, чтобы все слышали его:       — Да, милорд. Я Поттер из рода Поттеров, Блэк из рода Блэков и пришёл претендовать на места Поттер и Блэк, моё право по крови и по наследству. Я претендую на два места Пятнадцати, принадлежавших древним правящим домам Британии, — и Гарри повторил движение, словно поклонившись.       Повисла напряжённая, многозначительная пауза, когда половина собравшихся наблюдала за Нарциссой Малфой, ожидая, когда она возразит. Как ни странно, на её лице была безразличная маска, и момент прошёл, когда Дамблдор произнёс ритуальные слова:       — Я вас услышал, да будет так, — и Гарри слегка поклонился, прежде чем повернуться и занять своё место.       Зал, казалось, выдохнул, когда Дамблдор продолжил:       — Я призываю графа Лонгботтома, Невилла Франклина Лонгботтома! — Дафна услышала вопрос и ответ для Невилла, и небольшая часть её услышала следующие слова Дамблдора: — Я призываю виконтессу Боунс, Сьюзен Амелию Боунс! — но её глаза были сосредоточены целиком на Гарри. Он стоически сидел в своём кресле, казалось, не обращая внимания на происходящие вокруг него, но она знала, что он нервничает.       Когда Сьюзен заняла своё место, некоторые из стариков покачали головами. Однако никто не мог отрицать её благородство и тихое достоинство, которые были очевидны даже для самых прожжённых женоненавистников в зале. На тех, кто более открыто выражал недовольство, Сьюзен бросала то, что Гарри называл «взглядом», который вызывал ощущение, будто она пронзает человека своим презрением насквозь.       Сироты заняли свои места и, в соответствии с ранее проведёнными обсуждениями, не разговаривали друг с другом, а скорее оглядывали других членов. Создавая впечатление, что они судят других членов, достойны ли они даже находиться в одной комнате с ними, не говоря уже о том, чтобы быть в одном руководящем органе.       Когда Дафна увидела, как Гарри смотрит на Рикардо Лестрейнджа, отца Рабстана и Рудольфуса, она чуть не рассмеялась. Гарри заёрзал, устраиваясь удобнее, и давал одним видом понять, что он сам себе хозяин. Фадж получил лишь беглый взгляд. Было жалко смотреть, как министр магии пытался поймать взгляд Гарри.       После зачтения установленных ролей и закрытия церемониальной сессии Гарри, Невилл и Сьюзен массово подошли к Амелии и начали с ней обсуждение. Это был вклад леди Августы в старт их плана по устранению Фаджа и замене его на Амелию. Все присутствующие видели, как половина членов Пятнадцати дружелюбно беседовала с главой ДМП. В момент простого веселья Фадж и Дамблдор попытались присоединиться к разговору, но были экранизаны оттеснены Невилла и Гарри. Леди Августа увидела это и пробормотала: «О, боже», прежде чем она прикрыла рот рукой и захихикала.       Изложив свою точку зрения, сироты повернулись к своим коллегам-членам пятнадцати и представились. Дафна и леди Августа теперь спустились с ложи для наблюдаетей, чтобы подождать прямо за дверями зала.       Дафна спустилась с последней ступени и повернула за угол. Её глаза расширились, а затем она широко улыбнулась, когда была поглощена потоком репортёров и фотографов.       — Леди Поттер! Посмотрите сюда!       — Вы действительно беремены?       — Это правда, что вы использовали любовное зелье на своём муже?       — У вас уже был медовый месяц? Где?       Всё это и многое другое было выкрикнуто ей прямо в уши. От самых оскорбительных сплетен до просто ужасающе бессмысленных — поразительно, какую чепуху извергали представители четвёртой власти. Улыбаясь всем, но не произнося ни слова, Дафна пробила себе и Августе путь к сиротам.       