Земля общих видений

Реальность отделяет нас от воображаемого мира всего лишь одним зеркалом. «Полночь в Париже» Вуди Аллен Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно. «Приключения Алисы в Стране Чудес» Льюис Кэрролл

Гарри оказался первым пришедшим на десятый уровень. Видимо, их разговор должен был имитировать судебное разбирательство, а сама возможность встретиться спустя столько лет — спровоцировать на какие-нибудь подозрительные реакции, которые подтвердили бы, что аврор Поттер и оправданный, прежде — обвиняемый Малфой, состояли в приятельских отношениях или в сговоре, что и помогло последнему избежать наказания. Но ничего этого не было. Они и правда не виделись с 1998 года, даже случайно. Если не считать того, что Гарри видел Малфоя каждую ночь на протяжении последних полутора месяцев. Так что Гарри понятия не имел, что его ждёт сегодня — и кто. Эта неизвестность подстёгивала его внутреннюю тревогу и заставляла то и дело хвататься за плоский металлический корпус. Где-то внутри себя, не совсем отдавая себе в том отчёта и не признаваясь перед собой до конца, он надеялся, что Малфой поприветствует его не как давно забытого однокурсника, а как приятеля. Этот зал был совсем крохотным: менее богатой и просторной копией зала номер десять. Такой же полумрак, отсутствие углов, стул в центре, но при этом — деревянные скамьи и никакого возвышения, на котором мог бы сидеть министр. Место председателя совета угадывалось лишь потому, что рядом находился стол писца, бывший занятым и сейчас. Они находились здесь вдвоём. И тишина. Ровно в одиннадцать (как по часам) их компанию разбавил Малфой. Ничто в нём не выражало теплоты и дружелюбия, он холодно посмотрел в сторону Гарри и не удостоил его приветствием. — Я из-за тебя здесь? — было единственным, что он произнёс; не обращая внимания на присутствующего в зале немого наблюдателя — на писцов вообще мало смотрели: они были чем-то сродни мебели. — Вы здесь по многим причинам, мистер Малфой. Присаживайтесь, — прощебетал притворно любезный голос вошедшей волшебницы. В зал прошли ещё двое. Гарри мельком взглянул в сторону писца: он явно не просто так присутствовал здесь до начала заседания, пусть и не подавал никаких признаков заинтересованности. Допрашивающие сели почти напротив Гарри — так, чтобы видеть и его, и Малфоя одинаково хорошо. Они потратили долгие минуты на то, чтобы объяснить присутствующим причину и суть их сегодняшнего свидания. Малфой слушал их со скучающим презрением. Наконец, они подступились к той части, которая разъясняла права и обязанности сторон. Гарри отметил, что приглашённые сотрудники были хорошо подготовлены — по крайне мере, на этом этапе. — Мистер Малфой, а можете ли вы подтвердить список тех артефактов, что были переданы вашей семьёй? — спросила та же ведьма, что поприветствовала их первой, и в руках её появился пергамент, прежде прятавшийся в алой папке. — Об этом лучше спросить моего отца — Люциуса Малфоя. — Мы непременно спросим об этом Люциуса Малфоя, но также мы спрашиваем вас, — Гарри скоро начало подташнивать от её елейного голоса, и он посчитал, что интонации были отдельной продуманной пыткой. — Так значит, вы не можете подтвердить список темномагических артефактов? — Могу. В некоторых пределах. — Что вы имеете в виду? — Это хобби моего отца. Я могу что-то упустить. Малфой держался на удивление невозмутимо. Казалось, он тоже хорошо подготовился к нежеланной встрече. Он получил перо и список предметов, три из которых, чуть поразмыслив, поставил под сомнение и один оставил неизвестным. Все остальные получили утвердительный ответ. — Вы подтверждаете, что вашим отцом были переданы Министерству все темномагические артефакты, находившиеся в распоряжении вашей семьи? — Я подтверждаю, что мой отец передал