Земля общих видений

— Что это ты выдумываешь? — строго спросила Гусеница. — Да ты в своём уме? — Не знаю, — отвечала Алиса. — Должно быть, в чужом. Видите ли… — Не вижу, — сказала Гусеница. «Приключения Алисы в Стране Чудес», Льюис Кэрролл

Рон протяжно заключил: — Н-да, я конечно знал, что магическая Британия маленькая, и мы ещё встретимся с Малфоем. Ну ты. Но не во сне же! Сочувствую, Гарри. — Он и раньше снился мне в кошмарах, — ответил Гарри. Рон не удержался и хрюкнул от смеха. — Извини. Просто так прозвучало, — он закашлялся и постучал себя по груди, проталкивая кусок сэндвича. — Да, я понял, — посмеялся Гарри в ответ. — Но я не это имел в виду. Слушай, ерунда из-за работы. Мне до сих пор нелегко это всё даётся, и после войны тоже было непросто — что-нибудь вроде ассоциации. — Мне Малфой не снится, — заметил Рон, но тут же поспешил согласиться: — Но ты прав. Просто скажи, если произойдёт что-нибудь забавное. — Думаешь, будет ходить ко мне во снах всю жизнь? — Мерлин тебя упаси! — его брови враз поднялись, придав лицу удивленно-настороженное выражение. Рон смотрел на Гарри, своего старого друга Гарри, которого он знал целую уйму лет, которого любил и которому сейчас был так рад. Он ощущал невыразимое спокойствие и тёплый, легко уловимый восторг: почти целый, блин, год они не могли сесть и просто поговорить по душам — тет-а-тет. И наплевать ему, что причина, подтолкнувшая их к новому сближению, была дурацкая — какие-то нелепые сны. Ему было так приятно слышать это простое, лишённое раздражения и подавленной злости ворчание Гарри на беспорядок в Аврорате и Министерстве, приятно было счастливо рассказывать о Джинни и её победах, о маме, об их рождественских планах с Гермионой, наконец, напомнить, что они все давно не виделись вот так, запросто, за каким-нибудь обедом, и не позабыть позвать Гарри вместе провести выходные. И Гарри, конечно же, согласился. Ему было до боли радостно получить это согласие, сначала прозвучавшее с ноткой сомнения, а затем повторённое уже уверенным и твёрдым голосом — Рон решил, что ответы друг от друга отделили на миг одолевшие размышления о службе, которой (на его взгляд) было чересчур много в их жизни. Об этом он промолчал. Вообще-то он считал, что Гарри стоило бы всерьёз заняться устройством личной жизни и свободного времени: вместо того, чтобы проводить его за работой и в блэковском доме, выбираясь лишь на часовые встречи за пинтой пива, проходившие довольно холодно и отчуждённо — даже если иногда в разговоры пробивались искренность и душевная уязвимость. Да и эти встречи будто были предназначены только для того, чтобы все могли выдохнуть в конце дня, сбросить напряжение и попрощаться. Он полагал, что Гарри отгородился от друзей, увлекшись службой в Аврорате, и никак не мог подумать, что на случившееся можно было посмотреть не только со своего места. А кроме того, Рон понятия не имел, что на ближайшие два дня он потеряет того Гарри, с которым только что вновь встретился. — Ну что, — заговорил Гарри, бросая на тарелку смятую салфетку, — вернёмся в штаб? Эттвуд нас заждался. — Ук-хф, пошли, — согласился Рон и встретил сочувствующий и понимающий взгляд.

***

Две ночи Гарри просто проваливался в пустоту без отдыха и сновидений: никакого ржаного поля, никаких белых кроликов, никакого Драко Малфоя. И два дня он едва удостаивал Рона приветствием. Они прекрасно сработались, когда Гарри наконец-то пришёл в штаб в неплохом настроении, а теперь наверняка всё пошло бы по новой. Осуждающий взгляд исподлобья и то жалостливые, то поучительные интонации? Ему хватало собственной тяжести внутри. Пожалуй, он даже откажется от приглашения выпить перед выходными, если оно теперь, конечно, поступит. А вот у пятничной ночи на Гарри были свои планы: она наступила иначе.