Она дотянулась до дверей зала Визенгамота, когда из них показались сироты. Теперь шакалы обратили своё внимание на главы домов, и парад чванливой глупости продолжился.       — Лорд Поттер, это правда, что вам заплатили миллион галлеонов, чтобы жениться на вашей жене?       — Гарри, ты собираешься бросить школу, чтобы играть в квиддич полный рабочий день?       — Леди Боунс, это правда, что у вас были незаконные отношения с леди Поттер?       — Лорд Лонгботтом…       Сотрудники Министерства создали кордон, оттеснив репортёров, и друзья оказались в небольшом относительно спокойном месте. Как раз тогда Нарцисса Малфой вышла из зала. Гарри и Невилл обменялись быстрыми взглядами, и она сделала короткий реверанс, пробормотав:       — Милорды, миледи. — Ухмыляясь Гарри, она подошла достаточно близко, чтобы не быть услышанной стервятниками с пергаментом и пером наготове. — Вы, наверное, задаётесь вопросом, почему я не оспорила ваше заявление о правах на место Блэк. Скажем так, если бы вы случайно… умерли… трагической смертью, мой сын стал бы лордом Блэком, а теперь, когда титулы объединены, он также может претендовать на титул лорда Поттер.       Она отступила с хищной улыбкой. Её невероятно красивое лицо, которое стала только краше с её возрастом, стало жёсткий, хрупким и острым, когда её губы скривились в ядовитой злобе.       — Хорошего вам дня, милорды, миледи.       Группа друзей скрылась, как могла, в то время как репортёры продолжали удерживаться сотрудниками Министерства. Войдя в атриум Министерства, Гарри повернулся к Лонгботтомам:       — Не хотели бы вы зайти к нам на чашечку чая?       — Это было бы замечательно, милорд. Я не была там с тех пор, как навещал ваших дедушку и бабушку в семьдесят шестом.

***

      Вскоре к друзьям присоединилась Амелия Боунс. Когда они сели обедать, Амелия и леди Августа хихикали по поводу очень намеренного, но незаметного пренебрежения, которое «мальчики», как они их называли, проявили к министру и верховному магу.       — Гарри, — сказала леди Августа, — я действительно считаю, что половине членов пришлось отвернуться, когда вы, два негодяя, толкнули министра и главного мага своими бёдрами. Я точно отвернулась.       Амелия только покачала головой, хихикая, пока ела суп. Гарри и Невилл бросили на высоковозрастную даму согласованный невинный взгляд, который заставил Дафну и Сьюзен подавить приступ смеха. Наконец, Гарри спросил:       — Амелия, вы сможете прийти на завтрашний ужин?       Она кивнула, не отрываясь от супа, отложила ложку и сказала с хищной улыбкой:       — Я ни за что не пропущу его.

***

      Позже в тот же вечер Гарри привязывал письмо к лапке Букли, когда Дафна вышла из ванной, расчёсывая волосы.       — Что за письмо?       — О, небольшая записка редактору Пророка.       — И?.. — она выгнула бровь.       — Я просто хотел сообщить ему, что Пятнадцать должны встретиться здесь завтра, и единственным не имеющим права голоса будет министр магии.       Она улыбнулась и отложила расчёску. Подойдя к мужу, она позволила своему халату упасть на пол. Глаза Гарри мгновенно переключились с её лица ниже, прежде чем вернулись обратно с голодным блеском.       — Тебе нравится, что ты видишь? — кокетливо спросила она.       Кивнув, он страстно поцеловал её и прижал к стене.       — Я люблю тебя, я хочу тебя.       С улыбкой она прошептала:       — Хорошо.

***

19 июля 1996 года.