Министерству всё, что у него потребовали передать. Гарри старался ничем не выдавать своих внутренних реакций, но не мог не отметить уклончивость ответа. Очевидно, допрашивающей стороне нечего было предъявить по этому поводу, так что они постарались свернуть к более содержательным вещам и взялись припоминать присутствующим обстоятельства весны 1998 года. Будто кто-то мог их забыть. — Мистер Малфой, пожалуйста, расскажите о событиях в меноре. Нас интересует встреча с егерями, когда... — не успела договорить ведьма, очевидно, вообразившая себя главной. — Я прекрасно знаю, что вас интересует. Зачем мне рассказывать об этом сейчас? Всё это должно быть в моём деле. — Мистер Малфой, мы как раз хотим сверить ваши показания с теми, что находятся здесь. Он удивлённо поднял брови, будто так и не понимал, вопреки всем предварительным объяснениям, зачем вообще его о чём-то расспрашивали. Малфой размеренно пересказал всё, что мог вспомнить — по его словам, а Гарри синхронно прогонял в памяти то, что прочитал в деле. Никаких расхождений. Всё чисто. Он был удивлён тому, как хорошо Малфой помнил давние обстоятельства, потому что самому Гарри, когда он читал, некоторые вещи показались даже немного удивительным. Видимо, время заботливо подрихтовало воспоминания. И после он всю неделю крутил вновь узнанное в голове, не забывая о нём даже во время сна. Будто сам боялся проколоться в деталях. Вероятно, другая сторона была удовлетворена ответом, но немного разочарована его содержанием. И Гарри готов был поклясться, что эта стерва была к нему не очень-то расположена. — Вы знаете, что ваша мать сказала мистеру Поттеру в Запретном лесу? — Почему бы вам не поинтересоваться об этом у мистера Поттера? Он находится в одном помещении с нами прямо сейчас. — Так вы знаете, мистер Малфой? — Она спросила, где я нахожусь. — Вы знаете, что ваша мать сказала Волдеморту? — Спросите это у моей матери. Её зовут Нарцисса Малфой. Она тоже должна быть где-то здесь, — очевидно, Малфой выбрал своей тактикой избегание, но долго это не могло работать: вскоре вопросы зазвучали настойчивее и конкретнее. — Вы знаете, что ваша мать сказала Волдеморту? — Она сказала, что Гарри Поттер мёртв. — Почему она так сказала? — Не знаю. — У вас нет никакого предположения? — Не люблю предполагать. — Почему? — совершенно неискренне поинтересовалась ведьма. — А зачем? — Выходит, ваша мать соврала Волдеморту? — По-вашему, Гарри Поттер мёртв? — Мистер Малфой, отвечайте по существу, — наконец-то она не выдержала. — Очевидно, что моя мама соврала Волдеморту. — Зачем она это сделала? — Уточните это у неё. — Как вы считаете? — Она соврала потому, что посчитала нужным соврать. Ведьма опустила глаза в папку: — В деле написано, что Нарцисса Малфой была безоружна. Это правда? — У неё не было палочки. — Почему? — Она её лишилась. — И где была её палочка? — У меня. — А ваша? — У мистера Поттера. — Вас не было рядом, — она решила зайти с другого бока, но в утвердительном ключе, потому в ответ получила только молчание. — Наверняка миссис Малфой хотела найти вас, верно? Гарри стиснул зубы от такого вопроса, но промолчал. Его задачей было наблюдать и не давать поводов для сомнений. — Она хотела найти меня. — Так она соврала, потому что хотела найти вас? — Мама ответит вам лучше меня. — Но если бы вы были рядом с ней, она бы не стала врать? — Я не был рядом с ней. — Но если бы — просто представьте на минуточку. Что бы она сделала? — Вы не имеете права задавать такие вопросы. Это некорректно, — вмешался Гарри, не выдержав всей абсурдности происходящего. — Мистер Поттер, сегодня мы задаём вопросы, — осадила его ведьма, и теперь Гарри был точно уверен: она бы с удовольствием его проглотила, не прожевав, если бы только могла. — Те, которые посчитаем нужными. Итак, мистер