Земля общих видений

Случается иногда, что два уже знакомых, но не близких друг другу человека внезапно и быстро сближаются <...>, — и сознание этого сближения тотчас выражается в их взглядах, <...> в самих их движениях. «Дворянское гнездо» И.С. Тургенев

Если бы Гарри спросили, который Драко Малфой нравился ему больше, то с ходу он бы не дал однозначного ответа: пожалуй, тот, которого он видел во снах, был меньшим говнюком, из-за него не приходилось перерабатывать, да и встречи с ним ничем не угрожали, в отличие от поцелуев в кабинете; но тот, которого он обнимал сейчас, был живым: Гарри чувствовал прикосновения, а не просто помнил их. Может быть, этот Драко нравился ему чуть больше? — Теперь я могу быть свободен, аврор Поттер? — его голос звучал ниже, чем всегда. — Руку убери, — сдавленно скомандовал Гарри. В ответ Драко закатил глаза, но расслабил кисть и убрал руку: он провёл пальцами по напряжённой шее, и, будто запутавшись в собственных движениях, попал ими под ворот рубашки, и коснулся ключицы — его глаза тут же расширились в притворном удивлении от собственной неловкости. Нет, этот обнаглевший Драко определённо нравился ему больше. — Можешь идти. Скоро увидимся. Когда дверь за его спиной хлопнула, Гарри дотронулся до шеи, в которую только что впивались малфоевские пальцы. И мысли, как стая обезумевших крикливых птиц, заполонили его разум, а ноги верно опутали те самые дьявольские силки, которые Драко обещал на него наслать. Он должен был пробыть в штабе ещё часа полтора, но заранее знал, что это будет самое бестолковое время в его жизни.

***

Драко ненавидел Поттера. Ненавидел его раньше и ещё сильнее — сейчас. Он с удовольствием приложил бы его каким-нибудь проклятьем или попросту придушил. И почему он только не сделал этого, когда грёбаная поттеровская шея была прямо перед ним — когда он вцепился в неё рукой? Пальцы его напряглись, и обрывок пергамента, зажатый в ладони, громко щёлкнул, будто ему переломали несколько костей. Глаза его, помутневшие от неприятных размышлений, прояснились, а расслабившаяся ладонь легла на холодный, выстуженный подоконник. Драко надеялся, что морозный вечер поможет ему прийти в чувство, но он всё равно думал о том, что совершил большую глупость. Он в сотый раз взглянул на смятый лист, вчитался в старательно выведенные на нём слова, которые давно отпечатались в его сознании; он настолько часто на них смотрел, что фразы перестали производить какой-либо эффект, но сегодня они вновь задели что-то не совсем определённое: 9 декабря в 11 часов утра.

С пожеланием доброго здоровья, искренне Ваш главный аврор Гарри Поттер. Отдел магического правопорядка. Министерство магии.

Сегодня ему снился простой и удивительный пейзаж: огромные, взбитые облака были словно намертво прибиты к золотистому, алому, бледно-розовому, сизому небу, светлому, но лишённому солнца, которое будто пряталось по обе стороны горизонта одновременно; и бесконечная равнина, полная золотистых колосьев, не тревожимых ни ветром, ни мышами. Драко взглянул вокруг себя и не увидел ничего иного, лишь с одной стороны, казалось, небо слишком резко врезалось в землю: где-то там, за плотной травой, скрывался край мира. Драко встал спиной к нему, чтобы заметить того, кто захочет подобраться к самому обрыву, и ни за что не допустить падения. Он боялся думать о чём-то, что могло поколебать спокойствие его странного сна: он держал мысли и чувства такими же немыми и застывшими, как всё вокруг. Он провёл здесь множество ночей, большинство из которых был не один.