      Во время утренних тренировок Гарри продолжал подталкивать себя и Дафну к более интенсивным нагрузкам, чем раньше. После изнурительного пятимильного забега, который они пробежали со скоростью 7:30/милю, они оба, согнувшись пополам и задыхаясь, пытались прийти в себя. Через несколько минут они прошли немного пешком, чтобы остыть, и в конце концов оказались в семейной столовой, чтобы позавтракать и укрыться от моросящего дождя.       — Всем доброго утра, — поприветствовал Гарри.       В ответ он получил только кивок от Амелии и ворчание от Сьюзен. Дафна подошла к подруге.       — Тебе действительно стоит начать тренироваться с нами по утрам. У тебя будет больше энергии на весь день, и я не думаю, что ты будешь жаловаться на свою фигуру больше.       Сьюзан наклонила голову в сторону, задумавшись.       — Я подумаю об этом.       — Гарри, посмотри сюда, — позвала Амелия, когда она передала ему газету, открытую на конкретной статье.       Потягивая чай, он начал читать. Дафна наложила себе завтрак с буфета и подошла, чтобы читать через его плечо. В статье довольно прямолинейно описывалась церемония в Визенгамоте, но в конце было написано:       «…в конце сессии новые члены Визенгамота, и особенно Пятнадцати, явно продемонстрировали свои симпатии, сразу же вступив в разговор с директором Департамента Магического Правопорядка Амелией Боунс. Хотя неизвестно, о чём они говорили, лорд Лонгботтом и лорд Поттер не дали верховному магу Дамблдору и министру Фаджу присоединиться к разговору, ловко закрыв их своими телами. Самое интересное, по мнению нашего репортёра, что это может привести к сдвигу в политических настроениях Пятнадцати. В течение последних пятидесяти лет Пятнадцать не могли договориться и создать большинство согласных (половину или более), чтобы направлять и руководить политикой Визенгамота. Лорды Поттер и Лонгботтом вместе с леди Боунс составляют большинство сами по себе. Ходят слухи, что все Пятнадцать собираются в Роуэн Хилл, доме лорда Поттера и временном доме леди Боунс, после того как Оук-Парк-Холл был разрушен на прошлой неделе Пожирателями Смерти. Также известно, что лорды Поттер и Лонгботтом дружат с первого года обучения в Хогвартсе и дружат с леди Боунс.       Биография лорда Поттера, Гарри Поттера, см. на странице 4       Биография Леди Боунс, Сьюзен Боунс, см. на странице 6       Биография лорда Лонгботтома, Невилла Лонгботтома, см. на странице 6»       Дафна кивнула и села рядом с Гарри, продолжая завтрак. Закончив трапезу, она откинулась назад и выпила вторую чашку чая. Она улыбнулась.       — Газета сделала именно то, что мы хотели.       Гарри повернулся к ней и просто улыбнулся.

***

      Дафна отказалась от магических занятий на этот день:       — Иди, дорогой. У меня слишком много дел. Увидимся за обедом, — сказала она Гарри, когда пришёл Флитвик.       Остаток дня прошёл в то ли спокойной, то ли суматошной подготовке к ужину. Солли была настоящим спасителем, и Дафна решила спросить Добби, не нужна ли ему помощь.       Приготовление еды шло полным ходом, Дафна проверила комнаты и расстановку столов, и всё было так, как должно быть. После быстрого обеда она ещё раз проверила, правильно ли настроены защитные заклинания, сделала последнюю уборку в садах и перекастовала заклинание от насекомых на веранде, балконе парадного салона и портике у входной двери. Когда Гарри пришёл и нашел её в три часа, её вороново-чёрные волосы выбились из небрежного пучка, на левой щеке были пятна грязи, а на мантии — небольшой разрыв.       Он увидел её и улыбнулся. Понимая, в каком состоянии Дафна сейчас, он остановился, сдержал неуместную шутку и вместо этого сказал:       — Ты проделала замечательную работу, Даф. Дом в идеальном состоянии, и я видел, что Добби и Солли всё контролируют. Давай посидим немного, чтобы ты могла перевести дух.       С небольшой улыбкой она поцеловала его.       — Ты хороший муж, я думаю, что оставлю тебя себе.

