Земля общих видений

И, словно паучок, щеки твоей коснется Мой быстрый поцелуй, и скромно отвернется Притворная щека. «Зимняя мечта» Артюр Рембо

Всю ночь он снова провёл с Малфоем: сначала — в тишине, затем рассказывал ему о первых годах работы в Аврорате, очень осторожно, избегая упоминания вещей, о которых не имел права рассказывать, и того, что касалось расследования преступлений Пожирателей. Он знал, что точно не обидит этим Малфоя, но сам Гарри почувствовал бы себя некомфортно. Вместо этого он поделился историей о том, как однажды вновь встретился с тёмным магом. Тогда Гарри пришёл спасать волшебника от напавшего на него «злодея в обличии любимой кошки». Проблема была в том, что напала на хозяина самая обыкновенная домашняя кошка, пожелавшая поиграть и не бывшая ни анимагом, ни даже жмыром. Поэтому Гарри так и не удалось вновь сразиться с ужаснейшим магом: вместо этого они доставили несчастного в госпиталь. Он проснулся рано утром просто потому, что за годы выработал привычку подниматься в такое время, будто ему всегда нужно было идти на работу. И, несмотря на пасмурную и тоскливую погоду, так и нашёптывающую лень, соблазнявшую остаться дома и ни за что не покидать даже верхних этажей, он всё же отправил Эндрю записку о том, что составит ему компанию. Кажется, Эндрю хотел навестить родителей, потому планировал оставить Гарри в одиночестве на пару часов, а после вернуться и провести его по каким-то местам. Он пригласил Гарри в свой родной город и предложил добираться туда маггловским путём. Гарри мало где бывал, если, конечно, не говорить о его перемещениях по работе; огромную часть своей жизни он провёл в Литтл Уингинге, возможность уехать из которого подворачивалась ему не так уж часто, был в Годриковой впадине, в Оттери-Сент-Кэчпоуле, теперь жил в Лондоне... Кажется, ему не хватало обыденных поездок хотя бы в пределах ближайших земель. Так что к полудню он уже был перед зданием Юстона в ожидании Эндрю. Вообще-то сам Эндрю не был лондонцем — он был не совсем типичным брумми (и в его происхождении была причина, почему на его стажёрские успехи мало кто ставил). И теперь целых полтора часа они должны были провести в поезде по дороге в Бирмингем. На вокзале они разминулись и чуть было не опоздали на поезд: оказалось, что Эндрю ожидал его внутри Юстона, в то время как сам Гарри прогуливался — уже от скуки и тягостного ожидания — вдоль входов в здание. И у центрального они наконец встретились. — Когда я впервые увидел Кингс-Кросс, то был в восхищении, — произнёс Эндрю, пропуская Гарри внутрь здания вокзала. — Если мы с родителями ехали в Лондон, то всегда садились в Нью-стрит и выходили в Юстоне. Сам видишь — бетонная коробка, и у нас такая же. Потом я ещё бывал на Ватерлоо и Марилебоне, но детских впечатлений ничто не перебьёт. Всю дорогу они то замолкали, просто наблюдая за дорогой, то возобновляли разговоры о Лондоне и некоторых воспоминаниях из жизни Эндрю в родном городе. Оказалось, что его родители переехали в пригород, когда он заканчивал Хогвартс, поскольку и сам он планировал переезжать, а мистеру и миссис Мюррей городская жизнь совсем надоела. Сегодня они планировали приехать в Бирмингем по своим делам и заодно пообедать вместе с сыном, но, к сожалению, их планы изменились, так что Эндрю думал весь день развлекать Гарри. Бирмингем Нью-Стрит действительно оказался огромной бетонной коробкой — скучной, непримечательной и окружённой такими же типовыми серыми домами. Впрочем, примерно этого он и ожидал от промышленного города, а точнее — странного сочетания останков древности и повсюду окружавших их новых высоток. — Думаю, что мы можем пойти вкругаля, — задумчиво