***

К обеду в его кабинет практически ввалился Рон, который только было открыл рот, чтобы поразить Гарри долгой и громкой речью, но тут же остановился, заметив, что его друг был явно не в лучшем состоянии. — Всё в порядке? — Рон задал вопрос таким страдающим голосом, точно сам едва стоял на ногах, и даже болезненно поморщился. — Я ужасно устал, — отмахнулся от него Гарри. — Вчера был тяжёлый день, я не спал почти всю ночь и хочу поскорее оказаться дома. Ему хотелось прикрикнуть на Рона, который уселся за стол вместо того, чтобы выйти из кабинета и оставить его в покое, но голоса не находилось. Голова Гарри с самого утра горела и раскалывалась. — Малфои тебя вчера окончательно достали? — его вопросы были чересчур раздражающими, поэтому Гарри совершил провальную попытку отмахнуться: — Вроде того. — Выглядишь ты, конечно, не очень, дружище. Это мягко говоря. Может, зайдёшь к колдомедикам? — Не стоит. Я вчера просто... — он поколебался, стоило ли говорить Рону о том, что он нарушил запрет, но после недолгих раздумий решил признаться, на всякий случай. — Я вчера, в общем, ну, не мог уснуть почти до утра, и мне было так плохо, что я выпил зелье. — Ты с ума сошёл? — всполошился Рон. — Тебе в Мунго запретили! В прошлый раз ты потерял сознание. Реакция была предсказуемой: Рон сразу же вышел из себя и принялся его отчитывать. Разумеется, он был прав, но от этого легче не становилось. — Я помню, Рон. Но если бы я мог справиться по-другому, я бы так и сделал. — Если это было не в последний раз, мне придётся связаться с госпиталем — через Гермиону. От неё ты точно не отделаешься. И у нас ещё гора работы. — Всё завтра, — Гарри демонстративно закрыл глаза руками. Он был уверен, что самыми бесполезно проведёнными часами были те, что он просидел вчера в конце рабочего дня, — ровно до сегодняшнего утра. В этот день он чувствовал себя ещё более бесполезным и вдобавок — самым бездарным аврором. Всю прошлую ночь Гарри тщетно пытался убедить себя уснуть: сначала он принимался считать овец, но когда стал подбираться к седьмому десятку, решил, что можно попробовать что-нибудь другое. Он взялся высчитывать вдохи и выдохи и их глубину, однако дошёл только до головокружения, попробовал принять шпарящий душ, чтобы расслабить тело, хорошо проветрить спальню, чтобы в ней стало ужасно холодно, даже готов был вызвать Милли и попросить её начать рассказывать сказки или петь колыбельные — что угодно, лишь бы не ворочаться с боку на бок, вглядываясь в темноту. В конце концов, он вызвал Кричера и убедил его принести спрятанное зелье: старый домовик, помня прежние распоряжения, долго и упорно протестовал (за это упрямство Гарри решил чуть позже его поблагодарить), но всё же прислушался к словам и, сочтя их достаточно убедительными, вернулся с фиалом. Так что в прошедшую ночь он ничего не видел. Днём он думал написать Драко и предложить встретиться где-нибудь вне сна, потому что не был уверен, что выпитое зелье оставит его без последствий, но подходящие слова никак не шли на ум, так что он бросил это занятие — до тех пор, пока не придёт в себя. К вечеру Гарри был и вовсе сам не свой, потому с предложением ужина к нему пришла пугливая и тихая Милли: на неё он не мог злиться всерьёз, и в этот раз ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сохранить вежливые интонации и просто отказаться от каких-либо угощений. Видимо, бессонная ночь и головная боль так его истощили, что сегодня, промучившись в постели с четверть часа — борясь со страхом уснуть, одновременно испытывая при этом сильную сонливость, он сам не заметил, как провалился в пустоту. Всё тот же колодец, только сопровождаемый тишиной: он не слышал шёпота, который мерещился ему прежде после отказа от зелий. А затем Гарри наконец оказался там, где и хотел: во ржи и на расстоянии двух вытянутых рук от Драко, брови которого чуть дрогнули от удивления. — Я уж думал, ты больше не придёшь. Драко выглядел равнодушным: его взгляд лениво блуждал вдоль линии горизонта и всячески избегал смотреть на Гарри. Наверняка он пытался вызвать вину или беспокойство, какие-то объяснения, но у него ничего не выходило. Гарри в ответ на эти уловки почувствовал только раздражение, а самое главное — не было никакой головной боли, мучившей его весь день: дюжина палок уже не колотила по раскалённому докрасна котлу. — Давай ты объяснись, — потребовал Гарри вместо приветствия. — Пока я рассказывал тебе