***

Гарри вновь ощутил то же самое оцепенение, что испытывал в прошлые два раза, когда ему снился Малфой. Он ущипнул себя, чтобы не стоять дураком. — Что ты забыл в моём сне? Точнее, в моих снах, — выпалил он и мысленно отругал себя за то, что вновь стал задавать глупые вопросы собственной фантазии, которая — нужно отдать ей должное — опережала его по части сообразительности: — Тебе лучше знать, если это твой сон, — ответил Малфой равнодушным голосом. Его ничуть не поколебали эти нелепые слова Гарри: «А с чего бы, я же его придумал?» Малфой выглядел как повзрослевшее воспоминание, однако лишённое всякой жизни: скованное в движениях, с маской вместо подвижного лица и блеклым, но хорошо узнаваемым голосом. Очевидно, он выглядел так лишь потому, что Гарри знал только прежний его облик, да и тот со временем всё больше стирался из памяти. Он стоял, глядя в спину уходящему Малфою, затем стал медленно продвигаться сквозь траву, лишь на миг обернулся, чтобы убедиться в том, что они удалялись от края. — Поттер, оставь меня в покое, — так же сухо произнёс Малфой, заставив Гарри вновь посмотреть перед собой. — Тебя? Ты в моём грёбаном сне, я предпочёл бы отдыхать по ночам без тебя. — В твоём сне много других мест. Гарри огляделся: кругом было поле, огромное золотистое ржаное поле. Как и всегда. Но стоило ему снова взглянуть Малфою в спину, как тот тяжело вздохнул и щёлкнул пальцами. Из-под земли, простиравшейся между ними, стали пробиваться тонкие лианы, которые тянулись всё выше, выстраивая плотную зелёную стену, разделяющую их, а после из проросших ветвей начали проклёвываться, вытягиваться и расправляться пятиугольные листья. «Плющ», — отметил про себя Гарри. Он быстро (насколько это возможно, когда ты по пояс утопаешь в траве) зашагал наискосок и обогнул только что выросшую стену. Гарри ошарашенно разглядывал зацепившиеся за воздух ветви: ему бы и в голову не пришло, что его выдуманный Малфой может управлять сном. — Как ты это сделал? — спросил он. — И зачем ты меня прогонял, если мог просто вырастить стену? — А стены от тебя как-то защищают? — прошипел Малфой. — Отвали. — Это всё ещё мой сон, — возразил Гарри. Ему вдруг показалось, что Малфой начал раздражаться: что-то будто дрогнуло в его омертвелом лице, но тут же он притих, заглядывая куда-то за линию горизонта, и только спустя несколько минут тишины опять развернулся в его сторону и противно улыбнулся. В этот момент стена его зелёной ширмы, за которую безо всякого приглашения вторгся Гарри, стала разваливаться, ветви начали опадать, и одна из них, завернувшись в спираль, чуть было не хлестнула Гарри по лицу, а после тяжело повалилась в ржаные колосья. Он вовремя успел отскочить назад, но от резкости движений едва не упал навзничь. Прежде чем захлебнуться от ярости, он увидел, как по малфоевскому лицу пробежал испуг. — Ты не планировал? — из-за раздражения его голос звучал немного дрожаще. — Нет, я не... — растерянно оправдался Малфой и тут же откашлялся. — Не создавай проблем, Поттер. Малфой присел к земле, и рожь покрыла его с головой, потому Гарри пришлось сделать несколько шагов в его сторону. На этот раз Малфой не убегал и не пытался прогнать его, только сидел, вперив взгляд вниз, а его локти, расталкивающие высокую, колышущуюся траву, чуть подрагивали. Лишь подойдя вплотную (ещё пара шагов, и его колено упёрлось бы в плечо), он заметил, как Малфой пристально рассматривает потемневшие, чуть дымившиеся ветви. Гарри посмотрел поверх ржи и не заметил никаких признаков тления: то ли рожь была так высока и плотна, что дым утопал в ней, то ли остальной плющ не загорелся. — Здесь нет ветра, — раздался голос снизу, — и воздух везде одной температуры. Смотри. Гарри опустил голову, а затем, немного поколебавшись, и вовсе присел на корточки, оказавшись на одном уровне с Малфоем. Он взглянул на его профиль и сразу — на тлеющий плющ. Густой серый дым, точно вата, облеплял ветви и никуда не двигался, даже не колебался, лишь становился темнее и кучнее. Здесь, внизу, Гарри впервые ощутил какой-то аромат: он почувствовал совсем лёгкий запах цитрусовых, словно пахло мандарином и бергамотом. — Ты же меня придумал, так? Я знаю, что у тебя в голове, — Малфой, показавшийся напряжённым и настороженным, развернулся анфас. — Я серьёзно, Поттер. У меня нет мыслей, я же часть твоей больной фантазии. И не пытайся применять легилименцию: здесь эта магия не работает. Малфой говорил, делая большие паузы между фразами, будто и правда копался в его голове, но Гарри ничего подобного не чувствовал. Да и нужно было признать, что услышанные им только что слова подходили под вопросы, проносившиеся в его разуме ровно в том же порядке. — Будет лучше, если ты начнёшь говорить. Мне не нравится отвечать в пустоту. — Малфой упёрся рукой в бедро и выпрямился в полный рост. — Я даже не знаю, с чего начать, — слова, произносимые Гарри, звучали тихо и нескладно, будто рассыпались. — Всегда начинай с начала.