произнёс Эндрю. — Мы куда можем пойти? — на лице Гарри выразилось недоумение. — Не куда, а как, — рассмеялся Эндрю. — Пойдём длинным путём. Эндрю говорил без особого акцента, хотя, возможно, это был результат долгой жизни в Лондоне, что сгладило особенности его речи. И он почти никогда не произносил слов, значение которых понять было бы затруднительно. Тем временем Эндрю развлекал его рассказами и вопросами: — Ты же никогда не был в Бирмингеме? Здесь много красивых мест в окрестностях. Недалеко есть небольшая деревня — Кинвер, мы ездили туда, чтобы посмотреть, где гулял Толкин. Ещё когда я учился в маггловской школе, и вот от неё нас и возили. Возможно, если бы я знал, что буду учится в «Хогвартсе», слушал бы тогда внимательнее. Гарри успевал только кивать головой или качать из стороны в сторону, потому что на более развёрнутые ответы ему не хватало времени. Эндрю быстро шёл — он всегда ходил быстро, но прежде им не приходилось проводить вместе целый выходной день, и раньше эта спешка не останавливала на себе внимания, — но также быстро он и говорил. Как будто боялся не успеть рассказать Гарри всё, чем он только мог поделиться. Вдруг он даже заговорился настолько, что начал историю с первых слов повторно. Эндрю рассказывал о том, в каком парке он любил гулять, в какой стороне он учился, в каком направлении они идут и что могут встретить по пути. — Тогда мы сейчас пойдём в Бирмингемский музей, — в запале проговорил Эндрю и тут же поспешил успокоить Гарри: — Не переживай, он нескучный. Посмотрим Астон Холл, Святого Филиппа, зайдём на фуд-маркет и в «Электрик». Нам через Святого Мартина, — он махнул рукой прямо перед собой, указывая направление, которое Гарри будто бы должен был понять. За день они прошли пару соборов и огромное количество времени провели, лавируя по залам и лабиринтам. Конечно, в сравнении с Хогвартсом, Бирмингемский музей был не таким уж запутанным местом, но без сопровождающего в лице Эндрю пришлось бы помучиться с поисками верных направлений. Гарри предполагал, что за проведённое там время они всё равно не успели осмотреть всего, но его ноги уже начинали заплетаться и спотыкаться, так что он был очень рад возможности посидеть в чайной. Тем более, что напитки там и правда подавали неплохие. Он понимал, что Эндрю был здесь далеко не в первый раз, а ещё Эндрю определённо не был выключен из маггловского контекста и, видимо, не совсем потерял ту часть классического образования, которой лишился сам Гарри. О том, чем занимались его родители, Эндрю никак не упоминал, хотя их фигуры иногда появлялись в его рассказах. Так, Гарри узнал, что именно семейное увлечение теннисом повлияло и на его спортивные предпочтения, хотя «логичнее было бы быть фанатом регби, раз уж из Бирмингема» — считал сам Эндрю. Спрашивать о роде деятельности его семьи было уж совсем неприлично, так что Гарри просто предположил, что они заняты торговлей, вряд ли мелкой. Это было бы типично для города. Перед отъездом в Лондон, немного измученный быстрой и долгой прогулкой, Гарри был просто счастлив принять предложение зайти в кино. Эндрю сказал, что «Электрик» — старейший кинотеатр, и выбрал какой-то триллер. Но Гарри было не так уж важно, что смотреть: он упал на кожаное сиденье и подумал, был ли он вообще в кино хоть раз? И сам факт его присутствия здесь, и возможность отдохнуть уже невероятно радовали. Он был благодарен Эндрю за нетипично прошедший для него выходной, единственный полноценный за долгое время, и нисколько не думал о том, как этот день мог бы расцениваться со стороны пригласившего. Они простились в Лондоне. Гарри свернул в безлюдный переулок и аппарировал на площадь Гриммо.

