Земля общих видений

I've been waiting for a guide to come and take me by the hand Could these sensations make me feel the pleasures of a normal man? Disorder Joy Division

— Теперь Эттвуд пытается обвинить Шеклболта в том, что тот не назначил дату следующего заседания на предварительном, — сказал Рон, пытаясь увести разговор в сторону от надоевшего ему занятия; иногда Гарри был ничем не лучше Гермионы, а ему её одной было более чем достаточно. — Технически он прав, — устало заметил Гарри. — Но фактически заседание должно было перенестись на неопределённый срок. Думаю, Эттвуд не рассчитывал на такую задержку, и сам сейчас многое теряет. Наверняка надеялся сыграть на аффекте. Рон повалился на стол, сминая бумаги, но никто из них не обратил на это ни малейшего внимания. Пергаменты были предназначены для личного пользования и не имели никакой министерской важности. — Ты получил разрешение на привлечение свидетельствований бортпроводницы? — К счастью. — Вот и займись ими, — довольно заключил Гарри и только улыбнулся в ответ на неразборчивое бормотание — теперь не имел права вмешиваться: ничего не поделаешь, придётся справляться без помощи главного аврора. — Давай закончим сегодня пораньше? — Выпьем? Вдвоём. — Договорились, — тут же согласился Рон и поспешил скрыться из кабинета Гарри, пока он не передумал и не дал какого-нибудь ещё задания. Они покинули штаб за полчаса до окончания рабочего дня, попрощавшись с равнодушно отнёсшимися к такой вольности сослуживцами, которые лишь пожелали им хорошего вечера и вернулись к прежним своим занятиям. Они просидели пару часов там же, где и всегда, разговаривая обо всём, что не касалось работы, разве что Рон чуть обмолвился о шутках Джорджа и о его предложении подождать повышения по службе. На полу его гостиной лежала груда шевелящихся штор: Милли запуталась в них, когда решила почистить и перевесить. Гарри поспешил на помощь маленькой незадачливой домовихе. — Простите Милли, хозяин Поттер. Милли такая неуклюжая, — пропищала она и тут же спряталась под углом ткани, из-под которой раздался приглушённый шлепок. — Всё в порядке, Милли. Спасибо за помощь по дому. Где Кричер? — Кричер на кухне, хозяин, — пропищал голос, и тут же из-под шторы показалась виноватая мордочка. — Он жарит рыбу с картофелем к вашему ужину. Гарри тут же почувствовал, как его желудок стянулся в тугой узел. В последнее время он пропускал обеды и каким-то образом умудрялся держаться на одном завтраке в течение целого дня. В его животе заурчало, а слюна уже чуть ли не потекла из уголка рта. — Попроси Кричера принести в гостиную. Он сидел в глубоком кресле и слишком быстро, чтобы получать удовольствие, ел приготовленный Кричером картофель, но заметил это, только когда начал подрагивать ногой в такт. Музыка отвлекла его от ужина. — Хозяин любит включать радио, — проскрипел Кричер. — Да, спасибо.

***

Сначала Малфой никак не соглашался с тем, чтобы выходить в поле: он велел Гарри делать, что он хочет, а сам всегда оставался на зелёной поляне. Потому Гарри никогда не уходил настолько далеко, чтобы потерять его из виду. Да и ему просто становилось скучно идти одному в пустоту и не видеть никаких перемен, и как бы ни было интересно узнать, есть ли в его фантазии что-то ещё, скука всегда побеждала, и он возвращался назад, сделав небольшой крюк. Через какое-то время ему начало казаться, что на эти его короткие гуляния Малфой и рассчитывал: знал, что он не уйдёт далеко и скоро вывалится из травы назад. Но в конце концов и он согласился выходить вместе с Гарри, даже если на словах считал эти вылазки совершенно бесполезным занятием, ведь они наверняка бы заметили, будь тут что-нибудь ещё, кроме этой проклятой ржи. Чего во время этих прогулок Гарри никак не мог понять: почему он всё время отставал, даже если пытался идти быстрее, на что получил странный ответ: «Чтобы оставаться на месте, нужно бежать изо всех сил». А после задумчивого молчания — пояснение, которое объясняло что-либо ещё меньше прежних слов: «И ещё в два раза быстрее, чтобы двигаться вперёд». Ему как будто всё время мешала эта рожь, оплетавшая ноги и заставлявшая оглядываться назад. — Кажется, Рон со всем справляется, — сказал Гарри и тут же выругался. — Грёбаная трава! Судя по всему, заседание будет после всех допросов, когда Министерство удостоверится в моей благонадёжности. Да чтоб ты вся сгнила! Но сторону обвинения всё равно будет представлять он. Я уже выпал из процесса, так что просто не успею войти в курс дела. Тем более, меня публично отстранили. Не будем рисковать второй раз и делать какие-то перестановки. Остановившись, Гарри обернулся. — Нам не обязательно всё время возвращаться. Там ничего нет. Он вздрогнул и снова посмотрел на Малфоя, стоявшего впереди и ожидавшего, когда Гарри перестанет гипнотизировать взглядом пустоту. — Когда я был невыносимым? — эти вопросы всё время были не к месту. — Всегда, Малфой. Ты всю школу был невыносимым. Ты одинаково раздражал меня в одиннадцать и в шестнадцать. — А сейчас мне сколько? Гарри был сбит с толку: — Совсем не понимаю, о чём ты. Подозреваю, нам одинаково двадцать восемь. Они прошли ещё какое-то время в тишине до тех пор, пока Малфой не отказался проверять, есть ли перед ними что-то ещё. Гарри же эта бессмысленная ходьба начинала доставлять удовольствие: он переставал думать о том, что ждёт его в реальной жизни. Будто это движение след в след помогало ему убегать от усталости и рутины. Он поравнялся с Малфоем и встал чуть позади — за его левым плечом. Его взгляд пробежал по слабо освещённому контуру лица, по виску, углу челюсти и плечу, а в голове проскользнула короткая мысль, о странности которой он не успел подумать. В воздухе прозвучал вопрос, оставшийся без ответа, — он тоже будто пролетел мимо его сознания. Гарри подошёл к Малфою совсем близко, встав ровно позади. — Ты в своём уме? Грудью он ощутил твёрдую спину, его руки проскользнули по бокам — под плечами — и легли на грудь, а подбородок — на плечо. Они были почти одного роста, так что Гарри пришлось склонить голову, чтобы упереться подбородком. Он тут же прикрыл глаза: всё равно не видел ничего, кроме размытой черной линии, граничащей с раздражающей тусклой желтизной. — Я очень устал. Если бы он не спал, то описал бы своё состояние как полудрёму. Малфой не пытался скинуть с себя его руки или оттолкнуть его — он просто не шевелился, и было бы гораздо приятнее, если бы ещё и не разговаривал. — Поттер, — обратился он, сделав небольшую паузу. — Ты куришь? — Откуда у тебя всё время эти странные вопросы? — Гарри поднял голову и открыл глаза, но он всё равно не видел лица Малфоя, ему лишь показалось, что он немного вздрогнул. — Ты думал о портсигаре. — Да. Гермиона всё время ругает меня за эту привычку. Говорит, что зубы портятся. Её родители дантисты, так что это особая тема. Больше он ничего не сказал. Гарри было уже как-то неловко вновь класть голову ему на плечо, так что он сделал шаг в сторону и отпустил Малфоя, только чуть задержал руку на его боку.