***

      Невилл пришёл рано в пять часов. Он, Амелия, Сьюзен и Гарри поговорили о тоне и поведении для предстоящей встречи. По общему согласию, сироты решили не высказывать никаких политических позиций, кроме «Победить Волан-де-Морта».       Дафна всё ещё бегала и проверяла вещи, когда Сьюзен нашла её и насильно отвела в спальню.       — У Добби и Солли всё под контролем. Теперь приготовься, твои гости будут здесь через полтора часа. Давай, девочка, вперёд. — Сьюзен могла бы быть инструктором по тренировкам, если бы она захотела.       Через час одетая и причёсанная Дафна Поттер спустилась вниз. Она села рядом с Гарри, и они попытались разговориться, чтобы избавиться от нервозности. Ровно в шесть тридцать из прихожей раздался хлопок аппарации. Через мгновение идеально одетый Добби сопроводил в комнату улыбающуюся пару лет сорока. Все встали, и Гарри подошёл к мужчине.       — Рад снова видеть вас так скоро, сэр. Дафна, я хотел бы представить тебе виконта и виконтессу Эбботт. Милорд, миледи, моя прекрасная жена, графиня Поттер. — Дафна наклонила голову и пожала им руки.       — Миледи, очень приятно с вами познакомиться. Пожалуйста, зовите меня Реджинальд, моя жена, Виктория.       — Пожалуйста, зовите меня Дафна. Реджинальд, Виктория, добро пожаловать в Роуэн Хилл.       Эбботты широко улыбнулись, и Реджинальд сказал:       — Ну, судя по газетам, кажется, что ваша жизнь движется семимильными шагами, да?       Дафна улыбнулась, когда снова услышала мягкий хлопок аппарации, и Гарри извинился, удалившись.       — Ну, жизнь в последнее время была суматошной, — согласилась Дафна, — но другого я желать и не смею, — и она широко улыбнулась. Ей инстинктивно нравились Эбботты. На днях Гарри выслушал лекцию о том, что эта вечеринка очень важна. Это были люди, которых они будут знать и с которыми им придётся работать долгие годы. С некоторыми — до конца жизни. Это было хорошо, что Эбботы были такими приятными.       Виктория приняла выражение «время девчачьих разговоров» и сказала:       — Итак, у вас с мужем будет полноценная свадьба? Вы просто обязаны провести её. Это будет социальное событие года! — Невилл посмотрел на Реджинальда, и они оба ушли. Последнее, что слышала Дафна, это обсуждение гибрида мандрагоры, выведенный в Перу. По-видимому, виконт Эбботт был любителем-ботаником.       Гарри подошёл с пожилой парой. Им было, наверное, за восемьдесят, если не за девяносто. Старик был сморщенным, тощим и слегка сгорбленным, а старушка не так сильно изменилась с возрастом и всё ещё вела себя соответственно своему положению, то есть её нос был слегка приподнят.       Виктория повернулась к Сьюзен и начала обсуждать любимую благотворительную организацию Эбботт, чтобы Дафна могла поприветствовать своих гостей. Гарри начал:       — Дафна, я хотел бы познакомить тебя с виконтом и виконтессой Бут. Милорд, миледи, моя жена, графиня Поттер.       Джордж Бут сделал идеальный поклон над протянутой рукой Дафны, и Грейс Бут удивила Дафну, сделав ей лёгкий реверанс. Я знаю, что мы старше их, но всё же это довольно неформально. Дафна склонила голову к виконту Буту и сделала реверанс виконтессе.       Дафна поняла, в чём дело, когда увидела, как Грейс слегка вздёрнула брови, удивлённая тем, что юная жена из незначительной семьи на самом деле знает правила хорошего тона. Старая зануда. Старшая пара не просила никого обращаться к ним по именам.       