Малфой, гипотетически: что могла бы сделать ваша мать, Нарцисса Малфой, если бы вы были рядом? — Я не моя мама, и меня там не было. Этого достаточно. — Она могла бы убить Гарри Поттера? — У неё не было палочки. — Если бы у неё была палочка? — Вам не кажется, что в ваших вопросах слишком много «если»? — Малфой едва сдерживал злость — глаза выдавали его. — Отвечайте по существу, — повысила голос ведьма. — Моя мама не могла бы убить Гарри Поттера. — Вы в этом уверены? — Абсолютно. — Почему? — Зачем ей нужно было убивать Гарри Поттера? — Чтобы произвести впечатление на Волдеморта? — она попалась на крючок Малфоя и ответила на вопрос. — Моя мама замужем, ей не нужно производить впечатление на других мужчин. — У неё не было причин убивать Гарри Поттера? — Волдеморт хотел убить Гарри Поттера. А моя мама — Нарцисса Малфой. Вы наверняка её знаете. Было очевидно, что ситуация зашла в тупик, поэтому сотрудники Министерства недовольно переглянулись и решили прекратить этот бессмысленный диалог. Если писец зафиксировал всё ровно так, как оно происходило, вероятность того, что слова Эттвуда не будут значить ничего, росла с невероятной скоростью. И Гарри стоило больших усилий сохранять серьёзное выражение лица, ведь неизвестно, как это было бы воспринято их надзирателями. Малфой же, кажется, нисколько не смущался. Он выглядел таким же сосредоточенным и отстранённым, как в его снах. — Благодарим вас, мистер Малфой, — с той же притворной вежливостью закончила ведьма. — Мы не прощаемся с вами. Вас вызовут снова для продолжения беседы. А пока, прошу вас, пройдите с моим помощником, куда он вас попросит. Гарри едва сдержал удивление: вот как она распределила роли. Он проводил Малфоя взглядом и получил разрешение уйти — менее любезным тоном. Он понятия не имел, что палочку Малфоя в этот день проверили повторно. Разумеется, всё это было нужно не более чем для того, чтобы заставить его напрячься. Но Малфою действительно нечего было прятать — было то, чего он не знал. К огромному счастью. Гарри не представлял, где конкретно он мог встретить Малфоя. Но он и не планировал дожидаться его в коридорах Министерства. Возможно, в каком-нибудь проходе они могли бы поговорить в тишине с глазу на глаз, но если бы им повстречался кто-то из сотрудников, то их разговор выглядел бы несколько подозрительно. Поэтому он рассчитывал дождаться Малфоя в Атриуме. Здесь было слишком много народу, так что любой исход был благоприятен: если на их беседу никто не обратит никакого внимания, потому что их перекроют посетители, — отлично; кто-то заметит — вряд ли решит, что разговор очень личный. Хотя оставалась вероятность того, что Малфои уже покинули здание Министерства. Однако сегодня ему везло. Гарри встретил Малфоя, как и планировал. Он практически преградил ему путь и протянул руку на прощание. Между ними повисло неловкое молчание. Малфой долго смотрел на протянутую ладонь, но всё же протянул свою в ответ. — Мы не друзья, — прошептал он. Гарри проигнорировал его слова и дружелюбно улыбнулся, однако всё его лицо оставалось серьёзным. Он потянул Малфоя на себя, чтобы изобразить ещё большую любезность — ободряюще похлопать его по спине. — Не вздумай... — запнулся он, — что-нибудь выкинуть. Я не собираюсь публично оправдываться, что отмазывал тебя по знакомству, как некоторые думают. Пускай всё останется в кабинете. — Пусть лучше это делаю за тебя я? Они отошли друг от друга на вежливое расстояние, и Гарри внимательно взглянул в строгое и отстранённое лицо. «Не такое мёртвое», — подумал он. — Тебя ещё вызовут, Малфой. До встречи. — Я понимаю всё с первого раза, Поттер. Он поспешил покинуть Атриум и бодро зашагал в сторону выхода, сказав на прощание о том, что от Гарри ужасно тащит табаком. От Малфоя пахло цитрусами — мандарином и бергамотом.