***

Гарри проснулся, и первым, о чём он подумал, был Малфой. Вторым — произойдёт ли что-нибудь страшное, если он опоздает на работу. Он долго и тупо смотрел в потолок, не думая вообще ни о чём толковом, потом решил, что это занятие бессмысленное, потому повернулся на бок и смотрел в сторону окна ещё с четверть часа. Нельзя было сказать, что теперь он был занят чем-то умным или даже самую малость осмысленным, но он был не в состоянии заставить себя подняться. Он чувствовал лёгкое подрагивание, идущее откуда-то изнутри. Оно сопровождало его всё утро: в душе, за завтраком, на рабочем месте. К обеду он уже не знал, куда деться от этого ощущения. «Пойдёмте пообедаем», — нацарапал он на пергаменте и отправил Рону и Эндрю, с которым не разговаривал с тех самых пор, когда в приказном порядке отправил его заниматься делами. Это предложение вполне могло бы насторожить, поскольку каждый из них был в состоянии съесть сэндвич за рабочим столом, но лишний раз подняться со своего места все были не против. Особенно, если речь шла не о каком-нибудь стрёмном задании, а об обыкновенной чашке чая, когда твои последние дни напоминают стандартные, скучные будни кабинетного рабочего, а не аврора. — Ты какой-то странный, — наконец не выдержал Рон. Гарри лениво ковырялся в своём салате с тунцом. — Да глупый сон. — Пф-ф, опять Малфой? — спросил он, надеясь пошутить. — Да, — Гарри произнёс ответ, которого никто не ожидал. — Ну у тебя завтра допрос, — пробубнил Рон. — Придётся потерпеть. Хотя я бы предпочёл видеть его либо во сне, либо в жизни... То есть ни там, ни там. — Я завтра буду присутствовать на допросе Люциуса Малфоя, — сказал Эндрю. — Сочувствую, дружище, — ответил Рон и поморщился. Гарри удивлённо посмотрел на Эндрю: он так увлёкся натаскиванием Рона перед судом и перечитыванием старых дел, что упустил происходящее прямо у него под носом. Вообще-то следить за такими вещами было его ответственностью. — Шеклболт поставил, — Эндрю будто предугадал его вопрос. — Я знал, что ты не в курсе — у тебя достаточно дел. Моей задачей будет просто наблюдать, я в паре с Сэвиджем. — В таком случае, я не беспокоюсь. Главное — запасись терпением. Оно тебе точно понадобится. Эти разговоры напомнили ему о том, что завтра он точно так же будет наблюдать за тем, как сотрудник сектора борьбы с неправомерным использованием магии и один законотворец станут проверять его работу непомерной давности. Если в первом у него ещё была какая-то уверенность, то способности второго к проведению хорошего допроса были под большим сомнением. Но в этот раз решать что-либо было не в его полномочиях.

***

С самого утра у Драко было предчувствие чего-то дурного, так что он мало удивился письму из Министерства, потому не торопился открывать конверт, а прежде угостил почтовую сову и закрыл за ней окно. В самом требовании прийти на допрос его больше заняла форма, которую Поттер так старательно пытался соблюдать: если бы они не были знакомы, то Драко подумал бы, что над ним просто издеваются. Он разорвал лист пополам и бросил верхнюю часть в камин, а нижнюю сложил вчетверо и сунул в карман. Он был не очень-то доволен таким ходом вещей и предпочёл бы никогда больше не заговаривать о событиях десятилетней давности. А ещё теперь ему совсем не хотелось спускаться к ужину, потому что хорошей обстановки ничто не предвещало; и, пожалуй, ему следовало бы посетить маму до того, как они сядут за стол. Так ей будет гораздо спокойнее.