Прежде чем они смогли даже начать дискуссию, Добби привёл ещё одну пару, на этот раз взрослых средних лет. У него были огромные серые усы, необычные в магическом обществе. Она была одета в элегантное тёмно-зелёное платье с золотой оторочкой. Гарри снова начал с представления:       — Дафна, я хотел бы представить тебе Эрла и графиню Джонс. Милорд, миледи, моя прекрасная жена, графиня Поттер.       Опять же, идеальный поклон от него, но графиня Джонс только наклонила голову с лёгкой улыбкой благодарности. Не было никаких сомнений в явной враждебности со стороны Джонсов. Они оба были серьёзны и скупы на жесты и слова. Фактически, ни один из них не произнёс ни слова.       — Милорд, миледи, добро пожаловать в Роуэн Хилл, — сказала она настолько мягко, насколько она могла. Точно так же, как ей инстинктивно понравились Эбботты, ей инстинктивно не понравились Джонсы. Следуя своему собственному совету о развитии долгосрочных отношений, она продолжила: — Пожалуйста, зовите меня Дафна.       Глаза леди Джонс расширились от ужаса, и она нервно огляделась. Лорд Джонс просто посмотрел на неё с лёгким выражением разочарования, смешанного с отвращением, прежде чем буркнул:       — Как мило. — Обернувшись к Гарри, он сказал фальшиво-весёлым тоном: — Итак, Поттер. Я знал вашего отца и дедушку до вас. Надеюсь, вы сможете хотя бы наполовину быть таким же человеком, как они.       Гарри прищурился, услышав оскорбления в свой адрес и в адрес своей жены, а затем безразличным тоном ответил:       — Что ж, Джонс, я попробую, но ничего обещать не могу. — Он взял Дафну под руку, и они улыбнулись Джонсам, прежде чем направиться к последней паре, присоединившейся к вечеринке.       — Эти… люди, — прошептала она.       — Я знаю. Я собирался сбросить его с балкона, но боялся, что ты отругаешь меня за то, что я не завёл новых союзников. — Он озорно улыбнулся и сжал её руку, обхватившую его.       Она сделала глубокий вдох и с благодарностью улыбнулась ему. Подойдя к последней паре, которая, должно быть, была бароном и баронессой МакМиллан, они увидели, как должен выглядеть Эрни МакМиллан через тридцать лет. Сходство было поразительным. После представления барон МакМиллан сказал:       — Пожалуйста, зовите меня Ричард, а мою жену — Сара.       — Спасибо, я Дафна, и, конечно, мой муж, Гарри.       МакМилланы были немного душными, как и Эрни, но всё равно очень симпатичными людьми. Они немного поболтали и в конце концов смешались с другими парами.       Невилл и Реджинальд Эбботт были в процессе становления близкими друзьями, а Виктория Эбботт болтала без умолку со старой леди Бут. Виктория догнала Дафну, когда та проходила мимо, и тихо сказала:       — Она меня ненавидит. Я слишком болтливая и не соблюдаю приличия. Я уже в третий раз «случайно» ловлю её и вынуждаю говорить со мной около десяти минут. Выражение шока, возмущения и смущения на её лице просто забавляет.       Дафна не смогла удержаться и разразилась смехом. Закрыв рот, она схватила пожилую женщину за руку.       — Вы замечательны, мадам. Я уверена, что мы поладим.       — Не поймите меня неправильно, всему своё время и место. Но здесь, где есть только Пятнадцать и ваш муж, выбранный на пост министра, — она подняла брови, глядя на Дафну. — На самом деле, довольно претенциозно выставлять себя напоказ. Но, с другой стороны, это придаёт значение родовому происхождению.       На последние её слова Дафна нахмурилась и сжала губы. Виктория рассмеялась.       — Я говорю не о том родовом статусе, как считает Тот-Кого-Нельзя-Называть. Родовое происхождение в том смысле, кто входит в Пятнадцать, а кто нет.       Дафна фыркнула и буркнула с подтекстом:       — Тогда они должны помнить, что мы Поттер и Блэк.       — Да, — согласилась Виктория с лёгкой ухмылкой. — Также как осёл Джонс.       — Он всегда такой грубый?       Виктория выдохнула.       — Ну, он был единственным графом в течение последних десяти лет или около того. Гарри и Невилл должны помочь поставить его на место через некоторое время. Отвечая на ваш вопрос; Да, он всегда такой грубый, — и она весело засмеялась, обернувшись к мужу.       Объявили о начале ужина, и Дафна заметила легкое раздражение на лице лорда Джонса, когда Невилл сел справа от Гарри. Однако приоритет был приоритетом, и раздражённый мужчина плюхнулся на своё место справа от Дафны. Виктория сидела слева от неё и после второго блюда (великолепного супа из омаров) подмигнула леди Поттер и спросила:       — Итак, Дафна, каково это — быть женой единственного человека в истории Визенгамота, который имеет два голоса как Пятнадцатый?       Краем глаза Дафна увидела, как Джонс застыл, вспомнив об этом важном факте, и протянула:       — Ну, мы с Гарри много обсуждали и хотим голосовать после тщательного обдумывания. Мы понимаем, что у нас нет такого опыта, как у давних членов, но в то же время у нас с Гарри есть довольно сильные аргументы по некоторым вопросам.       Джонс надел своё самое любезное выражение лица, которое всё равно заставляло Дафну хотеть его ударить, и сказал:       — Если позволите, миледи. Какие вопросы больше всего тревожат вашего мужа?       Отлично, ещё один, кто хочет, чтобы его жена была в гостиной на вечеринках, в спальне для зачатия наследника и вне поля зрения в остальное время.       — Скажу, что тема, которая волнует нас больше всего, — это развитие ситуации, в которой лорд Волан-де-Морт лишается жизни.       Джонс вздрогнул от ненавистного имени, а Виктория негромко вскрикнула. Вскоре Джонс собрался с мыслями.       — Ох, вот как. Конечно, все хотят разобраться с этим выскочкой. Простите, «лордом». Одного этого достаточно, чтобы отправить его за завесу.       Дафна скрыла улыбку за бокалом с вином. Он не вёл себя отвратительно, но был очень близок к этому. Может быть, груб, но не отвратителен. По крайней мере, пока.       Она посмотрела на другой конец стола и увидела расстроенного Гарри, который тщетно пытался завязать разговор с леди Джонс. Примерно через пять минут он сдался и на некоторое время перешёл к Невиллу и Реджинальду Эбботу. Леди Бут наблюдала за всем этим свысока.       Блюдо за блюдом, приятные гости восторгались едой. Она наблюдала, как Амелия Боунс обсуждала с лордом Эбботом вопросы налогообложения и благотворительности. Было хорошо известно, что Эбботы очень активно занимались благотворительностью, до такой степени, что нувориши (быстро разбогатевшие люди из низкого сословия.), такие как Малфои и Паркинсоны, называли их «семьёй нищих», несмотря на то, что барон Эббот, вероятно, мог бы купить обе семьи, если бы захотел. Они были активно вовлечены в успешную компанию по производству зелий и владели сетью аптек по всей Европе.       В конце концов, был подан десерт, и все приступили к своим фруктовым десертам. Когда после еды подали кофе, беседа за столом стала гораздо более дружеской. Ничто так не сближает людей, как отличная еда.       — Мы должны сделать это снова, это было замечательно, — пробормотала Виктория, наклонившаяся вперёд.       