про своё детство, про работу, про учёбу, про свои страхи, думая, что ты моя грёбаная фантазия, ты всё это запоминал. И молчал, что нихрена ты не моя фантазия. Даже заливал: это твои воспоминания виноваты в том, что я веду себя как полный кретин. Ты ублюдок, Малфой. Драко терпеливо и непроницаемо выслушал его гневную тираду, но в конце всё же не удержался и самодовольно улыбнулся. Он бы внаглую рассмеялся прямо в лицо Гарри, если бы только не пытался сдержать свои мысли от того, чтоб они стали всеобщим достоянием. — Я тебе тоже рассказал несколько историй. Даже с отпуском помог, не понимаю, в чём дело? Краем глаза Гарри заметил, как обвалилась часть желтеющей нивы: вмиг на горизонте образовалась совсем маленькая, но выбивающаяся из всего пейзажа плешь. Он осторожно пробрался к пустоте и заметил, что у самой земли собралось густо-серое облако — трава тихо тлела. — Почему это опять происходит? Когда я ругался на работу, ничего не было, — растерянно заметил Гарри. — Потому что ты злишься на меня, — произнёс голос над его ухом. — А причём тут ты? — Предположение. Я тут дольше тебя, — всё так же невозмутимо сказал Драко, — но давай по порядку. Как ты понял, что я не из твоей фантазии? — Так ты правда настоящий? Он повернулся к Драко лицом, и теперь они стояли так близко друг к другу, что Гарри не удержался и дотронулся до его щеки, провёл ладонью по шее и положил её на плечо. — Да, Поттер, — утомлённо ответил Драко, и в его интонации явно угадывалось: «Ты придурок». Гарри спросил об этом так, будто бы он всё ещё сомневался, хотя часть его всё равно до конца не верила в происходящее, потому что не знала никаких объяснений. — Так ты что, действовал наугад? — всё с той же интонацией продолжил Драко; он покосился на ладонь, лежавшую на его плече. — Да, почти, — ответил Гарри и опустил руку. — Я догадывался. — То есть... у тебя были не очень веские причины бросаться на меня в кабинете? — на его лице неявно проступило удивление, тут же сменившееся пониманием: ничего нового столько лет спустя. — Но я ведь был прав. — Тебе повезло. Обычно тебе нравилось воображать всякую дурь, чтобы преследовать меня. — Говори, что хочешь, но из нас двоих я главный аврор с невероятным чутьем, — улыбнулся Гарри и увидел улыбку в ответ: — С невероятным чутьем придурка? — Всё ещё не понимаю, что заставляет тебя быть таким невыносимым. — Твои воспоминания? — моментально ответил Драко. — Не прокатит, Малфой. Не в этот раз. Земля вокруг стала так же спокойна, как всегда: оказывается, её память была коротка, точно у людей, так что Драко уже не помнил, что прошлым вечером, стоя в собственной спальне, подумывал о том, чтобы проклясть тупого Поттера, а Гарри — что злился из-за молчания Драко и всего, что происходило с ними в последние месяцы. Теперь всюду повисла звенящая тишина. Сначала она ужасно раздражала их, но спустя дни они оба, один за другим, смогли ей овладеть и понять её главное преимущество над разговором или шумом дня: если ничего не слышишь вокруг, то невольно начинаешь слышать себя. Никто не мог сказать, почему они стояли слишком близко и с какой минуты, если тут, конечно, вообще было понятие времени. В лице Драко проскользнула тень спокойствия и удовольствия, так что Гарри не смог удержаться и не поцеловать его в скулу. И, кажется, за эти недели, проведённые с ним бок о бок за многочасовыми разговорами и молчаниями, он всё-таки научился угадывать, как стоило понимать различные мелкие перемены в его лице. Потому что Драко сделал ещё полшага к нему навстречу. Гарри почувствовал, как его обнимают, крепко прижимая к себе. Быстрый поцелуй коснулся его виска. Драко хоть и не отталкивал его, когда Гарри пытался приобнять, положить голову на грудь или плечо, взять за руку, но почти не проявлял инициативы. Разве что мог лежать у него на коленях. И эти объятия и короткий поцелуй были огромным шагом. Видимо, то время в кабинете дало Драко знать, что и ему стоило пойти навстречу и здесь тоже. — От тебя снова пахнет мандаринами. Как в Атриуме и в первый день, когда я смог с тобой поговорить. — Я думал, ты про это забыл, — тихо сказал Драко тем же низким голосом, который Гарри слышал в своём кабинете. — Нет. И здесь ничего больше никогда не пахло, так что это была первая причина. Поэтому ты запретил подходить близко, — заключил Гарри. Драко тут же кивнул. Они расположились в скрывающей их траве в стороне от протлевшего места: пусть