***

Рон и Эндрю живо переговаривались между собой, а Гарри только переводил взгляд и думал о своём — сегодняшний допрос сильно его смущал, но он никак не мог уловить, что странного происходило в зале. То, что ему никто не обязывался в дружелюбии, — это понятно, как и то, что его фигура была только инструментом, проверкой на реакцию, а не действующим сотрудником Аврората. — Я предпочёл бы больше не сталкиваться с Малфоем, — заключил Эндрю. — Вы виделись после допроса? — Гарри резко вернулся к беседе и несколько растерялся. — Я был на допросе Люциуса Малфоя. Он совсем забыл об этом. Видимо, его собственные размышления и реальность совсем перемешались. Рон только посмеялся и не позабыл отметить, что кто-то перетрудился. Гарри улыбнулся в ответ, а затем извинился, сообщив, что выйдет на улицу. Ночь была на удивление ясная и светлая — настолько, что воздух дрожал, как раззвеневшееся стекло. Он стоял на ступенях, перетаптываясь с ноги на ногу и выдыхая дым себе на пальцы, моментально мёрзнувшие на декабрьском ветру, и в этот момент некстати вспомнил, как Малфой сделал ему замечание насчёт запаха. И только усмехнулся: подумаешь — постоял рядом полминуты, и всё равно сунулся со своими комментариями. Гарри дёрнулся, когда услышал, как за спиной открылась входная дверь, и отошёл в сторону, чтобы пропустить людей. Из дверного проёма на него вышел Эндрю. — Ты же не куришь? — с сомнением уточнил Гарри. — Не похоже, чтобы собрался уходить. — Я да, нет, — ответил Эндрю, запутавшись в том, что ему стоило сказать. — Я просто хотел спросить, раз уж мы можем сейчас поговорить без Рона. Может быть, когда разберёмся с этой претензией, сходим поужинать? Это вроде... Гарри с шумом выдохнул дым и, нахмурив лоб, почесал бороду. Он заметил, как Эндрю напрягся, явно предчувствуя его ответ. В любом случае, этот разговор рано или поздно должен был произойти. Может быть, сейчас для него было не лучшее время, но, по правде говоря, для таких разговоров никогда не было хорошего времени. — Я рад, что мы можем поговорить, — мягко начал он, — Эндрю, я очень признателен тебе за приглашение и твоё внимание, и я бы — само собой — с удовольствием поужинал с тобой. Может быть, чуть позже. И как друзья. — Да. Да, я понял. В его голосе слышалась досада, и Гарри было ужасно жаль. — Я не могу сказать чего-нибудь утешительного, Эндрю. Всё это будет звучать ужасно глупо. Извини, что тут я бесполезен. Пошли внутрь, здесь холодно. Они вернулись в паб. Было видно, как с лица Рона стекала довольная улыбка. Наверняка он надеялся, что Гарри всё-таки передумал.

***

Гарри сидел во ржи и пересказывал Малфою события прошедшего дня. Он спешил задавить мелькавшие в его голове сомнения другими мыслями, поэтому рассказывал хаотично и прерывисто. — Выходит, всё прошло хорошо? — поинтересовался Малфой. — Я в этом уверен. Ты — ну то есть... в общем, хорошо держался, хотя такой допрос должен был быть прерван. Если б я вёл такие беседы, то точно не дошёл бы до должности главного аврора. Он продолжал рассказывать всякую чепуху только для того, чтобы продолжать говорить. Вокруг было сплошное жёлтое поле. Наверняка они были там же, где остановились в прошлый раз — и этим он поделился вслух, лишь бы занять тишину. А потом посмотрел на Малфоя. И тишина заняла его. — Кстати, я поговорил с Эндрю. — Да неужели? — издевательски сказал Малфой. — Он предложил поужинать, когда меня снова допустят до Эттвуда. Пришлось отказать. И это ужасно, ты потом даже не можешь ничего сделать. Ты же не скажешь «не расстраивайся, всё будет хорошо» или там какую-нибудь ерунду типа «давай нажрёмся и найдём кого-то получше». — У всего должен быть какой-то конец. Малфой пожал плечами. Гарри молча смотрел на него, и тишина была всем, что он ощущал в это мгновение. — Прекращай, ты во мне дыру просмотришь. Я не возражаю. Для Гарри этот ответ не звучал противоречиво. Он подмял рожь и придвинулся к Малфою. Рукой и бедром ощутил ту же жёсткую, напряжённую спину, и положил ладонь чуть выше его колена. Они сидели, голова к голове, ещё сколько-то долгих минут, а затем Гарри почувствовал, как и на его спину легла рука. Было тихо и странно: он знал двух Малфоев и не мог представить, возможно ли было, чтоб однажды они оба сошлись в одном. — Тебе не нравится запах сигарет? — Странные вопросы — моя задача.