Дафна улыбнулась в ответ и наблюдала, как Гарри поднимается. Улыбаясь всем, он прочистил горло:       — Милорды, миледи и директор. Спасибо всем, что пришли сегодня вечером, было замечательно познакомиться со всеми вами в менее формальной обстановке. Надеюсь, это будет первое из многих собраний здесь, в Роуэн Хилл. — Он говорил правильные вещи и сглаживал правильные углы, не говоря при этом ничего действительно важного с политической точки зрения. Посмеявшись с шутки Реджинальда Эбботта, он продолжил: — Мы с женой получили огромное удовольствие от этого вечера и надеемся, что мы сработаемся в будущем. — Он вернулся на своё место под улыбки большинства присутствующих и несколько взглядов со стороны группы Бутов и Джонс. Удивительно, но леди Джонс слегка улыбнулась.       Дафна встала, и джентльмены последовали её примеру. Она провела дам в гостиную для послеобеденного чаепития, пока джентльмены наслаждались портвейном. Леди Бут молчала в гостиной, но леди Джонс завязала с Дафной и Викторией разговор о возможных датах и планах официальной свадьбы. Все дамы согласились, что Роуэн Хилл будет прекрасным местом для зимней свадьбы.       Сьюзен, её тётя и Сара МакМиллан обсуждали новое медицинское лечение. Оказалось, что Леди МакМиллан также была «целительницей МакМиллан». Сара была магллорождённой волшебницей, которая влюбилась в своего мужа, когда она была ученицей мадам Помфри, когда молодого загонщика Пуффендуя принесли на носилках. Ричард МакМиллан признал, что он никогда не был отличным игроком, но «спасибо моей неуёмной прыти, что я додумался начать играть в квиддич».       Джентльмены не задержались надолго. Гарри и Невилл планировали отложить любые серьёзные политические дискуссии до тех пор, пока не будут лучше осведомлены о проблемах и некоторых «тонкостях» своей новой роли. Вскоре после небольшого отдыха, лорд и леди Бут попрощались.       Склонившись над рукой Дафны, лорд Бут сказал:       — Милорд, сегодня был замечательный ужин. Я помню, как ужинал здесь с вашим дедушкой, и я возлагаю на вас большие надежды. Хорошего вам вечера. — Леди Бут сказала то же самое, и они вышли в вестибюль и аппарировали.       С перерывами и заминками пары отправились домой. Джонсы, должно быть, осознали свою предыдущую ошибку и приложили значительные усилия, чтобы быть любезными с Гарри и Дафной. В какой-то момент она и Гарри остались наедине, и Дафна спросила:       — Это только мне так кажется, или лорд и леди Джонс так сильно нам подлизываются, что мне нужно беспокоиться о следах от поцелуев?       Гарри чуть не выплюнул свой кофе и, вернув себе самообладание, ответил:       — Нет, тебе не кажется. Но если хочешь, я могу оставить на тебе пару следов позже.       Она просто улыбнулась и тайно сжала его задницу. В конце концов, остались только Поттеры, Невилл и Боунс. Когда все они упали на диваны и кресла, Гарри и Невилл одновременно начали развязывать галстуки. Дафна просто улыбнулась, а затем сказала:       — Добби, Солли!       Два эльфа появились в унисон, Добби всё ещё в своём миниатюрном смокинге, Солли в чистом кухонном полотенце с гербом Лонгботтом. Добби сразу же низко поклонился, а Солли сделала реверанс, и спросили:       — Чем мы можем служить, госпожа?       — Добби, Солли, большое спасибо за всю вашу тяжёлый труд. Благодаря вам сегодняшний вечер был замечательным. Многие из наших гостей хвалили вашу кухню, дом был безупречен, и всё прошло очень хорошо.       Солли стояла как вкопанная, ошеломлённая её словами. У Добби на глазах появились слёзы, и он пробормотал:       — Госпожа слишком добра к бедному Добби. — Он посмотрел на Гарри. — Добби благодарит вас, сэр Гарри Поттер, за то, что вы женились на замечательной госпоже. — С этими словами он исчез.       Солли всё ещё стояла там и посмотрела на Невилла, который кивнул ей. Она снова поклонилась и с паникой также исчезла. Амелия качнула головой и потянулась.       — Это был замечательный и поучительный вечер, но я устала. Увидимся утром.