***

— Был сегодня в Бирмингеме, — сказал Гарри. — Сел на маггловский поезд и полтора часа провёл в пути. — Поттер, если представить место, сосредоточиться и повернуться... — со скучающим и немного надменным видом Малфой взялся его поучать. — Я умею аппарировать, но Эндрю предложил поехать на поезде, — он почти равнодушно объяснил своё решение. — Кто такой Эндрю? Я думал, у тебя другие друзья. Взгляд Малфоя на мгновение стал подозрительным: он пристально посмотрел из-под прищуренных век, но быстро придал своему лицу скучающее выражение. Ему явно было интересно узнать, какими знакомствами обзавёлся Гарри, но демонстрировать собственную заинтересованность не хотелось. — Эндрю — мой подчинённый, если тебе так хочется знать. — В ответ Малфой состроил ещё более скучающую физиономию, будто вообще всё наводило на него тоску, и это заставило Гарри улыбнуться. — Я много работаю, и он предложил съездить к нему в родной город, чтобы немного развеяться. Эндрю хотел встретиться с родителями, но в итоге мы просто ходили по улицам, были в музее... — Ого, Поттер, такая тесная дружба с подчинёнными, — зацокал он. — Очень профессионально. — Я знаю, Малфой. Не делай вид, что ты самый умный, когда берёшь себе мои мысли. — Я ещё не все их озвучиваю. Малфой был прав — ну ещё бы! Это было далеко не всё, что крутилось в голове Гарри. Перед сном он наконец-то задумался над тем, как мог отнестись к их сегодняшнему дню Эндрю. И было неудобно заговорить с ним первым, потому что он не получал никаких однозначных знаков и конкретных слов. В таком случае Гарри было бы очень просто объясниться. — Просто скажи, что ему не светит, — отрезал Малфой и махнул рукой, но, видимо, он сделал это так неожиданно для самого себя, что вторая его рука, служившая опорой, неловко подогнулась и перестала быть устойчивой. Гарри дёрнулся, чтобы потянуть его на себя, но Малфой сам справился со своим телом. Ещё вчера незадолго до пробуждения расстояние между ними сократилось. Малфой негласно снял с него запрет на приближение и сел рядом. Не очень близко, но всё же на достижимом для прикосновения расстоянии. И Гарри тут же почувствовал смятение: его смутили слова, из-за небольшой заминки дошедшие до его разума с опозданием. Он снова ощутил то неопределённое чувство внутренней теплоты, которое испытывал к Эндрю, но вряд ли мог как-то обозначить для себя. — Он мне нравится, — тихо сказал Гарри, будто не доверяя своим словам, и тут же прикусил язык. — Браво, Поттер! — воскликнул Малфой. — Любовник и подчинённый в одном лице, можно ли быть ещё меньшим профессионалом? Он моментально почувствовал укол совести и несправедливых обвинений: он был хорошим аврором — замечательным, возможно, ему даже следовало бы быть чуть хуже. Возможно, тогда его жизнь находилась бы в большем порядке. Но вслед за этими ощущениями его моментально окатила волна жара, остановившаяся где-то в районе груди и головы, образовав вокруг них огромную пылающую сферу. Не могли же его чувства объясняться таким простым образом? Обыкновенные влюблённость и желание, которые он якобы в себе подавлял, были каким-то недостаточным объяснением его переживаний. Он вряд ли испытывал что-то подобное, спокойное и тёплое, к тем, кого просто и примитивно хотел: всего лишь увидеть Эндрю в своей постели — явно не его истинное желание. Гарри долго прокручивал в своей голове мысли и ощущения, и чем дольше жар уходил от него, тем конкретнее становилась форма того чувства, которое было у него к Эндрю. — Нравиться могут разные люди. По-разному. Малфой вопросительно смотрел на него, ни о чём не спрашивая вслух, но явно ожидая более конкретного ответа. — Я не хочу, чтобы он был моим любовником, — он принялся облекать в слова то, что было у него внутри. — Мне нравится Эндрю. Он отличный друг и хороший парень. Он будет кому-то хорошим парнем, но я вижу в нём своего подопечного. Может быть, это неуместно для работы, но я вижу в нём своего младшего брата. Я отлично к нему отношусь, и мне правда хочется ему помочь быть хорошим аврором, быть собой. Проговорив это всё, Гарри почувствовал какое-то внутреннее опустошение, граничащее с лёгкостью и душевным спокойствием, как будто он сбросил с себя тяжёлый камень. И всё его лицо выражало удовлетворение, тень которого отразилась и на малфоевском. Он вдруг подумал, что наконец-то сумел разобраться в тех вещах, которые ранее казались ему сложными, и привести в порядок то, что происходило в его голове. — Наконец ты понял, зачем ты здесь, — сказал Малфой.