ветер не разносил дым и в нос им не бил едкий, жжёный запах, находиться рядом было всё равно некомфортно. — А кроме? — Тоже запах. Запах табака, — ответил Гарри и непроизвольно принюхался: наверняка, он пах и прямо сейчас, но он всегда ходил, нося за собой шлейф сигаретного дыма, и попросту не замечал его присутствия. — Ты молчал о нём здесь, потому что во сне я не мог никак пахнуть, а вот в Атриуме не удержался и сказал, что от меня воняет табаком, — Гарри задумчиво смотрел на застывшее небо, пытаясь припомнить всю цепочку и ничего не упустить, — а во сне, в ту же ночь, спросил про портсигар. Но я думал о нём в другой раз, верно? Значит, ты это запомнил, но не мог вспомнить, как учил меня колдовать в предыдущую ночь. А тут вдруг не забыл, что я думал о сигаретах. И я решил, что ты хотел сделать вид, будто забываешь всё, что было не сегодня. Как будто мои сны разорваны для тебя. Каждый раз заново. — От тебя правда сильно пахнет сигаретами, — поморщился Драко. Гарри только пожал плечами и продолжил сдавать собственные наблюдения: — Когда мы были на первом допросе, я удивился вещам, что ты говорил. Ты повторял всё слово в слово. Я как раз перечитывал стенограммы и думал о них постоянно — от страха облажаться. Не знаю, может быть, у тебя такая исключительная память, но я многое с тех пор позабыл, и это было довольно странно. Не знаю, почему это не напрягло Ларкин. — Потому что непонятно, как такой дуре разрешили работать в Министерстве, — он немного помолчал и презрительно добавил: — Хотя вообще-то понятно. Гарри только ухмыльнулся. Нельзя сказать, чтобы Драко был не прав насчёт сотрудников Министерства. Там действительно работало много волшебников, которым следовало бы уволиться и найти себе занятие попроще, и это несмотря на то, что Шеклболт ещё попросил некоторых из них освободить должности. Они понимающе переглянулись, потому что все размышления Гарри были здесь как на ладони, а затем продолжил: — Воспоминания о вагоне — они были твоими? Я точно помню, как увидел себя со стороны. И не один раз, — Гарри помолчал какое-то время, потому что следующие воспоминания и то, как они прошли мимо него, вызывали у него не самые приятные ощущения. — Ещё те, из суда? Я вдруг заметил, как выглядел твоими глазами, когда ты просто проходил мимо. И оба раза я чувствовал что-то другое: отвращение к себе, злость и непонимание. — Да, извини. Гарри непонимающе посмотрел на Драко и потому, что такой ответ звучал непривычно, и потому, что не вполне понимал — за что. — Я про вагон. — Всё в порядке, это уже не имеет значения, — он только отмахнулся, потому что это было правдой: не о том ли они говорили, когда решили, что в постоянном обращении к прошлому не было никакого смысла. — Мне интереснее, почему я не слышу, о чём ты думаешь? Тогда же всё пошло иначе. — Тогда я расслабился и потерял контроль над своими мыслями, — Драко по-прежнему звучал холодно, что не нравилось Гарри всё сильнее. — Ты просто блокируешь воспоминания? Как окклюменция? — Да. Только не блокирую, а заменяю их пустотой. Я думаю о ней. Обо всём этом. И ты не видишь разницы между моими мыслями и тем, что перед глазами. Просто запрещать себе думать — неэффективно. Последнее время ты тоже делал что-то похожее: я ничего не мог разобрать. Это нарочно? Гарри улыбнулся: — Мне повезло. Я уже догадывался, что ты не часть моей фантазии, и думал обо всём подряд. Как ты понял, что надо блокировать мысли? — Я долго не видел тебя, но слышал — перед тем, как мы встретились. И ты пытался обратиться ко мне, ответить на то, что крутилось у меня в голове. Гарри вспомнил долгое падение в неизвестность, которое он пережил и сегодня. И голос, показавшийся ему тогда смутно знакомым. После того, как он оказался здесь и увлёкся сначала притирками и привыканием к обществу Драко, затем работой, он совсем забыл о том, что предшествовало его появлению среди этого поля. Теперь же он вдруг начал понимать, что все его странные сновидения никоим образом не были связаны с зельями, а существовали сами по себе. Оставалось неясным, почему они сразу не встретились, почему он должен был лететь сквозь пустоту прежде, чем оказаться в поле и — побежать за кроликом. — Я сам знаю чуть больше, чем ты. Но постараюсь ответить, — сказал Драко, не дождавшись, когда Гарри задаст ему вопрос вслух. — Здесь только какая-то тень тебя. Я бы предпочёл поговорить с живым Драко Малфоем. — Так реши этот вопрос.